Хозяин собственной клетки

— Мне нужно уехать. Командировка почти на месяц, может даже дольше. За столом повисла пауза. Два молодых оленя сидели перед своим отцом, переваривая салат и эту внезапную новость. Тем временем отец продолжал: — Я пытался перенести или отменить поездку, но так и не смог. На вас дом, деньги в тумбочке, я думаю, что вы уже достаточно взрослые и надзиратель в виде дяди Левина вам не нужен. Метель за окном на несколько секунд заглушила звенящую тишину, которую прервал младший сын: — Конечно! Не волнуйся за нас. А почему так внезапно? — Ну… Так получилось. Сын явно оживился, и весело задал следующий вопрос. — Ты же на симпозиум? А какая тема? Отец поднял брови. — А какая разница? Все равно же не поймёшь. Голос его был снисходительным, и за столом опять повисло молчание. Через несколько секунд младший ещё раз подал голос, который звучал почти так же оживленно, как и в начале. — Ну, тогда расскажи Трангу, он ведь все поймёт. Братья пересеклись глазами, отец начал вяло рассказывать о научном симпозиуме по поводу разработки новой технологии, а молодой олень весьма успешно избегал пронзительного взгляда старшего брата. Закончив завтрак, все пошли собираться в школу, в институт и на работу, но старший пытался аккуратно выловить отца, чтобы незаметно для брата сказать несколько слов. Проскользнув к нему в комнату, он закрыл дверь. — Пап, почему никого с нами не будет? Сказано это было почти шёпотом, и отец отвлёкся от перебираемых бумаг. Они встретились взглядами и молчали несколько секунд. — Дядя Левин не может, у него толпа студентов на пересдачу, и ещё больше атакуют его дипломами… — И я один из них! Оба замолкли. Этот хриплый возглас вышел за пределы громкости, необходимой для незаметного разговора, и поднял уровень напряжённости беседы. — Ты упрекаешь меня в том, что я работаю? Фраза прозвучала как пощечина. Голос отца стал холодным. — Транг, не будь эгоистом. Я всего лишь попросил тебя проследить за порядком в доме и подготовкой твоего родного брата к поступлению. Надеюсь, ты не будешь закатывать истерику из-за этого? Я делаю все для твоего будущего, и мне жаль, что ты не видишь этого. Сын опустил глаза. Возражать было нечего, а поездка уже была данностью. — Прости, я не подумал… Отец выдержал паузу. Трангу стало невероятно стыдно за этот импульсивный порыв, и взгляд его плавал по полу, пока он не почувствовал лапу на своём плече. — Я верю, что ты меня не подведешь. Я рассчитываю на тебя. Они встретились взглядами. Доверие отца воодушевило молодого оленя. — Не подведу. Обещаю. Он вернулся в комнату, которую делил с братом, и прошёл мимо него к своей кровати. Комната была симметрично разделена походом между двумя кроватями и двумя маленькими столиками с тумбочками. Бледный зимний рассвет играл бликами на внушительном иконостасе грамот в застекленных рамочках, который почти полностью закрывал стену над кроватью Транга. Большинство однако было спрятано в письменном столе, а на стену отправлялись только самые выдающиеся. Он встал перед кроватью, закидывая в портфель учебники. За его спиной вдруг прозвучал тихий голос. — Папиной Гордости не нравится перспектива самостоятельной жизни? Транг резко обернулся, но все самые изощренные и умные ответы на подобные выпады слишком долго конструировались в его голове, и он просто буравил взглядом спину своего брата, копающегося в портфеле. Потом взгляд его упал на лампу над кроватью брата, возле которой висела маленькая рамочка с простенькой грамотой. «За успешное окончание третьего класса награждается Корт Виттри.» Транг фыркнул и, попытавшись придать своему голосу наиболее пренебрежительный тон, выдавил из себя. — Пошёл ты… И, отвернувшись с своему столу, начал собирать листы с рефератом. Но сдавленный смешок брата послужил катализатором для ещё одного мысленного спазма, в течении которого он яростно пытался выдумать