Ты нужна мне, а не Пакту...

      Если бы её спросили об этом, то именно последние несколько дней Товиса могла бы с уверенностью назвать самыми необычными во всём минувшем сроке своего существования. Даже не необычными, а по-настоящему безумными. Она столько всего испытала и столь многого коснулась: неожиданная встреча с другом из прошлого, глубокая трясина сожалений, знакомство с говорящей книгой, страх за чужую жизнь, открытие доселе неизведанных чувств, взаимные признания в них, первая любовь, откровения и, наконец, столь чудесный и невероятный дар, вернувший ей силу зрения.       Но это…       Товиса глядела на сидящую по другую сторону костра Эланию с настолько искренним изумлением, что, наверное, никто другой во всём мире не смог бы поставить в пример похожего ощущения. Казалось, что какая-то её частичка упрямо отказывается принимать услышанные слова за истину, в то время как остальной разум разрывался от непонимания (если вообще не от слепого отторжения) смысла только что рассказанного.       Элания смотрела на Товису также строго, должно быть, ожидая её реакции. Прежде насмешливый и по-своему беззаботный взгляд сейчас отдавал настолько обжигающим холодом, что девушка, несмотря на жаркую силу костра и возвращённую на тело рясу, ощутила колотящую каждый дюйм кожи дрожь.       И всё же Товиса нашла в себе силы не отворачиваться.       — Нет души? Я не понимаю.       Элания ответила молчаливым, но ощутимо тяжёлым вздохом, после чего опустила глаза и уставилась на пляшущие вокруг хвороста, кусков коры и двух почерневших головешек языки пламени. Лёгкое дуновение ветра качнуло огонь, и эта краткая игра природы заставила свет отвернуться от данмерки, напустив на её лик чёрные, уродующие строгие, но изящные черты тени.       Товиса не знала как ей лучше поступить. Подойти к Элании, сесть рядом, обнять её? Не вызовет ли это отторжения? Или лучше остаться на месте и… и что потом? Она не знала даже слов, которые способны были хоть как-то отразить каскад возникших у неё вопросов. Как вообще можно было быть готовым к такому? Да, она сама предложила Элании рассказать всё, дабы получить ответ на тот ужас, который почему-то явился ей сквозь закреплённый поверх её правого века камень. Но к столь жуткой истине не вела ни одна нить логического объяснения, с помощью которого можно было бы понять то, что произошло с Эланией.       И всё же, ждать и молчать дальше было нельзя. Товиса чувствовала это и боялась этого. Нельзя, чтобы Элания пожалела о том, что доверила ей столь страшную тайну о себе.       С трудом выцарапав из разума хоть какие-то слова, Товиса сформулировала вопрос, кажущийся ей самым простым из возможных, пусть даже он и должен был задеть в истине рассказа, наверное, один из самых жутких его моментов:       — Кто это с тобой сделал?       Похоже, она не промахнулась. Элания подняла голову и вернула взгляд к ней. Серебристые глаза данмерки были переполнены тяжбой, но теперь в них вернулся след прежней легкомысленность, словно направленность вопроса была ей по вкусу. Единожды моргнув, Элания заговорила:       — Те, кто стоит за многими бедами и Пакта, и даже наших врагов, — губы данмерки на миг дрогнули прозрачной улыбкой. — Уверена, тебе о них рассказывали.       Сперва Товиса по-настоящему растерялась, но стоило ей лишь чуть припомнить отрывки той жизни, что она провела в рядах армии триумвирата, как ответ сам проявил себя. Элания была права — Товиса действительно много слышала о них: от командования, от братьев и сестёр по оружию, знала из рассказов мирного люда, который пострадал из-за ужасных козней этих злобных сектантов.       — Некроманты Чёрного Червя? — выговорила девушка, едва сумев повысить тон голоса от шёпота до слышимого.       — Они самые.       