Ты нужна мне, а не Пакту...

      Всё происходящее осталось где-то позади, а перед ней и вокруг неё царило нечто такое, что Товиса не могла именовать простой «темнотой». Нет, это больше походило на что-то живое, хищное и необъяснимо-опасное; что-то, что утягивало ближе к себе и поглощало любую материю: от слов до чего-либо вещественного. Чем бы это ни было на самом деле, от него искренно хотелось держаться подальше.       Следуя этому позыву, Товиса всё плыла и плыла, на каком-то едва ощутимом внутреннем уровне осознавая своё положение и его сложность. Игнорируемые ею бесформенные стены мрака как будто вспыхивали и угасали отрывистыми картинами, демонстрируя лица, пейзажи, события и, как ни странно, даже запахи и звуки, пусть даже подобное казалось бредовым и невозможным. Она не поддастся на эту уловку, нет. Глупая попытка обмана. Пусть пустота продолжает свои попытки — она не поддастся. Ей так спокойно и умиротворённо в одиноком плавании. Ничто не заставит её отвлечься.       — Взять её! Схватите серокожую!       Чьи-то слова прозвучали, отличившись от всего остального. Товиса вслушалась в их звучание, и для этого пришлось на миг отречься от того покоя, в который она успела погрузиться. Эти слова не слышались ею прежде. Нет, они догоняют её, звуча позади — там, где она уже была и от чего стремилась отдалиться. И всё же Товиса услышала их намного громче, нежели прочие следы беспокойного, пропадающего за спиной мира. Почему так? Почему ей важно происходящее там, если здесь намного лучше?       — Отродье Пакта! — словам вторил гулкий удар металла о металл, следом за которым послышались ещё несколько таких же звуков, но сопровождающихся короткими — будто судорожными — вдохами. Когда и они умолкли, тьма вокруг на мгновение будто бы сменилась в цвете, став не чёрной, а красной. Это вызывало странное ощущение: с одной стороны отрезвляло и задевало внутри что-то необъяснимое, но знакомое, а с другой — пугало, ещё сильнее усугубляя желание держаться в стороне и не думать, не слушать и не чувствовать.       Минувшая вспышка словно отпечаталась на взгляде неким клеймом и теперь всё, что прежде было сплошь чёрным, почему-то отливало оттенком красного. Даже не одним, а многими оттенками: красно-оранжевым, как лава в недрах знаменитых гор Морровинда; красно-золотистым, каким изредка можно видеть рассвет; красно-рубиновым или малиновым, что наполнял глаза многих соплеменников Товисы; красно-кровавым, как…       Последний образ заполонил собой всё. Сперва мутный, потом чуть яснее, но постепенно ставший максимально отчётливым. Красный и кровавый, а в центре чёрный, как было изначально. Красный фон, чёрнота в центре. Красное поле и чёрный дракон на нём. Красное — кровь, чёрное — эбонит. Эбонит и кровь. Эбонит и сердце, что бьётся и качает сок жизни. Эбонхарт. Эбонхартский Пакт.       Пустота потеряла всю прежнюю притягательность. Вообще, всё изменилось разом. То, что звучало, вспыхивало и манило к себе стало желаннее, а тьма — наоборот — перестала казаться безопасным место, где можно было найти умиротворение. Товиса чувствовала себя эгоисткой. Зачем она здесь? Почему она позволила себя уйти так глубоко и оставить столь важное для себя позади?       Разум постепенно яснел, обзаводясь осколками того, что минуло не то секунды, не то часы назад. Она видела пролитую кровь. Не свою, но чужую. Чью? Кажется, это была кровь Матери Эдны. Да, именно её. Текущая по щекам, скулам и так до самого подбородка, рождающаяся из двух пустот на месте глаз. Её ослепили. Ослепили, как саму Товису когда-то. Это сделали… ворожеи? Те чудовищные колдуньи-монстры, которым так нравилось высасывать из своих жертв глазные яблоки, пока их обладатели ещё были живы? Нет, это сделали не они. Так было с ней, а Эдна… Её ослепил тот эльф в блестящих доспехах. Высокий эльф. Доминионец, руководивший напавшими на Утёс Кин убийцами. Его надо остановить! Его и всех его подельников! Они с Эланией должны это сделать. Они должны…       Элания. Где Элания?       