Два ворона

Смирительная рубашка сковывала движения. Правда, парень и так бы не шелохнулся, поскольку был практически без сознания из-за психотропных препаратов, которыми его накачали. Длинные каштановые волосы были спутаны, давно немыты и закрывали лицо. Он сидел на больничной койке, а вокруг виднелись только белые стены. Когда юноша поднял голову, то показалось худое, истощенное лицо, на котором виднелись большие зеленые глаза, практически ничего не видевшие. Несмотря на любовь к жуткому, она ужаснулась. Такой Ксавье ее пугал. Он на мгновение пришел в сознание и умоляюще прошептал: «Помоги…» … Видение оборвалось. Уэнсдей открыла глаза и посмотрела на темный экран телефона, подаренный ей Торпом. Прошло два дня после возвращения из Невермора. Все казалось спокойно, пока она случайно не вспомнила об телефоне. Ей после сталкера никто не присылал сообщения и не звонил, даже Ксавье. Девушка отложила телефон и задумалась. Почему парня отправили в психбольницу? Он ведь не хайд и не проявлял явных психических расстройств. Да, нормальным его тоже нельзя назвать, даже подозрительным, но таковыми были изгои. Он был не безумнее, чем большинство из них. Когда они прощались, Торп выглядел неплохо. Очень быстро сойти с ума он не мог. Возможно, это будет позже. Аддамс задумалась, нужно ли связаться с юношей, чтобы предупредить его. Поможет ли это ему? Подумав немного, она все же решилась и отправила сообщение с просьбой поговорить. Вот только он не ответил, ни сейчас, ни на следующий день. Честно говоря, это даже слегка обидело Уэнсдей, ведь Ксавье проявлял к ней явную симпатию, поэтому она, думала, что он будет рад, что она с ним связалась. А здесь молчание. Но долго задумываться над этим ей не пришлось. Родители сообщили девушке о поездке на похороны их давнего знакомого Генри Аверса, представителя древнего рода изгоев. У него был совместный бизнес с семьей Аддамс, когда-то в детстве Уэнсдей видела его. Высокий худой и седой человек, слегка суровый, понравившийся ей, насколько это возможно по ее меркам, тем, что не сюсюкался с ней, а обращался как с равной. Так что прийти на его похороны не будет пустой тратой времени. Заодно и снова вдохнет опьяняющий аромат смерти, почувствует тревожную атмосферу ритуала провождения в последний путь. Гомес и Мортиша уже выражали свое возбуждение. Пагсли было все равно. Он не был большим любителем тревожной атмосферы и не понимал всех тонкостей. Ничего, у него еще есть шанс, он еще подрастет. Жаль, что на похоронах никто, скорее всего, не будет плакать. Уэнсдей не любила слез, они ее раздражали. Однако на погребении плач был частью атмосферы. У мужчины же практически не было родных. Он был последним из рода, поскольку его жена с сыном погибли раньше, родители тоже, а братьев или сестер у него не было. Интересно, а кому достанется немалое наследство умершего. Гомеса волновало, как и с кем он будет вести дальше бизнес, а девушке хотелось увидеть, как будут его делить. Лучше бы это сопровождалось криком, скандалом и дракой. На такое она не прочь была бы посмотреть. Вещь помогал ей собирать чемодан, предчувствуя зрелище. Дядя Фестер тоже обещал приехать. Как он собирался добраться, учитывая, что его разыскивают, было загадкой, но она не сомневалась в успехе дяди. Если он что-нибудь пожелает, то ни перед чем не остановится. Возможно, дядя даже попытается добавить в программу захоронения свой незабываемый элемент. Лететь пришлось в Италию. Уэнсдей давно присматривалась к этой стране и даже рассматривала вариант проживания после учебы. Дом был большой, просторный и светлый. Совершенно не похож на их, разве что стиль, как и у них был минималистичен, без лишней роскоши. Повсюду были люди в черном, поэтому их семья не выделялась. Пагсли