Два ворона

Прошло некоторое время. Все вернулось в обычное русло, уроки, время после уроков, выходные у Джерико. Синклер и Петрополус так часто проводили время вместе, что не обращали внимания на частое отсутствие Уэнсдей, проводившей свое свободное время в мастерской Торпа. Он убрал, утеплил и меблировал сарай. Девушка даже принесла туда свою машинку, на которой печатала роман. Подруге объяснила, что нашла пустой класс, в котором пишет свои произведения, поскольку ее раздражает их взаимный каннибализм с горгоной. Вещи приходилось либо ждать в коридоре, либо следить за новым директором и его сыном, который, как и предполагал Ксавье, решил создать свою компанию, даже как-то пролез в Белладонну. Бьянка поглядывала на него с подозрением, но терпела. Элитной компании собрать Джеку не получилось, все учащиеся уже давно сформировали группы. Его принимали в группы, но не давали их возглавить и подмять под себя. Что злило Морроу. Интимная жизнь Торпа и Аддамс продолжалась в основном в его мастерской. Ночевать вместе они не рискнули, так как Энид и Джек что-то могли заподозрить. Ксавье не мог поверить, что Уэнсдей настолько горяча, но это была правда. Холодная всегда, в интимные моменты она буквально таяла и горела. Если бы не специальная мазь, то его спина была бы поцарапана, а вся школа любовалась синяками от засосов и укусами, хотя он в долгу не оставался. Иногда казалось, что девушка не могла держать себя в руках, так как она бросалась на него, только заходила в мастерскую. Однажды они чуть не уронили только что дорисованную картину на пол. Несмотря на свой маленький рост Аддамс могла быть повсюду. Чаще всего она предпочитала грубый и быстрый секс, тогда как юноша любил быть с ней нежным и ласковым, растягивая удовольствие. Но оба были не против предпочтений друг друга. Девушка, ранее не любившая идти на компромисс, поняла, что уступать или договариваться порой может быть приятно. Особенно когда это касалось удовольствия. У Бьянки продолжался роман с Лукасом, сыном умершего мэра. Они с Торпом остались друзьями. Уэнсдей старалась не показывать, что немного ревнует, хотя парень и уверял ее, что между ними только дружба и ничего больше. В конце концов, Барклай была одной из немногих близких ему людей. Сама сирена заметила необычное потепление между Аддамс и Торпом, но никак не прокомментировала, считая, что они смогут разобраться во всем сами. Между Бьянкой и Уэнсдей было что-то похожее на перемирие с легким соперничеством. Девушки тренировались и готовились к фехтовальному турниру. Писательница никогда не расспрашивала художника о его отношениях с прежней девушкой, не желая, а в глубине души побоявшись сравнения между ними, он тоже избегал этой темы. Интересно, что Энид также отметила изменения в отношениях между Торпом и Аддамс, даже осторожно попыталась выяснить, действительно ли между ними только дружба, или что-то большее. Уэнсдей не хотелось врать, так что она сделала вид, что не поняла подругу. Глубоко в душе девушка понимала, что стоит послушаться парня и посвятить в их отношения хотя бы друзей, однако упорно молчала. Да, она многое сделала из того, что можно назвать неотвратимым. То, что провидица тогда сказала матери в первый день в Неверморе, можно уже считать неосуществленным. Она влюбилась и прекрасно понимала неотвратимость их из Ксавье в будущем семейной жизни, хотя и пыталась об этом не думать. Когда-то у них родится девочка, которую Аддамс видела во сне и перенесшая ее обратно. Но все еще будет когда-нибудь, а сейчас ей не хочется разрушать образ хладнокровной и неприступной девушки. Синклер вступила в Белладонну, конечно, через посредство Аякса и благодаря своей битве с хайдом. Уэнсдей снова отказалась, ей не хотелось ходить на их сомнительные вечеринки, пить алкоголь и сплетничать. Даже после последних событий их члены предпочитали