Тьма взорвалась вспышкой новых цветов. Их было столь много и они были такими яркими, что эта палитра отразилась в голове жуткой болью. Сдерживая каскад сотрясшего всё сознание безумия, Товиса сосредоточилась на по-прежнему голосящих вокруг звуках. Теперь-то она понимала, что это были звуки сражения. Песня скрещивающихся клинков и яростные крики сражающихся. Почему она позволила себе провалиться во тьму? Почему она избегает боя? Она же не могла… не могла испугаться.       А вот и нет. Осознание, словно пытаясь устыдить, захохотало над ней чьим-то чужим голосом на отделяющей мысли от слов границе разума. Позор! Она была такой слабой и так позорно провалилась. Причём, провалилась буквально — упала, раскрыла себя, а заодно и Эланию.       — Элания, — позвала Товиса, пытаясь придать зову силы, но тот вышел сиплым и совсем тихим.       Где-то рядом вновь громыхнул удар, следом за которым раздался вскрик боли. Попытка движения привела к тому, что разум опять закрутился по безумной оси, но Товиса изо всех доступных сил заставила себя не потерять сознание. Опираясь на руки, она подняла голову и вместе с тем взгляд. Око на правом глазу, похоже, работало исправно, но зрение туманил тёмный и мутный ореол. Товиса увидела часть оконного витража и искусственный подол золотистого платья-мантии, принадлежащего, несомненно, статуе Мары. Рядом с посвящённым Богине-Матери монументом парил странный зеленоватый шар, гладкие края которого ветвились крошечными клубами такого же по цвету дыма. Товиса не поняла, что это был за шар, но, как ни странно, узнала сам дым — так выглядел тот усыпляющий газ, которым они с Эланией боролись с врагами-доминионцами. Почему он в этом шаре? Что вообще происходит?       Обзор закрыла чья-то фигура. Силуэт на секунду замер, а потом припал на колено, издав протяжный стон. Единожды моргнув, Товиса узнала одетые в высокие сапоги и тёмную кожу с защитными пластинами на бёдрах ноги. Это Элания. Да, это она. Что с ней? Слова казались бесполезными, и девушка потянулась вперёд рукой, надеясь коснуться данмерки.       — Попалась! Судж-Дар не даст уйти шпионам Пакта.       Размытая тень отрезала Товису от цели. Позволив себе короткий вздох, девушка опустила руку, подняла взгляд и увидела облачённую в тяжёлую, переливающуюся золотом и серебром броню фигуру каджита. «Тот самый громадина», — успела подумать она, когда уроженец южных песков шагнул к ней, заставив инстинктивно зажмуриться и отшатнуться. Её схватили за плечи, потом чужая хватка опустилась до самых запястий. Товиса едва успела это понять, как её руки оказались сведены за спиной и уже чем-то стягивались. Она рванулась, но было поздно. Сил сопротивляться пленению не хватало. Малакат, прокляни её за такую слабость!       Продолжая мысленно корить себя, Товиса злобно зарычала, когда кто-то тряханул её, по-прежнему держа сзади за руки. Назойливая и ослабляющая ломота во всём теле отступала, взгляд ока постепенно лишался туманности, а спутанные мысли раскладывались по полочкам. Вот только думать было особо не о чем. Их схватили. Они попались, как сказал тот каджит.       Подобно ей самой, Элания сидела на коленях в нескольких шагах впереди. Товиса жадно оглядела возлюбленную, пытаясь понять что с ней сделали. Было видно, что данмерка чуть трясётся, волосы, которые она недавно затянула в хвост, частично распустились и рассыпались по плечам, почти не давая разглядеть лица, руки у неё тоже были сведены за спиной и туго стянуты верёвкой. В их положении расслабляться было нельзя, но Товиса облегчённо вздохнула, не обнаружив на теле Элании каких-либо явных повреждений.       