Товиса вновь ощутила прокатившийся под покровом рясы холод. О Культе Чёрного Червя ходило множество рассказов и воистину ужасающих слухов. Впрочем, самой Товисе было известно не так много, что, наверное, приходилось только к лучшему. Она знала, что следы деятельности этих, поклоняющихся Столпу Насилия сектантов, были замечены во многих уголках Скайрима — даже здесь, в Рифте и в соседствующем с ним по северной границе Истмарке. Военные ряды Пакта — в том числе и отделения, в коих Товисе довелось служить — не раз содрогались какими-нибудь жуткими вестями о деятельности Чёрного Червя. Подобные истории, даже если командование пыталось их замять, просачивались в умы солдат и, чуть позже, ведались ими в лагерях или во время переходов. Несомненно, большинство таких рассказчиков видели в этом нечто весёлое — всего лишь байку, которой можно было бы припугнуть молодняк, но Товиса никогда бы не стала сводить реально творимое кем-то зло в насмешливую историю. Это приумножило бы боль и лишения, что успели навредить пострадавшим от них.       Она с трудом поняла, что обогнула костёр и приблизилась к Элании. Лишь по-прежнему надломанный таимой болью взгляд пробудил в Товисе осознание, вызвав чувство неуверенности. Заставив себя перешагнуть через это, девушка медленно присела на служащее Элании сидением бревно и замерла, не зная что делать дальше. Подсесть ближе или сохранять дистанцию? Обнять её или нет? Ей просто хотелось быть рядом, хоть как-то поддержать и, если надо, снова утешить. Вот только получится ли у неё?       — Что именно они с тобой сделали? — спросила Товиса, решив, что слова будут лучшим вариантом. — Как такое вообще могло произойти?       — Из-за моей собственной глупости, — неожиданно-резко ответила Элания, и эти её слова — даже пропитанные тяжестью — подсказали Товисе, что простой разговор, действительно, сейчас будет самым лучшим способом поддержки. — Это случилось на заре войны, я тогда даже в Пакте ещё не состояла.       Элания закрыла глаза, сложила ладони домиком на переносице и через несколько секунд продолжила рассказ:       — Я тогда была простой наёмницей, колесила по свету, бралась за любую, сулящую выгоду моему кошельку работу, а потом тратила эти деньги в своё удовольствие. Мне нравилась такая жизнь, — она прервалась всего на секунду, но Товиса успела заметить, как в этот краткий миг всё её тело напряглось, а плечи дрогнули. — Однажды мне доставили неподписанное письмо, в котором было предложении встречи и дальнейшего сотрудничества с кем-то из высоких шишек в Эбонхарте. Разумеется, я — как истинная дура — повелась.       Ещё одна пауза продлилась чуть дольше. Товиса уже было хотела поддаться чувству и хотя бы коснуться Элании, но та, с шумом выдохнув, продолжила:       — Конечно же, это была ловушка. Меня схватили и доставили в Имперский Город вместе с десятками других пленных. Уже тогда о столице раздробленной Империи ходили нехорошие слухи, а мне довелось увидеть всё своими глазами. Некроманты хозяйничали там, как у себя дома. Эти выродки затащили меня в какое-то подземелье и там…       Элания, похоже, специально не стала договаривать. Вместо слов, данмерка отняла от лица левую руку и ткнула двумя пальцами в собственную грудь. Именно на обозначенном ею месте — так опасно близко от сердца — находился самый большой из тех шрамов, которые Товиса — до сих пор непонятным для осознания образом — недавно увидела.       — Я умерла, — эти слова Элания произнесла настолько бесцветно, будто истинный их смысл не имел для неё совершенно никакого значения. — И всё же, умерла как-то неправильно. Я очнулась в месте, куда некроманты намеревались меня отправить — в темнице для тех, кого они успели убить ранее. Именно тогда я и почувствовала, что из меня что-то… вынули…       Вновь не договорив, Элания резким движением вскочила с бревна и, сделав единственный шаг вперёд, пнула костёр сапогом с такой силой, что составляющие его основу поленья отлетели на десяток с лишним ярдов, а искры и зола взметнулись в воздух сверкающим облаком. Вздрогнув от неожиданности, Товиса чуть было не свалилась с бревна, но вовремя удержала равновесие.       — Я видела его! — в голос закричала Элания, глядя куда-то в темноту перед собой. Всё её тело тряслось не то от гнева, не то от истерики. — Он смотрел на меня, насмехался, шептал, что отныне я принадлежу ему! И, что ужаснее всего, мне не хотелось перечить или сопротивляться. Я просто смотрела и тряслась, как испуганный ребёнок.       Чувствуя, что иначе просто нельзя, Товиса встала и, приблизившись, прильнула к ней, сцепив руки вокруг торса, а голову уложив на её левом плече. Элания дёрнулась, будто пытаясь вырваться, но тут же замерла и расслабилась.       — Наши боги называют себя Предтечами даэдра, — заговорила она, вернув голосу умеренное спокойствие, — но я не понимаю как можно гордиться родословной наших покровителей, когда в ней присутствуют такие монстры, как он.       — Кто? Кого ты видела? — шёпотом спросила Товиса, чуть усилив объятия.       Грудь Элании ощутимо расширилась, обозначая глубокий, сделанный ею вдох.       — Совратителя. Князя Вероломств.       Товисе стоило большого усилия не задохнуться самой. Ощутив укол ужаса у самого сердца, поражённая услышанным, девушка обратила взгляд к отвёрнутому от неё лицу Элании — напряжённому, с плотно сжатыми губами и закрытыми глазами, от которых — вниз по щекам — тянулись влажные дорожки успевших скатиться слёз.       — Молаг Бал? — пролепетала она.       Элания кивнула.       К бревну они вернулись, наверное, спустя минуту, а то и больше. Элания сама повела Товису и принудила её сесть. Вытерев лицо, данмерка заговорила снова:       — Подобных мне очень много. Некроманты отправили на корм Обливиону сотни душ. Эти подтиратели даэдрических задниц называют нас «Бездушными». За всяким, кто сумел вырваться из Хладной Гавани, они ведут охоту.       — Как же ты спаслась? — перебила Товиса, просто не удержав в себе этого вопроса.       — Мне помогли. И до сих пор помогают, — Элания почему-то вздохнула и, немного погодя, добавила. — Наверное.       Надеясь, что не выглядит слишком настырной, Товиса подсела чуть ближе.       — Кто помогает? И почему «наверное»?       Элания молчала некоторое время, но вскоре, вновь глубоко вдохнув, ответила:       — Если подробно, то уйдёт слишком много времени. Скажу лишь, что я встретила его в Хладной Гавани и вернулись оттуда мы вместе, — данмерка опять закрыла глаза, но в этот раз подняла лицо вверх, будто хотела увидеть ночное небо сквозь опущенные веки. — Он просил называть его Пророком. Иногда я вижу его во снах. Он является ко мне и зовёт для разговора в то место, где я его впервые оставила после возвращения. Мне до сих пор не ясно к чему приведёт наш союз, — Элания опустила голову обратно, но глаз так и не открыла. — Вот только он молчит уже не первый год. Я ходила к месту наших встреч сама, но его там не было. В общем, он пропал.       Товиса старалась уложить в голове прозвучавший рассказ. Всё сказанное Эланией едва ли осознавалось разумом, как нечто могущее быть реальным. В простых словах это выглядело поистине ужасно, но при том и как-то противоестественно — будто она рассказывала не о себе, а ведала легенду о ком-то другом.       — С нашей последней встречи я так и таскаюсь по свету, — вернула себе голос Элания после чего обратила взгляд к Товисе. — Помнишь, я рассказывала про то как вступила в Пакт?       Товиса кивнула, на что Элания почему-то нахмурилась.       — Я сказала тебе, что хотела помогать простым людям, — данмерка покачала головой, подчёркивая переполняющую её бурю эмоций. — В общем, не только ради этого. В первую очередь я делала это ради себя.       Товиса была искренне поражена. Элания опять что-то недоговорила? Лёгкая злоба наполнила её совсем ненадолго, также быстро улетучившись. Если всё, что было сказано до этого — правда, то держать зло на Эланию будет в высшей степени эгоистично. Подумать только, она пережила такой кошмар! Почти любой на её месте точно бы свихнулся.       