чуть не запищал, увидев своего кумира, Винсента Торпа среди присутствующих. Тот выглядел довольно тщеславным и даже свободно распоряжался в имении, словно имел на это право. И вообще на его лице отчеканился чистый триумф. Аддамс нахмурилась, на сколько она помнила, Торп-старший никакого отношения к Аверсу не имел. Возможно, этот мошенник как-то развел старика на составление завещания в свою пользу. У Винсента достаточно неоднозначная репутация. Ксавье нигде не было видно, как бы она не его высматривала. А это уже настораживало, особенно, если вспомнить ее последнее видение. На самом деле, девушка сама себя не узнавала. Она почему-то волнуется за кого-то, проявляет эмоции. Это совсем не укладывалось в ее обычное поведение. Пусть Уэнсдей защитила парня от стрелы, позже она придумала себе оправдание, что это было своеобразное извинение за обвинение. Надо успокоиться. Винсент мог просто не взять с собой сына. Аддамс подавила желание подойти к мужчине и спросить его об однокласснике. Напротив, она отвернулась, чтобы не видеть, как ее брат со щенячьим взглядом побежал знакомиться со своим кумиром и взять у него автограф. Девушка села на один из стульев и неожиданно ее сознание снова пронзило видением. Она с нечеловеческой быстротой промчалась по залу, зашла в ближайший коридор и, пройдя по нему, вошла в одну из комнат. На кровати в одежде лежал Ксавье и смотрел несфокусированным взглядом на потолок. Рядом появилась знакомая ей фигура. Это был умерший Генри Аверс. — Проклятый Винсент, воспользовался возможностью и первым сделал свой ход. — мужчина выглядел разъяренным. — Сентиментальность Ксавье дорого ему может стоить. Не нужно было приезжать на похороны. — Что с ним? — поинтересовалась она. — Винсент накачал его наркотиками, чтобы парень не убежал и чтобы в последствии отправить его в психбольницу, выставив его сумасшедшим или наркоманом. — Зачем? — Чтобы получить мои деньги. Ксавье — мой единственный внук, сын моей внебрачной дочери. — объяснил Аверс. — Мой род он не продолжит, а в остальном, парень мой наследник… Прошу, помоги ему. Видение оборвалось. Девушка пришла в себя и посмотрела вокруг. Если кто-то заметил ее припадок, то никак не отреагировал. Разве что Вещь испуганно жестикулировал, но не трогал ее, чтобы не сделать хуже. Что ей и требовалось. Она встала и пошла в том направлении, которое видела в видении, стараясь не привлекать к себе внимания. Необходимая дверь была закрыта, как она и думала. Вещь сразу же бросился ее взламывать, пока Аддамс смотрела, не видит ли их кто-то. Когда щелкнул замок, она резко открыла дверь и вошла. На кровати лежал Ксавье, как и в видении. Он был довольно бледен, больше обычного. Волосы были спутаны, а одежда помята. На секунду ее сердце сжалось от непонятных чувств. Что это было жалость или что-нибудь другое? Когда девушка подошла к кровати, думая, как привести Торпа в чувство, он сам зашевелился и открыл глаза, словно ощущая ее присутствие. Его взгляд был несколько расфокусирован. Уэнсдей резко схватила его за рубашку, потянула на себя и дала оплеуху. Взгляд юноши стал осмыслен, он вскрикнул и вырвавшись из ее восторга, сел на кровать. — Уэнсдей?.. Что ты делаешь?.. — его сознание было все еще спутанным, перед глазами все плыло, язык заплетался. — Это сделал твой отец. — она не то спрашивала, не то констатировала факт. — Как это случилось? — Последнее, что я помню, как пил сок со странным привкусом… Черт!.. — он схватился за голову. — А ты как меня нашла? — Видение. — объяснила девушка. — Мы приехали на похороны Генри Аверса. Ты его внук? — Именно так. Моему папе так не терпится получить его деньги, что он даже не ожидал завершения похорон, как я думал. Идиот, нужно было не ехать, а я сентиментальный