how to survive in pair skating?

      У Казухи в глазах мутнеет. Он не уверен, что это из-за банки пива, нет, точно нет. Невозможно.       Он понимает, в чём причина, но поверить в случившееся всё ещё сложно. Конечно, он давно не подросток и не ребёнок, он уже взрослый человек и может трезво видеть и анализировать ситуации. Например, вполне трезво он осознавал свои чувства к Скарамучче пару лет назад. И вполне трезво ощущал их взаимность в последнее время. Они были близки, на том уровне, когда замечаешь долгие взгляды, смущение и неловкость. Когда близость становиться ощутимей, и хочется ещё.       В каком-то смысле Казуха понимал, что, возможно, они смогут поцеловаться. Он верил, хотел быть уверенным, что его чувства взаимны.       Но в то же время поцелуй оказался таким неожиданным. От этого неприятным он не становится. Просто… Хочется как-то глупо расплыться в улыбке, прижать к себе Скарамуччу и просидеть так пару часов, молча или разговаривая, не важно.       Но когда Казуха потянулся поцеловать Скарамуша ещё раз, взгляд у того был… кажется, тот был в ужасе. Казуха хотел бы знать, что в голове у Скара, но, к сожалению, залезть туда невозможно, да и он бы не стал, даже если Скарамуш ему ничего не рассказал бы в итоге. — Надо хотя бы убраться… — со вздохом Каэдэхара поднимается на ноги и собирает со столика грязные тарелки и кружки, чтобы унести их на кухню и помыть.       Уборка же успокаивает, не так ли?       Скарамучча в это время закрылся в ванной, оседая на пол возле двери.       И зачем он полез целоваться? Как странно, вроде бы ничего не предвещало беды, и вот по щелчку пальцев ему в голову уже прилетает мысль «хочу поцеловать». До чего же идиот.       С другой стороны, Казуха ответил ему. Даже больше, Скарамуш замечал, что Каэдэхаре он нравится, нопостоянно думал, что как друг. Да, может, немного дурак, раз так думал, но что ему ещё оставалось. — Он же влюблен… — Скарамучча выдыхает, качая головой. Он помнит посты Каэдэхары, в которых он писал о любви к кому-то. Да, много кто теперь пишет, что они адресованы ему, Скарамучче, но… это же бред? Не так ли? Сколько лет уж Казуха их пишет, не мог же он…       Не мог же…?       Ведь… не мог?..       Скарамуш дрожащими руками достает телефон из кармана, пытаясь быстрее разблокировать и открыть профиль Казухи. Он листает пару раз вниз, чтобы дойти до какой-нибудь старой записи и прочесть её. «maple leaf: О, луна-обманщица! Манишь близко, но нельзя Даже тень твою обнять…»       Скарамучча сглатывает, вроде же ничего такого в этих стихах, не так ли? Почему люди вообще решили, что он — эта самая луна? Как будто все с ума посходили.       Он листает ещё пару записей. «maple leaf: Луна в листве берёз - Ты смеёшься, а я тону В этом звонком серебре.»       Ещё хуже, ведь здесь правда не ясно, о ком! Да и… можно ли считать, что о ком-то Казуха говорил? Может, он и правда вдохновлялся реальной луной. Какой бред…       Но, пролистнув дальше, Скарамучча натыкается на ещё пару постов, которые… были… создавали странное чувство внутри. Скара помнил, что в это время они как разначали больше общаться. Точнее… Скарамуш начал чаще и больше писать всякие хейтерские, на его взгляд, сообщения Казухе, задевая его и его таланты. Какая глупость теперь, понимает Скар, но… В это время он и не замечал, какие посты писал Казуха. «maple leaf: «Умри от тоски!» — Луна моргнула и скрылась. Я смеюсь сквозь зубы.»       Скарамуш не помнил, чтобы писал такие жуткие слова. Не желал он Казухе никогда смерти… А может, и желал, когда он с кем-то ссорится, то не замечает того, что пишет. А искать доказательства, что это именно он писал… Он не видел смысла в этом. «maple leaf: Швырнула в меня Осколки холодного света — Теперь я в крови.» «maple leaf: Опять дразнишь — То полная, то лишь серп, А сердце уже в плену…» «maple leaf: Нарочно сегодня Стала полной — чтоб я знал, Что никогда не коснусь.»       