Погасив в себе осадок неприятных мыслей, Товиса осторожно протянула обе руки, положила ладони Элании на лицо и принудила её развернуться лицом к себе. Несколько секунд девушка вглядывалась в расположенные напротив глаза, всё ещё пытаясь понять и принять, что перед ней стоит та, кого коснулось столь леденящее душу зло. Оказаться в руках у Принца Обливиона, имя которого страшило большую часть живых душ, и которое олицетворялось в их с Эланией народе, как средоточие страшнейших бедствий!       Чувствуя, что сковавшая их обеих пауза затягивается, Товиса подалась вперёд и снова крепко обняла Эланию. Та ответила, но как-то нерешительно и слишком осторожно.       — Ты вступила в Пакт, чтобы быть осведомлённее о войне, да?       Товиса испугалась сорвавшегося с языка вопроса, но последний, похоже, не задел в Элании ничего важного, ибо она, вдруг, усмехнулась:       — Ну, если смешивать краски в одну палитру, то — да. Империю рвут на куски, каждый тянет в свою сторону, а истинная угроза в это время таится за ширмой политики и подначивает Альянсы. Не сомневаюсь, что нынешний раскол приятен холодной заднице Бала.       Товиса сместила руки Элании на плечи и отстранилась.       — Ты ведь Королевская Стрела Короля Йорунна, — выпалила она, — а он — один из основателей Пакта. Расскажи ему о том, что происходит.       — Рассказывала уже, — качнула головой Элания и опять усмехнулась, но теперь уже как-то горько. — Боги, Товиса, ты думаешь они будут помогать мне? Выстроят весь Пакт ровными рядочками и возьмут штурмом Обливион, чтобы вернуть мне мою душу? Не будь глупой.       С этими словами она ускользнула из объятий Товисы и, сев обратно на бревно, принялась ворошить короткой веткой то, что осталось от испорченного костра. Товиса, проглотив крошечный осадок обиды из-за прозвучавших в её адрес резких слов, присела рядом.       — Но ведь нужно хоть что-то сделать, — выговорила она. — Они не могут бездействовать.       — Они не бездействуют, — отозвалась Элания, не прекращая своего занятия. — Король Йорунн и его самые доверенные лица рассредоточили сеть агентов по всем землям Пакта и за нашими границами, однако с угрозой Чёрного Червя и Хладной Гавани сделать ничего не получится, пока континент расколот войной. Мы должны либо победить в этой войне, либо объединиться, — приблизившись к вялому кострищу, она несколько раз дохнула на угли, заставив их породить тут же перекинувшееся на хворост пламя. — Вот только объединение невозможно. Я в это не верю. Альянсы будут топить друг друга в крови до тех пор, пока победа не достанется лучшему, или пока Молаг Бал не ступит на нашу землю и не скажет: «Спасибо, что не торопились».       Товиса не знала, что и ответить на подобное. Элания продолжала выражаться так спокойно и непринуждённо, говоря при этом про столь ужасные вещи. Нет, конечно же она понимала, что бушующую вот уже много лет войну нельзя остановить за один день или одним единственным словом.       Она поглядела на продолжающую по-новому разжигать костёр Эланию. Вне всяких сомнений, истинное её мнение обо всём, что они сейчас обсуждали, было совершенно иным, и она просто отшучивалась, скрывая свою настоящую обеспокоенность. Да, это было чистейшее по своей природе безумие, но если Элания так открыто рассказывала об этом, то ей достанет здравомыслия и решительности не допустить становления тех угроз, которые — по её словам — нависли над миром.       Сама не понимая всего до конца, Товиса ощутила неимоверное желание улыбнуться, чему тут же поддалась. Скользнувшая в разум мысль казалась такой же сумасбродной, как и всё, что рассказывала Элания, но ей почему-то хотелось этого. Хотелось, как ничего другого на свете.       — Я помогу тебе, — с этими словами Товиса прильнула к Элании боком и обняла её сзади одной рукой. — Если Пакт тебе не поможет, то помогу я.       Со стороны данмерки послышался, кажущийся сейчас совсем неуместным, смешок. Отстранившись от костра, Элания выпрямилась, села поудобнее и ответила на объятия точно таким же жестом.       — И это после всего, что ты узнала?       — Да, — не помедлила с ответом Товиса.       Её виска коснулся нежный и спокойный поцелуй, вслед за которым у самого уха раздался шёпот:       — Товиса, я даже не знаю, что представляю из себя на самом деле, — голос Элании звучал одновременно и встревожено, и всё также непринуждённо. — Я — тело без души; оболочка, которая осталась от настоящей меня.       Совершенно неожиданно, но Товиса поняла, что знает как ответить на эти её слова. Ведь она сама недавно чувствовала себя подобным образом — неполной, лишённой частички самой себя, неуверенной в том, что можно что-то изменить. И, невзирая на всё это, Элания нашла способ помочь ей. Что может быть лучше, чем отразить свою благодарность за это при помощи верности? Элания рискнула жизнью ради неё и вернула ей утраченное зрение, пусть и в столь необыкновенно форме. Иного и лучшего способа отплатить Товиса не видела.       — Я помогу тебе, — повторила она. — Несмотря ни на что. Если надо, мы вместе отправимся в Обливион и вернёмся обратно.       Это звучало настолько сумасбродно, что ей самой не верилось в то, что она говорит подобное. И, тем не менее, только этого она сейчас желала для Элании. Даже если их путь действительно ляжет за пределы Нирна, ничто не сможет повлиять на её решение.       Переполненная всем этим, Товиса подалась чуть вперёд и выше, не глядя отыскала губы Элании своими, и поцеловала её настолько искренне, насколько могла.       — Я люблю тебя, — на мгновение прервавшись, прошептала она.       — И я тебя, Товиса. Спасибо, что… выслушала.       Элания ответила на поцелуй собственным с той же жадностью, которую являла ей прежде. Товиса не собиралась сопротивляться. Наслаждаясь каждым мгновением, она чувствовала как что-то внутри неё будто устремляется ввысь и несётся навстречу чему-то неизведанному. Неизведанному, но прекрасному. Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы этим «прекрасным» оказалось будущее — их с Эланией будущее, сколько бы боги не отвели им срока на этот период. Наверное, это и был истинный смысл любви.       — Гляди, — Элания осторожно разорвала поцелуй и лёгким прикосновение пальцев принудила Товису повернуть голову влево.       Увиденное выдавило из её груди восторженный вздох. Далеко-далеко от них, за кромкой кажущегося бескрайним леса, прямо над кронами деревьев ярким пламенем алел восход.       — Видишь?       — Вижу, — кивнула Товиса, в полной мере наслаждаясь тем, что может вновь лицезреть подобную красоту.       — Надо будет потом получше разобраться как работает это штука, — Элания, не стесняясь, постучала пальцем прямо по середине заменяющего Товисе правый глаз камня. — Двемеры, явно, не все свойства своих заклинаний привыкли расписывать.       Сперва Товиса хотела рассмеяться, но, вспомнив тот ужас, который ей довелось увидеть, удержала смех внутри себя. Оторвав взгляд от блистающего самыми тёплыми оттенками рассвета, девушка прикоснулась рукой к рубахе Элании в области живота.       — Эти шрамы и тот жуткий запах… Они тоже из-за того, что с тобой сделали некроманты? — вопреки всему ощущаемому, она была не уверена — стоит ли вообще спрашивать об этом.       — Почти, — к счастью, голос Элании не звучал так, будто вопрос задел её. — Скажем так: опустошив меня, эти с`виты ненароком подарили мне кое-что взамен, — она опять усмехнулась. — И могу тебя заверить, что, благодаря этому, многие из них отправились на встречу со своим повелителем.       — И что же это? — уточнила Товиса, решив узнать всю правду, раз ей выпала возможность сделать это.       Элания как-то задумчиво хмыкнула, а потом отсела чуть в сторону. Проследив за её действиями, Товиса поняла, что та что-то достаёт из лежащей поблизости неровной кучей снятой с себя одежды.       — Только не пугайся. Сама я к подобным искусствам не тяготею, — прокомментировала Элания и вытянула перед собой руку, демонстрируя некий предмет.       