Ты нужна мне, а не Пакту...

      Товиса не знала на чём сосредоточиться. Едва ей удавалось что-то увидеть и узнать, как взгляд тут же цеплялся за новое, и всё внимание — будто, не подчиняясь её воле, — оказывалось перемещено уже к этому. Только что её интересовали несколько колосков зелёной травы рядом с собой, а уже через секунду она понимала, что вовсю смотрит на колышущуюся над головой крону близстоящего дерева. И не просто смотрит, а разглядывает каждую мелочь: каждый лист, каждую ветку и каждую выщерблину на коре. Ещё несколько секунд и дерево ускользнуло в сторону, а Товиса вновь изучала землю под собой. Её окружала не только трава, но и мох. Тот самый, в честь богатства которого к местному озеру пристало соответствующее название. «Не красный», — поняла она, практически смеясь над этим заключением. — «Вовсе не красный. Зелёный, местами переходит в желтоватый или даже в коричневый. Но нисколько не красный. Отчего же тогда такое имя этому месту дали?»       — Судя по всему, работает, да?       Несмотря на всю ту красоту, что окружала её со всех сторон, Товиса заставила себя обернуться. Замерев на месте, она уставилась на Эланию и почти сразу почувствовала себя неправильной — неблагодарной. Меньше минуты назад она хотела столь грязно высказаться за причинённую себе боль, а теперь… Смотря на неё, Товисе хотелось лишь сыпать благодарностями. Да что там — она поняла, что готова упасть на колени и расцеловать ей ноги.       Всё что у неё вышло к итогу — это широкая улыбка. Наверное, широкая — она могла выглядеть и намного скромнее. Какие бы чудеса ни творила эта, одетая ей на голову и лицо штука, а видеть самого себя она всё же не позволяла. Да и боги с ней! Сама истина того, что Товиса могла видеть что-либо в буквальном смысле, уже переворачивала сознание вверх дном.       Мысли, казалось, проговаривались кем-то прямо в голове и, слушая их, Товиса ощущала себя настолько глупой, что становилось неловко. О чём она вообще думает? Зачем она вообще думает? Время размышлений прошло. Надо действовать!       Срезав всю разделяющую их дистанцию за два коротких шага, Товиса накинулась на Эланию и, вонзившись всем лицом ей в шею, исторгла из горла хрип. По правде говоря, она хотела прокричать «спасибо» — причём, не один раз, — но слова преломились истеричным взрывом ещё в груди и потому вышли наружу в столь несуразном виде. Говорить после этого уже не хотелось, хотя и стоило. Да, пожалуй, стоило — вот только, длящееся несколько невероятно долгих секунд безмолвие, быстро захватило разум в тиски, и очень скоро Товиса поняла, что не сможет ничего сказать. Место слов заняли заструившиеся по щекам слёзы.       — Ох, ну хватит, — ладонь Элании прошлась по её волосам медленным и плавным жестом несколько раз, после чего задержалась на шее. Другая рука легла Товисе на плечо и чуть оттолкнула, призывая отстраниться. — Чего ты такая капризная?       Товиса глядела на неё в упор, не переставая поражаться тонкости того характера, который Элания столь часто проявляла в последнее время. Похоже, она жуть как любит дразниться. Хитрая улыбка на губах данмерки прямо-таки кричала в пользу этого.       — Это от радости, — всё-таки выдала девушка, решив пойти на поводу у шутки. — Я даже и думать не смела, что может существовать такое… чудо.       — Магия, Товиса. Ма-ги-я и только она, — Элания чуть слышно хмыкнула. — Ну, и немного технологий двемеров, конечно же. За чудесами надо на поклон к Вивеку идти. Если хорошо попросить, глядишь — ещё какую-нибудь глыбу над городом подвесит.       Столь богохульным высказыванием, несомненно, оскорбился бы любой уважающий свою веру прихожанин. Товиса же смогла лишь удивиться тому факту, что Элания, минуту назад вслух молившая о помощи весь Трибунал, теперь находит в себе наглость выражаться настолько прямолинейно. Дразнить её — это одно дело, но так открыто высказываться об общих богах их народа и их земли? Что это всё: излишняя смелость напополам с эгоизмом, глупость или простое легкомыслие?       