Это так смущает Скарамуччу. Если это про человека, а он стал сомневаться, что это не про него, то… Конечно, звучит грустно.       Он решил спуститься в комментарии под последним прочитанным постом, чтобы просто узнать мнение других, и что-то в сердце болезненно кольнуло. «snake: Казуха так интересно пишет. знаете, поделюсь, наверное, мнением, про что это может быть. я думаю, что луна — это человек, ведь как будто она специально становится полной — круглой, яркой, совершенной — но чем больше она сияет, тем очевиднее, что она недосягаема. метафорически — это человек, который демонстративно прекрасен («вот, смотри!»), но при этом холодно дает понять: «Я здесь — чтобы ты страдал». так как бы не был прекрасен человек, как бы Казуха не был влюблен в неё, дотянуться, как и до луны, он не может» «mill в ответ на snake: Знаете, другими словами, можно, наверное, сказать, что это как: «Ты видишь меня такой близкой — но это иллюзия. Ты никогда не дотронешься. И я знаю, что это тебя убивает». Казуха красиво пишет, надеюсь, конечно, что никто не заставляет его сердце так страдать» «zylo в ответ на mill: круто звучит. спасибо, кста, за разъяснения. голову ломал, что здесь имеется в виду. сейчас реально как будто глаза открылись»       Скарамучча дальше не читает. Первые два комментария Казуха лайкнул, что о многом говорит. Либо тому понравились рассуждения, либо… те говорили правду. Со вздохом он листает ещё пару постов. Оказывается, Каэдэхара часто писал стихи, самые разные, Скарамуш редко их читал, а если и делал это, то как-то и не замечал, что это с профиля Казухи. Скара чаще реагировал на какие-то прямые посты Казухи, где тот общается с аудиторией или отправляет фотографии, это было заметнее. «maple leaf: «Ты — жалкий червь» — Луна плюнула в лужу. Я пью ее свет.»       Скарамучча сглатывает. А вот это… он очень часто говорил и продолжает говорить многим. «Жалкий червь», да?.. Возможно, Скарамуш и правда называл так когда-то Казуху. Неужели… это правда?.. «maple leaf: Твой тройной аксель Разбил мой лёд на тысячи звёзд — Я собираю осколки коньком.»       Это заставляет Скарамуччу окончательно напрячься, дрожа.       Не может быть… «maple leaf: Без музыки Ты скользишь по пустому катку — А я пишу ноты твоим шагам.» «maple leaf: Твой лутц — как плеть. Когда ты заметишь, Что я специально падаю?» «maple leaf: Танцуешь на краю Моего последнего нерва — И даже не догадываешься.»       Скарамучче казалось, что это последняя капля. Почему-то все эти стихотворения звучали так… печально. Он так больше не может. Он листает выше, когда они начали лучше общаться, и когда их касания стали более дружескими и, читая посты, замирает. «maple leaf: Ты медленно Опускаешься ко мне на ладонь — Теперь мы оба теряем форму.» «maple leaf: Ты больше Не режешь — просто светишь Ровно столько, сколько я могу держать.» «maple leaf: Ты поняла: Я не соперник, не тень — А тот, кто годами ловил твои падения.»       Последнее заставляет Скарамуччу как-то неосознанно и случайно проронить пару слезинок. Не соперник… Казуха — не соперник…       Выдохнув, Скарамуш выключает телефон, смотря вдаль ванной комнаты. Зачем он решил всё это прочитать? Чтобы осознать, что всё это время, когда он считал Казуху своим главным соперником и врагом, тот же вздыхал по нему и строчил про него стихи? Почти два года… Два года Казуха в него влюблен? Эта «Луна» появилась как раз почти два года назад, быть может, чувство у Каэдэхары зародились и раньше.       Так смущает.       Скарамуш даже не уверен, как теперь себя вести, но одно он знает точно. Если это всё правда, то «Луна» больше не будет вести себя так ужасно. Если это так, то… теперь Скарамучча так хочет многое сказать Казухе. Он неуверен, что… но он просто хочет сказать, как был слеп и как на самом деле…       Кажется, любит его…