Товиса пригляделась к тому, что данмерка показывала ей. В пальцах Элании был зажат средних размеров кристалл вытянутой кверху формы. Его поверхность имела мутно-фиолетовый окрас, а где-то внутри — в самом центре — едва заметно блестел крошечный огонëк света, выбивающийся сквозь грани мягким, оседающим на коже Элании таким же как и основной цвет свечением.       Если бы не предупреждение, то Товиса точно испугалась бы. Да, она знала, что это такое. Такие же камни попадались ей на глаза в той проклятой шахте, где её ждал приговор в виде ослепления. Ворожеи и колдуны племён Предела не гнушались использовать их в своих чёрных ритуалах.       — Камень душ? — выдохнула Товиса. — Зачем…?       — Я так и не объяснила тебе, — перебила её Элания. — Помнишь, что было тогда? Ну, в хижине той старухи?       Товиса кивнула почти машинально. Она уже было решила для себя, что этот вопрос останется без ответа, но, похоже, Элания собиралась высказаться полностью. В иной ситуации Товиса порадовалась бы, но предмет перед ней не давал ни единого намёка на радость.       — Интересная история, на самом деле, — заговорила Элания, зачем-то улыбаясь. — Дело было на самой границе Хай Рока и Ротгарианских гор, в первый же год после моего вступления а Пакт. На жителей небольшой тамошней деревушки нагонял страх один некромант-одиночка — разорял кладбища, экспериментировал с трупами, в общем, пугал всех до испачканных подштанников. Власти ничего с этим не делали, и мирный люд объявил собственную награду за голову негодяя в усладу вольным наёмникам.       — И ты пошла? — вклинилась Товиса.       — Ты, верно, и сама знаешь, что у рядовых солдат жалованье не самое лучшее, — подмигнула ей Элания и, вновь сосредоточив взгляд на камне в своей руке, продолжила. — Называли этого упыря Фэола́н Чёрный Глаз. Короче, я пробралась мимо поднятой им нежити в самую глубь его берлоги, прочла кое-какие оставленные им заметки и поняла, что он затеял очень нехорошую вещь, — Элания демонстративно подняла камень душ чуть выше. — Этот труполюб хотел при помощи ритуала отделить свою душу и заключить еë в камень, чтобы сберечься на случай смерти физического тела. Так уж вышло, что я подстерегла его как раз, когда он заканчивал своё мерзкое колдовство — всадила ему кинжал в затылок в самый ответственный момент.       Элания постучала указательным пальцем другой руки по камню.       — Тебе там не скучно?       Товиса не удержала на месте челюсть.       — Он там — внутри? — ахнула она.       — Не совсем, конечно, — лицо Элании сделалось серьёзным. — Только огарок принадлежащей ему силы, а душа, должно быть, сгинула где-то по дороге в Обливион. Когда я впервые прикоснулась к этой штуке, то почувствовала исходящую от неё энергию, а она, как будто, тянулась ко мне в ответ, — данмерка крепче сжала камень и улыбнулась. — Наверное, камень чувствует моё… состояние и потому отдаёт наполняющую его силу.       Суть Товисе не очень понравилась, но, в деталях вспомнив то, что произошло в хижине у Йофры почти два дня назад, она признала истину, которую Элания стремилась донести до неё через рассказ.       — Ты можешь исцелять свои раны с его помощью, — высказала она догадку, после чего была вынуждена на мгновение задуматься. — Постой. Если так, то почему ты не могла излечиться сама, когда тебя изранили двемерские машины?       Элания вздохнула и, опустив камень, убрала его в карман на правой штанине.       — Ничто не совершенно, Товиса. Даже магия. Этой штуке нужно некоторое время на… перезарядку что ли? В общем, я пыталась использовать еë, когда уносила ноги из тех развалин, но эта проклятая кристаллина никак не хотела работать. Если бы не Вошь, то я так и осталась бы лежать где-нибудь в лесу, пока здешних волков не привлёк бы запах крови, — Элания сдавленно хохотнула. — Хотя, вряд ли им придётся по вкусу гнилое мясо.       — Это не смешно, — укорила её Товиса, подсаживаясь ближе, чтобы обнять. — Не говори так больше.       — Ладно-ладно, дорогая. Так и быть.       Удостоив её кратким взглядом, Элания в очередной раз улыбнулась и качнула головой в сторону сияющего рассветом востока.       — Может, пойдём?       Потратив немного времени для того, чтобы полностью вернуть на себя всю одежду, они двинулись вверх по склону. Товиса, стараясь не думать о деталях только что прозвучавшего рассказа (как и обо всём мрачном, что обрушилось на неё за это утро), следовала за Эланией. Прежнее желание изучать мир вокруг себя вновь дало о себе знать, и она не намеревалась отвергать его. Лес стремительно пробуждался от ночной дрёмы, солнце, по мере своего восхода, всё настойчивее и настойчивее пропускало свет сквозь пышные кроны деревьев.       И всё таки, намного больше Товису беспокоило то, что ждало её впереди. Она не собиралась колебаться в уже принятых решениях, но именно из-за этого предстоящее испытание расставания с Утёсом Кин казалось всё более и более печальным. Несомненно, Матерь Эдна будет довольна — может даже, снизойдёт до того, чтобы лично благословить её на дальнейший путь. А вот Йофру, Сарча, брата Тарваса и близких к собственному положению Товисы послушников, вроде Ренна, Финны, Валассы и остальных отпустить будет не так просто.       Свою первую семью Товиса окончательно потеряла со смертью отца; вторая — сослуживцы по назначениям в рядах Пакта — была недолгой, непостоянной и переменчивой; монастырь же и его обитатели подарили ей ту заботу и умиротворение, в которых она нуждалась в тяжёлый момент. Да, в стенах Утёса Кин она нашла примирение с недугом слепоты, но ведь это Элания позаботилась о том, чтобы её доставили сюда. И она же теперь — спустя три с лишним года — избавила её от этого недуга.       Товиса поглядела в спину шагающей впереди неё соплеменницы-данмерки, с которой она провела поистине безумную и, одновременно с тем, прекрасную ночь. Элания сыграла важную роль — да, но всё остальное в её становлении сделали монастырь и его обитатели.       Она качнула головой, прогоняя тоскливые мысли. Проститься будет непросто, но решение уже принято и не стоит строить на пути преград. Она отблагодарит этих людей и покинет их, чтобы начать новую главу своей жизни — возможно, много лучшую, чем все предшествующие.       — Стой.       Уйдя глубоко в себя, Товиса едва расслышала голос Элании и потому налетела на загородившую ей дорогу вытянутую руку.       — В чём дело?       Элания не ответила и, именно благодаря этому, в создавшейся тишине Товиса расслышала размеренный стук, который мог принадлежать лишь подкованным лошадиным копытам.       Ответ явился спустя несколько секунд. Сквозь густой, растущий впереди кустарник, под аккомпанемент громкого треска сломанных ветвей, на тропу меж деревьями выскочила вороная лошадь и бросилась им на перерез. Товиса едва успела сообразить, что животное не собирается останавливаться и потому бросилась в сторону в самый последний момент, ускользая от участи быть затоптанной. Приземлившись на влажную от утренней росы траву, она заметила боковым зрением колдовского глаза, как Элания хватает лошадь за узду и, совершая ловкое акробатическое движение, запрыгивает в седло.       Поднявшись с земли, Товиса некоторое время наблюдала за пытающейся совладать с животным пылом Эланией, которая едва держалась на спине гарцующей лошади, лишь чудом не сваливаясь.       — Тихо, Вошь! Тихо, успокойся!       Услышав знакомую кличку, Товиса поспешила приблизиться, в то время как лошадь, видимо, узнав голос хозяйки, начала понемногу остужаться. Когда девушка подошла совсем близко, скакунья уже устало фырчала, но больше не порывалась бесчинствовать.       — У нас проблемы.       Товиса подняла взгляд и, не сдержавшись, ахнула. Элания была в седле не одна. Впереди неё, расположившись на основном месте, и, тесно прильнув к лошадиной шее, сидел седовласый данмер, из спины которого торчали древки двух, отливающих золотистым блеском стрел.