Ты нужна мне, а не Пакту...

      Товиса до последнего пыталась сдерживать слёзы, но в конце концов сила воли дала трещину, и разум захлестнул шторм горя. Ей было совершенно не важно, что они никогда особо-то и не общались, как не был важен и его излишне ворчливый характер. Всё это имело смысл при жизни, а сейчас, когда перед ней лежало бездыханное тело, от былого остался лишь след. Держа голову усопшего старика на коленях, Товиса почти неосознанно гладила его по длинным седым волосам, стараясь удержать мечущееся в груди сердце от безумной скачки.       — Мне жаль.       Голос Элании немного отрезвил мысли. Товиса подняла взгляд помогающего ей видеть зачарованного ока перед собой и, сама не зная зачем, внимательно всмотрелась в лицо сидящей напротив данмерки. Лик Элании выражал больше гнев, чем скорбь, но слова её звучали искренне, не позволяя усомниться в честности. Пусть она и знала Уламара ещё меньше, чем сама Товиса, но тяжести у неё на сердце, явно, было столько же.       — Он не заслужил этого, — выдохнула девушка, стараясь не пускать голос к срыву.       — Настоящим ублюдкам не всегда нужны поводы, чтобы кого-то убить.       Элания подчеркнула свои слова, подняв с земли одну из тех двух стрел, которые недавно лично вытащила из спины старика. Увидев позолоченное древко с широким оперением и полностью окровавленным наконечником, Товиса едва сдержалась от очередного всхлипа. Самым ужасным, что она видела, когда смотрела на эти стрелы, была даже не осевшая на них кровь, а осознание того, что жизнь Уламара зависела от считанных мгновений. Она готова была поклясться, что слышала сорвавшийся с его уст тяжёлый вздох в тот самый момент, когда Элания сняла несчастного с седла — значит тогда он был ещё жив. Или это последний порыв дыхания вырвался на свободу, унося за собой оставшийся в теле огарок жизни? Чудо, что Уламар вообще умудрился держаться в седле — особенно, если учесть тот факт, что осёдланная им Вошь неслась, будто обезумевшая.       Товиса опустила взгляд и снова вгляделась в лицо Уламара. Мышцы на нём были расслаблены, заставив большую часть морщин разгладиться; глаза опущены так, будто старик просто спал, а рот чуть приоткрыт, давая разглядеть небольшую каплю кровавой слюны в уголке меж губами. Только теперь, изучив эту спокойную посмертную маску, Товиса неожиданно осознала, что до сего момента ни на миг не задумывалась о том факте, что впервые видит пожилого конюха воочию. В отличие от некоторых других обитателей монастыря, которые позволили ей себя осмотреть при помощи прикосновений, Уламар, выслушав подобную просьбу, наотрез отказался, проворчав в тот раз что-то вроде: «Не хватало ещё, чтоб меня молодёжь лапала». Тогда это сильно задело Товису за живое, но со временем, когда наступила пора смирения перед слепотой, девушка предпочла забыть о его словах, спустив всё на распространённое, но заслуженное старческое высокомерие.       В груди по-прежнему тянуло свою больную ноту осознание потери, но Товиса, собравшись с духом, решительно выстроила против него плотину и заставила себя отсесть чуть назад, а голову усопшего переложить с колен на траву. Быстро растерев ладонью дорожки слёз на лице, девушка аккуратно взяла морщинистые, успевшие похолодеть руки данмера в свои собственные и сложила их у него на груди, чуть сцепив друг с другом неподвижные пальцы. Разорвав это прикосновение, Товиса поглядела на собственные руки, и внезапно поняла, что те дрожат вовсе не от разливающейся по телу душевной боли, а от куда более простого в понимании чувства. Теперь уже нет. Похоже, что о заражающей способности гнева говорят вполне себе справедливо.       — Как это могло произойти? — процедила она, стараясь не пускать в голос злости. — Кто мог напасть на него?       — Боюсь, что не только на него.       Ответ Элании сперва показался Товисе каким-то чужеродным и лишённым смысла, но она не успела даже как-либо выразиться против этого, когда всё поняла и была вынуждена признаться себе, что пришла в настоящий ужас.       — Утёс Кин! На них напали?!       Элания поглядела на неё как-то осуждающе, должно быть, мысленно ругая за несообразительность. Действительно, ей стоило бы прежде всего задуматься об этом, а не предаваться отчаянию. Что бы Элания ни подумала на самом деле, но лицо её почти сразу смягчилось. Сдвинувшись чуть вперёд, данмерка подняла перед собой правую руку с зажатой в ней стрелой, а указательным пальцем левой ткнула в украшающее её хвостовую часть оперение. На мгновение Товиса растерялась, однако, вызнав в форме переплетающихся перьев нечто вроде двустороннего символа, быстро сопоставила всё в цельный смысл. Взгляд под верным углом превращал манёвренное окончание стрелы в узор, состоящий из двух распахнутых и отражённых друг от друга птичьих крыльев.       — Доминион, — выговорила Товиса, с трудом проконтролировав интонацию собственного голоса, чтобы придать ей уверенности, а не откровенной паники.

