Два ворона

На ее лице не было эмоций, а сердце разрывалось. Даже когда ее предал Тайлер, даже тогда она ничего не почувствовала. Почему, что случилось теперь? Чем был особенный Торп? Возможно, это влияние магической связи между ними. И если он сумел ему противиться, то и она сможет. В видении Аддамс этого момента не было, так что он может быть и прав. Если Ксавье не желает ее видеть, пусть. Она не нанималась быть ему няней. Уэнсдей его пожалела, хотела помочь, а он ей так отблагодарил. Нет, она была права, эмоции — это слабость. Больше девушка не будет такой хорошей. Даже от себя тошнит. И что на нее нашло? Вещь едва заметно выглянул из рюкзака, но не решился вмешаться. В этом состоянии лучше не беспокоить Уэнсдей, а то можно расстаться с пальцами, а они ему дороги. Он и сам не понимал, почему так разозлился Торп. Он должен догадаться давно обо всем. Можно было и воспользоваться шансом, ведь девушка явно понемногу таяла, юноша ей был не безразличен. И почему они оба так упрямы и горды? Ладно, это не его дела, а свой шанс Ксавье упустил. Вещь снова спрятался. Когда Аддамс вернулась домой, то не стала никому ничего рассказывать. Родным было интересно куда она ездила и что произошло, поскольку обычно мрачное настроение девушки еще больше снизилось. Она заперлась в своей комнате и практически не выходила оттуда. Выгнала Пагсли, когда тот вошел, чтобы спросить сестру о ежедневной пытке, не стала разговаривать с матерью, когда та захотела с ней поговорить. Даже Вещь не смог долго с ней оставаться. Как ни странно, Аддамс не стала выбрасывать телефон Торпа, сколько бы ни порывалась это сделать. Ежедневно открывала чат с их перепиской и долго смотрела туда, так ничего не написав. Нет, она никогда этого не сделает, тем более что виновной себя девушка не считала. Она делала все правильно, это у Ксавье почему-то сдали нервы. Аддамс не нанималась его терпеть и вытирать сопли, даже если это могло привести к глобальному апокалипсису. Хуже всего было, что каждую ночь он ей снился. Юноша стоял за стеклом то спиной к ней, то с болью смотрел на нее. Ей так хотелось разбить стекло и подойти к нему. Просто потрогать, почувствовать… Совсем не в ее стиле. Уэнсдей каждый день проклинала себя, прятала душу под слоем льда, однако во сне снова тянулась к нему. Она сомневалась, что сошел с ума именно Торп. В один из таких дней, когда они обедали Мортиша, решила все-таки узнать правду, что же такое с ее дочерью. Девушка всячески уклонялась от ответа, пыталась перевести разговор в другое русло или игнорировать неприятную тему. Вдруг мать протянула руку и на мгновение коснулась руки дочери. Уэнсдей пронзил ток, и она погрузилась в калейдоскоп видений. Ее молодой отец становится на одно колено и протягивает обручальное кольцо, предлагая любовь до гроба и, конечно, получает утвердительный ответ… Мать с нежностью гладит свой слегка выпуклый живот… Гомес дарит букет из цветов, бутоны которых Мортиша подрезает… Первый брачный танец молодых… Они страстно целуются на кладбище… Девушку чуть не стошнило, она выныривает из видений и смотрит на озабоченные лица своих родных. Что с ней? Ведь, по словам матери, она ворон и видения у нее должны быть с ужасными событиями… Нет, для нее эти образы были ужасны, видеть своих родителей такими приторно-счастливыми были настоящими пытками. Но ведь не для них. Кажется, от нее ждут плохих новостей. Итак, мать уже рассказала родным, минимум Пагсли и отцу. Не то чтобы Уэнсдей не ожидала, что Мортиша не поделится с родными, однако ей казалось, что это было только между ними. С другой стороны, мать не обещала никому об этом не рассказывать, тем более — брат и отец ее ближайшие родственники и рано или поздно они узнают о ее даре. Девушку же больше всего интересовало другое. Раньше видения предполагали что-то страшное или же показывали это в прошлом. А