Два ворона

Он все равно любил ее. Ничто не смогло убить его любовь к ней. Торп слушал ее слова о том, что она максимум сможет предложить ему дружбу и то, может быть, ненадолго. Она жалела его. Ему не нужна была ее жалость. Он стремился к большему. Но согласился хотя бы и на дружбу, проклиная себя. Пусть так, только быть с ней вместе. Уэнсдей была для него как наркотик. Без нее ему было больно. Больше, чем просто видеть ее безразличие к нему. Это уже перерастало в зависимость. По-хорошему молодой человек должен был отказаться от девушки, забыть ее. Но не смог. Отныне она его величайшая слабость, якорь в этом мире. Придется играть по ее правилам, надеясь на то, что когда-нибудь он сумеет пробраться к ее душе. Ведь даже жалость со стороны Аддамс уже великое достижение. Ему было стыдно за свою слабость и слезы, которые он проронил на ее плече. Уэнсдей позволила Ксавье выплакаться, не обнимала его, не гладила, просто сидела. Но и этого ему было достаточно. Это была для него хоть какая-то поддержка, которую никто, кроме нее, не проявил. Пусть несколько неловко, но она поддержала его. На самолет юноша сел уже успокоившись. На душе все еще было тяжело из-за потери деда и невозможности присутствовать на его похоронах. Однако у него появилась надежда на лучшее. Он будет другом Уэнсдей пока сможет, а позже попытается стать чем-то большим. Даже если она откажет и прогонит его, он все же будет пытаться дальше. Пока может. Винсент Торп был слишком занят, чтобы заметить отсутствие сына, не говоря уже о какой-то там Аддамс. Он уже предвкушал триумф и отгонял тревожные ощущения. А когда вошел в комнату Ксавье, чтобы дать очередную порцию наркотика, то там никого не оказалось. Поднимать шум он не стал, только приказал слугам искать парня, думая, что тот далеко не ушел. Доверенных слуг Аверса он сразу же уволил, среди гостей никто не мог знать, что Ксавье здесь находится. Всем Винсент говорил, что его сын заболел и не смог приехать. Вообще многие были удивлены, что Торп так свободно всем распоряжался. Только доверенные друзья Аверса знали правду, но молчали. Другим гостям говорили, что Винсент назначен распорядителем последней воли усопшего и тот был его покровителем. Ксавье так и не нашли. Обыскали дом, близлежащую территорию, даже заглянули в ближайший город. К камерам видеонаблюдения не смогли получить доступ. Похороны уже давно закончились, гости разошлись. Юноши нигде не было. На следующий день мужчине на телефон пришло SMS из номера сына: «Не ищи меня, я уже далеко. Теперь я знаю какой ты, хоть и наивно надеялся на лучшее. Мы чужие друг другу и никогда не будем родными. Мой юрист уже занимается наследством и если ты попробуешь вмешаться или забрать меня, то компромат, который собрал на тебя дедушка, станет известен всем. Как и твои махинации. Я не буду тебе мстить, просто не хочу больше видеться с тобой. Торп-старший разозлился и выбросил телефон. Нет, это не сопляк, это старый лис обманул его с того света. У его сына кишка тонка на такие дела. Ничего, он подождет и возьмет свое. Ждал же, когда Аверс сдохнет, подождет и когда сможет подловить малолетнего сопляка на ошибке. Мужчина впервые попытался вызвать видение относительно сына. Перед глазами завертелись обрывки видений: Ксавье весь буквально светился от большой силы, охватившей его тело, затем он обнимал молодую девушку в черном и гладил ее выпуклый живот, оба выглядели счастливыми, на следующей картинке была толпа людей, в одном случае кланялись ему, а в другом презирали. Больше в жизни Ксавье не будет его отца. Это он точно знал. Не сомневался, что тот попытается взять реванш, потому всячески готовился. Компромат был не только у юриста, но и у других местах. Юноша провел много времени, составляя планы на будущее. Всю жизнь он, конечно, не сможет прятаться. Сможет ли достать его отец в Неверморе? Насколько