дурак прибыл сюда. — Я всегда говорила, что эмоции — это слабость. — Аддамс, как всегда, была в своем репертуаре. — Он был единственный, кому было на меня не наплевать. Дедушка меня воспитывал вместо отца… Я совершил ошибку. — Где твои документы? — Были в сумке. — парень указал куда-то в сторону. — А что? — Я выведу тебя отсюда. — Уэнсдей схватила сумку и принялась рыться в ней. К счастью, вещи Торпа и документы были на месте. — Ты мне помогаешь? Откуда такая щедрость? — он морщился. — Ненавижу, когда родители распоряжаются чужой жизнью. А твой отец настоящий подонок… Тебе есть где спрятаться? — Да. Есть одно место. Правда, придется лететь назад в США… У меня есть билет, но он на вечерний рейс. — Я поеду с тобой. Можешь вызвать такси? — Подай мой телефон. Итальянский у Ксавье был не слишком хорош, но, кажется, его поняли. Возможно, он делал это не в первый раз. Торп привел свой внешний вид в относительную норму с помощью девушки, оделся и когда Вещь доложил, что в коридоре никого нет, то взяв сумку, и они вышли. Парень знал, как выйти из черного входа. Вещь тем временем направился к Аддамсам, чтобы предупредить о том, что их дочь не будет присутствовать на церемонии. По дороге им почти никто не встречался, только две не заметившие их служанки, так как они вовремя успели скрыться. Двигались подростки медленно, Ксавье часто спотыкался, он опирался на девушку, которая была гораздо ниже его, поэтому ей было некомфортно, но она пока не роптала. На улице было труднее, там было больше народа. Несколько человек даже обратили на них внимание, пришлось сказать, что ее другу стало плохо, и они вышли прогуляться и подышать свежим воздухом. Одной из причин, почему они вызвали такси, было то, что Ларч с ними не улетел. Аддамсы также добирались на такси. Требуемый им автомобиль был не у самого входа, а чуть дальше, за воротами. Нахмуренный таксист никак не отреагировал на вид Ксавье, только поинтересовался куда ехать. Торп указал адрес, который не был связан с аэропортом, шепотом объяснив, что лучше туда сразу не идти. По дороге они практически не разговаривали. За это время юноша немного пришел в себя. Уэнсдей же пыталась унять сердцебиение, ускорившееся от близости с Торпом. Она пыталась убедить себя, что это все адреналин и желание новых приключений. И вообще нелюбовь к тактильному контакту, который ей пришлось терпеть все это время. Так долго она еще ни к кому не прикасалась. После того, как подростки вышли из такси, они отправились в ближайшее кафе, чтобы восстановить силы, так как Ксавье уже давно ничего не ел, находясь под наркотиками. К врачам он боялся обращаться, только выпил снадобье, которое было в его аптечке, оно очищало организм, им он пользовался после вечеринок. Ему от этого намного стало легче. — Итак, что будем делать дальше? — спросил юноша, поглощая столь необходимые калории. — У меня есть еще время до вылета. А ты когда должна была возвращаться? — Завтра. — пробормотала девушка, попивая кофе. — У нас забронированы номера в отеле. Я не могу с тобой улететь сегодня. — У меня был план получить наследство, у дедушки есть доверенный юрист, который все зарегистрирует. На каникулах я буду скрываться, потом вернусь в Невермор и если отец пожелает меня оттуда забрать силой или другим способом, то я либо использую компромат, который оставил мне дедушка, либо добьюсь от суда эмансипации. Если в течение трех дней я не выйду на связь или от моего имени обратяться к другому юристу, то юрист, которого нанял мой дед отправится в полицию. — Итак, моя помощь тебе была не нужна. — Аддамс выглядела невозмутимо, но в душе была разочарована. — Твоя помощь всегда нужна. — усмехнулся он и на его щеках появились ямочки. — Если бы не ты, я бы пролежал