с недавних пор она стала видеть и счастливые события. Как минимум для других. Кажется, это началось с тех пор, как они с Ксавье поцеловались. Ведь тогда ей померещилось не только плохое, если смотреть с обычной точки зрения. Видение Торпа и маленькой девочки нельзя было назвать катастрофой. Хуже были ее чувства к этим двум. Но в рамках Вселенной это не так ужасно. Как это может быть? Почему тогда все изменилось? Точно не раньше, хотя воскрешение из мертвых могло на это повлиять. Нужно узнать были ли когда-нибудь подобные случаи. И самое главное, как это контролировать. Даже приходя к ней в видение Гуди ничего не сказала ей о том, что делать чтобы взять это под контроль и не сойти с ума. Единственная неуверенная фраза о «бурной реке» ничего не дала. А теперь его больше нет и никогда не будет. Возможно, мать сможет ей помочь, хотя раньше и говорила, что не может этого сделать, так как этому обучают предки. Но предок, который должен был ее научить, ушел в вечность. Чтобы выжить, необходимо собрать всю информацию. К тому же случай девушки неординарный. Ее видения носят разный характер, чего раньше не было. Была ли она и дальше вороном, как говорила Гуди? Если нет, кем она стала? Почему это произошло? Из-за ее воскрешения или поцелуя с Ксавье? И что же такое было в том поцелуе? Уэнсдей вспомнила его горячие губы, которые целовали ее так страстно. Внизу живота снова заныло от желания. Его руки, которые обнимали ее… Она до сих пор не любила, когда ее касались, однако в этом случае девушка была явно не против. И этот факт заставлял ее сходить с ума. Нет, его следует забыть, выбросить из головы. Торп сам сделал свой выбор. Она предлагала ему помощь, он не захотел. Ему что-то там привиделось после одного единственного поцелуя, которого они так и не обсудили. Проклятие! Что же с ней случилось? Наверное, его магия как-то повлияла на нее. Уэнсдей планировала стать его другом, поддержать по мере своих возможностей. Нет, она не смягчалась, просто хотела избежать глобальной проблемы, которая могла бы возникнуть, если бы его магия вышла из-под контроля. У Ксавье большие силы, это понимала даже она. Аддамс встречала мало магов, но судя по тому, что она знала, он могущественнейший из всех. Может быть, даже в Ковене не найдется равного ему. — Кошмарик мой, что ты видела? — поинтересовался Гомес. — Что-то плохое? Насколько? Что случится? — в его словах ощущалась надежда. — Это было видение прошлого. — объяснила девушка скривившись. — И меня чуть не стошнило от этой ванили. — О чем ты? — Мортиша удивилась. — Уэнсдей, если ты наелась, то выйдем, поговорим. С этими словами женщина встала из-за стола и прошла к выходу. Уэнсдей пошла за ней. Их провели две пары глаз, но никто ничего не сказал. Это было исключительно дело между женщинами рода Аддамс. И обсудить это им нужно было наедине. Девушка молча шла за матерью, обдумывая предстоящий разговор. Что такого услышала в ее словах Мортиша и что скажет ей? Даст ли хотя бы часть ответов на вопрос? Вошли они в библиотеку, где сели друг против друга. Женщина явно выглядела озабоченной. Уэнсдей была заинтригована. — И что же ты хотела спросить? — На сколько я поняла, на этот раз ты видела в своих видениях не плохое, а хорошее не так ли? — она пристально смотрела на дочь. — Именно так. — снаружи девушка была невозмутима. — Я видела фрагменты из вашей с отцом совместной жизни. Ваша свадьба, твоя беременность, поцелуи, его предложение жениться и ухаживания, танец… Гадость… — И давно это у тебя? — Недавно. Только я не понимаю почему так. Мои видения всегда темные и никогда не касались счастливых моментов, ведь я — ворон. Но все изменилось почему-то. Это случилось после того, как Гуди вернула меня из мертвых, после чего покинула этот мир навсегда. — она не стала озвучивать свои подозрения по другой возможной причине. — Ты что-нибудь