едкую фразу, чтобы хоть как-нибудь уколоть оппонента: — Самостоятельная жизнь начнётся после института, в который тебе ещё нужно поступить. — Да, и правда… Вряд ли за меня замолвят словечко. — Ах ты… Транг ещё не придумал кто он, но через несколько мгновений оба столкнулись рогами, переплелись ими и начали толкать друг друга, задевая кровати и тумбочки. Корт попытался лягнуть ногой, но не дотянулся, а старший брат надавил ему на плечи лапами, заставив его прогнуться и потерять точку опоры. Корт упал на одно колено и потащил за собой Транга, который был вынужден согнуть спину. Когда они почти упали, из двери раздался громогласный возглас: — Прекратить!!! Возглас отца заставил обоих замереть. Им потребовалось достаточно много времени, чтобы расплести рога и встать ровно перед ним. Они молчали, тихо ожидая выговора. — Я ещё не уехал, а вы уже нашли повод? Транг мысленно уже выпрыгнул из окна. Только-только отец попросил его о порядке в доме, а он уже не смог выполнить его просьбу. Он заметил краем глаза, что Корт сделал небольшой шаг вперед. — Прости Пап, это я начал. Глаза Транга округлились, но он остался стоять на прежнем месте. Отец смерил их взглядом. — Я не удивлён. Он ещё некоторое время смотрел на сына. Транг чувствовал это по общему напряжению, но глаза поднять так и не решился. Наконец, он услышал шаги отца, удаляющегося к себе. Из его комнаты прозвучал весьма холодный голос: — Сегодня в четыре я уезжаю. Транг, постарайся вернуться до этого времени. Услышав свое имя, олень вздрогнул, и, набрав в грудь побольше воздуха, пытаясь хотя бы изменением своих планов загладить вину, крикнул. — Хорошо, я вернусь к четырём! Ответа не последовало. Он повернулся к своему столу и мельком увидел морду брата, который смотрел на него и едва заметно улыбался. Было в этой улыбке что-то, то-ли снисходительное, то-ли презрительное, то-ли заговорщическое. В институте день тоже не задался. Первую пару заменили, педагог опоздал на вторую, и теперь вся группа ждала третью. Транг все ещё переваривал утреннюю сцену, но краем уха слышал разговоры, происходившие в аудитории, которая гудела как десятки новостных каналов включённых единовременно. Тут были и обсуждения новых сериалов, и сплетни про отношения, и мнения о событиях мирового масштаба, но одна вещь зацепила внимание оленя: -…его гоняли по всем темам и каждый раз валили на дополнительных вопросах… — Я с Ланком списывался недавно, он сказал, что комиссия не приняла апелляцию… — И что теперь? — Да все наверное. — Я так испугался, когда его вызвали к ректору по радио… — Ага, как будто у нас восемь хвостов, а не у него. — И все равно жалко его… Транг встал со своего места. Речь шла об их одногрупнике, и он решил не пренебрегать случаем козырнуть осведомленностью старосты. — Ланка отправили на комиссию, потому что он не ответил на основные вопросы и плавал в дополнительных. Гул разговоров слегка притих, и почти все обратили внимание на него. Тем временем Транг, довольно спокойно, но наслаждаясь владением информацией, продолжал. — На прошлой сессии он чудом избежал отчисления — когда на четвёртой передаче ему поставили тройку, потому что препод не хотел видеть его в пятый раз. Поэтому мне жалко не его, а педагогов, которые вытаскивали его на экзаменах! И вообще, он настолько не тянул учёбу здесь, что ему следовало идти работать официантом сразу после школы, потому что он вряд ли способен на большее, а здесь он просто занимал чье-то место!.. Транг скинул напряжение утренней драки. Группа внимательно слушала, как староста потока устраивает публичную порку уже бывшему студенту, и каждый боялся оказаться на этом месте. Учёба в вузе, находящемся на самой вершине рейтинга учебных заведений, могла закончится на каждом экзамене, а старосту никто не хотел злить. Атмосфера на паре после такой тирады была весьма напряженной. Транг чувствовал себя отвратительно. Он