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Альбедо надевает на себя пару домашних штанов и футболку, пока Дориан валяется на постели, всё ещё неудосужившись что-то надеть на себя, и смотрит в потолок. Альбедо поворачивается к нему, хмуря брови и качая головой. — Так и будешь валяться? А если Итэр зайдет и увидит, как ты светишь здесь кое-чем? — накрыв пах брата одеялом, Альбедо садится возле него, наклоняясь к его лицу. — Ммм… мне лень вставать. Голова после вчерашнего всё ещё трещит. Да и что будет, если Итэр зайдет? Не думаю, что он увидит что-то новое, особенно после вчерашнего, — Дориан вздыхает, а Альбедо краснеет, отводя взгляд. Да что там мог увидеть Итэр? Они были закутаны. — Не говори чушь. Итэр туда не пялился. Хватит уже лениться, белобрысик, — попытавшись поднять своего старшего брата, Крайдепринц терпит неудачу. Дориан не шевелится, а только сильнее вжимается в матрас. — Альбедо, дай полежать чуть-чуть, — со стоном Дориан хватает брата за руки и прижимает к себе, заставляя лечь на себя и утыкаясь в чужую шею носом. Мысль, что зря они поставили друг другу следы, уже не в первый раз за утро приходит к нему. Ему так не хотелось давать матери поводов ругаться, особенно после их последнего разговора… На котором не было Альбедо.       И Дориан не знает, когда именно ему стоит об этом рассказать. — Ну давай, прошу, вставай. Нас ждёт Итэр, — умоляет его Альбедо, из-за чего Дориан всё же отвлекается от плохих мыслей, расплываясь в улыбке. — Поцелуй меня. Если мне понравится, я встану, — ухмыляясь, старший из Крайдепринцев приподнимает подбородок другого, приближая к своему лицу. Тот же закатывает глаза. — Посмей сказать, что тебе не понравилось. Не поверю, — нагло усевшись на чужие бёдра, Альбедо прижимается к губам Дориана, целуя быстро, но всё же ощутимо — он кусает его за губу. Дориан дергается, отодвигая лицо брата и протирая губу, которая от нешуточного укуса начинает кровоточить. — Бедо… Мне не понравилось, — но Альбедо на это пожимает плечами, стирает кровь с чужой губы и встаёт с постели, кидая в брата одежду. — Вставай давай, у тебя изо рта воняет, — с этими словами Альбедо сбегает из комнаты, оставляя Дориана одного. — Боже… Я просто хотел поцелуй. И на что я подписался, влюбленный идиот, — встав с кровати, Крайдепринц одевается, поправляя волосы.       Альбедо так стремится проводить время с Итэром, что даже не хочет быстренько поцеловать своего брата, какой ужас. Дориан не знает, смириться со своей участью или ныть. Оказывается, быть ревнивым и собственником та ещё напасть, конечно, ему так же нравится Итэр, но это не отменяет того факта, что для Дориана Альбедо… это, в общем-то, его…       Так что делиться, оказывается, не так-то просто.       Когда Дориан выходит в гостиную после того, как умылся и любезно подготовленной щеткой почистил зубы, он сразу замечает Альбедо, удобно усевшегося на диван с рыжим котом на руках и облокотившегося на бок Итэра. Места на диване практически не осталось, Альбедо вытянулся, Итэр тоже развалился, так что Дориан не придумывает ничего лучше, кроме как упасть на ноги своего брата. Тот верещит, кот сбегает с его рук, а сам он пинает старшего брата в спину, но тот валится на него сильнее, удобнее устраиваясь. — Ты тяжелый! — пыхтя, Альбедо всё же выталкивает Дориана и садится прямо, освобождая старшему место на диване. Итэр с улыбкой наблюдает за ними, отпивая из банки лимонад. — Ты тоже, вспоминай об этом всякий раз, когда будешь укладываться полностью на меня по ночам, — с улыбкой Дориан устраивается, комфортно закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку дивана. — Мы не спим вместе… — шепотом пытается поспорить Альбедо, но кусает губу, затыкаясь. Если вспомнить всякий раз, когда им удавалось лечь и поспать вдвоем, то да, он нагло укладывался на своего старшего брата сверху. Но он не виноват! Он просто привык спать, обнимая что-то, а Дориан ещё и тёплый, Альбедо просто грелся. — И ты согнал Рыжика, мы только смогли подружиться, и он разрешил подержать себя, — Альбедо недовольно