Смутившись всего на несколько секунд, Товиса предпочла не забивать голову столь деликатными рассуждениями. Более того, она не могла не признаться самой себе, что ей нравятся эти черты характера Элании. Очень нравятся. Все — от и до.       — Мне всё равно, — она почти шептала. — Для меня это чудо. Потому что это невероятно.       — Мой друг, которому я обязана этой идеей, — Элания несильно постучала пальцем в области правого виска Товисы, что отразилось странным полуметаллическим—полу шипящим гулом у неё в ушах, — тоже так говорил. Однако, как видишь, понятие вероятности оказалось полностью на моей стороне. Он всё талдычил, что я занимаюсь ерундой; что нет смысла пытаться подчинить технологию, которую понимали только двемеры; даже, что он готов будет на спор съесть сырые яйца скальных наездников, если я чего-то добьюсь и…       Элания продолжала что-то говорить про то, как фигурирующий в её рассказе «друг» яростно спорил с ней и убеждал, что шансы на успех ничтожны, как она собирается лично разворошить какое-нибудь гнездо упомянутых вредителей, чтобы добыть для него парочку невылупившихся яиц, и с каким удовольствием будет наблюдать за процессом их поедания всё тем же «другом». Вот только Товиса потеряла смысл всего говоримого ею ещё где-то на середине. Вместо этого она смотрела на Эланию — изучала её так, как теперь могла изучать — по-новому и, одновременно, по-старому, как могла когда-то прежде. Безумное осознание того, что чувство зрения снова было подвластно ей разрывало разум, но вместе с тем откуда-то из глубин сознания доносилось и эхо успокоения. Не сразу, но всё равно достаточно быстро Товиса поняла, что покой приносит именно то, что она сейчас видит. Строгие брови Элании, вблизи, придавали её образу далеко не холодный оттенок, а, скорее, рассудительный; чуть заточенные к остроте черты скул и подбородка дарили лицу элегантную стройность; красная татуировка под правым глазом, хоть и казалась самую малость отпугивающей, но при том порождала необъяснимую таинственность.       Товиса ощутила странные жар и трепет по всему телу. Всё её нутро будто на мгновение погрузилось в кипяток, а после оказалось брошено прямиком на холодный лёд. Быть может, всё дело было в так и ничем неисправленной наготе тела, но Товиса сразу отмела эту догадку. Нет, всё было намного проще. Намного проще, но, при этом, намного сложнее и страннее. Какие-то жалкие часы назад она, наверное, не смогла бы узнать в себе этого чувства, ибо прежде никогда его не испытывала, а сейчас почему-то была уверена, что ощущает именно его. Других вариантов просто не приходило в голову. Она смотрела на Эланию — смотрела, как смотрит зрячий — и видела перед собой то, что осознавала поистине прекрасным. И она хотела, чтобы это «прекрасное» принадлежало ей.       Прямо сейчас, в эту самую секунду.       Какое-то из последних, по-прежнему говоримых Эланией слов утонуло в ещё одном поцелуе. Товиса могла лишь надеяться, что не выглядит слишком требовательной или поспешной. Элания сопротивления не оказала — значит, всё в порядке и можно продолжать. Мысленно ровняясь на те сокровенные, проведённые ими в озере минуты, Товиса возродила в памяти всё, что успело там отложиться. Она действовала решительно, но не спеша: отыскала самый край стана льняной рубахи, в которую сейчас была одета Элания, прошлась рукой вверх, где, не обнаружив никаких застёжек или петель, взялась за ворот, чтобы потянуть его вверх. Разобравшись с верхом, Товиса направила руку вниз и быстро отыскала верёвочный пояс штанов, в то же время изучая взглядом представшее перед ней откровение. Надеясь, что таинственное, вернувшее ей силу зрения изобретение являет только истину и ничего лишнего, она пришла к выводу, что вполне удовлетворена тем, что видит. Испытав лишь отголосок неловкости, девушка прикоснулась пальцами другой руки к открывшейся для неё груди Элании — двум среднего объёма холмам над украшенным чуть выраженными очертаниями мышц плоским животом. Пальцы скользили по нежной коже, ощущая мягкость плоти, лишь иногда натыкаясь на твёрдую горошину тёмного соска по середине.       