развлечения, а не что-то серьезное. Торп иногда тоже ходил туда, хотя и не так часто, как раньше. Однажды он пришел пьяный в мастерскую и захотел поцеловать свою девушку. После чего всю ночь провел связанный в своей мастерской, хорошо, что не на полу. Только утром она вернулась и развязала сонного кавалера, который сумел заснуть в неудобном положении. Магией для освобождения он не воспользовался, аргументируя это тем, что в пьяном виде ее трудно контролировать. Девушка подозревала, что юноша банально о ней забыл. Он все еще пытался по минимуму пользоваться магией и не привлекать к себе внимания. После этого инцидента художник если и пил, то по минимуму и больше не подходил к любимой в таком состоянии. Не то что она была против алкоголя. Однако, когда пьяный кавалер, хихикая с перегаром во рту лезет с поцелуями, трудно быть спокойным, а Уэнсдей не собиралась терпеть такого отношения. Джек Морроу все же попытался завести разговор с Аддамс. Он вспоминал общих знакомых, хвастался своей родословной и расспрашивал о ее родне. Параллельно он пытался с ней флиртовать, что получалось неудачно. Казалось, он и сам не слишком стремился к романтическим отношениям с мрачной готкой, очевидно, его к этому заставлял отец. Ксавье же ревновал. Ему не нравились эти обстоятельства, ведь он не мог официально предъявить права на свою девушку и отодвинуть надоедливого поклонника. Конечно, Аддамс и сама со всем прекрасно справлялась, со своим мрачным выражением лица и демонстративным игнорированием. Максимум из нее можно было вырвать несколько слов и то при хорошем настроении. Иногда Торп сочувствовал ему и чувствовал облегчение, что с ним Уэнсдей больше так не обращалась. Зато в один из дней он стал замечать на первый взгляд странные вещи. Так однажды придя в свою комнату вечером, парень заметил, что его вещи не на своем месте, слегка смяты, будто кто-то искал. Оставшиеся волосы на гребешке исчезли. Хорошо, что он пользовался ритуалом, который уничтожал физические и магические свойства частиц, более пяти минут назад расставшихся с телом. Подобную процедуру проводили маги и роды изгоев для того, чтобы на них не навели порчу и не смогли воспользоваться в других целях. Спустя еще некоторое время попытались войти в мастерскую в его отсутствие, просмотрели мусор и под кроватью. Аддамс с которой Ксавье поделился этой диковинкой нахмурилась, но ее глаза загорелись, предчувствуя новое расследование. Позже Вещь рассказал, что это был Джек, который сначала взял волосы художника, а затем просматривал мусор и под кроватью бормоча что-то о контрацепции. Торп вспомнил, что после этого случая сосед просил поделиться презервативами, после чего удивившись, что тот ими не пользуется, попытался узнать встречается ли тот с кем-то, даже посмеялся о вынужденном воздержании юноши. Уэнсдей не знала, что такое презервативы и почему они нужны Джеку. Художнику пришлось ей объяснять природу этих контрацептивов, а также то, что ритуал для частей тела, оторванных от тела более пяти минут, не действует на сперму, так как она нужна для продолжения рода. В принципе, подобные ритуалы практиковались и в семействе Аддамс, но о таких свойства спермы она не знала, а о методах контрацепции нормаков ранее не интересовалась, не думая, что пригодится. Осталось только понять, зачем Морроу нужна часть его тела. Одна из теорий была, что Ковен узнал о завещании Аверса. Там не указывалось о родстве между ними, но маги не идиоты могли догадаться. Ведь почему Генри оставлять практически все свое наследие неизвестному парню. Ковен мог расспросить Винсента, но скажет ли тот правду? И даже если скажет, они могут захотеть проверить. Через некоторое время к Ксавье начала активно клеиться одна из девиц, которая раньше была замечена у Джека. Не с их курсу, на год старше, темноволосая смуглая модельной внешности. Как и