Торп знал, у Винсента не было там шпионов, но это не значит, что кого-то из персонала или учеников нельзя будет купить. Но в Неверморе были пусть не друзья, скорее приятели, которых он знал и привык. В любом другом месте опасность была не меньше. В этой школе парень ориентировался, мог знать от кого и что ждать. В другой он должен подозревать всех. А самое главное — в Невермор могла вернуться Уэнсдей. А ради нее он был готов бежать и по битому стеклу. Несколько дней от Аддамс не было никаких известий. Она сообщила ему, что церемония была помпезной и скучной, как рассказали родители. Семья вернулась назад, и девушка обещала приехать позже, как только получит разрешение. Или сможет сбежать из дома. Этого бы ему ни хотелось. Тайлер все еще смотрел на него с ненавистью и пытался вырваться на свободу. Торп еще не говорил Галпину о возможном приезде Уэнсдей. Хотелось увидеть страх этого монстра, когда девушка начнет мстить за все, что он сделал. По мнению Ксавье, такое наказание соответствовало его преступлению, это было лучше, чем лечение в психушке. Все-таки через несколько дней девушка прибыла. Как всегда, в черном, с Вещью в рюкзаке. Она позвонила по телефону заранее, предупреждая о своем визите. Конечно, она понимала, что иначе на нее могли натравить разъяренного хайда, который с радостью ее разорвет, не дожидаясь отмены приказа. Галпин, увидев Аддамс, был одновременно и взбешен, и испуган. Особенно когда увидел хищную улыбку последней и ее блестящие глаза. Больше он не испытывал тех чувств, которые были раньше при взгляде на нее. И что он нашел в ней? Старомодный стиль, одно черно-белое полотно. Очень худая, похожая на труп, без эмоций. Колючая и высокомерная, слишком самоуверенная. Совершенно не в его вкусе. А вот девушка была рада его видеть, особенно в ошейнике, беспомощным. Она уже спланировала как будет подвергать его пыткам, медленно извлекая информацию. Монстры достаточно устойчивы, что растянет удовольствие. Особенно ее интересовало, знает ли он что-то о ее новом преследователе, ведь после похорон ей пришли новые сообщения, где были фото, на которых были они с Торпом. Сопровождалось это словами: «Я знаю о тебе все…». С пыткой пришлось подождать. Сначала Ксавье показал ей комнату и помог разместиться. Помещение соответствовало ее стилю, было оформлено в черно-белых тонах. Мебель была из темного дерева, обои были светлые с паучьим узором. Юноша даже купил черное постельное белье для нее. В общем, ей понравилось, хотя и не все было по ее вкусу. Торп и Галпин жили в комнатах напротив, деля общую ванную. Их спальни были похожи, довольно светлы, по мнению девушки, хотя им это и подходило. Уэнсдей была удивлена кулинарными талантами друга, считала его снобом, не умеющего делать ничего самостоятельно. Это заставило ее взглянуть на него другим взглядом. Ксавье несколько нервничал. Он радовался, что Аддамс оценила его талант, и ей понравилась комната. Но как дальше будут развиваться события, парень не знал. Он планировал стать к ней поближе, и что сделать для этого у него было только расплывчатое представление. А с такой девушкой, как Уэнсдей, не можешь ни в чем быть уверен. Она в любой момент могла взять свои вещи и уйти, несмотря на обещания. После некоторых размышлений Аддамс рассказала ему о преследователе. Тот побледнел, перечитав сообщение и сразу же бросился уверять ее, что он здесь ни при чем, в то же время предлагая свою помощь по отслеживанию номера. Слышавший все это Тайлер презрительно фыркнул, за что получил удар током от ошейника. Торп впервые активировал эту функцию, поскольку хайд его уже конкретно достал. Он сто раз пожалел о своем выборе, но, с другой стороны, лучше пусть сидит под его контролем, чем разгуливает на свободе и убивает. По выражению лица девушки не было понятно верит ли она ему. Даже рассказ о сталкере может быть