Интересное желание, переросшее в нечто большее.

В проёме показываются сразу двое парней, улыбкой одаривая и внутрь приглашая. Бан и Ли его весь день ждали. На сегодня все планы отменили. Уборкой квартиры и готовкой ужина занялись. Из всей близости предпочли только объятия и поцелуи, потому что всё остальное ждёт ещё одного человека. Парни и сами не понимают, как так вышло, что их любви на двоих слишком много стало, что они решились на отчаянный шаг. Найти третьего, которому всю эту любовь дарить смогут. Обсуждали этот вопрос друг с другом не единожды, но оба пришли к выводу, что могут полюбить кого-то ещё, как ни странно. Уверены были, что им один и тот же человек приглянётся, потому что вкусы схожи, что на актёрах проверили да на аниме-персонажах. Не ошиблись, когда им написал светловолосый красавчик, который сразу в их сердца запал. Поняли, что что-то ещё их в нём привлекает уже на первой встрече. Отдались этому чувству. Хёнджин мнётся на пороге, почему-то задумываясь, а всё ли хорошо будет после сегодняшней встречи. Нет, он не боится, что его сольют куда-то (было уже и не раз) или сделают с ним что-то до жути странное. Он боится чувств внутри, которые эти двое в нём вызывают. — Что ж, прошу в нашу скромную обитель, — произносит Чан, рукой указывая внутрь, чтобы Хван зашёл уже, а не стоял за порогом. Он ступает скромно, оглядываясь вокруг. Да это ж хоромы, а не «скромная обитель», как Чан выразился. Минхо, одетый в просторную футболку с котиком и спортивные штаны светлых тонов, долго времени не теряет, пока парнишка рассматривает всё с осторожностью, помогает снять куртку со словами «Дай помогу», вешая её на нужное место. Бан весь в чёрном — полное противопоставление своему парню. Безрукавка и широкие шорты выше колена. Он опирается на стену плечом со скрещенными руками на груди и смотрит нечитаемым взглядом, только еле дрогнувшие уголки губ в приступе улыбки могут сказать, что он рад встрече. Хёнджин невольно засматривается на таких домашних парней, пока те его проводят на кухню. — Присаживайся сюда, — тараторит Минхо, отодвигая стул и приглашая на него гостя. — Отведаешь сейчас нашей стряпни. Чан-и делал мясо, а я приготовил классическую пасту. К бокалу вина подойдёт замечательно! — всё не умолкая, говорит Хо, усадив уже и гостя, и себя за стол. — Чувствуй себя, как дома, — Чан смотрит в упор. — Мы старались для тебя. «Старались для меня?». Сердце Хёнджина пропускает удар. Он мысленно себя по груди бьёт, чтобы успокоить сердце, которое начало в ритме заходиться, устраивая шоу из всевозможных кульбитов. Нет, нет, нет. Нельзя. Он сглатывает достаточно шумно и нервно, что не остаётся не замеченным, но остаётся не озвученным, потому что Чан без слов наливает вина в бокал, ближе к Хёнджину пододвигая, а Минхо накладывает в его тарелку приготовленные блюда. И оба делают это, чтобы он отвлёкся, да только такая забота его сильнее с ног сшибает, в голове какой-то рубильник щёлкает и так внутри него комната, что всю жизнь была в полном мраке, освещается самым ярким светом. Там постепенно протирается многолетняя пыль, разбираются завалы из кучи ненужного хлама, появляются картины с новыми и тёплыми воспоминаниями. Хван сидит с нечитаемым лицо, хватает бокал, отпивая аж половину, и ставит его на место с громким звоном о стол. Он от мыслей отмахивается, переводя взгляд с одного парня на другого. — Вы так хорошо меня встретили, — Хёнджин таким образом перевести внимание хочет. — Обычно все сразу в постель тащат, — шутит. Пытается, по крайней мере. — Вот видишь, какие мы джентльмены, — язвит Минхо. — А ты о нас как подумал в первую встречу. Нахал, — демонстративно губы дует, скрещивая руки на груди. — Ну-ну, Хо-я, не будь таким, — и вот снова человек-скала превратился в самое нежное создание на земле. Его взгляд говорит сам за себя. — Ты ешь, не стесняйся, — уже к Хёнджину обращаясь. — А-то, мало ли, живот во время процесса издаст ненужные звуки, — Хван аж виснет. Чан только что пошутил? Да ещё и выглядит с этой ухмылкой на лице, как самый сексуальный мужчина на земле? Взгляд Минхо, что заметил такую реакцию на своего парня, так и пляшет с чёртиками. Да эти двое — нечто… Хёнджин как-то медленно, но вливается во всю эту располагающую, именно его, атмосферу. Слово за слово и вот они втроём уже ведут не первый разговор, интересуюсь всем, чем только можно друг о друге. Парень не глушит в себе уже зарождающие чувства, а даёт им волю, потому что нравится. Чертовски нравится внимание этих двоих к нему; их забота; их слова в его сторону; их лёгкие, но такие обжигающие, прикосновения. Он будто отдал себя всего без остатка огню, что не оставит от него ничего. Страшно? Очень. Потому что неизвестность пугает, но сейчас в моменте ему так хорошо, ему хочется узнать о Чане и Минхо больше, пока те сами дают добро, ему хочется раскрыть всего себя перед ними. Его так всё это поглотило, что он не заметил, как Ли, бесшумной кошкой, незаметно подкрался к нему сзади. По всему телу прошла дрожь, когда Хёнджин ощутил прикосновения к себе. Сначала руки Минхо, что на его плечи улеглись и так нагло их мяли. Переходили на затылок, зарываясь в волосах, пробираясь под одежду и касаясь кожи, очерчивая выпирающие ключица. После и руку Чана ощутив, что от колена по бедру поднималась вверх, сжимая его, обходя паховую зону и медленно пробираясь к оголённому животу под кромку кофты. В одну секунду он почувствовал обжигающее дыхание с обеих сторон, что обдало его уши, и такие манящие голоса: — Пойдём в спальню, Хёнджин. — Нам пора развлечься, Хёнджин-и.