Пояс поддался не сразу — бесплодно потратив некоторое время, Товиса была вынуждена подключить и вторую руку. Через пытливые попытки, но в конце концов и нижняя часть Элании открылась для неё в полной мере. Белья, к счастью, данмерка на себя не вернула. Товиса успела подумать и улыбнуться мысли о том, что Элания могла сделать это намеренно, желая склонить её к новому соитию. Было ли ею так задумано в действительности или нет, но перехватить инициативу в этом вопросе оказалось весьма приятно.       Позволив жару поцелуя чуть утихнуть, Товиса коснулась руками плеч Элании и прошептала, всё ещё ощущая её губы собственными:       — Ляг.       Уже через секунду они оказались на земле, и Товиса вновь испытала некое подобие удовлетворения от того, что всё шло гладко и просто. Намереваясь не потерять ни доли своего нынешнего превосходства, она продолжала ласки, изучая руками каждый дюйм тела Элании. Кожа под её ладонями заметно разогревалась, выдавая зарождающееся наслаждение. Сама Товиса ощущала точно то же самое, даже несмотря на то, что Элания сейчас бездействовала. Страха или неуверенности больше не было и это ещё сильнее разогревало пламя желания и целеустремлённости.       Она целовала её в губы, завершая поцелуи движением языка на уголке рта. Каждый раз завершая это действо, Товиса на мгновение зажмуривалась (пусть даже этого и не происходило в действительности) и придавалась раздумьям: она может видеть, но понятно ли это хоть как-то со стороны? Как это вообще может выглядеть?       — Эй, — прошептала она, запечатлев очередной поцелуй на заострённом навершии уха Элании, — как это штука работает?       Сильные ладони сцепились замком у неё за спиной, яростно прижимая одно разгорячённое тело к другому. Товиса ощутила прикосновение чужого колена к собственному лону, что вызвало у низа живота колкое чувство, отразившееся чем-то вроде озноба по всей поверхности кожи. Стон сорвался с губ самопроизвольно, не позволяя молчать.       — Ты спрашиваешь об этом прямо сейчас? — нога Элании медленно сдвинулась сначала вверх, а затем обратно, повторяя, и, усиливая сломившее Товису ощущение. — Неужели это столь важно?       — Я хочу знать, — выдохнула она, стараясь говорить ровно, но голос у неё был на грани слома от удовольствия и в любую секунду мог перейти на писк. — Ты сделала это… ради меня. Ты… рисковала собой и чуть не погибла. Я имею право знать…       Последнее слово всё же оборвалось и исторглось из горла полу хрипом, а Товиса рухнула к Элании на грудь, вжавшись всем лицом ей в плечо и левую ключицу.       — Что ж, как пожелаешь, — голос звучал шёпотом у самого её уха. — Видишь ли, всё началось не здесь и даже не у нас дома, в Морровинде. Название «Руркин» тебе ни о чём не говорит?       Товиса покачала головой почти сразу. Ей не хотелось ни о чём думать, да и само слово, по её мнению, звучало как-то глупо, чтобы всерьёз над ним размышлять.       Движение Элании оказалось резким и стремительным. Товиса не успела даже что-либо осознать, как уже сама оказалась на спине, прижатая к земле чужим весом. Доносящийся от травы и мха холод перекинулся на лопатки и поясницу, вызвав по всему телу теперь уже настоящий озноб. Она попыталась вдохнуть полной грудью, но воздух наполнил лёгкие только наполовину, не в силах пробиться за невидимый барьер чего-то, что наполняло девушку абсолютным наслаждением. Отрывисто дыша, Товиса задержала свой «новый» взор на сидящей на ней верхом Элании. Данмерка улыбалась по всю ширь рта, что придавало её общему виду немного жути или даже хищности. Проведя в таком положении несколько секунд, Элания опустилась ниже, уперев ладони в землю с обеих сторон от головы Товисы, а лицо приблизив почти вплотную к её собственному.       — Это такой двемерский клан, — она по-прежнему шептала и всё так же зачем-то улыбалась. — Вымерший, конечно же, как и все они. История утверждает, что когда двемеры клана Руркин не согласились объединиться с кимерами — нашими предками — их предводитель повёл свой народ в другую землю. На запад, в современные земли Хаммерфелла, если говорить точно.       Прервав свой рассказ, Элания устремилась ниже и впилась губами в губы Товисы для очередной поцелуя, оказавшегося совсем коротким. Не успела девушка прочувствовать любовный жест, как Элания опустилась дальше вниз и оставила влажный след на основании её шеи. Потом на ключице, потом в ложбине меж грудями, а потом… Товиса смогла лишь ахнуть, ощутив поцелуй на самом центре правой груди, отозвавшийся ощущением столь ярким, что оно вполне могло приравняться к боли.       — Однако, — неожиданно продолжила Элания, оторвав губы от чувствительного места на её теле, — часть тех двемеров не добралась до Хаммерфелла. Они осели здесь — в Скайриме, основав собственное государство в соседстве с теми, что уже закрепились тут раньше. Тем не менее, связи с остальным кланом у них остались, и между ними даже наладились торговля и взаимные отношения в плане их технологических разработок.       Товиса старалась вникать в каждое слово. Поток столь напитанной историческими фактами информации был слишком сложен, чтобы на лету схватывать абсолютно всё, но она прилагала все имеющиеся силы, чтобы сохранить здравомыслие и способность слушать дальше. Как ни странно, всё это очень походило на ту книгу, которую она недавно взялась изучать в библиотеке у Юрвальда.       — Когда командование Пакта заслало меня в земли наших врагов в Хаммерфелле, — не прекращала свой рассказ Элания, — мне довелось познакомится с ещё одним нашим агентом. Он предпочёл не представляться по имени, но заявил, что работает на Дом Телванни. У меня тогда были проблемы с деньгами, а чтобы надёжно скрываться на чужой земле, знаешь ли, надо иметь определённые накопления. В общем, этот умник предложил хорошую сумму за сопровождение и охранение его тела в двемерские руины, которые когда-то принадлежали клану Руркин. Там я и нашла кое-что, что напомнило мне о тебе.       — Обо мне? — переспросила Товиса, едва найдя в себе силы, чтобы подчеркнуть вопросительную интонацию.       — Это было после нашей с тобой встречи, — рука Элании прошлась осторожным прикосновением по её правой щеке, чуть коснувшись закрепляющего непонятное устройство ремня. — Уже тогда я искала способ хоть как-то помочь тебе. Признаюсь, сперва мне и не думалось, что ответ найдётся в забытых руинах городов наших исчезнувших сородичей.       — Что же ты нашла?       — Тогда это было лишь упоминанием, дорогая моя. Но и его, слава Айем, хватило. Тот Телваннийский зазнайка занимался переводом каких-то двемерских записей — вроде бы хотел понять устройство одного из автоматонов — и вслух упомянул технологию, которая позволяла паровым машинам двемеров, буквально, видеть всё вокруг себя так, как это делаем мы — живые.       Товиса осознанно улыбнулась, начав понимать смысл ведаемого ей рассказа.       — Некоторые двемеры Руркина работали сообща со своими братьями из Скайрима, — продолжила Элания. — Они разработали искусственный минерал, который был очень податлив для наложения заклинаний и долгосрочных чар. В тех записях даже говорилось, что самые отчаянные из экспериментаторов намеренно выкалывали себе глаза, чтобы проверить действенность метода. Судя по тому, что это, — Элания снова чуть стукнула пальцами по тому, что было надето Товисе на голову и часть лица, — работает, можно смело назвать их попытки успешными.       