жмется ближе к Итэру, будто высказывая свое недовольство брату таким образом, обижаясь. Итэр же в свою очередь, кажется, не особо хочет вступать в их разборки, делая вид, что поглощен фильмом, идущем по телевизору. — Да ладно тебе, придёт ещё; пошёл просто по своим кошачьим делам. И Рыжик? Серьезно? — Дориан улыбается, услышав имя кота. Банальное, конечно, подходит, но такое простое. — У него было много имен. Апельсин, Лучик, Персик, «не ешь мою руку, бестия», но отзываться он решил только на Рыжик, — пожав плечами, вступает в разговор Итэр, подзывая к себе обратно кота и поднимая на руки, чтобы передать довольному Альбедо. Кот, кажется, не против, он устраивается между хозяином и Альбедо, мурлыкая и позволяя себя гладить. — Прикольный. У нас с Альбедо не было домашних животных, мама не разрешала, — вспоминает Дориан, наклоняясь к брату поближе, чтобы погладить Рыжика по голове, почесывая его довольную мордочку.       Итэр не отвечает, просто опускает на них взгляд и устало улыбается. Всю ночь он не особо хорошо спал, диван не такой уж удобный для сна и его роста, а он никогда не планировал, что ему придётся ночевать в гостиной. Но хотя бы наблюдать за отдохнувшими и веселыми лицами близнецов — уже радость.       Молча они досматривают фильм, Дориан не следит за происходящим, отдавая предпочтение брату, нежась на его коленях, пока тот тискал Рыжика, который не был особо против. Только Итэр и смотрел фильм, заинтересованно глядя в экран.       Как только фильм закончился, Итэр встаёт, переключая канал на какое-то шоу. — Я пойду приготовлю обед. Если хотите, можете со мной, а можете отдохнуть, я недолго, — махнув рукой братьям, длинноволосый выходит из комнаты, громко зевая. — Пойдем? Поможем, — предлагает Альбедо, уже вставая с котом на руках, пока его не останавливает близнец, усаживая обратно. — Альбедо, я… я хочу кое-что сказать. Я не хотел портить вчера наш отдых, но молчать больше не могу, — покачав головой, Дориан опускает взгляд, боясь взглянуть на брата. Тот напрягается, отпускает Рыжика и осторожно берет Дориана за руку. — Что случилось? У тебя что-то болит? Тебе нужна помощь? — Альбедо сразу же начинает беспокоиться, а когда на его предположения брат качает головой, совсем уж пугается. — Не говори, что ты хочешь… прекратить наши отношения. Или что-то не так с Итэром? Ты больше… не хоче-…. — Боже, любимый, дай мне хоть слово вставить. Ты сейчас подумаешь, что я устраиваю захват Земли, что ли? — посмеявшись над реакцией близнеца, Дориан прижимает его к себе ближе, чмокая в уголок глаз. — Я не думал о расставании, и Итэр меня устраивает. Всё в порядке… Я не… Это про нас, но не в таком смысле, родной, — со вздохом старший Крайдепринц прикрывает глаза, собираясь с мыслями. — Что-то же не так? Я чувствую… Тебя что-то сильно беспокоит, — Альбедо кладет руку на щеку брата, поглаживая и вглядываясь в нахмуренное лицо Дориана. — Да… Наша мама… — это заставляет Альбедо сразу напрячься, бросая на близнеца взволнованный взгляд. Но он молчит, слушая. — Недавно она подозвала поговорить со мной. Она услышала твой… давний разговор с Казухой. Видимо, ты тогда познакомился со Скарой ещё. И… она процитировала что-то про то, что кто-то тебе разводит ноги, — Альбедо сглатывает, сразу же мрачнея. Он не особо это помнит. Может быть… он мог что-то такое сказать, но, видимо, это было и впрямь давно, раз они только познакомились со Скарамуччей. — Я не называл твоего имени, я уверен. Я никому никогда так открыто не говорил, что мы вместе, — с неким страхом Альбедо хватается за брата, прижимаясь поближе. Тот осторожно отцепляет его руки от себя, нежно сжимая в своих руках. — И я верю тебе. Я не виню тебя ни в коем случае ни в чём. Просто… кажется, это только подогрело её подозрения о нас. Она сказала, что сначала не придала большого значения твоим словам, но эм… В общем… Она не говорила, что знает о нас, что как-то поймала нас за чем-то или