видел, что в действительности все жалели исключенного парня. Он лишний раз подтвердил титул высокомерного тирана, идущего по головам. Задумавшись об этом, он вспомнил все свои неудачные попытки завести дружбу с кем-нибудь из группы и как его неуемное желание выделиться отталкивало всех. Пластиковая ручка жалобно треснула под его пальцами. Голос педагога привел его в чувства и заставил чуть ли не подскочить на стуле. — … Поскольку необходимо серьезное погружение в тему, этот проект рекомендуется делать в группах с тремя участниками! Если же третьего не будет, то двое — это минимум! Всем спасибо, удачного исследования! Транг почти вылетел из-за стола. Чуть не столкнувшись с соседом и не упав по дороге, он направился к престарелому лосю, который уже почти вышел из кабинета, но был облеплен страждущими студентами. Транг терпеливо ждал, когда они все отступят, и параллельно кидал взгляды вокруг. Все уже разбились на группы. Это произошло в момент объявления задания, которое он мало того что прослушал, так еще и не смог влиться команду. Когда все разошлись, он подошел к профессору, рога которого возвышались далеко наверху и перекрывали свет ламп, если подойти к нему достаточно близко. Он терпеливо ждал Транга, которого уже давно заметил. — А ты даже пару не нашел, да? Вблизи его зычный голос заставлял пол под ногами собеседника слегка вибрировать. Эта реплика на опережение сбила монолог, который Транг подготовил пока ждал своей очереди. — Дядя Левин, я могу один, правда… — Конечно можешь, я знаю. Но таковы правила, лучшие проекты будут представлены на кафедре и могут сильно повлиять на диплом. Этот формат был принят еще до твоего рождения, меня не поймут, да и тебя тоже. Транг почти открыл рот и даже набрал воздуха, чтобы запротестовать, но так и не нашелся что сказать. Дядя Левин тем временем смягчил тон. — Твой отец сегодня уезжает? — Да. — Понятно. Будешь помогать брату с подготовкой к поступлению? Он промямлил в ответ что-то совсем нечленораздельное, а лось тем временем слегка понизил голос. — В этом году хотят повысить проходной порог на пятнадцать баллов. Транг задохнулся. Он не знал как реагировать на такое, но дядя Левин похлопал его по плечу, пожелал удачи и сказал название какого-то учебника для подготовки, которое он не запомнил. В голове его перемешалось много мыслей, начиная с того, что брата надо приковать к батарее и закидать методичками, и заканчивая подбором нового вуза для него. И что-то еще вертелось в его сознании, что-то важное, но новость о баллах вытеснила все из его головы. Дядя Левин почти ушел и уже из коридора крикнул ему: — Да, по поводу твоего напарника. В девятой группе есть один лев, который вообще отказывается участвовать, можешь взять его, а я никому не скажу, что всю работу сделал ты. В перерыве Транг отправился к аудитории, где планировалось занятие. Увидев шумную группу он остановился и, не увидев ни одного льва в округе, начал судорожно вспоминать как зовут старосту этой группы, да и как он вообще выглядит. «Как же мало среди нас запоминающихся личностей…». Досада начала заполнять его сознание, и тикающие часы в коридоре нервно напоминали, что пара скоро начнется. И тут кто-то слегка дотронулся до его локтя, заставив повернуть голову, а затем еще и опустить, потому что на уровне его глаз никого не оказалось. Возле него стояла полевка, едва достававшая ему до пояса. — Транг, привет! Ищешь кого-нибудь? Он вспомнил, что видел ее на собраниях, но так и не смог запомнить, как ее зовут. — Да… привет. Я ищу одного льва… — Филора? У нас один лев в группе. Его вызвали к ректору? — Нет, у меня личное дело. — А, ну хорошо! Я уже устала бегать из-за него по ректорату с объяснительными. Он должен скоро подойти, — она посмотрела на часы, и нервов в ее голосе едва заметно прибавилось, — я очень надеюсь что он подойдет. Прогулы у него приближаются к