Товиса с трудом сглотнула скопившуюся под языком слюну, параллельно усваивая, и, осознавая всю необычность того, что ей сейчас объяснялось.       — Увы, — Элания пожала плечами, — но в тех руинах были лишь записи и заметки о колдовской части разработок. В том числе и упоминания разработанных двемерами заклинаний. Ничего материального я там не нашла.       — И поэтому приехала сюда? — уточнила Товиса.       — Да. Я обыскала множество других развалин, которые могли быть связаны с экспериментами клана в Хаммерфелле, однако информации почти не нашла. И вот, поиски привели меня сюда, — Элания снова приблизила лицо к лицу Товисы и замерла, едва не касаясь её щеки кончиком носа. Губы данмерки исказила загадочная улыбка. — Резонно, не находишь? То единственное, что могло помочь тебе, оказалось так близко от того места, где я тебя оставила. Шутка Шеогората или судьба, как думаешь?       Сперва Товиса по-настоящему растерялась, но почти сразу ощутила греющее душу тепло. Судьба. Элания говорила так серьёзно… про неё. Неприятным это назвать было никак нельзя.       — Значит, эта штука…? — начала девушка, чувствуя, что не может сдержать улыбку.       Как она и ожидала, Элания смешливо поморщилась. Шумно фыркнув носом, данмерка кивнула:       — Камень в её центре состоит из того самого минерала, который разработали глубинные меры, а наложенные на него чары теперь напрямую связаны со всеми жизненными токами в твоём теле и подстраиваются под естественное умение мозга порождать чувство зрения. Я вырвала его у одного из автоматонов, что стерёг наполовину похороненные временем руины в дне конной езды отсюда. К сожалению, его дружкам мои методы не очень понравились.       Товиса потянулась вперёд и вверх и коснулась правого плеча Элании. Сейчас она могла видеть её тело и потому сразу представила, как эта часть руки выглядела совсем недавно — когда Элания лежала израненная в хижине у Йофры. В этом месте находилась самая обширная и самая гноящая из всех ран.       — Значит, это машины двемеров тебя изувечили?       — Да. Хитрые оказались, шестерёночники проклятые. Понимаешь теперь? Они видели меня, — данмерка указала двумя пальцами Товисе на лицо. — А теперь их главный козырь есть и у тебя, — она опять шумно зазвала и выпустил воздух через нос. — Ну, ты довольна? Или поговорим ещё о чём-нибудь?       Товиса ощутила под веками влагу слёз. Это было и смешно, и столь трогательно одновременно. Слова Элании с трудом воспринимались за правду. Она так рисковала ради неё. Только ради неё!       — Я так благодарна тебе, — всхлипнула Товиса. — Я… Всего несколько дней назад я думала, что способа всё исправить не существует. Я смирилась. А теперь…       — Теперь всё будет по-другому, дорогая, — перебила её Элания, вновь приблизившись лицом почти вплотную. — Я хочу лишь знать — согласна ли ты? Уедем отсюда завтра же. Что скажешь? У меня есть поместье недалеко от Морнхолда. Досталось в дар благодарности от одного богатея из Дома Редоран. Я там, по правде, почти не задержалась — наверняка грязища жуткая и с мебелью беда, но…       В этот раз Товиса уже намеренно не стала дослушивать. Сломленная и в то же время окрылённая, она просто смотрела на Эланию в упор, с трудом осознавая то, что всё происходящее на самом деле является реальностью. Нет, это точно был не сон и не бред. Это происходило взаправду.       На мгновение она позволила себе загрустить. Жизнь в монастыре была, конечно, не самой простой, но всё же она привязалась к Утёсу Кин и к его обитателям. Ко всегда доброму и сочувствующему брату Тарвасу, к Йофре, которая столь многому её обучила, к Сарчу, что пытался помочь ей вернуть хотя бы часть утраченных возможностей, даже к надоедливому Ренну и другим послушникам, с коими она не держала крепких дружбы или простого общения. Все они — даже Матерь Эдна со своим «особым» отношением — были частью её жизни последние три года.       