лишь попыткой увидеть его реакцию и проанализировать. Неважно. Он докажет, что достоин ее доверия. Тем более, что серьезных аргументов в пользу его вины тоже не было. И все же кем был этот преследователь? Явно не новичок, если даже бдительная Аддамс его не заметила. Галпин зря недооценивал их. Ксавье не любил пытки, но в этот раз ему пришлось присутствовать, поскольку ошейник мог активировать только он. Да и некоторые его функции могли быть орудиями пыток. На всякий случай Тайлера отвели в подвал (тот изо всех сил сопротивлялся), где была звукоизоляция, в том числе и магическая, зафиксировали (одному ошейнику в этой ситуации они не доверяли, мало что могло случиться). Первоначально был электрический ток, как от ошейника, так и от Уэнсдей, знавшей слабые точки человека. Затем выворачивали суставы, втыкали иглы, били молотком, прижимали горячим металлом… Вещь ей ассистировал, подавая инструменты и давая рекомендации. Торп, как ни странно, не испытывал к нему жалости, только презрение. Он еще хуже поступал со своими жертвами, разрывая их живьем. Крик монстра практически не беспокоил его, парень следил, чтобы тот не принял свою зверскую форму. Зато Аддамс была в своей стихии. Она была похожа на художника во время творения, Ксавье практически восхищался ею. Горящие глаза, легкий румянец на щеках, легкая улыбка… Юноша почувствовал, как стало тесно в штанах. Ему захотелось схватить девушку в объятия, раздеть и заняться с ней любовью до самого утра. Он едва сдержал свой порыв, побоявшись испугать ее. Монстр чуть не стер зубную эмаль и не сорвал голос. На этот раз он недооценил Уэнсдей, за что поплатился. Она вынула из него все, даже истинную историю с нападением на Торпа, которую тот пытался скрыть. На это девушка никак не отреагировала. О сталкере Тайлер ничего не знал, а Торнхилл ему ничего о еще возможных союзниках не говорила. Девушка была разочарована. Мало того, что Галпин не продержался так долго, как она хотела, да еще и новой информации не предоставил. Кроме конфликта с Ксавье, самые интересные детали которого оба скрыли. Один, чтоб не показаться слабаком, другой, чтоб не показать себя полным негодяем. После завершения Тайлера слегка подлечили, накормили и уложили спать. Что дальше с ним делать никто не знал. Торпу он был больше не нужен, Аддамс максимум поиграется, судя по всему, надолго монстра не хватит. Оказалось, он тоже жил в тепличных условиях и не вытерпел всего, что она запланировала. Даже Ксавье одно время выдержал не меньше, а он был просто человеком, да еще и ребенком, судя по тому, что она знала о символах и их нанесении. Вещь и Торп помогли ей собрать инструменты, почистить их и сложить. Однажды юноша и девушка несколько раз прикоснулись друг к другу и между ними промелькнуло напряжение. Их взгляды время от времени встречались, в его глазах была нежность, у нее что-то непонятное, что, она и сама не знала. Только ее сердце от этого билось чаще. Уэнсдей поспешила вернуться в свою комнату, пытаясь успокоиться. Ксавье не стал ни о чем ее спрашивать, он и сам был взволнован. Она не взяла с собой пишущую машинку, не рассчитывая надолго задержаться, так что свежие идеи она записывала в блокнот. Вещь пытался предложить дальнейшие действия, в основном, хотел, чтобы Галпина снова упрятали в психушку, на этот раз навсегда. Или избавиться от него другим способом. Была проблема в ошейнике, поскольку из-за него хайд может контролироваться только Торпом, а тому лучше пока не показывать свои умения. Внутри Ксавье бушевали эмоции. Он ходил кругами по комнате, на кровати лежал лист бумаги, на котором был готов портрет той, о которой парень постоянно думал. Там она была такой же страстной, какой он видел ее сегодня, правда, рисунок так и не смог передать все. Это был редкий момент, когда невозмутимая Уэнсдей проявляла чувство. Жаль, что ее страсть