долго и неизвестно, как бы мой организм отреагировал на наркотики. А еще мой отец мог бы найти способ обернуть эту ситуацию себе на пользу. Не знаю, что именно он предсказал и вообще ли пользовался своим даром. Отец меня часто недооценивал. — Как и ты его. — кивнула Уэнсдей. — В моем видении я видела твоего дедушку. Он просил помочь тебе. — Значит, ситуация оказалась серьезнее, чем я думал… Все равно, спасибо… Знаешь, у меня есть для тебя, можно так сказать, подарок… — он смутился. — Я не очень люблю подарки и сюрпризы. — нахмурилась Аддамс. — Может, этот тебе понравится… Скажи, чтобы ты сделала бы, если бы Тайлер попал тебе лично в руки в ближайшее время? — на его устах появилась хитрая улыбка. — Заставила бы просить меня убить его. — ее глаза хищно заблестели. — Испытала бы на нем весь мой арсенал пыток. Монстры достаточно живучие, думаю, его надолго хватило бы… А что? — Тогда у тебя может появиться карт-бланш. Тайлер сбежал из фургона, который его вез, убив всех, кто там был. Я оказался рядом и, к счастью, со мной был ошейник для управления монстрами. Он теперь в моем секретном убежище… — У тебя был ошейник для управления монстрами? — она моргнула. — Я создал его еще в Неверморе, когда услышал о нападениях. — объяснил Торп. — Я маг, как и мой дед, как и представители рода Аверс. Дедушка научил меня символам и заклинаниям, ритуалам… А разве ты не изучала основы?.. Род Аддамс имеет давнюю историю и связан с ведьмами. — Только простейшие символы и заклинания, ритуалы снадобья, медитации, общению с мертвыми. Мои способности по-настоящему начали открываться только год назад. — А я изучал углубленно символы и основы заклинания. Немного зелья и медитации. Многие символы отчеканены на моем теле невидимыми чернилами, чтобы я мог ими быстро воспользоваться. — Интересный способ. Я что-то про такое читала. Слышала, что это больно. — ее глаза заблестели. — Очень. — подтвердил он. — Я однажды мало горло не сорвал от крика. Конечно, каждый раз по-разному. Большинство мне дедушка нанес, когда я был еще совсем ребенком и без обезболивающего, поскольку это мешает процессу. Но я терпел, поскольку знал, что только так смогу себя защитить. Большинство сказали бы, что мой дед садист, но я так не считаю. — Меня и моего брата с детства приучали к боли, так что я тебя понимаю. — Мой дед не хотел, чтобы я кому-то рассказывал о своих способностях. Род Аверс годами сохранял чистую линию, женясь на сильных изгоях с определенными способностями. Мой дядя должен был стать самым могущественным из них. Но он родился слабым. Не выдержав нагрузок, он покончил с собой, а за ним умерла и жена моего деда. Он очень сильно их любил. Впоследствии он встретил мою бабушку, которая была нормаком и у них был непродолжительный роман, завершившийся рождением моей матери. Она тоже не имела большой силы и могла только оживлять картинки, даже символы и заклинания ей были недоступны. Дедушка официально не признал ее, но принимал участие в ее воспитании. Мой отец однажды узнал ее происхождение, и они поженились. Он никогда не любил ее, только делал вид. Но она была счастлива. Только здоровье у нее было очень слабо, она долго не прожила. Отец бросил меня на деда, который и научил меня всему. Только в род не ввел. Думаю, он боялся, что для меня будет тяжким бременем продолжить род Аверс, хотел, чтобы я был свободен. — Но ошейник ты сделал. — Я не смог им воспользоваться, поскольку не встретился с монстром. Я хотел тебе открыться, но ты не доверяла мне. Когда я сидел в тюрьме, дедушка умер, вместе с ним и род Аверс. Я, как его ближайший кровный родственник, получил часть оставшейся родовой магии. Но из-за шока не смог несколько дней ею пользоваться. Потому и не смог по-настоящему тебе помочь