что-то ещё. Просто она предупредила, что если мы занимаемся чем-то не тем… То лучше прекратить. И я отлично понимаю, что она догадалась уже давно про наши отношения, и просто сейчас предлагает нам быстро это закончить пока никто не узнал… Это как я понял, — со вздохом Дориан опускает взгляд. Альбедо ничего не говорит, переваривая информацию. — Альбедо, не смотри так, — заметив, как взгляд Альбедо с каждой секундой мрачнеет, а выражение лица становится пустым, как будто он уходит в свои мысли, Дориан поднимает его за подбородок, нежно чмокая. — Никогда и ничто не помешает нам. Я ничего ей не ответил, я уверен, что если она решит запретить, то отправит нас на терапию, если мы не расстанемся. И, прошу, не бойся, всё будет хорошо, вместе мы справимся, что бы не случилось. Просто… нужно давать меньше поводов, — тыкнув в засос, Дориан ободряюще улыбается Альбедо, который напряженно кусает губу, отстраняясь. — А если отправит?.. Если и правда — мы просто сумасшедшие. Наши отношения неправильные… Мы были изолированы от общества и друг от друга долгое время… Это же могло повлиять? Что если… мы что-то путаем… — Альбедо прячет лицо в коленях, прижимая их к своей груди. Дориан хмурится, поглядывая в сторону. — Мы обсуждали это… Я не отрицаю, что это ненормально, но мы вроде убедились, что наши чувства — любовь, а не привязанность, — опустив руку на плечо брата, Дориан ощущает, как тот сразу же прижимается к нему, шмыгая носом. — Прости… Я просто боюсь, что это либо вскроется, либо ты перестанешь меня любить. Я накручиваю себе всякое, ещё и мама теперь знает, — вздохнув, Альбедо садится прямо и обнимает Дориана, прикрывая глаза. — Но я люблю тебя… — И я тебя. Я думаю, нам нужно снять квартиру. И с появлением Итэра… Ну… кто-то из нас может заявить о том, что с ним в отношениях. Мама, возможно, успокоится, и нам будет проще, — погладив Альбедо по макушке, старший близнец смотрит на него, нежно улыбаясь. — Если Итэр согласится… И ещё… Когда я вернулся на лёд, я понял, что у меня больше нет сил выступать и быть «звездой». Я… понимаешь? — Альбедо не может произнести слово, которое так хотел сказать после получения травмы. Не первая травма, но теперь он надеется, что последняя. Его сил не хватает, мышцы и кости постоянно болят, даже если он с особой осторожностью тренируется. — Ты хочешь уйти? — Дориан выглядит удивленным. Конечно, его брат занимается катанием с самого раннего детства, с подросткового возраста выступает со сложнейшими номерами, берет первые места и изматывает себя на тренировках. Конечно, он видел, что его силы на исходе. Но чтобы всё же бросить… — Я не хочу бросать фигурное катание. Просто… я больше не хочу быть… ох, выступать, стараться ради первого места, мои руки болят, ноги… Когда я выздоровел, мой врач сказал, намекнул, что если продолжу, то могу стать… инвалидом, — кое-как произнеся эти слова, Альбедо скрывает лицо на груди у брата. По его щекам скатывается пара слезинок, а Дориан застывает, шокировано смотря вперёд. Инва-… …лидом?.. — Что?.. — Он сказал, что у меня уже идёт процесс разрушения костной ткани… Особенно после травмы. Я долгое время не выходил на лёд и не тренировался. Мои кости теперь настолько ослабли, что я могу сломаться от любого неловкого движения. Он не сказал, что я стану инвалидом, но посыл был в том, что если продолжу, то в скором времени мои проблемы со здоровьем ухудшатся, и я уж… никому не буду нужен с этим, — Альбедо с силой прикусывает губу, ему страшно посмотреть на брата. Тот молчит пару мгновений, а после прижимает к себе Альбедо, вздыхая. — Ты говорил об этом с мамой? Она знает? — Альбедо кивает. — И… что? — Она говорит, что нужно идти до последнего. Пока и правда, видимо, не окажусь инвалидом… Я не хочу. После того, как мы возобновили тренировки, они не стали слабее, а стали только ещё больше изматывать. Она говорит, у меня мало времени, а у меня тело не перестает болеть, — Альбедо