Справа послышался лязг лат, в котором без труда распознавались шаги. Метнув взгляд в ту сторону, Товиса увидела альтмера в плаще. Высокий эльф, не обращая на неё никакого внимания, остановился перед Эланией и замер. Девушка сразу заметила, что одну руку он держит вытянутой, направленной ладонью к тому самому зеленоватому шару у основания статуи Мары. «Магия», — подумалось ей. Должно быть, эльф изолировал усыпляющий дым каким-то заклинанием. Товисе сразу вспомнился флакон, который она держала в руках перед падением, и который уронила перед тем как потерять сознание. Выходит, никто из врагов не уснул?       Пытаясь найти ответ на этот вопрос, Товиса чуть обернула голову и осмотрела зал. Взгляды десятков глаз пленённых обитателей монастыря ответили ей немой мольбой о помощи и единовременным ужасом. Она не узнавала никого из их обладателей. Единственной узнанной фигурой оказалась лежащая на руках у какого-то седовласого старика Матерь Эдна. Часть головы и почти всё лицо настоятельницы были окровавлены, глаза прикрыты потемневшими веками, дышала она очень часто и заметно напряжённо. Обернув взор в обратную сторону, Товиса всё-таки увидела кое-что, что заставило её немного осознать те звуки боя, которые ей довелось слышать. В двух-трёх ярдах от неё, на частично заполнившемся кровавой лужей полу лежало тело одного из альтмеров. Наверное, Элания сразила его. Выходит, она прыгнула вниз следом за ней? Ей пришлось идти в одиночку против… семерых врагов!       — Какая неожиданность, — голос альтмера-предводителя отвлёк Товису, заставив обратить взгляд вперёд. — А я было подумал, что в этом смутном подобии святого места нет никого, кто может удержать меч, — он усмехнулся. — Это и есть знаменитый боевой кураж нордов? Не впечатляет.       Кто-то за спиной Товисы коротко хохотнул. Всё ещё чувствуя на себе пристальный надзор связавшего её каджита, девушка забегала взглядом по фигурам Элании и возвышающегося над ней высокого эльфа. Ограниченность движения толкала разум в сторону паники. Она ничего не могла сделать, лишь слушать и беспомощно смотреть.       Альтмер потянулся другой рукой и двумя пальцами, будто прикосновение дарило ему омерзение, приподнял голову Элании за подбородок. У самого сердца Товисы скользнула тень ужаса. Сместившаяся от движения прядь серых волос данмерки обнажила диагональный, светящийся цветом крови шрам. След от принятого удара брал начало у самой переносицы и тянулся по скуле и виску до мочки уха, проходя в опасной близости от правого глаза и точно поперёк выведенной вертикально красной татуировки. Не сдержавшись, Товиса дёрнулась вперёд, но, сдвинувшись едва ли на полшага, оказалась остановлена хватом чужой руки, лёгшей на левый наплечник доспеха. Это её попытка, похоже, привлекла внимание альтмера. Доминионец чуть скосил взгляд и поглядел на неё.       — Что за маскарад? — вопросил он, вероятно, имея ввиду одетое поверх головы и лица Товисы изобретение. — У изгоев из Морровинда сейчас такое в моде?       Девушка промолчала, не имея ни желания, ни слов, чтобы ответить на глупую подколку.       — Всё лучше, чем ваши платьица, ты, изнеженная желтозадая принцесса.       У Товисы невольно отвисла челюсть. Надо сказать, у альтмера тоже. Ответившая вместо неё Элания тихо рассмеялась, но была вынуждена замолкнуть, когда рука вражеского предводителя обрушила на её лицо тяжёлую пощёчину, заставившую данмерку чуть ли не опрокинуться набок.       С трепетом и откровенным непониманием того, как Элания умудряется сохранять свой привычный нрав, Товиса беспомощно наблюдала за ней и за альтмером, вытянутые и заострённые черты лица которого прямо-таки переродились в пылу охватившего его гнева, став искривлёнными. Выждав несколько секунд, эльф снова потянулся к Элании рукой, теперь уже по-настоящему грубо схватил за подбородок и вернул её лицо на собственный уровень, изучая сузившимися глазами цвета начищенной меди. Товисе показалось, что сейчас он опять ударит её или выкинет что-нибудь похуже, однако альтмер не спешил. Более того, натянутая на его физиономию гримаса ярости быстро растворялась, перерождаясь в… удивление? Или даже изумление?       — Твоё лицо, — он проговорил это столь тихо, что Товиса едва расслышала. — Мне кажется или…?       Не договорив, эльф качнул головой и через пару мгновений рядом с ним появился один из двух его уцелевших сородичей. Теряясь в догадках, Товиса просто наблюдала и старалась слушать их сошедший до шёпота говор, но ничего не могла разобрать. Подошедший солдат Доминиона некоторое время зрительно изучал Эланию, потом закивал, а после шагнул ближе к данмерке, где, зайдя ей за спину, схватил сзади за спутывающие запястья путы, чтобы рывком оторвать от пола. Элания подчинилась.       — Воистину, — вернул себе голос предводитель, — Ауриэль пролил на нас свет своей благодати, — эльф сделал один шаг, сократив расстояние до поднятой на ноги данмерки. — Не каждый день сталкиваешься со знаменитой прихлебательницей Пакта.       Выждав, когда удивление отступит от разума, Товиса вперилась в Эланию взглядом. Неужели эти эльфы знают её? Сама Элания, похоже, была удивлена ничуть не меньше. Подняв голову, она смотрела она возвышающегося над ней альтмера широко распахнутым левым глазом, а правым, щурясь из-за протянувшегося под ним увечья. Смотрела, но ничего не говорила.       — Да-да, не удивляйся, — продолжил высокий эльф, — твоя пепельная морда давно занесена в списки нежеланных королевскому трону лиц, — он сложил руки на груди и широко заулыбался. — Как же мне тебя называть? Королевская Стрела? Или предпочитаешь по родословному — Элания Рамора́н? — пальцы альтмера коротким жестом-тычком указали на её лицо. — Или, быть может, как тебя называл в твоём прошлом наёмничий сброд Алых Змей — Эл Кровослёзная?       Товиса с трудом заставляла себя дышать. Святая Айем, ей и в голову не приходило, что Элания может носить столько имён! Эльф говорил с уверенностью в голосе, что ясно давало понять твёрдость его убеждений, а отразившийся на лице Элании след изумления только подтверждал это.       — Элания Бездушная, — послышался отмеченный акцентом голос у Товисы за спиной. Это говорил стоящий над ней каджит.       — Да-да, и это тоже, Судж-Дар, — всё ещё улыбаясь, кивнул ему предводитель доминионцев и вернул взгляд только к Элании. — Вижу, серокожая шлюха поражена, да? Неужто ты думала, что ваш хвалёный Пакт обходится без тех, кто сумел разглядеть в войне победителя и встал на правильную сторону?       «Шпионы», — пронеслось в голове у Товисы. — «Неужели, правда?» Тон альтмера по-прежнему выражал железную уверенность, но то, что он сказал незадолго до этого… Им известно об Элании даже это — что она лишена души?       — Друзья мои, — альтмер повысил голос, и тот отразился от свода молельного зала громким эхом, — мы пришли сюда за одним трофеем, а вернёмся сразу с двумя. Её Величество, наша славная Королева Айренн будет довольна!       Его словам ответил дружный гортанный звук «рах!», единовременно изданный всеми присутствующими в зале воинами Доминиона. Вслед за этим послышались гулкие удары металла о металл и отдельные одобрительные возгласы на чужеродном наречии — наверное, на альтмерисе. Товиса ощутила болезненный толчок между лопатками, которым сторожащий её каджит, похоже, хотел подчеркнуть своё ликование.       — Раскусил, — неожиданно и настолько громко, что удалось перекричать всех недругов, произнесла Элания. — С кем же я — представительница Пакта и Его Величества, Короля Скальда — имею честь говорить?       Товиса, окончательно растерявшись, задержала взор ока на возлюбленной. Вопреки здравому смыслу, Элания широко улыбалась и буравила взглядом распинающегося откровениями альтмера. Тот эльф, что стоял позади неё, чуть дёрнул данмерку за путы, но она никак не отреагировала на этот жест.       — Алькарио́н Моантари́л, — отозвался эльф на заданный ему вопрос и отвесил по-настоящему элегантный и выверенный поклон, чем заставил всех своих сподвижников разом замолкнуть, — уполномоченный Её Величеством…       — Вылизывать её золочёную задницу, — перебила его данмерка и во весь голос расхохоталась.       