Элания же за несколько дней подарила ей больше счастья, чем она могла испытать за всё своё время в подлунном мире — и до ослепления, и после. Она совершила то, что казалось невозможным, пострадала ради этого, призналась в своих чувствах, а теперь так легко предлагала отправиться с ней, чтобы… жить вместе. Это звучало заманчиво, но и по-настоящему серьёзно.       — Я должна попрощаться со всеми, — выдала Товиса, через силу собравшись с мыслями.       Судя по выражению лица Элании, этот ответ был не тем, который она хотела услышать.       — Воля твоя, — данмерка покачала головой и с заметным натяжением улыбнулась. — Может, прямо сейчас? Мне не хочется задерживаться здесь надолго. Все эти монастыри и их святость дурно на меня влияют.       Товиса с трудом подавила желание расхохотаться.       — И ты ещё называла меня капризной?       — У каждого свои слабости, — усмехнулась Элания, пожав плечами. — Так что?       Она, явно, всё ещё ждала прямого ответа, вот только Товиса поняла, что не хочет и не может дать его столь скоро. Какая-то её часть рьяно желала поддаться на все уговоры и даже, отдавшись безрассудным решениям, согласиться отправиться в путь немедленно. Уехать со столь доброй к ней душой, быть вместе, разделять приключения… Быть может, она даже сможет теперь вернуться в ряды Пакта. Тогда они могли бы вместе посвятить себя служению идеала триумвирата трёх народов.       С трудом, но Товиса заставила себя отречься от этих мыслей. В Обливион всё это до тех пор, пока она не попрощается с Тарвасом, не обнимет напоследок Йофру и Сарча. Нет, она не сможет позволить себе просто так уйти, оставив доброту нордского монастыря без достойной благодарности. Это будет не то что неправильным, а попросту бесчеловечным эгоизмом.       — Я согласна, — высказала она свой вердикт. — Но сначала я попрощаюсь.       Элания тихо вздохнула, но кивнула в знак согласия:       — Тогда идём. Чем быстрее, тем лучше.       «А вот и нет», — подумала, но не сказала Товиса, после чего обхватила возлюбленную обеими руками за шеей, притянула к себе и снова поцеловала в губы. Элании этот жест, похоже, быстро понравился, ибо данмерка, позволив поцелую длиться лишь несколько секунд, рванулась обратно, утягивая её в сидячее положение. Потеряв инициативу, Товиса смиренно подчинилась. Либо Элания не рассчитала силы, либо сама Товиса слишком сильно навалилась на неё, но через секунду они обе вновь оказались на земле и, потеряв общее равновесие, кубарем покатились вниз по склону, стремительно отдаляясь от тепла костра.       Замедлиться удалось лишь у самой кромки озера, где они наконец-таки смогли расцепиться. Поспешно стерев с лица и груди налипшую грязь, Товиса уставилась на Эланию, которая занималась тем же самым, только параллельно этому в голос хохотала. Понимая нелепость ситуации, девушка уже сама была готова рассмеяться, когда вдруг заметила тёмное пятно у самой шеи Элании. Крошечный след отличался по цвету от той грязи, что изрядно облепила нагое тело данмерки и постепенно увеличивался в размерах.       — У тебя кровь! — воскликнула Товиса, поняв в чём дело. — Ты на что-то напоролась?       — Это? — Элания лёгким движением коснулась запримеченного Товисой пятнышка рядом с выступающей из-под кожи ключицей. Потратив секунду, и, коротко охнув, данмерка отняла руку прочь, продемонстрировав сжимаемый в пальцах тёмный черенок. — Просто заноза. Ерунда.       Товиса внимательно разглядела удалённый из её тела предмет. Занозой это было трудно назвать. Черенок больше напоминал обрубок какой-то ветки, диаметр которой при жизни составлял никак не меньше двух дюймов. Более того, кровавое пятно на теле Элании продолжало разрастаться.       — Надо промыть и остановить, — решительно заявила Товиса, подсаживаясь ближе, и, стараясь при этом не обращать внимания на начавший донимать всё тело холод. — Дай взглянуть.       