знаешь об этом? — Итак, твои приключения были интереснее, чем рассказывал Вещь. Скажи, а видения хорошего характера появились у тебя сразу после воскресения или с того момента, когда ты отпросилась у нас и уехала неизвестно куда. — Мортиша слегка улыбнулась, и девушка поняла, что та догадывается больше, чем ей хотелось бы. — Именно с тех пор, когда я уехала по своим делам. — Уэнсдей на секунду опустила взгляд. — Как я и думала. — Ты что-нибудь об этом знаешь? — По женской линии в нашем роду передавался дар предвидения. Чаще всего были голуби, которые видели только хорошее и были счастливы в семейной жизни. Случались и вороны, которые видели плохое и были отшельниками. Даже если и рождали детей, все равно отдавали их родственникам на воспитание… Но среди воронов были исключения. Благодаря своей силе ворон может открыть в себе обе стороны видений, как плохие, так и хорошие. И происходило это только тогда, когда ворон встречал свою истинную любовь. — женщина хитро посмотрела на нее, от чего у девушки похолодело в груди. — Звучит как сцена с какой-то мелодрамы. — Уэнсдей скривилась. — Но ведь это правда не так ли? Ты ездила к тому парню, которого тогда спасла? Ксавье Торп не так ли? — Он. — девушка не стала возражать. — Только мы были знакомы раньше. — Но свои чувства к нему ты осознала только тогда. — У меня нет никаких чувств ни к Ксавье, ни к кому другому. — отрезала Уэнсдей. Ей начало это все надоедать. Вместо того, чтобы дать объяснение, мать начала придумывать какую-то чепуху. — Вся эта твоя история полный бред. — Это правда, и ты это прекрасно знаешь. — Мортиша невозмутимо смотрела на дочь. — Что-то случилось между вами и именно поэтому ты была мрачная больше обычного, когда приехала домой. Что это? Он отказал тебе, или ты отказала ему? — Это не имеет значения. — В этом деле твоя гордыня будет только мешать. — мать сделала для себя выводы. — Если это твоя судьба, советую тебе не сопротивляться, только хуже будет. — Меня не интересуют твои наставления по поводу моей личной жизни. — остановила ее дочь. — Я и сама могу во всем разобраться. — Чувства не твоя сильная сторона, Уэнсдей. Я как мать хочу помочь тебе во всем разобраться. Истинную любовь не следует игнорировать, за нее нужно держаться. — Я уже тебе говорила, что не планирую стать похожей на тебя. — Дело не в нашем сходстве. Ты — другой человек. Но это не значит, что ты не можешь влюбиться. Если бы вороны были одинокими, то уже давно бы вымерли. Они, как и голуби, образуют пары на всю жизнь. — Ты можешь сказать мне что-нибудь о видении? Если Гуди исчезла, как мне теперь их контролировать? — перебила она мать, не желая дальше слушать о любви. Только этого ей еще не хватало. — Я сосредотачиваю свое внимание на твоем отце и все, что с ним связано. Это помогает мне сохранять концентрацию. Могу предложить книги по видениям, которые передавались у нас поколениями и некоторые практики, медитации. Можем провести спиритический сеанс, правда, сомневаюсь, что это даст какой-то результат. Обычно предок, который должен учить сам приходит в видениях. Но твоя ситуация отличается от общепринятых. Я попытаюсь узнать, какие вороны из нашего рода имели пары и открыли в себе обе стороны видений… Но советую тебе подумать о Ксавье. Слышала, он хороший парень. — Я подумаю. — девушке не хотелось спорить, так как результат ей все равно был известен — каждый останется при своем мнении. — В ночь, прежде чем ты вернулась у меня было видение: я видела двух воронов черного и белого в полете друг против друга. Интересно, что когда мы с твоей бабушкой связывались, она рассказала мне тоже самое. Ее знакомая провидица видела подобное. Похоже, подобное явление было массовым. Скажи, Уэнсдей, ты видела что-нибудь подобное? — Нет. — нахмурилась она. Тогда у нее были другие видения. — Кажется, я и на этот раз выделилась. С