Град ударов обрушился на неё через несколько секунд после вызванного, несомненно, бешенством изумления. Назвавшийся Алькарионом эльф вложил в них все силы, поочерёдно метя сперва в лицо, затем в грудь, а после в живот. Натужно захрипев, Элания скривилась и обмякла в хватке удерживающего её со спины доминионца.       — Прекратите!       Товиса далеко не сразу осознала, что прокричала это вслух. Оба альтмера уставились на неё, как, наверное, и те их сподвижники, что стояли позади. Ощутив склеивший внутренности испуг, девушка с трудом воздержалась от того, чтобы не опустить взгляд. Ещё один толчок в лопатки оказался намного болезненнее.       — А ты, — Алькарион в несколько шагов приблизился к ней и присел на корточки, звякнув поножами, — тебя я не знаю, но вижу, что ты здесь неспроста, — его взгляд приковался к оку на правой половине лица Товисы. — Очень любопытно. Думаю, будет не лишним навести кое-какие справки об агентах Пакта.       Товиса скользнула взглядом по Элании, которая, кряхтя, вернула себя стоячее положение, но держалась теперь полусогнуто. Из ставшего заметно кривоватым носа сплошным потоком лилась струйка крови. Глаза данмерки были плотно закрыты, а тело чуть сотрясалось, видимо, переживая остаточную боль от принятых ударов.       — Я не из Пакта, — высказала половинную ложь Товиса, возвращая взгляд ока на присевшего рядом с ней альтмера. — Я здешняя послушница.       — Послушница? — раздался позади знакомый голос каджита. — Послушницы не носят доспехов. Данмерка врёт.       — Не сомневаюсь, друг мой, — ответил ему Алькарион и присел ещё чуть ниже, уперев в пол одно колено. — Однако, предлагаю это проверить, — его желтоватые губы растянулись в мерзкой улыбке. — Ваша нордская предводительница на мой вопрос не ответила. Возможно, ты ответишь?       Товиса обернулась, ловя взглядом замеченную ранее среди пленных Матерь Эдну, но рука альтмера в ту же секунду схватила её за правое ухо и заставила повернуться обратно.       — Знаешь, — продолжил он, разжимая пальцы, — нам ведь необязательно лить много крови. Ответишь на интересующий меня вопрос и могу пообещать, что мы покинем эту богохульную обитель ещё до полудня. Договорились?       Товиса не сомневалась в том, что это ложь. Проявленная эльфом жестокость говорила сама за себя и не оставляла сомнений. Верить ему было нельзя, впрочем, как и молчать или бездействовать. Пользуясь тем, что её взгляд, вероятно, никак не может быть обнаружен со стороны, Товиса в пустой надежде снова посмотрела на Эланию, которая всё ещё кривилась в хватке другого альтмера, заливая пол кровью. Ситуация казалась тупиковой.       — Что ты хочешь знать?       Алькарион увеличил объём улыбки, а в его глазах полыхнул огонь азарта. Товисе сделалось не по себе. Так могли гореть лишь глаза палача, который любит измываться над пленными.       — Слеза Мары. Где она спрятана?       Товиса искренне смутилась. Она ожидала вопроса, нацеленного на что-нибудь иное — например, про географию окружающих земель или местоположение ближайших форпостов Пакта. Откровенно говоря, на подобные вопросы она бы тоже не смогла ответить, но это хотя бы звучало куда более понятно, чем только что оглашённое.       — Я, — Товиса пыталась подобрать слова. — Я не знаю о чём ты говоришь. Никогда не слышала…       Рассчитанная пощёчина обожгла правую скулу и щёку.       — Даже в службе Матери Маре вы находите место для лжи, — прошипел альтмер далеко не тем снисходительным тоном, который использовал полминуты назад. Пальцы его руки вновь схватили Товису за ухо и болезненным рывком развернули её обратно к нему. — Ты хочешь, чтобы твои друзья пострадали?       — Не хочу! — крикнула девушка, сдерживая жгущую кожу лица боль и зародившиеся под опущенными веками слёзы. — Я правда не понимаю, что ты имеешь ввиду.       