в битве с Крекстоуном. — Вот как. — ее лицо было невозмутимо. — Честно говоря, я думал оставить Галпина как охрану для себя. Представь, Тайлер на поводке, как щенок. Осталось только купить миску с его именем и построить будку. — Так себе идея. — она не оценила его юмор. — Он не заслуживает комфорта. Лучше я приеду к тебе, у меня к нему есть несколько вопросов. А еще я спланирую для него график пыток… Хм… Мне уже нравится твой подарок. — ее губы слегка вздрогнули и на них промелькнула тень улыбки. — С радостью буду ждать тебя в гости. Я сброшу тебе на телефон геолокацию. — Ксавье, у меня было видение еще дома, там я видела тебя в психбольнице. Я хотела связаться с тобой, даже отправила сообщение, но ты не ответил. — Как видишь, у меня не было возможности. Уверен, у меня много непрочитанных сообщений, но я их рассмотрю потом. Они еще немного поговорили, после чего юноша заплатил, Уэнсдей нахмурилась, но ничего не сказала, и они пошли дальше. Особых планов маршрута у них не было, подростки ходили по городу, время от времени осматривая не следит ли кто-то за ними, но ничего такого не было. Зато впервые они смогли провести вместе время так долго и поговорить друг с другом открыто. Ксавье вел себя как галантный кавалер, что в противном случае было бы для Аддамс неприятно, но на этот раз она его простила. Ей чуть ли не в первый раз было интересно находиться так долго с кем-то. Оказалось, что парень любит готический стиль, иногда смотрит фильмы и читает книги в стиле ужасов и детективы, хоть это и не его любимые жанры. Они обсудили понравившиеся произведения, девушка пообещала дать ему прочитать свой роман. Они некоторое время сидели в парке, затем Торп купил им билеты в кино на фильм ужасов. Сам фильм Уэнсдей не очень понравился, сцены смертей и крови показались ей ненатуральными, актеры были некоторыми любителями. Даже Ксавье не оценил, правда, большую часть сеанса он тайком смотрел на нее. Они сидели рядом и слегка прикасались друг к другу. Несмотря на нелюбовь к тактильному контакту, она позволила ему и это. Она и сама не понимала, почему так себя вела. Это уже было не только чувство вины или сострадания, Уэнсдей их почти не испытывала. Она с ужасом ловила себя на мысли, что ей нравится его компания. С ним девушка могла расслабиться и быть самой собой, насколько это возможно с ней. И только потом она заметила некоторую необычность в поведении парня. Он будто испытывал две противоположные эмоции одновременно: радость и печаль. Его взгляд, когда был направлен не на нее, излучал боль. До Аддамс поздно дошло, что Генри Аверс был единственным близким человеком для внука. Она всегда называла себя одинокой, однако по-настоящему одиноким мог называться Ксавье. Сколько девушка знала, близких друзей у него не было, только приятели. С отцом у них были плохие отношения, других родственников он не упоминал, но, очевидно, отношения с ними тоже не были хорошими. У Уэнсдей были родные и друзья, как бы она ни хотела это признавать. Ирония судьбы, та, кто мечтал быть одинокой, такой не была, а тот, кто этого не заслуживал — остался один. Лед в ее сердце снова тронулся. Она не могла ему дать того, что он хотел, не могла ответить взаимностью. Любовь и романтические отношения не для нее. Особенно после Тайлера. Но девушка уже подпустила к себе Юджина и Энид. Почему бы не сделать маленькое исключение для Ксавье? Он тоже может быть полезен. А она сможет временно стать для него якорем. Пока он не найдет другой, настоящий. Не то чтобы ей было его жаль. На самом деле Аддамс не могла описать свое отношение к нему. Однако ей не хотелось ему навредить. Она не будет его любовью и станет другом. Девушка положила его голову себе на плечо, и он все понял без слов, молча плача.