Прежде чем Элания успела заспорить или хоть как-то увернуться, девушка приблизила лицо к её груди, сосредотачивая взгляд на месте повреждения. Вырвав ранящий её обрубок, Элания поступила не очень разумно: кожа была разорвана и ясно давала разглядеть под собой повреждённые ткани, сквозь которые продолжала сочиться живительная влага, скапливаясь тёмными бусинами меж надрывов.       Осторожно, чтобы не причинить сильной боли, Товиса сжала рану на теле Элании с двух сторон, тем самым выдавив часть начавшей густеть крови, и огляделась вокруг. Подходящих трав рядом с Озером Красного Мха не было, не считая тех грибов, ради которых Йофра приводила её сюда в соответствующую пору сбора. Кругом был лишь проклятый, бесполезный в травническом деле мох.       — Спасибо за заботу, но я справлюсь сама.       Товиса не успела даже сформулировать ответ мысленно, когда Элания слабым толчком сместила её руку со своей груди и сама наложила пальцы на повреждение. Губы данмерки прошептали какое-то странное словосочетание, и в тот же миг под её рукой вспыхнул желтоватый свет, равномерно осветивший окружение приблизительно на ярд.       Товиса восторженно наблюдала за творящимся на её глазах колдовством. Воздух кругом как будто стал чуть теплее, пятна крови остались, но часть надорванной плоти уже успела сойтись обратно, как и тёмная кожа поверх неё. Больше всего это, наверное, походило на сшивание двух частей одежды по разошедшемуся шву. Заворожённая, Товиса сама не заметила как приникла лбом к плечу Элании. Свет в пальцах данмерки погас через несколько секунд, и она отняла руку прочь, давая разглядеть крошечный, чуть наклонённый по диагонали шрам, оставшийся на месте исцелённого повреждения.       — Немыслимо, — выдохнула Товиса, отсекая силу камня в собственном глазу, что отразилось секундной темнотой зрения, будто она в очередной раз моргнула. — Это было…       Открыв видящий при помощи чар глаз, она замолкла, не успев договорить. От увиденного к горлу подступил ком, заставивший слова замереть невысказанными. Перед ней всё ещё находилось стройное, изобилующее гладкими линиями, серокожее тело Элании… но оно было усеяно шрамами самых разных длин и широт. Черты, могущие быть лишь следами принятия ударов непонятным оружием, тянулись вдоль и поперёк плоти и кожи, уродуя её жутким образом так, что меж ними едва ли находилось свободное пространство. Самый большой из следов находился точно под левой грудью. Это была практически сквозная дыра, дававшая во всех деталях разглядеть сосуды и сращенные меж собой мышцы, под которыми виднелась ритмично подрагивающая гладь сердца.       Не сдержав крика, Товиса поперхнулась воздухом и практически инстинктивно отшатнулась прочь, не понимая представшего перед ней ужаса.       — В чём дело?       Стараясь восстановить дыхание, Товиса с трудом осознала, что лежит у Элании на руках. Девушка часто заморгала, изо всех сил пытаясь сосредоточиться. Перед ней снова была та Элания, чьё лицо она узнавала, и чья кожа выглядела гладкой и нежной, как и раньше. Но было ещё кое-что, отчего Товису пробрало холодом до самых костей. Запах, наполняющий всё вокруг вовсе не отдавал естественными ароматами природы. Это был тот самый след духа, который она почуяла тогда — в хижине Йофры: запах сырой земли с примесью чего-то жуткого и тёмного.       — Что это? — через силу пролепетала Товиса, центрируя взгляд на взирающем на неё с искренним испугом лице Элании. — Что с тобой произошло? От тебя будто, — она запнулась, осознавая смысл того, что хочет высказать. — Будто смертью пахнет.       Лицо Элании перекосилось в чём-то на подобии смеси прежнего испуга и личного ужаса. Не успела Товиса опереться о землю, как данмерка шарахнулась в сторону, отпустив её, и, позволив больно упасть. Сдержав разлившийся по телу укол удара, Товиса приподнялась на локтях и в абсолютном непонимании уставилась на Эланию, которая, сверкая чуть осквернённой грязью наготой, спешно бежала обратно к свету костра выше по склону.       