Улыбка Алькариона превратилась в хищный оскал, а тонкие светлые брови сошлись на переносице, выражая суть испытываемых им чувств. Взгляд мера скакнул чуть выше, и в ту же секунду Товису за голову схватила крупная, обтянутая мехом лапа каджита. Девушка успела лишь испуганно пискнуть, когда другая ручища воина-доминионца опустилась на воротник кожаной кирасы и, миновав его, скользнула когтями вверх по шее до самого подбородка, прорезая острыми кошачьими когтями кожу. Боль выжала из груди крик.       — Мне повторить вопрос? — спросил Алькарион.       — Не смей её трогать! — крик Элании дошёл до Товисы немного глухо, звуча наперебой с клокотом крови в ушах. Неровно дыша, она попыталась вывернуться из хватки каджита, но тот держал крепко, а в качестве дополнительного предупреждения подвёл один из когтей к её губам.       — Каранди́л, — достаточно громко позвал Алькарион. — Будь добр, заткни её.       Мгновенно забыв о собственной боли, Товиса перевела взгляд на Эланию и удерживающего её альтмера. Воин Доминиона, улыбаясь почти также по-маньячески, как и его главарь, потянулся к поясу и выудил из висящих на нём ножен короткий кинжал с широким клинком изумрудно-зелёного цвета. Не медля, эльф поднёс блестящее остротой оружие к губам Элании.       — Прошу, не надо, — попыталась прокричать Товиса, но каджитские когти у горла задавали громкость голоса.       — Скажи всё, что знаешь о Слезе Богини-Матери и, возможно, я передумаю, — ответил Алькарион, прожигая её взглядом.       Паника охватила весь объём разума. Что она может ответить ему, если даже не понимает сути вопроса? Какая ещё «Слеза Мары»? Боги, что ей делать? От одной мысли о том, что эти психи могут сотворить с Эланией у Товисы леденело дыхание у груди.       — Это всего лишь легенда!       Казалось, прозвучавший крик заставил все прочие звуки исчезнуть прочь из мира и отдать его во власть абсолютной тишины. Лапа под подбородком Товисы ослабила хватку, позволив девушке чуть обернуть голову. Она не смогла увидеть сказавшего это, но голос узнала. Говорил библиотекарь Юрвальд.       — Вот как? — взял слово Алькарион и сделал манящий жест рукой, должно быть, приказывая подвести к себе старого книжника. — У меня есть иная информация и согласно ей…       Он оборвался на середине слова, как, впрочем, и все кто наблюдал и слушал в этот миг. Речь его прервал ещё один крик, но уже другой — переполненный нотами агонии. Товиса успела понять, что это кричит тот альтмер, которого Алькарион назвал именем Карандил и тут же вернула взгляд к нему и удерживаемой им Элании. Увиденное заставило всё внутри неё на мгновение сжаться, а потом с хлопком разлепиться обратно. По-прежнему связанная в руках Элания стояла на том же месте, но выпрямившись и высоко подняв голову. Глаза данмерки были распахнуты, однако вместо белка и привычных серых зрачков их переполняло голубое свечение. Тот же свет лился меж её плотно стиснутых зубов, превращая всё лицо Элании в жуткую, очерченную тенями гримасу.       Стоящий за спиной Элании альтмер выронил занесённый прежде кинжал и трясся, поражаемый непонятной силой. Вернее, трясся не он, а одетые на него доспехи. Броня стремительно сжималась прямо на теле воина, сдавливая его корпус. Издаваемый им крик сперва заглушился звуком гнущегося металла, а потом полностью утонул в хрусте сломанных костей. Раздавленная масса искорёженных плоти и металла рухнула к ногам Элании.       Что произошло в следующую секунду Товиса не смогла понять до конца. На миг свет в зале ослаб, отдавшись во власть темноты с частичными переливами льдисто-синего, исходящего напрямую от тела Элании свечения. Затем грянул гулкий грохот и звук, смутно похожий на вой метельного ветра. Волна невидимой, но осязаемой мощи сбила и Алькариона, и Товису, и стоящего позади неё каджита с ног, подхватила в воздух и швырнула вглубь зала. Спустя секунду безумного полёта Товиса врезалась не то в стену, не то в своего пленителя, а следом за этим, вышибя прочь дух, в неё ударила бронированная фигура Алькариона.