критической массе. Она весьма напряженно хихикнула и, попрощавшись, отправилась к своим одногруппникам, которые уже заходили в аудиторию. Коридоры пустели, и Транг все активнее ругался про себя на безответственность студентов. В глубине души он топтал и себя, за то, что из-за постоянной занятости так и не смог ни с кем сдружиться. Он развернулся и решительно, почти в бешенстве, пошел в направлении кабинета, где уже начиналось занятие его группы. С каждым шагом он закипал все сильнее. «И ведь теперь, чтобы заработать дополнительные баллы, мне приходиться опаздывать на пару, подрывать свой авторитет и унижаться перед наглым, безответственным прогульщиком, из-за абсолютно идиотского формата групповых проектов…» Мимо него пронеслась гривастая фигура, и с быстротою достойной хамелеона Транг повернулся, совершил несколько длинных прыжков и, не дотянувшись ни до чего другого, ухватил убегающего за хвост. — Стоять!!! Транг зарычал бы, если б умел, но крик его был весьма боевой. Схваченный лев не смог продолжить движение, и лапы его пробуксовали по линолеуму. Он потерял равновесие и упал, увлекая за собой Транга. — Ты охренел что ли? Чего тебе надо? Транг, стоя на четвереньках перед лежащим львом, тоже не собирался играть в любезность. — Не рычи! Я староста потока! Ты Филор? Глаза льва округлились. — Я закрыл все хвосты за прошлый семестр, я чист! — Да заткнись! Я не от ректора! — Тогда какого хрена ты меня хватаешь?! Оба тяжело дышали. И, оглядевшись вокруг, не сговариваясь, приняли решение все-таки принять вертикальное положение. Транг попытался выровнять дыхание, но этот выскочка уже серьезно вывел его из себя. — Ты отказался от группового проекта… — дыхания не хватило, чтобы продолжить предложение. — Ты же сказал, что не от ректора! — Да, блин! Дай закончить… — и тут ему в голову пришла идея, которую он не успел толком обдумать, но мысль, что этого разгильдяя можно проучить, обрадовала его, — Я не от ректора, а от заведующего кафедры! Губы льва едва заметно дернулись, и Транг понял, что идея может сработать. — За отказ от проекта тебя могут не допустить до аттестации! А поскольку вся твоя группа уже распределилась на команды, то делать эту работу тебе придется со мной! Это решение кафедры. Филор скривил морду. План сработал. Пурга, сочиненная на ходу, звучала довольно убедительно из уст старосты. Лев засунул руки в карманы и как будто слегка уменьшился. Вероятно, растрепанная грива улеглась на нем, и теперь было видно, что он почти на полголовы ниже оленя. Филор понизил голос. — И чего? Ты, типа, моим надзирателем будешь? Транг понял, что хитрость удалась. Он приложил все усилия, чтобы его голос прозвучал наиболее нейтрально, старательно подавляя все торжественно-победные нотки. — Не совсем, просто в этом семестре мы будем работать вместе. Лев явно проживал этап внутреннего сопротивления в безвыходной ситуации, что очень ярко выражалось на его морде. Он подобрал свой портфель и, перекинув лямку через плечо, усмехнулся. — Ладно, хрен с вами. Только больше не дергай меня за хвост, а то я дерну тебя за другое место. Последняя фраза повисла в воздухе звонкой пощечиной, и олень так и не смог сообразить, что ответить на такую дерзость. А Филор, довольно усмехнувшись, неспешно побрел в аудиторию. Транг спешил домой. Он отпросился с летучки старост, объявил дяде Левину, что договорился о проекте, и даже вытряс у той полевки, имя которой он так и не выяснил, аккаунт Филора. В голове его мелькали мысли о предстоящей работе, неопределенному времени без отца, о подготовке брата к поступлению, которое весьма осложнилось ввиду последних известий… Но самое главное, он мечтал. В мечтах его отец радовался. Радовался поступлению Корта в институт, хвалил Транга за помощь ему и был счастлив возвращению домой. В этих мыслях прошел его ежедневный маршрут, который он всячески пытался ускорить, чтобы успеть