Бьянка сирена, которая довольно хорошо фехтовала, но не имела каких-либо выдающихся успехов. Раньше парень ее не замечал, но она стала все чаще появляться в его поле зрения. То сядет в кафетерии за столик рядом, то ходит возле его мастерской, то крутится возле клуба по стрельбе, то ей внезапно нужно сходить в тот же магазин… Это заметили друзья Торпа, а Аддамс горела желанием прибить нахалку. Тут уже юноша напомнил ей, что официально он свободный парень и любая девушка может пожелать с ним встречаться. Эти слова стоили ему многодневного бойкота. Удерживало писательницу от кровавой расправы тот факт, что Ксавье не обращал никакого внимания на эту девицу, только смеялся над ее усилиями. Она не могла заставить себя предложить парню ответить на флирт сирены, чтобы узнать ее цель. Одна лишь мысль о Торпе в объятиях этой девушки заставляла обычно спокойную Уэнсдей кипеть от ярости. Нет, никогда она не сможет отдать то, что принадлежит ей. Особенно после того, как в неосуществимом будущем это произошло. Единственная польза от этой ревности было то, что Аддамс с удвоенной энергией решила доказать свое превосходство перед другими, особенно в постели. Она все чаще склоняла его к сексу, теперь и в довольно неожиданных местах, например пустой класс или библиотека. Юноша чувствовал себя извращенным подростком под гормональным влиянием, так как его жажда была неисчерпаема. Казалось, они не могут насытиться друг другом. Тем временем Уэнсдей вызвали в кабинет директора. Она не понимала в чем причина, ведь если не считать недавнего ранения раздражающей ее сирены, которая все наглее преследовала художника, а писательница не могла отказать себе в маленькой мести, ничего серьезного не было. Даже скучно. Если бы не бурная личная жизнь с Ксавье и друзья, она уже давно бы убежала отсюда. Джеймс Морроу походил на своего сына. Только более подтянут и не смотрел на всех свысока. На его лице была невозмутимая маска и только глаза с любознательностью рассматривали девушку, оценивая ее. Он явно хитрее своего сына, нельзя его недооценивать. Писательница села напротив него. — Вызвали меня, директор Морроу? — поинтересовалась она. — Да, мисс Аддамс. — он никак не отреагировал на ее наглость, что девушка села без приглашения. — По какому поводу, директор Морроу? Я думала, что в этом семестре у меня идеальное поведение, что даже заставило моих родителей волноваться или со мной все в порядке. Позор в моей биографии. — Да, я знаю, мисс Аддамс. — кивнул он. — Как и о вашем сегодняшнем споре с мисс Райс. Знаю, вы будете говорить, что это несчастный случай и я сделаю вид, что поверил вам… В конце концов никаких доказательств нет, и мисс Райс не жаловалась… Но я вызвал вас не для этого. Вы знаете Натали Морроу? — Нет, а кто это? — Это моя кузина, которую послал Ковен, чтобы она поговорила с вами. Ковен подозревал, что у вас есть потенциал, чтобы стать могущественной провидицей, хотел проверить это и предложить вам поступить к нам. К сожалению, мы потеряли с ней связь, и она не сообщила нам результаты своих наблюдений или вашей беседы. — Как я уже говорила, ко мне никто не обращался и не представлялся таким именем. — по сути девушка и не лгала. Она не знала, как звали того сталкера. — Я не подозревала, что за мной наблюдал кто-то по приказу Ковена. Возможно, мисс Морроу не была удовлетворена результатами своих наблюдений или хотела еще что-нибудь проверить. — Вот как. — задумался Джеймс. — Наша семья и Ковен переживают за нее. Спасибо за ваши объяснения. Я слышал, что у вас неплохой потенциал и вы происходите из известной семьи, поэтому от имени Ковена я предлагаю вам поступить к нам. — Меня это не интересует. — отмахнулась Уэнсдей. — Подумайте о перспективах… — Я не намерена жить по чужому указанию. Ковен контролирует своих членов даже в том, что касается личной жизни. Моя семья