***

      — Тов, подъём!       Товиса даже не смогла понять — толкнул её кто-то или она сама, не выдержав скачка сознания меж сном и реальностью, свалилась на землю. Удар и ожёг морозом мгновенно привёл разум в трезвость. Разглядев рядом с собой ковёр успевшего частично подтаять снега и основание шеста, на котором держалась палатка, девушка чуть ли не кувырком откатилась в бок и, заполучив в своё распоряжение инерцию от проделанного движения, встала и выпрямилась на коленях. Мутное после сна зрение восстановилось, явив картину мрачного, выпавшего им для ночёвки уголка и мечущуюся по этому пространству фигуру Зи́куса.       — Что случилось? — с трудом ворочая языком, проговорила Товиса.       — Тревога! — рявкнул в свойственной своему языку немного невнятной манере аргонианин. — На нас напали! Давай уже, поднимай свою пепельную задницу и двигаем!       Она моргнула, осознавая сказанные другом слова, и уже успела подумать, что всё происходящее является лишь сном, когда где-то за тонкими стенами палатки громыхнул взрыв и раздались испуганные возгласы на легко-различаемых разных наречиях.       Инстинкты, результаты тренировок или простая паника — было непонятно, но уже через несколько секунд Товиса подползла к правой верхней ножке ещё недавно занимаемой ею кровати и вцепилась в лежащий рядом с ней кожаный нагрудник с костяными наплечниками. Расправившись с первыми ремнями, чтобы просто зафиксировать доспех на корпусе, Товиса рыком вскочила в полный рост и принялась подгонять броню к телу. Вслепую смыкая пряжки с окончаниями ремешков, девушка быстрым движением глаз проследила за действиями своего аргонианского соратника. Зикус действовал не менее хаотично, чем она, но уже был снаряжён в полный комплект доспеха и занимался расположением своих любимых кинжалов по многочисленным ножнам на поясе.       — Кто напал? — выдохнула Товиса, одёргивая чуть сбившийся со своего места в процессе закрепления наплечник.       — Хист его знает, — отозвался аргонианин, скрывая в надлежащем отделении последний кинжал, и, оборачиваясь к ней. — Помочь?       Девушка провела руками от подмышек до поясницы, осязая надёжность одетой брони. На ощупь всё было в порядке. Оставалось разобраться с наручами, и наголенниками для сапог.       — Нет, — выдохнула Товиса, понимая, что уже решила не снаряжаться до конца — на это совершенно не было времени. — Идём.       Кажется, Зикус хотел что-то сказать, но Товиса не дала ему шанса на это. Сорвавшись с места, она в движении выдернула из земли и снега два оставленных там перед сном коротких меча и бросилась напролом сквозь крылья палатки.       В лагере царила суматоха. Шум из топота многочисленных ног и десятков голосов сливался с каким-то странным воем, а иногда — будто с точно выверенной размеренностью во времени — громыхали взрывы, завершаясь шипящими нотами, коими мог быть только голос неконтролируемого пламени.       Мимо Товисы пронеслась широкоплечая фигура какого-то воина. Сперва ей показалось, что солдат бежит, держа в руках ярко-горящий факел, но миг спустя она поняла, что огонь и свет исходят напрямую от его спины. На бойце горел плащ. В голову вонзилось целое множество догадок, среди которых были самые разные варианты, но, вспомнив слова Зикуса и уже отмеченные разумом детали творящегося кругом хаоса, девушка отмела прочь все кажущиеся откровенно-глупыми версии.       Будто желая подтвердить осмысленное ею, прямо над головой Товисы пронеслась полыхающая сфера из огня, мгновенно скрывшаяся где-то за дальней границей лагеря.       — Грязь и тина! — выругался слева от девушка голос Зикуса.       Аргонианин продолжил что-то говорить, однако его слова утонули в донёсшемся откуда-то издалека грохоте, и Товиса не расслышала ни единого изданного другом звука. Опомнившись, девушка развернулась в пол-оборота и сделала несколько шагов спиной назад. Основная её догадка тут же подтвердилась: и шипение пламени, и направление полёта только что миновавшего их по воздуху огненного шара, и большая часть общего грохота — всё рождалось где-то на востоке, чуть ниже занятого лагерем холма. В том же направлении ночная темнота разрушалась ярким световым заревом.       — Построение! Всем собраться у командного шатра! Берегите головы — на их стороне боевые маги!       С трудом распознав грузный, но знакомый голос лейтенанта Та́рульфа, Товиса вышла из оцепенения и огляделась. Несколько пойманных взглядом движущихся фигур пронеслись мимо их с Зикусом палатки и исчезли среди прочих временных жилищ. «Построение?» — не смогла не подумать Товиса. — «Нас уже атакуют! Какое, Айем его прокляни, построение?!»       — Ты идёшь?       Девушка уставилась на Зикуса, который успел сделать несколько шагов вперёд и, похоже, готовился исполнить прозвучавший на весь лагерь приказ. Приказ действительно был, но Товиса — неожиданно даже для самой себя — поняла, что не хочет его выполнять. Первую причину она уже обдумала, но было ещё две. Во-первых, прокомандовавший сбор Тарульф не был командиром её отделения — таковым являлась капитан Гре́та Двупалая, а от неё не поступало никаких указаний о передаче полномочий в командовании; во-вторых, Товиса определялась в рядах Пакта, как разведчик, и стоящие за ней предписания рекомендовали избегать открытого противостояния с врагом.       «В случае военного столкновения: занять максимально безопасную и отдалённую от очага боевых действий позицию, собрать информацию о силах противника и предоставить оную вышестоящему офицеру. В бой вступать лишь по прямому приказу или в случае угрозы жизни», — проштудировала по памяти Товиса часть того, что не раз повторяли и ей, и другим рекрутам в Виндхельме, где они проходили срочное обучение перед распределением. К слову, именно там она и познакомилась с Зикусом. Вот только, похоже, аргонианин не внял урокам с достаточным вниманием.       — Давай за мной, — проговорила Товиса и манящим жестом призвала друга догонять себя.       Они петляли между палатками и снующими тут и там соотечественниками по службе. Двигаться против толпы — пусть даже не особо густой — было непросто, но Товиса не смела жаловаться. А вот Зикус почти каждому вдоху и сделанному шагу прибавлял чёрное ругательство, иногда выражаясь даже на родном наречии. Некоторые встречающиеся им на пути солдаты провожали их взглядами, в которых Товиса читала самые разные мнения. Несомненно, кто-то из них просто удивлялся, а кто-то немо обвинял в дезертирстве.       Последние ряды палаток встретили их пустотой и почти полной тишиной окружения — видимо, все, кто находился здесь, уже успели последовать общим приказам. Сориентировавшись, Товиса определила нынешнее местоположение как юго-восточную кромку лагеря.       — Тов, мне это не нравится, — прошипел Зикус.       Девушка не обратила внимания на жалобу друга. Гораздо больше её интересовала возвышенность впереди. Заснеженный холм в самой высокой своей точке украшался остовом некой бревенчатой постройки.       — Туда, — решительно выдала Товиса. — Осмотримся.       Подняться вверх оказалось труднее, чем предполагалось. За всё время своей, пока что недолгой службы в армии Пакта, Товиса уже неоднократно ловила себя на мысли, что никак не может привыкнуть к снегу. Ей доводилось слышать, что на севере их родины — прибрежной части Стоунфолза и лежащем дальше в море Вварденфелле — могут происходить массовые загрязнения земли извергающимся из вулканов пеплом, который затрудняет дыхание и передвижение. Об этих бурях ходило немало пугающих рассказов, вроде, например, такого: мол, под слоями пепла таятся не упокоенные души тех, кто пал под натиском ранних извержений, был погребён заживо и теперь всеми силами жаждал дотянуться до поверхности, чтобы овладеть для себя новым телом.       А снег Истмарка… Немного синеватый, но преимущественно белый — он казался Товисе намного более жутким. Холодный, глубокий настолько, что когда нога проваливалась в сугроб, до сознания невольно добиралась мысль, что за стопу вот-вот, действительно, схватится чья-нибудь такая же холодная рука и потянет тебя вниз. Наверное, всё это были пустые домыслы, припорошенные наивностью. Товиса понимала, что судит сгоряча, ибо дальше столичного Морнхолда и его окрестностей никогда прежде не забиралась. Она теперь солдат Пакта, а значит должна научиться не верить в глупые россказни и перестать бояться того, что звучало слишком нереалистично.       