к назначенному времени. Переступив порог, он услышал шелест бумаги. Отец явно что-то искал в пучине своих бесконечных докладов, статей, проектов и явно уже давно не мог найти. Через весь коридор было видно, как он носится по комнате, периодически мелькая в дверном проеме. Башни папок и файлов циркулировали между столом и кроватью, разваливались, собирались и возвращались в шкаф. — Пап… я вернулся. Ответа не последовало. Он скинул верхнюю одежду и подошел к комнате отца, который, увидев его, подал голос: — Отлично. Прозвучало это как-то раздраженно. Вспомнился утренний разговор, и ему снова стало жутко стыдно и захотелось хоть чем-нибудь загладить свою вину: — Тебе помочь? Реакции не последовало. Транг стоял, сжимая лапу на дверном косяке. — Нет. Такой холодный отказ резанул его, и он физически ощутил легкий удар в грудь. Дискомфорт усилился, но он старательно пытался сохранять спокойствие. Наконец, отец извлек какой-то файл из очередной папки и выдохнул. Он кинул его на чемодан, стоящий возле стола, и развернулся к сыну. — Приберешься? Стол не трогай, там порядок. Транг вскинул голову так, что рога стукнули о стенку. — Да, конечно! Я всё разложу как было! Он ощутил радость избавления, и казалось, что отец уже и не помнит утренней сцены. — Старайся отписываться каждый день. У нас будет большая разница во времени, потому не всегда мы можем созвониться. Следи за братом, помогай ему с подготовкой. Я на всякий случай отдал свой комплект ключей Левину. На улицах будьте осторожны. В прошлом году была бойня в центре примерно в это время. Медведь загрыз двух тигров, и там еще кто-то погиб. — Я помню, это под новый год было, или прям в самый новый год… — Короче, обходите крупных хищников. Наверное все. Они перетащили все вещи в коридор и вызвали такси. Перед самым выходом отец добавил: — Теперь ты отвечаешь за дом, за своего брата и за себя самого. Не подведи меня. — Все будет хорошо, я обещаю. Его доверие так воодушевляло Транга, что он боялся лишь того, что отец подумает, что он радуется его отъезду. Когда за ним закрылась дверь, олень тут же кинулся в комнату отца. Он начал разгребать перепутанные и переложенные папки, раскладывать их по полками, сортируя по датам на корешках. Старательно и вдохновенно исполняя возложенную на него миссию, он не заметил, как за окном стемнело и в доме напротив загорелись окна. Сортировка документов была окончена, но до возвращения брата из школы оставалось около часа, и Транг решил уединиться со своим ноутбуком, чтобы сбросить напряжение суматошного дня. На рабочем столе его компьютера был идеальный порядок, никаких лишних иконок, а тем более игр, там не было. Он открыл подозрительно большую папку «Учеба». Среди бесконечных учебников, видео-уроков, лекций, научно-популярных фильмов, затерялась еще одна папка с неприметным названием, а в ней еще одна, в которой среди большого количества отвлекающих файлов была папка и вовсе без названия. Там хранилась его коллекция. Она пополнялась примерно с тринадцати лет и сортировка в ней также была образцовой. Далее вставал вопрос выбора. Обычно он выбирал стремительно, потому что наличие дома брата или отца и отсутствие личной комнаты делали невозможным процесс расслабления, а в те короткие периоды, когда обоих не было дома, счет шёл на минуты. Сейчас он мог позволить себе потратить время на выбор подходящего под его настроение ролика. Он остановился на записи домашнего порно между двумя волками, агрессивно кусающими друг друга и несколько раз меняющихся ролями. Салфетки были приготовлены, дверь заперта на дополнительный замок, шторы закрыты, штаны спущены, и видео пошло. Процесс запустился. На экране двое парней разогревались взаимной мастурбацией, и Транг присоединился к ним. Через несколько минут, когда дело дошло до проникновения, зритель этого действа не выдержал и досрочно завершил процесс. Волки на