не вступила туда, и я не стремлюсь. Это мой окончательный ответ. — Понятно… Что ж спасибо, за ответ. И последнее, прошу, будьте мягче с моим сыном. Он несколько высокомерен, но это все поверхностное. Джек хороший парень, и вы это поймете, если узнаете его лучше. — У меня нет намерения узнавать его лучше ни сейчас, ни позже. Он меня не интересует. Если у вас все, то я уйду. — Советую вам все же прислушаться к моим советам. — его голос звучал мягко, но глаза слегка сузились. — Род Морроу не менее древнее и влиятельнее рода Аддамс. Наше сотрудничество может принести много полезного. — Не сомневаюсь. Но, как я уже сказала, меня это не интересует. С этими словами Уэнсдей встала и ушла. Джеймс задумчиво смотрел ей вслед. Невыносимая девчонка. Да, его предупреждали, что Уэнсдей хладнокровная стерва, но он надеялся, что сможет с ней договориться. В конце концов она была умной девушкой. Однако она оказалась упрямой и независимой, как и все Аддамсы. Относительно Натали, мужчина не мог сказать лжет девушка или нет. Она была невозмутимой и держалась отстраненно. Возможно, Уэнсдей действительно ничего об этом не знала. Тем более что сама Натали часто была очень непредсказуема, именно поэтому и оставалась в Ковене мелкой сошкой, несмотря на свой род и магическую силу. Хуже то, что Джек не может держать себя в руках и показывает всем свою плохую сторону. Союз с семьей Аддамс смог бы многое дать их сторонам, особенно теперь, когда Ковен начал терять свои позиции. А Уэнсдей еще и дочь главы рода. Если бы Джек проявил немного больше инициативы и заинтересовал девушку, можно было бы договориться о браке. Да, в роду Аддамс женились по любви, но Уэнсдей отличалась от своих родственников и с ней можно было бы договориться. Все, что от нее требовалось это родить общего ребенка, сопровождать мужчину на важных приемах и избегать скандалов. А так каждый из них мог жить своей жизнью. А внука воспитал бы он сам. Но Джек даже не старался. Парень вяло флиртовал с ней, не выказывая подлинной заинтересованности. Более того, судя по всему, Аддамс совсем не интересовала его в качестве сексуального объекта. Джек называл ее старомодным чучелом, черно-белым страшилом. Возможно, потому что парню нравились вульгарные разрисованные девицы. Джеймс видел то, что не видел сын из-за своей юности и неопытности. Да, Уэнсдей была верна своему черно-белому образу и закрытой одежде, однако у нее была хорошая фигура и привлекательное лицо. Со временем она станет еще более женственной, возможно не такой, как ее мать, но определенная чувственность в ней уже медленно просыпалась. Это настоящий бриллиант, стоит только правильно подобрать огранку. Но такой идиот, как его сын, этого точно не замечал. Не меньше его смущала задержка с Ксавье Торпом. В Ковене почти не сомневались, что юноша родственник Генри Аверса. Слишком он был похож на его умершего сына, а еще старик завещал тому почти все свое состояние. Слишком много как для совпадения. Винсент молчал, судя по всему, он не желал, чтобы Ковен взял его сына под контроль, ведь тогда все состояние, которое Ксавье получил будет для мужчины недоступным, а тот все еще надеялся наложить на них свою лапу. Молодой Торп тоже не распространял информацию о своем происхождении. Анализ ДНК и магические проверки не могли ничего дать, парень пользовался ритуалами, которые делали невозможными подобные манипуляции. Оставалось получить его сперму и тут возникла проблема. После Бьянки Ксавье явно ни с кем не встречался. Он пропадал в своей мастерской с утра до ночи, появляясь в своей спальне только для того, чтобы спать. Чаще общался с той же Аддамс, Петрополом, Барклай и Синклер. По его информации, кроме Уэнсдей, у других были уже отношения. Вряд ли он покорил неприступную девушку, они едва смогли наконец-то подружиться. Так что Торп на данный момент ни с кем не