этими словами Уэнсдей решила закончить разговор, пока мать не продолжила настаивать на отношениях дочери с Торпом. Все, что ей нужно, девушка узнала. Не то, чтобы она ожидала услышать что-то большее о видениях, но разговор с Мартишей ничего нового не дал. Все это Аддамс могла найти в книгах или сама провести спиритический сеанс. Интересно было другое. Оказывается, у воронов ее рода тоже не всегда судьба отшельников и некоторые из них находили пару. И она может быть этим исключением, хотя ей этого не хотелось. Девушку устраивала судьба отшельника, ей не хотелось пасти жертвой любовного дурмана как ее родители или Энид. Быть одержим кем-то и зависим от кого-то. Конечно, открытие новых возможностей казалось ей плюсом. Ведь тогда ее видения могут быть полнее. Несмотря на любовь к негативу и нелюбовь к нежности, это могло пригодиться. Нужно только суметь контролировать их и не сойти с ума. А с ситуацией с Ксавье она сама разберется. В крайнем случае проигнорирует. Уэнсдей отправилась в свою комнату, чтобы закончить очередную главу. В последнее время, честно говоря, вдохновения было мало, она едва написала несколько страниц, о виолончелях даже говорить не стоит. А еще нужно наказать очень разговорчивого Вещь. У него явно осталось несколько лишних пальцев. Позже она нашла необходимую литературу, которую начала изучать, а также каждый день посвящала медитации. Но результат был только хуже, поскольку стоило ей расслабиться, как перед глазами представал Торп, словно не хватало того, что он ей каждую ночь снился. Стеклянная стена между ними росла, а его взгляд становился все грустнее и безумнее. Несколько раз он пытался что-то сказать, но она его не слышала. Видения также приходили время от времени, но ничего конкретного там не было. Фрагменты ее детства, ночные похождения Энид в образе оборотня, споры каких-то людей, кажется членов Ковена в отношении нее и Ксавье. И сам юноша, который рисовал без остановки. Она снова и снова заковывала свое сердце в лед. Пила зелье, чтобы спать без сновидений, но не помогало, и девушка снова его видела перед собой. Это были страдания, которые ей не нравились. Пытки без удовольствия и приятной боли. Она превращалась в своих родителей, которые не могли жить друг без друга. Нет, он не сможет контролировать ее жизнь. В один вечер, когда Аддамс закончила читать книгу и собиралась ложиться спать, ей на телефон пришло сообщение от Торпа: «Не спишь? Мы можем поговорить, это важно?». Сначала она хотела проигнорировать его, вспомнив, как они разошлись в последний раз. Но что-то ее остановило. Возможно, любопытство или проклятые гормоны, заставившие ее думать об этом рефлексирующем идиоте. И все же девушка решила согласиться. Ей хотелось услышать извинения. Хотя это может быть пустой тратой времени, а он и так уже многое упустил. Если в разговоре не будет извинений, то и самого разговора не будет, она просто нажмет кнопку отбоя. Девушка выбрала его контакт и нажала кнопку вызова. — Уэнсдей? Здравствуй. — послышалось на том конце. — Что тебе нужно? — Я хотел бы извиниться. — вздохнул Ксавье. — Знаю, я вел себя как импульсивный идиот, ведь ты хотела мне помочь и ничего не обещала, а я надумал себе много чего. — Рада, что ты понял. — В свое оправдание могу сказать, что в последние несколько месяцев я вел себя неадекватно. Сначала разрыв с Бьянкой, безумие Роуэна, его исчезновение и смерть, потом надежда на наши отношения, твой отказ и подозрения… Меня посадили в тюрьму, а тогда исчезла моя магия и я понял, что умер дедушка… Я не был близким с отцом, но не думал, что он захочет со мной поступить подобное. — Да, твой отец еще тот аферист. — А потом я стал надеяться, еще небезразличен тебе. Моя одержимость тобой стала сильнее. Я грезил тобой. Думал, что наш поцелуй что-то значит. — Не знаю, что тогда на меня нашло. — призналась Уэнсдей. — Я