Обломки постройки на вершине холма оказались старой лесопилкой. Наверное, поблизости располагалось какое-нибудь поселение, а здесь — в отдалении — могли работать его жители. Как бы то ни было на самом деле, происходило это, явно, очень давно. Товиса прикоснулась к промёрзшему столбу, который поддерживал треугольную крышу и сразу ощутила хлипкость возведения. Всё прогнило насквозь, а значит сие предприятие было заброшено уже не первый год. Вероятно, произошло это ещё до начала войны.       — О, тёмные воды, — раздалось заниженное до шёпота шипение Зикуса поблизости. — Тов, гляди туда.       Девушка оторвалась от изучения испорченной временем и отсутствием ухода лесопилки, и переключила внимание на друга, который успел пробраться вдоль раскрошившегося и частично просевшего в снег и землю каменного о фундамента и теперь сидел у самого угла возведения. Не долго думая, Товиса подобралась ближе к аргонианину. Её взору открылась вся заснеженная долина, дальняя часть которой утопала в ночной темноте и вихрях метели. Однако дальности и чёткости взгляда вполне доставало, чтобы увидеть самое важное.       — Святые Трое, сколько же их тут, — прошептала девушка, изучая ряды занявшего низину противника.       — Думаю, сотню можно насчитать, — кивнул Зикус и неожиданно усмехнулся. — Как говорит моя сестра по кладке: обречены наши хвосты.       Товиса едва успела задуматься о смысле сказанного другом, когда аргонианин круто развернулся и, борясь с сугробами, двинулся обратно к дальней части разрушенной лесопилки.       — Ты куда? — вопросила она ему в след.       — Сматываюсь, — пояснил Зикус, оборачиваясь. — Надо помочь в бою, а не сидеть здесь. Наши глаза врагов не поразят, а вот клинки — другое дело.       — Надо разузнать о враге, — заспорила Товиса. — Мы разведчики, а не ударная сила.       Зикус ворчливо зашипел, но не ответил, а просто развернулся и, найдя проделанную ранее своими ногами дорожку, продолжил путь. Товиса же, мысленно отправив и товарища, и его мнение в самый тёмный уголок Обливиона, повернулась обратно к низине и снова вгляделась в занимающую её толпу. С такого расстояния и при усложнённых севером условиях было даже непонятно с кем им предстояло сражаться.       Толпа атаковавших вновь осветилась ярким светом, и Товиса увидела очередной огненный шар. Зародившийся где-то на дальнем фланге врага, пламенеющий заряд взвился вверх и полетел по дуге в сторону стана Пакта. Девушка проводила его взглядом, стараясь погасить в себе поражение могуществом того колдуна, который создавал столь губительные заклинания. Тем не менее, похоже, что враг атаковал вслепую — шар опять был запущен слишком высоко и пролетел над позицией лагеря, с пламенным треском разрушившись от столкновения с землёй далеко за его границей. Так же, как и все предшествующие.       Товиса ждала и наблюдала. Враги не двигались с места, а вот солдаты Пакта в лагере, похоже, уже прошли недавно оглашённый сбор и суетливо строились в ряды. Девушка приблизительно сочла силы своих товарищей и была вынуждена признать, что Зикус оказывался правым — их было в разы меньше атакующих. Ситуация складывалась весьма плачевная: сражение ночью, в снегопад, ещё и с превосходящими в количестве силами противника. Знать бы ещё кто именно подстерёг их. И даже более того — как враг мог забраться так далеко в земли Пакта?       Ряды врагов снова озарил свет. Ещё один шар наколдованного огня устремился в воздух и через несколько секунд полёта столкнулся с землёй… почти у самого начала построившихся воинов Пакта. Наблюдая за тем как потревоженный возникшим взрывом снег обрушивается на передние ряды товарищей, Товиса ощутила укол ужаса, явившийся одновременно с осознанием. Враги лишь прицеливались, а, быть может, даже, мазали специально, чтобы выманить её соратников! Если командование неправильно оценит возможности и даст приказ идти в бой, до сражения дойдёт — в лучшем случае — половина солдат. Все остальные же будут уничтожены огнём.       — Зикус! — закричала Товиса, оборачиваясь, но рядом никого не увидела.       