не была обращена на него. Торп представлял, как бы она целовала его, прикусив губу до крови, разодрала бы спину в кровь… Он представлял белое обнаженное тело, как черные длинные волосы слегка прикрывают светлые полушария груди, как его рука отодвигает пряди, а глаза любуются ею, как он целует и ласкает ее, как она выгибается под ним, выдыхает его имя… Проклятие! Ему срочно понадобился холодный душ. Молодой человек долго стоял под ледяными каплями, которые не приносили ему ожидаемого облегчения. Его тело пылало от желания. Сжав зубы, он прикоснулся к напряженной плоти и резкими движениями начал удовлетворять себя, продолжая воображать Уэнсдей. Спустя время парень выдохнул от эйфории, закончив процесс. Черт!.. Давно уже он не занимался подобным. Когда Ксавье вышел из ванной комнаты, он заметил девушку, которая сидела на его кровати и рассматривала свой портрет. Она подняла глаза и посмотрела на юношу, который был в одном полотенце на бедрах. Он был мокрый, из длинных волос стекала вода. Ее лицо было невозмутимо, только глаза слегка расширились. Тело Торпа было худощавым и бледным, не слишком спортивным. Но от этого зрелища у нее внизу живота все сжалось в узел, а сердце снова быстро забилось. Только еще тахикардии ей не хватало. Она что заболела? Ничего подобного девушка не чувствовала, глядя и прикасаясь к торсу Тайлера, когда лечила его. Даже их поцелуй ничего подобного у нее не вызывал. Просто чужие губы на ее. Аддамс не могла понять почему вокруг поцелуев такой ажиотаж, ведь ничего особенного в этом не было. Ни взрывов, ни фейерверков. Впервые, на секунду она задумалась, как это было бы с Ксавье, взглянув на его губы. И сразу отвела взор, заставив себя забыть эту мысль. — Что-нибудь случилось? — поинтересовался парень. — Думала, что ты будешь делать с хайдом. Он ведь еще нужен тебе? — глаза Уэнсдей блуждали по комнате, стараясь избегать взглядом полуобнаженного Торпа. — Честно говоря, я не знаю… — он пригладил мокрые волосы. — Можешь подождать, я оденусь? Ксавье торопливо схватил первое, что попало под руку из одежды и бросился в ванную. Там он натянул синюю футболку и серые пижамные штаны, расчесал волосы. Как ему хотелось сорвать с себя полотенце, повалить девушку на кровать и любить… Он мгновенно выбросил это из головы, побоявшись ответной реакции. Аддамс не оценила бы подобного, разве что облила бы того презрением. А это не то, чего он хотел бы от нее. Когда он вернулся, девушки уже не было в комнате. Только лежал рисунок. Это так в ее стиле, прийти за ним и убежать не дожидаясь ответа. Ну, не могла же она смутиться от его обнаженного вида. Галпина ведь она спокойно рассматривала. И во время пыток, и раньше, когда лечила. Уэнсдей вообще мало что мог вывести из равновесия. Сама же девушка порывисто вошла в свою спальню, заставив Вещь подпрыгнуть от удивления. Она села на кровать, пытаясь унять ускоренное сердцебиение. Перед глазами стоял полуобнаженный Ксавье. Желание прикоснуться к нему, узнать теплая ли у него кожа, преследовало ее. Она закусила губу, пытаясь унять незваные эмоции. Аддамс закрыла глаза, попытавшись выровнять дыхание. — Нет, я в порядке, на сколько это возможно… — отмахнулась она от Вещи. — Нет, никто меня не обидел, если бы это случилось, он был бы уже мертвым… Все под контролем… Нет, мы с Ксавье не поговорили о Тайлере… Он… не может… Потом поговорим… Что значит румянец на щеках?.. Что за идиотизм?.. — нахмурилась девушка. — Не придумывай, иначе проведешь все эти дни запертый в шкафу… Вещь прекратил допрос, правда, остался при своем мнении. Но это не беспокоило ее. Уэнсдей тоже отправилась в ванную и приняла холодный душ. Переодевшись в пижаму, она легла спать и долго не смогла заснуть. Когда же уснула, ей приснилась мастерская Торпа в школе. Юноша стоял и рисовал двух ворон, замерших друг напротив друга в полете. Он оживил