всхлипывает. Его пугает не сама боль, а факт того, что эта боль присутствует из-за причин его здоровья. Он буквально убивает свои кости, закапывает свое здоровье, чтобы повесить табличку на могиле «гордость мамы, умер молодым, зато с золотом». Он боится… — Я поговорю с ней. И, Альбедо, я поддержу твоё решение. Любое. Будь это остаться, будь это уйти. Сейчас, конечно, я больше хочу, чтобы ты оставался здоровым, и я сделаю всё, чтобы так и было, — обняв Альбедо, Дориан закрывает глаза. Они сидят так какое-то время, просто обнимаясь. — Получается… Нам нужно быть осторожными с мамой, решить вопрос с моей карьерой и, видимо, переезжать?.. — с усталостью спрашивает Альбедо. Дориан кивает, отстраняясь. — Не переживай, всему нужно время. По крайней мере, первый шаг, что мы обсудили. Прости, что в таких условиях. Я больше не мог держать это при себе, а тут спокойнее, чем дома с мамой или на тренировке… или ещё где-либо, — старший близнец вздыхает, громко зевая. Альбедо улыбается, потирая тыльной стороной ладони его щеку. — Я рад, что ты сказал. Я заметил, что ты сам не свой, но ждал, пока ты расскажешь. Хорошо, что обсудили, но, думаю, потом нужно будет ещё поговорить о том, что делать, — со вздохом Альбедо встаёт, хмурясь. — Наверное пора к Итэру?       Дориан смотрит на время и кивает. Они долго, конечно, болтали. Пора было проверить, как там Итэр. Наверное, уже давно всё готово, и они смогут вкусно наесться.       А все проблемы для них всё же решаемы.       Пока они есть друг у друга.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Казуха сразу же слышит шаги в коридоре, Скарамучча заглядывает в комнату, виновато улыбаясь. Каэдэахара хлопает рядом с собой по дивану. Он успел уже всё убрать, приглушенный свет погружал комнату в полумрак. Скарамуш садится на диван, скрестив ноги. — Прости, что сбежал после такого… — извиняется он, поглядывая на расслабленного и улыбающегося Казуху. Тот жмет плечами, пододвигаясь ближе. — Ничего. Мне тоже нужно было пару минут в одиночестве, всё же это было и правда очень неожиданно, — кивает Каэдэахара. Он не видит никаких проблем в том, что Скарамучча убежал. В конце концов, он заметил, как другой смутился, и Казухе не хотелось смущать его ещё больше просьбами о большем или остаться. — Но… я поцеловал тебя… вполне искренне. Понимаешь? — сглотнув, Скарамуш смотрит на парня. Тот кивает, улыбнувшись. — То есть… это не потому что мне интересно стало поцеловаться, что алкоголь мне тут как-то туманит мысли и так далее. Ты… — Скарамучча кашляет и замолкает. Оказывается, произнести вслу хпризнание, а не только в голове — сложно. — Я? — уточняет Казуха, ожидая того, что именно хочет сказать ему Скара. Но тот жмет плечами, меняя тему. — Помнишь, ты писал свои стихи? Извини, что как-то сказал, что они очень бредово написаны, — извиняется Скарамуш, на что Каэдэхара даже удивленно вскидывает брови, оглядывая другого. Он уж и забыл всякую обиду на это, её по сути и не было, Скарамучча говорил и хуже. — Да ничего, не переживай. Я не обижаюсь, — Казуха качает головой, и Скара немного расслабляется, обеспокоено потряхивая ногой. — Ты… эм… Ты писал про луну, — начинает неуверенно Скарамуш, это удивляет Каэдэхару. Скарамучча читал стихотворения и знает? Честно, Казуха даже не уверен, хорошо это или плохо. Скара может как понять, про кого это было точно, так и посчитать, что Каэдэхара влюблен в другого человека. И что хуже, сказать сложно. Трудно будет объяснить, что влюблен Казуха не в кого-то другого, но с этим же будет и трудно объяснять, почему и в какой момент Каэдэхара пару лет назад влюбился в Скарамуша. А может, Скарамучча и не понял, что луна — человек? Может, даже если понял, то не посчитал, что Казуха чувствует что-то? Тогда к чему этот разговор?       