Снедаемая частично закрепившейся на сердце паникой, девушка отыскала взглядом пробоины в снегу от сделанных ранее шагов и, следуя примеру аргонианина, поспешила назад. Едва попадая в следы от собственных ног, часто падая, и, поднимаясь обратно, она неслась по склону вниз. Отыскать капитана Грету или даже лейтенанта Тарульфа — неважно кого именно — и доложить им о том, что они могут завести войска в ловушку. Зикус-то этого не сделает — он не видел, предпочтя удрать, поджав хвост. Порой, Товисе становилось непонятно, как вообще этого ящера определили в разведчики, если он предпочитал скрытности и внимательности обычную бездумную атаку. Она видела, как Зикус умеет сражаться и — спору нет — аргонианин бился яростно, умело и беспощадно, однако ведь существует устав, звания и должности, за нарушения коих любому светит беспощадный трибунал. Неужто Зикус настолько неразумен?       Ещё один взрыв прогремел совсем рядом. Незримая ударная волна сбила Товису с ног и швырнула в сторону. Незащищённые руки обожгло морозом, пальцы левой невольно разжались и разминулись с рукоятью сжимаемого в них клинка, глаза ослепли от попавшего в лицо снега. Истратив секунду драгоценного времени на то, чтобы прийти в себя, Товиса спустила с языка ругательство, оттолкнулась и, заставив ноги стоять ровно, продолжила путь. Искать потерянный меч не было времени.       Метель помешала разглядеть начало воинского строя, и Товиса едва не налетела на какого-то, закованного в броню с ног до головы солдата. Выдержав на себе его взгляд, девушка бросилась вперёд, дабы достичь головных рядов, в обход общего построения. Оказавшись в месте схождения крайних шеренги и колонны, она устремилась вдоль первой, выискивая взглядом командующего. Как ни странно, отыскала она его достаточно быстро. Оснащённый в отличающийся от многих прочих доспех с блестящими эбонитовыми вставками, лейтенант занимал надлежащее ему место, приблизительно по центру относительно строя.       — Лейтенант, — Товиса хотела говорить громко, но сбитое дыхание породило лишь позорный писк. Дав себе на отдышку всего секунду, девушка пересилила каменную тяжесть в груди и продолжила. — Лейтенант, нам нельзя идти туда. Нас обстреляют и уничтожат. Если мы выдвинемся, то откроемся для прямого удара вражеского колдуна, — чуть подумав, и, вспомнив слова Зикуса, Товиса добавила. — Их больше, чем нас. Надо уходить в оборону.       Тарульф смерил её взглядом из-под носимого на голове полу-шлема, узкие глазные прорези которого не позволяли толком разглядеть глаз. Длинные завитые усы норда покрылись коркой льда, как и короткая борода, но даже сквозь них Товиса различила плотно сомкнутые губы. Понять о чём думал лейтенант возможным не представлялось.       — Разведчица, да? — пробасил воин и чуть наклонил голову, словно видел Товису впервые. — Что ещё можешь сказать?       Девушка часто заморгала, не до конца поняв спокойного отношения лейтенанта к происходящему. Он что же — не видит опасности? Захваченная в тиски негодования, она молча таращилась на Тарульфа, чувствуя себя скованной.       — Почему снаряжение неполное? — прозвучал очередной вопрос.       Товиса подняла перед собой обе руки и изучила неприкрытые предплечья, которые в спешке решила не оснащать наручами. Впрочем, через мгновение, она опомнилась.       — Лейтенант, вы должны отвести наших, пока не стало слишком поздно! — выпалила Товиса. — Если вражеский колдун сможет попасть…       — Этот колдун? — перебил её норд, вытянув перед собой руку.       Девушка пронаблюдала за его указывающим жестом и не сдержала изумлённого вздоха, которому вполне можно было приписать ещё и частичный испуг. Чуть впереди, буквально в двух-трёх шагах от неё и Тарульфа стояло две не до конца различимые из-за мечущегося кругом снега фигуры. Оба незнакомца были облачены в сверкающую чуть ли не чистым золотым блеском броню, один из них стоял ровно и не шевелился, а другой держал поднятой и согнутой левую руку, демонстрируя пляшущее меж её пальцами яркое пламя. Лица обоих скрывались за вытянутыми шлемами, опущенные забрала которых представлялись похожими на раскинутые в стороны крылья.       У Товисы ёкнуло сердце. Рука, будто неподконтрольная её воле, вытянулась вперёд, направляя острие единственного оставшегося при ней меча в сторону представших перед ней воинов, снаряжение которых прямо и ясно говорило о принадлежности своих владельцев к войскам Альдмерского Доминиона.       — Ну-ка отставить! — взмах руки Тарульфа обрушил на предплечье Товисы тяжёлый удар, заставивший девушку опустить оружие, едва при этом не выронив его.       Уйдя в негодование ещё глубже, она не решалась даже пошевелиться. Что за чертовщина происходит? Почему Тарульф бездействует? Судя по обширному и многоголосому ропоту за спиной Товисы, большая часть солдат задавалась тем же самым вопросом. Не понимая ни доли творящегося в радиусе двух шагов от неё сумасбродства, Товиса просто смотрела вышедших к ним из метели воинов Доминиона.       Неожиданно, тот из них, что удерживал в руке сгусток колдовского огня, взмахнул другой рукой. На мгновение шум ветра стал во стократ сильнее, но на смену этому сразу же пришла тишина, а сыплющийся с неба снежный поток исчез, будто его и не было. Взгляду Товисы открылась вся лежащая ниже холма долина, а вместе с ней и построение противника — ровные ряды воинов, каждый из которых носил точно такие же доспехи, как и представшая перед ней и Тарульфом диада.       — Худшего построения я ещё никогда не видела.       Товиса готова была поклясться, что всё её нутро в этот миг завязалось крепким узлом. Донёсшийся из-под эльфийского шлема голос принадлежал капитану Грете. Девушка успела моргнуть, когда неожиданное осознание заполучило подтверждение — оба воина перед ней одновременно сняли с себя головную защиту и явили взорам всех собравшихся абсолютно-человеческие лица. Рядом с капитаном стоял такой же, как и она сама, норд — только намного моложе и не настолько ладно сложенный. Совсем ещё мальчишка, если говорить точно.       — Итак, салаги! — подал голос Тарульф, оборачиваясь к толпе солдат за своей спиной. — Думаю, глухих среди вас нету. Капитан недовольна! Это понятно?       Вопреки всем прежним страхам и глупым домыслам, Товисе захотелось прямо сейчас провалиться под снег, лишь бы исчезнуть с глаз. Она провела в рядах Пакта не так уж много времени, но уже успела услышать много историй о капитане Грете Двупалой. Поговаривали, что пожилая воительница очень любит устраивать своим подчинённым (а иногда и служащим под иными командирами) проверки, правдоподобность коих была максимально приближена к реальным условиям. Что же выходит, это и было нечто подобное?       Девушка осмелилась обратить взгляд в сторону своей командующей, но смотрела не строго на неё, а ей за спину — туда, где в низине занимали позиции принятые всеми (и, в особенности, ею) за врагов войска. Святой свет Трибунала, и это Грета называет проверкой?! Доспехи Доминиона они могли раздобыть после столкновения с войсками неприятеля и использовать их для прикрытия — это понятно. Но разрушительная магия! Капитан намеренно приказала своему колдуну обстреливать лагерь боевыми заклинаниями? Ещё и метель. Она что, тоже была ненастоящей?       Товиса обернула взор обратно к братьям и сёстрам по оружию. Норды, тёмные эльфы и чуть более редкие аргониане — лица всех солдат искажала помесь изумления и, напополам с ним, уязвления. Похоже, высказываться против произошедшего никто не решался.       — Знаете на кого вы похожи? — продолжал басить Тарульф. — На стадо мамонтов, которых не успел приручить великан. Мечетесь, топчете друг друга, сносите палатки, нарушаете строй. Лучники, почему вы встали так близко, если должны были оставаться в тылу? Никакой самостоятельности! Копьеносцы, вы ещё хуже…       Лейтенант продолжал свой поучительный монолог, когда Товиса вдруг ощутила прикосновение к плечу и, невольно вздрогнув, обернулась. Её внимательно изучали обрамлённые морщинами глаза капитана. Опомниться удалось лишь через несколько секунд. Разметав снег под ногами, Товиса вытянулась в струну.       — Серокожая, — протянула нордка, прищурившись. — Знаю тебя. Ториса, да?       — Товиса, — вынужденно поправила её девушка, с трудом выдерживая пристальный взгляд капитана.       — Ах, да. Разведка же, верно? — Грета кивнула и, чуть прищурившись, улыбнулась. — Я видела тебя рядом со старой лесопилкой, что на холме. И ещё кого-то. Кто с тобой был?       Товиса едва не поддалась желанию обернуться и поискать в толпе взглядом вытянутую физиономию Зикуса.       — Со мной никого не было, — выдала она, стараясь говорить убедительно. — Я решила пойти одна.       Улыбка Греты, вопреки тому, чего Товиса от неё ожидала, стала ещё шире.       — Знаешь своё дело и своих не сдаёшь, — медленно проговорила капитан. Рука воительницы вслепую толкнула в плечо стоящего с ней по соседству молодого норда. — Что думаешь, Йо́грин?       Товиса уставилась на колдуна, который, от столь тяжёлого прикосновения едва устояв на месте, ответил лишь молчанием и отразившимся на лице недовольством.       — А говорят, что вы — маги — отличаетесь складным умом, — вновь взяла голос Грета и усмехнулась. — Тебе бы поучиться у этой девочки организованности, балбес Винтерхолдский.       Товиса едва поверила в услышанное. Её только что похвалили?       — Я, — начала она, но тут же пришла к выводу, что продолжения слов не придумала.       — Молодец, — закончила за неё капитан и зашагала вперёд. Проходя мимо Товисы, нордка чуть замедлилась и плавно, но всё равно с силой похлопала её по наплечнику. — И всё-таки, передай своему хвостатому дружку, чтобы он в ближайшие несколько часов мне на глаза не попадался.       Проглотив обрушившийся на неё каскад нелепых и неожиданных открытий, Товиса нашлась только молча кивнуть.       — Или, — хлопок по плечу повторился, — будет, наверное, лучше подыскать тебе другое место службы — подальше от этих безмозглых троллей. Говорят, что на юге — в Рифте — накаляется обстановка с какими-то дикарями заявившимися туда с запада. Что скажешь?       Товиса не знала, что ответить. Это было слишком неожиданно. С одной стороны, север Скайрима и его холода осточертели ей до глубины души, а с другой… здесь, в окружении ставших знакомыми лиц, находиться было как-то привычнее. Здесь был Зикус и многие другие, с кем она нашла приятное общение.       Хотя, личный комфорт у солдат везде был и будет одинаковым. Наверное, дурного в согласии ничего не будет, даже если ей придётся оставить новых знакомых.

***

      — Эй, ты слышишь?       Щелчок пальцами перед самым лицом отогнал неожиданно наплывшее на разум воспоминание. Единожды моргнув, Товиса перевела взгляд ока на сидящую рядом с ней в кустах Эланию. Положение, надо сказать, было не самым удобным — не говоря о надобности сидеть, скрючившись, Элания будто бы намеренно выбрала самый колючий из всех кустарников в округе, да ещё и с только наполовину высохшей лужей у основания.       — Слышу.       Выговорив одно единственное слово, Товиса отвернулась обратно к тому, что вызвало у неё столь яркий полёт памяти к прошлому. От их нынешнего с Эланией укрытия до стен монастыря было около двух сотен ярдов, но даже с такого расстояния, и даже при всей необычности своего нынешнего зрения, девушка прекрасно разглядела высокую фигуру в золотистых доспехах, стоящую на высокой стене. Да, неудивительно, что она вспомнила о том дне. Одетая на караульного броня выглядела так же, как и та, в которую облачился в тот день весь «ложный» взвод Доминиона. Чуть позже — в личной беседе — капитан Грета объяснила Товисе, что теми солдатами распоряжался её родной брат, получивший указание провести диверсионную миссию в северном регионе Сиродила по ту сторону Джерольских Гор. Собственно, Грете удалось убедить братца помочь ей организовать небольшую «дисциплинарную тренировку» по дороге к южной границе Скайрима.       Главное отличие было в действительности и реальности опасности. Тот обман, к которому прибегнула капитан больше трёх лет назад, оставался всего лишь невинной шуткой, а сейчас перед Товисой — настолько опасно-близко — находились настоящие бойцы Доминиона. Сколько их? Кто ими командует? На что они способны?       Товиса ощутила некое подобие угрызения совести за то, что позволила мыслями уйти в этом направлении. О чём она вообще думает?! Куда более важен сам тот факт, что Доминион напал на Утёс Кин. Бедняга Уламар сумел выбраться и то лишь для того, чтобы скончаться от ран. Страшно подумать, что могло произойти с остальными. Йофра, Ренн, Тарвас… Все они сейчас там — внутри!       Ощутив дрожание в пальцах, Товиса сжала кулаки и вернул взгляд ока к Элании.       — Что будем делать?       