ворон, они подлетели к ней и уселись на плечи. Ксавье обернулся и широко улыбнулся ей. Вороны растаяли, превратившись в элегантное платье, а парень неожиданно оделся в белый костюм. Раздалась мелодия медленного танца, они оказались посреди зала, где вальсировали другие. Он протянул ей руку, приглашая присоединиться к танцующим и она нехотя ответила. От близости к нему у нее по телу пошли мурашки. Его рука была теплая, даже горячая. Прошлые прикосновения не позволили ей почувствовать настоящую температуру его тела. Другая рука лежала на ее талии. Впервые, если не считать Энид, чужие объятия не вызывали у нее отвращение. А так долго она еще ни с кем долго не находилась так близко. Пусть это только сон. Но ведь такой реалистичный. Тахикардия продолжалась. Это было ужасно, в дурном смысле. Хуже всего, что ей не хотелось бежать и не тошнило. Все было как в романтических фильмах, которые так любила смотреть Синклер. Возможно, она заразилась от соседки какой-то неизвестной болезнью или Крекстоун проклял ее, или исцеление как-то плохо повлияло на нее. Что угодно, только не идиотская подростковая влюбленность. Уэнсдей не могла ощущать ничего подобного. Только не она. Девушка всегда убеждала себя, что с ней никогда такого не случится. Она не создана для любви и романтики. Ситуация с Галпиным была тому подтверждением. Нет, влюбленностью это не было даже близко, Аддамс планировала сильнее привязать его к себе, а это был своеобразным экспериментом. Который еще больше доказывал отсутствие у нее чувств. Тогда почему с Торпом все не так? Почему ее так тянет к нему? И хотелось того, от чего обычно девушку тошнило. Неужели она превращается в свою мать? Нет, только не это. Уэнсдей с яростью оттолкнула его и, глядя на испуганное лицо парня, развернулась и побежала. Над головой каркали вороны, вылетевшие из ее платья. Аддамс резко проснулась. За окном еще было темно, только луна освещала небо. Она посмотрела на Вещь, спокойно лежавшего на подушке на тумбочке рядом. Ей необходимо держаться от Ксавье подальше. Когда все кончится с Тайлером, она вернется домой. А в Неверморе поменьше будет контактировать с ним. Торп найдет себе другой якорь, кажется ему уже стало лучше. Она одинокий ворон, не созданная быть чьей-то парой. Между тем, Ксавье также проснулся в своей постели. Даже во сне Уэнсдей убегала от него. Хотелось истерически смеяться над отчаянием. Возможно, ему следует успокоиться и не преследовать девушку. Ведь подобная одержимость в конце концов погубит его. Необходимо сначала сосредоточиться на своем благополучии. Иначе его снова заманят в ловушку. Аддамс манила юношу и никак не отпускала. Он простил ей все дурное, что она с ним сделала. Парень был готов на все, только бы девушка дала ему хоть какой-нибудь знак, хоть какую-то надежду. Нет, это ненормально. Он должен взять себя в руки, тем более что она ненавидела слабость. У Торпа больше нет права на ошибку, это может стоить ему не только свободы. А самое главное — тогда усилия его дедушки будут тщетными. Несмотря на некоторые детали воспитания, Генри был неплохим человеком и ближайшим для него родным человеком. Аверс в слух не высказывал своих ожиданий, но он мечтал, что его внук станет сильным магом и независимым. Неизвестно, что случилось с Ксавье после смерти деда и уничтожения рода Аверс. Могло бы ничего не измениться, а могла бы магия существенно повлиять на него. Особый шок был, когда он не смог воспользоваться магией. Она все же вернулась, при чем в большем объеме. До сих пор парню трудно было контролировать ее, что он старался не показывать. На кровати в соседней комнате лежал Тайлер и стиснув зубы планировал не только освободиться, но и отомстить. Сначала он убьет эту сучку Аддамс, сделает это медленно, смакуя ее смерть и испуг влюбленного в нее Торпа. А после прибьет и его, наслаждаясь их страданиями.