просто хотела тебя остановить. Но в то утро не успела с тобой обсудить это. — Это было последней каплей, и я сорвался. — Рада, что ты все осознал. — Мне уже лучше, твоя помощь не нужна. Но я благодарю тебя за все, что ты для меня сделала. И за то, что ты есть. — Прекрати, а то меня стошнит. — Не волнуйся… Я уже заканчиваю. Мы больше не увидимся, поэтому я хочу попрощаться. — Ты не вернешься в Невермор? — почему-то ее сердце болезненно сжалось. — Нет… Но не в этом дело… Пожалуйста, не перебивай меня, хотя я знаю, что тебе не нравится подобная нежность… Я люблю тебя Уэнсдей Аддамс. Полюбил еще с тех пор, как ты в десять лет спасла меня. Я думал, что это было детское чувство, появившееся из благодарности. Когда увидел тебя в школе, то подумал, что оно трансформировалось в страсть. А теперь понимаю, что это нечто гораздо большее. Я… Я не буду на тебя давить. Ты заслуживаешь осуществления своих мечтаний. Так что я больше тебя не побеспокою. Прощай, Уэнсдей… — Прощай, Ксавье. Девушка чуть не захотела попросить его передумать, но сдержалась. Это к лучшему для них обоих. Если с ним все в порядке, то она ему не нужна и ее видения не сбудутся. Телефон отключился. Вот только почему внутри нее все разрывалось от боли? Она закусила губу и захотела выбросить телефон. Неожиданно Аддамс пронзил ток, и она погрузилась в видение… Юноша прервал связь и дал свободу слезам. И почему он влюбился именно в Уэнсдей, которая не умела испытывать эмоций и не хотела. С другой он мог бы попробовать, но не с ней. Она никогда не сможет кого-то полюбить, потому что очень эгоистична. Но в своем стиле Аддамс права. Она не обязана его любить в ответ, даже если бы и могла это сделать. Это он виноват, что слишком увлекся и позволил себе не только полюбить, но и получить надежду. Поцелуй еще ничего не значил. Она предложила ему дружбу, а Торп не мог этим довольствоваться. Ему было мало, он жаждал ее полностью. Несмотря на препараты, рисование, зелье и практику контроля магия не хотела униматься и сводила его с ума. Усугубляли ситуацию сны, которые парень видел каждую ночь. Ему снилась Уэнсдей, которая смотрела на него сквозь толстое стекло. Он хотел ей что-то сказать, но она не слышала его. Несмотря на то, что деталей ее видений Ксавье не знал, ему было понятно, что он станет монстром, хоть и не столько буквально как Тайлер и со временем может навредить другим. То, чего юноша боялся в последнее время. Особенно ему было страшно за любимую. Да, Аддамс сильная девушка, но неизвестно, что он может сделать в таком состоянии. Нет, только не Уэнсдей… Он не мог ее ненавидеть, только собственное бессилие. Так что выход Торп видел только один. Он должен покончить жизнь самоубийством. Но перед этим парень все же извинился перед любимой и признался ей. Пусть она не почувствует угрызений совести, ему это не нужно. Да даже лучше. Он желает лишь, чтобы она была счастлива, насколько это может быть с ее мировоззрением. Возможно, ей понравится побывать на его похоронах. Отец обязательно устроит пышное захоронение, пригласить журналистов и прессу, будет плакать на камеру. Пусть. Тогда ему уже будет безразлично. Ксавье вытер слезы и достал флакон с ядом. Его руки слегка дрожали. Он настоящий трус. Чтобы сказала Уэнсдей? Наверное, презрительно скривилась бы из-за его слабости. Интересно, почему, потому что он станет самоубийцей или потому, что испытывает страх совершая последний шаг. Это позволило парню взять себя в руки и выпить яд. Через некоторое время его тело стало деревенеть, все органы чувств постепенно отключались. Его последние мысли были только о ней. Он вспоминал моменты, которые они провели вместе, хотя их было не так много. В основном, как они спасали друг друга, их единственное свидание, дни, когда жили вместе и, конечно, месяцы, проведенные в Неверморе. Медленно его сознание отключалось.