Супротив всей тяжести и плачевности ситуации, данмерка улыбнулась:       — Убивать высокомерных Алинорских тварей, что же ещё? — она пожала плечами и добавила. — Ну, и кошаков с верхолазами, если найдутся.       Товисе стоило большого усилия пропустить прозвучавшие слова мимо сердца. Подобная кровожадность в характере Элании, вопреки остальным его чертам, была ей совершенно не мила. Однако, как ни смотри, истины в сказанном ею тоже было порядком. Кем бы ни являлись те, кто сейчас находился по ту сторону стен монастыря, они пришли сюда отнюдь не с благими намерениями и успели пролить кровь невинного. А может даже многих других.       Товису передёрнуло.       — Нужен план, — выдохнула девушка, стараясь успокоить наплывающие в разум жуткие мысли. — Мы должны им помочь.       — Ваши идеи, госпожа-послушница? — в очередной раз Элания неуместно пускала в голос усмешку.       Мысленно поражаясь тому, что Элания находит в себе силы и наглость шутить подобным образом, да ещё и в такой ситуации, Товиса снова сосредоточилась на стенах монастыря. Это было так необычно и даже как-то чуждо — думать и рассуждать, вновь прибегая при этом к силе зрения. Учитывая местонахождение покинутого ими Озера Красного Мха, они с Эланией, вероятно, находятся у восточных стен. Если так, то…       — Йофра, — почти торжественным тоном высказала возникшую идею Товиса. — В её хижине есть погреб. Она рассказывала мне, что копающие его послушники не рассчитали угол и едва не прорыли сквозную дыру за стены. Если найти это место…       — Это план, — оборвала её Элания. — И, боюсь, единственный.       Товиса в очередной раз ощутила заколовший под кожей ознобом приступ паники. Если она окажется не права насчёт погреба, или если они не успеют, или если их заметит кто-то из врагов…       Рядом раздался щелчок. Вздрогнув, девушка повернулась и увидела в руках Элании тонкую рукоятку, которой прежде при ней не было. Под точно такой же звук, один из торцов рукояти обнажил длинное древко с острым лезвием на окончании, а другой — резное оголовье, напоминающее змеиную голову. Либо Товисе казалось, либо воздух вокруг этого места мерцал, переливался и искажался. «Посох», — догадалась она.       Словно услышав её мысли, Элания снова прикоснулась к теперь расположенной посередине получившегося колдовского оружия рукояти и в очередной раз надавила на какой-то незримый переключатель. Сделав это, данмерка взялась за навершие и, единожды крутанув его против часов стрелки, отсоединила лезвие.       — Всё моё снаряжение, наверное, осталось на конюшне, — прокомментировала свои действия Элания и протянула острый клинок Товисе. — Ничего другого нет.       Секунду помедлив, Товиса приняла навершие посоха в руки. Не имея крестовины, оно больше походило на стилет, только очень длинный. Несомненно, верно-направленный укол подобным оружием легко пронзит тело любого врага насквозь.       У Товисы закружилась голова. В последний раз она держала в руках оружие тогда — перед той злополучной шахтой, где встретила Эланию… и где потеряла глаза. Больше трёх лет прошло с тех пор, многое изменилось, многое было забыто, а потом Элания снова появилась в её жизни и за несколько дней уничтожила ставший привычным для неё уклад. Именно, уничтожила. По другому не скажешь. Боги, а ведь даже сейчас, если бы не Элания, то Товиса находилась бы в монастыре! Что бы тогда было с ней?       Она сжала клинок крепче и глубоко вдохнула, приводя мысли в порядок. Убедившись в равновесии собственного духа, Товиса поглядела на Эланию и обнаружила, что та смотрит в ответ, но теперь уже не улыбается. Лицо данмерки было настолько серьёзным, насколько это являлось возможным.       — Справишься?       Вопрос прозвучал почти укоризненно, но Товиса предпочла не обращать на это внимания и просто кивнула. Приняв этот ответ, Элания подалась чуть ближе к ней и, задержав на её плече правую руку прошептала:       — Держись рядом и будь осторожнее.       С этими словами данмерка вытянула посох над укрывающим их обеих кустарником, направляя изогнутое оголовье в сторону стены монастыря. Товиса едва успела проследить за этим её движением, когда расслышала отдалённый треск, а, переведя взгляд, чтобы понять произошедшее, увидела летящего вниз головой со стены часового.