встречался. Джек подобрал для него девушку, которая в теории могла привлечь художника и принести им его сперму. Однако, и здесь их ждало разочарование. Как бы сирена ни старалась, ей не удалось соблазнить юношу. Джек насмехался, то с бесполезных попыток девушки, то с потенции Ксавье, который никак не замечал доступной для него девушки и не торопился тащить ее в постель. Зато нечто заметил директор, а именно поведение Аддамс, явно ревновавшая парня. И нынешний инцидент стал подтверждением его наблюдений. Даже если они еще не встречаются, то присматриваются друг к другу. Этого не нужно допустить, ведь тогда род Аддамс не только станет мощнее, но и они упустят такую перспективу. Особенно если Торп потомок рода Аверс. Даже если Ксавье и не является магом, его дети или внуки могут стать такими. А с родом Аддамс это может произойти быстрее. И Ковен им не понадобится. Нет, лучше не допустить их объединение. Нужно стимулировать Джека лучше, чтобы он заставил Уэнсдей увидеть в себе потенциального мужа. Возможно, придется их поссорить. Тем временем девушка пришла в клуб пчеловодов, где Юджин уже занимался своими любимыми пчелами. Вообще насекомые хорошие спутники, они не трогают никого лишний раз, особенно если уметь обращаться с ними. Но всегда защищают своих. Просто как Оттингер. Он тих и спокоен, на первый взгляд, никогда не спрашивает лишнего, но за своих встанет горой. И теперь парень ничего лишнего не спрашивал, больше рассказывал о зимовке пчел и собственных наблюдениях за природой. Это позволяло ей обдумать то, что сказал директор. О судьбе сталкера и их участии он и Ковен могли только догадываться, так что пока за это можно не волноваться. Ксавье не вспоминал, да и не должен был, так как понимал, что даже если бы она и знала, то не сказала бы. Интересно было другое. Джеймс явно был настроен на их с Джеком сближение. Если бы дело было только в связях, то можно было обратиться к Гомесу. Скорее всего, дело в неудачном флирте его сынка и желание пристроить того с наибольшей выгодой. Не то чтобы Аддамс не задумывалась о подобном. Еще с раннего детства Мортиша говорила ей, что представитель рода Аддамс, еще и дочь главы рода хорошая партия. Вот только Аддамсы обычно женились по любви и Уэнсдей никто не заставил бы выйти замуж против ее воли. Девушка же никогда не стремилась к семейной жизни, какие бы выгодные предложения ей не делали. Она мечтала быть отшельником как ее любимый дядя и хозяйкой в своей жизни. Но мечта писательницы не сбылась, она оказалась связана с меланхолическим художником, которого, как ни странно, полюбила, несмотря на свое черное ледяное сердце. Как бы девушка не стремилась к самостоятельности и одиночеству, она уже не могла отказаться от него. Уже попробовала, не получилось. Очевидно, что следующим шагом директора будет новая попытка свести ее со своим сыном. Хочет ли этого Джек другой вопрос, скорее всего его никто не спрашивал. Но однозначно этого не хотела Уэнсдей. Даже без наличия в ее жизни Торпа она ни за что не хотела стать женой этого тщеславного сноба. Одна мысль жить по его указанию и ложиться с ним в постель вызвала у нее ужасную тошноту. Нужно ли обсуждать это с Ксавье? Ведь он снова будет ревновать и может натворить много бед или выдать информацию, которую могут использовать против них. Не то, чтобы Аддамс вела себя лучше его. Ей хотелось ударить себя при упоминании о собственном поведении с сиреной. Даже Морроу мог что-нибудь заподозрить. Чувства омрачали ее разум. Она должна взять себя в руки и действовать логически, если они хотят выжить и сохранить себя. Пока девушка решила ничего не говорить любимому, чтобы не провоцировать. Джек никогда не достигнет своей цели, как и эта девица, а они с Торпом будут вместе. Главное не провоцировать их и не подсказывать, что они могут получить гораздо больше, чем рассчитывали.