Сесть оказалось сложнее, нежели обычно. Сдерживая осадок краткого испуга, Товиса невольно возрождала и возрождала в памяти тот ужас, который только что предстал перед ней. Это не мог быть обман зрения, даже несмотря на то, что её взгляд теперь имел не совсем обыденную форму. Если бы ей показалось, то Элания не отреагировала бы так на её слова. Заключение говорило в пользу того, что увиденное было полностью истинным. Но что же она видела на самом деле?       Решение приблизиться, как и преодолённое расстояние до костра расплылись в разуме единой пеленой. Содрогаясь от холода, тревоги и частичной неуверенности, Товиса сделала последний шаг и остановилась возле небольшого камня, рядом с которым квадратным тюком лежала снятая с неё Эланией одежда: ряса, а так же чулки, бельё и сандалии.       Сама Элания сидела на коленях в опасной близости от начавшего чахнуть костра. Неуверенная ни в чём, Товиса наблюдала за ней некоторое время и почти сразу заметила, что данмерку трясёт, пусть даже поблизости от неё был ещё способный согревать источник тепла. Одну руку Элания держала перед собой, а ладонью другой с заметным усилием водила сперва где-то в области собственного живота, потом по противоположному плечу, а позже — поступательно — вдоль шеи.       Товиса поняла, что боится издать хоть звук, но при этом чувствовала, что молчать нельзя. Почему бы и что бы она ни увидела, это совершенно точно напугало не только её.       Около пяти последовательных шагов дались ей с необъяснимым трудом, но вскоре девушка остановилась над сидящей в прежнем положении Эланией. Пронаблюдав за её действиями несколько мгновений, Товиса поняла, что именно данмерка делала с собой. Воздух поблизости от неё настойчиво отдавал резким запахом хвои с ягодной сладостью. Элания с практически паническим усердием втирала в свою кожу душистую, маслянистую смесь из откупоренного флакона, который сжимала в левом кулаке.       — Эй? — переборов бьющую пальцы дрожь, Товиса легонько коснулась плеча данмерки и, не встретив никакой реакции в ответ, опустилась рядом с ней на колени. Элания тут же остановила своё занятие и отвернула голову. Скомкав из беснующихся в голове мыслей нечто целесообразное, Товиса заговорила снова. — В чём дело? Что это было?       Плечо под её ладонью содрогнулось. Сперва это был единственный след, но мгновения спустя Эланию нещадно затрясло с новой силой. Сперва Товиса решила, что ей показалось, но вскоре слух признал слышимые всхлипы и тщательно сдерживаемые отрывистые хрипы. Ошибки быть не могло. Элания плакала.       Ведомая одним лишь непониманием, Товиса рывком подползла ближе и, подняв свободную руку, прикоснулась к лицу Элании, принудив её повернуться к себе. Под блестящими серебристо-серым цветом глазами, на нижних веках и ресницах данмерки дрожали бусины слёз, лицо её было перекошено выражением абсолютной беспомощности и боли. Товиса едва ли верила тому, что видела. Перед ней была не та Элания, которую она впервые за три с лишним года вновь увидела воочию. Это было хрупкое, напуганное и сломленное чем-то необъяснимым создание, не имеющее сил самостоятельно противостоять тому, что причиняло ему боль.       Позволив себе один короткий вдох, Товиса решительно подалась вперёд и заключила Эланию в крепкие объятия, которым та почти мгновенно ответила. Уткнувшись ей в плечо, данмерка разразилась отчаянными рыданиями, передавшими через прикосновение почти лихорадочную по силе дрожь.       Минуту или, может больше, Товиса молча ждала, перенимая на себя чужую боль. Когда же прильнувшее к ней тело перестало сотрясаться, она набралась храбрости и, несколько раз медленно погладив Эланию по волосам и шее, осмелилась попросить:       — Расскажи мне.