экране еще рычали и постанывали, а Транг уже заметал следы своей деятельности. Каждый раз после этого он испытывал вину, желание удалить всю коллекцию разом, отформатировать диск целиком, стереть все свидетельства своего позора, чтобы никто и никогда не узнал о его «изъяне». Естественно, на каждой мысли о возможном воплощении своих эротических фантазий в реальность он выжигал клеймо позора, обрекая их на изгнание в самые темные глубины своего сознания. Больше всего он боялся, что узнает отец. Иногда ему в кошмарах виделось, как в самый разгар процесса отец заглядывает через плечо, или что он заставал отца за своим ноутбуком, или что он, уже рыдая, оправдывается перед ним. Сейчас он был подавлен, впрочем как и всегда после удовлетворения своих потребностей, но, взглянув на часы, он слегка напрягся. Было почти шесть вечера, а брат еще не пришел. Отметив это, он занялся поиском темы для институтского проекта, который организовал ему злокачественную опухоль в виде неблагополучного льва. Которого еще надо было найти в сети. Негодование Транга усилилось, когда он посетил его страницу. Лев оказался отъявленным тусовщиком и постоянно выкладывал фотки с каких-то вечеринок, концертов и прочих мероприятий, которые, как могло показаться, занимают почти все его время. «Легкомысленный лентяй!» — резюмировал про себя Транг. Он закрыл соцсеть и с остервенением принялся за поиск темы. Когда он отвлекся, на часах было уже полвосьмого. Брата все не было. Отец еще не приземлился. Ситуация накалялась. На телефон Корт не отвечал, и это взволновало Транга еще сильнее. Но через несколько минут после звонка пришла смс следующего содержания: «Я у друзей, скоро буду» Транг натурально ощутил себя тигром. Он, взвинченный, начал носиться по квартире, задевая рогами углы и двери. «Нет, такое ощущение, что только я в этом мире ответственно отношусь к своей судьбе! Он считает, что меня приняли исключительно за дружбу отца с профессором и что его так же протащат! А то, что я впахивал как черт два с половиной года, он не помнит и помнить не хочет!» Выпустив пар, он смог сосредоточится на своем занятии, но пообещал устроить очень серьезную взбучку брату, когда тот соизволит вернуться. Соизволил он ближе к одиннадцати. Количество сцен с наказаниями и вариаций монологов о серьезном отношении к жизни стремилось к бесконечности, и все это пыталось вырваться из сознания Транга единовременно, дабы утопить загулявшего брата в океане стыда. Но, едва щелкнула дверь, он услышал незнакомый голос: — Добрый вечер! Извините пожалуйста… Транг выскочил из комнаты в коридор и обнаружил Корта, висящего на еноте примерно его возраста. — Вы Транг, да? Корт рассказывал о вас, мы это… короче, сами видите. Корт поднял голову и попробовал удержаться на ногах, что далось ему не без усилий. Затем он героически сделал шаг вперед, удерживаясь за стенку. Так он прошел мимо остолбеневшего Транга, который очень резко ощутил запах алкоголя от младшего брата. Корт зашел в ванну и закрылся там. Енот и Транг остались стоять в коридоре. Молчание нагнеталось, и гость не выдержал: — Вы простите, пожалуйста, он… мы… ну, короче, там день рождения был у нашего одноклассника, и я понял, что он не дойдет домой сам… Говорил он медленно, переминаясь с лапы на лапу и закусывая губы в паузах. — Меня, кстати, Мик зовут… Я вообще давно хотел с вами познакомиться, я просто к вам в институт хочу поступить, и вообще я много про вас знаю, и знаю, что Корту сильно влетит за это, но это отчасти моя вина, так что простите! Он опустил глаза и попятился назад в дверной проем. — Мне правда неловко, я не хотел при таких обстоятельствах знакомиться, до свидания! И он рывком закрыл за собой дверь. Общий шок постепенно спадал, и звуки из ванной комнаты ускорили этот процесс. Его охватил новый приступ гнева, и он ударил кулаком в дверь. — КОРТ!!! КАКОГО ЧЕРТА?! Послышался