Из-за того, что они молчат долго, Казуха откашливается и кивает. — Да, писал и пишу. А что такое? — нахмурившись, Каэдэхара заглядывает в лицо Скарамуччи. Тот неловко пожимает плечами, вздыхая. — Эта луна… человек, не так ли? — робко продолжает Скарамуш, заставляя Казуху напрячься ещё больше. Значит, знает… Что же… Он кивает, поджимая губы. — Это… я?.. — продолжает Скарамучча, и это шокирует Казуху. Конечно, он как-то хотел, чтобы Скара узнал про него, про эти стихи. Но их отношения были ужасные. В конце концов, он смирился, что ничего не изменится и будет лучше, если Скарамуш не узнает про правду об этих стихотворениях. Но сейчас… всё по-другому? — Да… — со вздохом отвечает Каэдэахара. Скарамучча замолкает, глядя в сторону. А после, когда Казуха начинает нервно оглядывать его, он придвигается ближе, переплетая их пальцы рук. — Значит… ты писал это про меня, и я тебе нравился? — Скарамуш не знает, как правильно реагировать. Казуха вздыхает. — Уже пару лет, да, я рад, что ты заметил, — нервно отшучивается Каэдэхара, получая в ребро острым локтем сразу же. — Откуда я знал, что это про меня?! — Я шутил, не беспокойся, — качает головой Казуха, сжимая руку Скарамуччи, чтобы успокоить. Тот кладет голову на плечо Казухи, прикрывая глаза. — Мне нравится быть Луной… — выдыхает он в итоге, что заставляет Каэдэахару вздрогнуть, — но не нравится, что прежде я был такой ужасной Луной с тобой, — глянув на Казуху, Скарамучча хмурится, вздыхая. А после быстро чмокает его в уголок губ, улыбнувшись.       Казуха находится в полном шоке, хмурясь и смотря на Скарамуша с удивлением. Но он быстро расслабляется, улыбаясь. — Вот как… — усмехнувшись, он качает головой, протирая глаза. — Я устал, так что пойдем спать? Потом обсудим всё, — с надеждой спрашивает Скарамучча, и Казуха несколько раз кивает, садясь прямо и хрустя спиной. — Конечно. Тебе постелить здесь, или на кровать пойдешь? — встав, Каэдэхара смотрит, как Скарамуш задумчиво оглядывается, а потом поднимает на него взгляд. — А можно с тобой? — это шокирует Казуху, и он нервно смеётся, почесывая затылок и не зная, куда себя деть. — Ты… ээ? Серьезно? Я как бы… — без понятия, что и как говорить, Каэдэхара совсем теряется, пока Скарамучча не смеётся. — Я пошутил. Поспим вместе, когда начнем встречаться. А пока вались на диван, раз я гость, у меня должны быть лучшие условия! — вскочив с дивана, Скарамуш с улыбкой направляется к дверям в спальню, оставляя шокированного Казуху в гостиной, но в последний момент оборачивается, глядя на него. — Но вообще мне бы хотелось, как на всех ночевках, спать вместе… Но, может, в другой раз, сладких снов, — подмигнув, Скарамучча скрывается в комнате, конечно, ожидая, когда Казуха придёт к нему, чтобы помочь разобрать постель. А пока Каэдэхара поражено смотрит на дверь в свою спальню, глупо моргая. — Спокойной ночи…

⊹──⊱✠⊰──⊹

… — Так значит, они будут выступать вместе? — длинноволосая девушка смотрит в экран телефона. Там были знакомые силуэты известных фигуристов Казухи и Скарамуччи. — Да… — рядом стоящая девушка хмурит брови. Её розовые глаза полны усталости и настороженности. — Что Вы хотите сделать? — неуверенно, почти неслышно спрашивает она. — Хм… Тарталья прекрасно знает про этого мальчика, — тыкнув в темноволосого парня длинным ногтем, другая девушка улыбается. Не получив ответ, вторая напрягается ещё больше. — Вы же не серьезно? — она тихо спрашивает, поджимая губы. — Мне нужно, чтобы вы сияли. Чтобы выиграли. Проблема была в том, что Фурина со своим выступает, но хуже всего стало, когда появилась ещё одна, — выключив телефон, первая девушка встаёт, вздернув подбородок. — Ты выиграешь. И не важно, каким путем. Тарталья мне должен, так что я, пожалуй, воспользуюсь его «добротой». А уж если будет нужно, повторю тот же трюк, что и пару лет назад с Казухой и той выскочкой. Так что будь хорошей девочкой и оставайся послушной, как и всегда, — с улыбкой она машет растерянной девушке рукой, выходя из комнаты и оставляя ту одну.       Та опускает взгляд, хмурясь всё сильнее.       Быть послушной, как и всегда, да?..