Кофе по утрам

      Лифт в гуманитарном корпусе университета был существом мистическим. Ходили легенды, что он помнит около пятидесяти африканских президентов, а иногда, в особенно плохую погоду, отказывался подчиняться законам физики, предпочитая им законы жанра «хоррор».       Елена и Андрей стояли перед металлическими дверьми. За окном гремело так, будто Зевс лично решил пересдать экзамен по мифологии у Татьяны Борисовны.       — Ты уверена, что хочешь ехать именно сейчас? — спросил Андрей, поправляя воротник рубашки. — Можно переждать в кабинете. У меня есть печенье. Можно сделать чай или сварить твой любимый кофе.       — Андрей, — Елена устало улыбнулась, прижимая к груди сумку. — Я хочу домой. В душ. И чтобы рядом не было ни одного студента, который спросит меня про Пипина Короткого.       — Справедливо. — Он нажал кнопку вызова. — Заходим. Быстро. Как спецназ.       Двери с лязгом разъехались. Кабина выглядела подозрительно нормально. Лампочка горела, пол был относительно чистым, если не считать наклейки «Курить запрещено», заклеенной стикером «Сдай кровь — спаси жизнь».       Они зашли. Андрей галантно придержал дверь, Елена кивнула в благодарность. Двери закрылись. Лифт дёрнулся и пополз вниз.       Лифт между третьим и вторым этажами издал звук, похожий на вздох разочарованного недавним учёным советом декана. Свет моргнул. Потом погас совсем. Кабина встала. Тишина. Только шум дождя за стеной шахты и тихое гудение аварийного освещения, которое так и не включилось.       — Отлично, — голос Андрея прозвучал в темноте чуть выше обычного. — Это план Б.       — У тебя был план А? — спокойно спросила Елена, включая фонарик на телефоне. Луч выхватил лицо заведующего кафедрой. Он выглядел как человек, который только что осознал, что забыл выключить утюг, но с подводной лодки никому уже не деться.       — План А предполагал, что мы доедем до первого этажа. План Б — импровизация. — Андрей потянулся к панели кнопок. — Сейчас я сделаю своеобразную перезагрузку системы.       — Не трогай кнопки! — Елена перехватила его руку. Её пальцы были прохладными, его — горячими. Они оба замерли на секунду, осознав контакт. — В фильмах, когда герой нажимает все кнопки в застрявшем лифте, лифт никогда не начинает работать. Он только обижается.       — Но я же мужчина, — пробормотал Андрей, хотя руку убрал. — Я должен что-то сделать. В прошлый раз я починил…       — …компьютер, который не был включён в розетку, — закончила Елена, и в тусклом свете её глаза блеснули весёлыми искорками. — Не порти статистику, Андрей Александрович.       Они замолчали. В тесном пространстве запах его парфюма — что-то дорогое, с нотками дерева и дождя — смешивался с ароматом её молочного улуна из термоса.       — Слушай, — Андрей прислонился спиной к зеркалу, скрестив руки на груди. — А если серьёзно. Ты не боишься?       — Чего? Что мы пропустим серию «Великолепного века»?       — Что студенты решат, что мы сбежали вместе. Скандал. «Завкафедрой и его муза исчезли в недрах университета».       — Пусть думают, — Елена пожала плечами, игнорируя слова про музу и присаживаясь прямо на пол, потому что стоять в темноте было как-то слишком интимно. — Мне уже всё равно. Пусть думают, что мы пишем совместную монографию. Или что они там делают? Не фанфики же про нас пишут?       Андрей рассмеялся, и звук этот заполнил всю кабину, вытесняя тревогу.       — Кстати, о монографии. Я тут подумал… Ты же знаешь, что я не женат уже год?       Елена подняла голову. Луч фонарика дрогнул.       — Да? — голос прозвучал тише, чем она планировала. — Студенты говорят разное. Кто-то говорит, что у тебя четверо детей и ты вечно спящий красавец.       — Дети есть, — кивнул Андрей, и в его голосе прозвучала та самая боль, которую он прятал за вечными шутками и анекдотами. — Но они с мамой. А я… я просто коллега, который покупает кофе.       — Кофе, который ты приносишь каждое утро, — тихо сказала Елена, — обычно покупают не просто коллеги.       — А кто?       — Те, кто хочет, чтобы у этого коллеги было хорошее настроение. Те, кто заметил, что она забывает завтракать. Те, кто…       Лифт снова дёрнулся. Елена не удержала равновесия и качнулась вперёд. Андрей инстинктивно подхватил её, удержав за плечи.       Они оказались вплотную. В луче телефонного фонарика, лежащего на полу, их тени слились в одну на стене кабины.       — Я бы мог… — начал Андрей, и его голос сорвался. — Я бы мог приносить кофе не в кабинет. А на кухню. В спальню. Будить тебя…       — Андрей, — перебила она, не отстраняясь. — Ты сейчас цитируешь свои же мысли из плана А? Или это импровизация?       — Импровизация. Но сценарий написан давно.       Он не отпускал её. Руки лежали на её плечах, большие пальцы нервно перебирали ткань пальто. Елена смотрела на него, и в голове не было мыслей ни про Медичи — темы головной боли второкурсников, ни про грозу, ни про то, что они застряли в маленькой коробке.       — Знаешь, — прошептала она. — Если мы выберемся отсюда…       — Да?       — Я позволю тебе подвезти меня. Без шуток про то, что тебе «просто по пути».       Елена улыбнулась. Той самой улыбкой, ради которой он готов был терпеть пробки на Ленинском, очереди за зерновым латте и насмешки Татьяны Борисовны.       — Это не шутки, Лена. Мне всегда по пути. Куда бы ты ни ехала.       Внезапно свет мигнул, зажужжал, и лампа под потолком загорелась полным светом. Лифт плавно поехал вниз. Они отстранились друг от друга, но не сразу. Андрей поднял телефон Елены с пола и подал ей.       — Технический перерыв окончен, — сказал он, пытаясь вернуть голос. — Надеюсь, ты не будешь писать докладную, что завкафедрой приставал к тебе в лифте.       — Не буду, — Елена поправила волосы, щёки её горели. — Напишу, что завкафедрой пытался взломать панель управления, будучи гуманитарием.       Двери открылись на первом этаже. Коридор был пуст, только охранник дремал за стеклом будки.       Они вышли. Дождь за окном входной двери всё ещё лил стеной.       — Машина рядом, — сказал Андрей, доставая ключи. — Бежим?       — Бежим, — согласилась Елена.       Они выбежали под ливень. Андрей раскрыл зонт — тот самый, большой, чёрный, под которым они уже прятались не раз. Но сегодня он накрыл их иначе. Теснее.       — Елена?       — Да?       — Завтра пары с девяти?       — С девяти.       — Тогда я буду в кафе в восемь. Зерновой латте. Два кубика сахара.       Елена остановилась у пассажирской двери, глядя на него сквозь капли дождя, стекающие по куполу зонта.       — А если я захочу американо?       — Тогда я спрошу, почему ты изменила своим принципам, и мы обсудим это за завтраком.       Она рассмеялась, садясь в машину. Андрей захлопнул дверь, обежал капот и сел за руль. Когда он завёл двигатель, в тишине салона прозвучало его тихое:       — Слава Богу, лифт не доехал до подвала. Там, говорят, водятся страшные твари.       — А я слышала, там водятся призраки студентов с пожара, — парировала Елена, пристёгиваясь.       — Призраки менее опасны, чем живые. Они хотя бы не просят пересдачу.       Машина тронулась. За окном мелькали огни мокрого города, а в салоне было тепло и сухо. И хотя они не сказали друг другу ничего решающего, ничего такого, что нельзя было бы отменить утром, оба знали: завтрашний кофе будет совсем другим.       А где-то на пятом этаже, на кафедре всеобщей истории, Татьяна Борисовна, глядя на сообщение от студента-гения инженерной мысли, которому не повезло со сдачей мифологии, довольно кивнула, поставила четыре в зачётку и сделала пометку в своём блокноте: «Сезон 7, серия 4. Лифт. Прогресс есть».