приглушенный голос брата: — Че орешь, открыто… Транг открыл дверь. Его брат стоял на коленях перед унитазом, а его зимняя куртка лежала рядом. — Ничего не говори. Я знал, что отец не отпустит, решил… воспользоваться ситуацией. Говорил он медленно и на удивление разборчиво. Он явно хотел сказать что-то еще, но организм решил иначе и Корт склонился над белым другом. Транг машинально отвернулся и пошел по направлению в кухню. «Вот сейчас это уже перешло все допустимые границы. Я же не могу его связать и оставить дома! Или организовать круглосуточное наблюдение! Отец уехал несколько часов назад, еще даже не приземлился, да и что он может сделать оттуда? А я что могу? Этому дебилу через пять месяцев поступать, а он творит такую дичь!!!». Транг кипел. И он ждал только того, чтобы брат вышел из ванной, дабы окатить его этим бурлящим негодованием. Не дождался. Он вернулся к ванной и встал в дверях, возвышаясь над содрогающимся братом, словно палач, готовый казнить неверного любым подручным способом. Однако слов он не мог найти, и Корт опередил его: — Чего тебе? Это завело Транга еще сильнее. — Чего мне?! Мне?! Это почему ТЕБЕ взбрело в голову, что возвращаться посреди ночи пьяным это нормально?! Я вообще не понимаю через какое отверстие в твою голову могла залететь мысль так развлекаться в период подготовки к поступлению! Твой друг, кстати, думает о своем будущем, и я не заметил, что ему нужна была помощь чтобы ходить! Я клянусь тебе, что отец узнает об этом! Корт меланхолично развалился на кафеле, положив локоть на унитаз, явно стараясь позлить брата своей расслабленностью. — Я знал что твой психологический возраст шестьдесят пять, может даже побольше… Транг впал в ступор, задохнувшись от подобного заявления, а Корт тем временем продолжал. — Отец… Он далеко. Что он оттуда сделает? Ничего. А если расскажешь, то попадет не только мне, но и тебе тоже. Папина Гордость ведь не хочет провалить задание по присмотру за младшим братиком? Всем будет лучше, если он ничего не узнает, а когда вернется, расскажешь ему, что я денно и нощно готовился к поступлению в институт, в который я совершенно не хочу, в отличии от Мика. Он похвалит тебя за успешную миссию и смерит меня презрительным взглядом за то, что я не ты. Этот монолог долетал до старшего брата отдельными фразами, но когда он сложился единую мысль, Трангу потребовалось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь в коленях. Нельзя. Подводить. Отца. Цунг цванг от брата подкосил его. Он либо врет отцу, либо признается, что не смог выполнить его просьбу. — Ты гаденыш… Корт протирал рога и, посмотрев на него из-под полотенца, все так же весело ответил. — Понимаешь… Мне кажется, что ты слишком серьезно все воспринимаешь. Ты когда в последний раз тусил с кем-нибудь? Я вообще не помню, чтобы ты хоть раз отпрашивался на гулянки с друзьями. Ох, блин… Он нагнулся над унитазом. Расплата за веселый вечер не заставила себя ждать. У Транга появилось время на обдумывание ответа младшему брату, содрогающемуся в рвотных позывах. — Я не тусил потому, что не хотел… И не строй из себя жертву. То, что тебя направили в этот институт — результат твоей безответственности. Если бы ты хоть как-нибудь обозначил свое намерение хоть кем-нибудь стать, отец бы тебя послушал. — А ты думаешь, он спрашивал, кем я… — фраза была сурово прервана по физиологическим причинам. Зрелище было жалким. Трангу даже стало немного страшно за него. — Может, тебе воды принести? — Не надо… мне… тренироваться надо… в институте на каждой лекции так придется… — он усмехнулся и тренировки продолжились. Вся жалость старшего брата смело новой волной праведного гнева. — Ну и подыхай так, дебил! Считаешь, что ты весь такой несчастный и непонятый? А нихера! Ты мелкий придурок, который потом столкнется с жизнью! А на обстоятельства жалуются только слабаки! Дверь в ванную шумно захлопнулась.