Путь к сердцу Лисы

Пятница

      За сдачей экзаменов я не заметила, как пролетела неделя.       Казалось, только вчера был понедельник, нам предстояло сдавать заклинания и историю магии, как сегодня уже пятница, и я вместе с Сарой топаю в общий зал на завтрак, после которого нас ждёт трансфигурация с зельеварением.       Это были последние два предмета в нашем расписании, сдав которые мы могли смело отправляться на каникулы. Результаты экзаменов всё равно не стоило ждать в этом месяце — каждому ученику их обещали доставить на дом, почтой.       Этот день обещал быть по истине тяжёлым — я чувствовала это, когда ещё вечером ложилась спать. И не прогадала.       Первой стояла трансфигурация, и, несмотря на то, что для дальнейшего изучения этой дисциплины на более высоком уровне ученикам достаточно было оценки «выше ожидаемого», я стремилась сдать экзамен на «превосходно», ведь такая отметка требовалась для становления мракоборцем.       Из кабинета я вышла окрылённая, отчасти потому, что не ожидала настолько простых заданий: первая часть была тестовой, с которой я легко справилась (не зря всё же зубрила материал днями напролет), на практической части же пришлось поработать — перед каждым из нас было что-то из чайного сервиза: у кого-то чашка, у кого-то чайник, у кого-то блюдце, но задача стояла одна — с помощью палочки заставить исчезнуть предмет, а потом вернуть его из ничего. Это было непросто, но, благодаря долгому упорному труду на занятиях и знанию соответствующей формулы, я справилась.       Следующим стояло зельеварение, и вот тогда я затряслась, как осиновый лист. От моей былой уверенности не осталось и следа, а руки мелко задрожали. И, кажется, я вообще перестала что-либо понимать, когда зашла в класс.       Умиротворяющий бальзам.       Это зелье, которое предстояло нам приготовить после тестового задания. Оно было достаточно сложное по составу и опасное для выпившего — ошибка в приготовлении приводила к погружению в глубокий, а то и летаргический сон. Но, благо, наши зелья ни на ком никогда не опробовали.       Флакончик этого бальзама мне бы здорово сейчас помог, ведь его эффект был направлен на то, чтобы успокоить нервы и избавить от мучающих тревог.       Мы уже готовили это зелье однажды — ещё в начале пятого курса, но, как это обычно и бывает, половина сокурсников к экзамену благополучно рецепт успела забыть.       Мне же вспомнилась наша стычка со Снейпом двухнедельной давности и собственная фраза:       — Не думала, что нам обязательно знать рецепт наизусть.       Что ж, была не права, извиняйте. Но и вы не имели права обесценивать мой выбор, профессор.       Сейчас я стояла за своим столом и, пытаясь совладать с эмоциями, приступала к приготовлению снадобья.       Зельевар не без удовольствия наблюдал за нашими потугами сварить хоть сколько-нибудь благовидное зелье.       Теперь он мог избавиться от доброй половины ненавистных ему студентов. А если учитывать, что большая часть сокурсников за время обучения не дотягивали до оценки «удовлетворительно», много кого не представится ему лицезреть на шестом-седьмом курсах.       Я глубоко вздохнула.       Наша неудача будет ему только на руку.       Но, прежде чем списывать себя со счетов, нужно хотя бы попытаться...       Я мысленно начала воспроизводить в памяти рецепт.       Так, сейчас по списку шла вытяжка аконита...       Поехали!       Я подогрела её на маленьком огне, следя за тем, чтобы она не выкипела и в положенное время сняла её с огня.       Добавила бороздоплодник.       Так, а дальше что?       Запустив черпак в котёл, совершила тринадцать помешиваний по часовой стрелке и восемь против.       Если память не изменяет, столько надо.       Накрыла крышкой и оставила в покое на десять минут.       Потарабанив по столу пальцами, задалась вопросом, а точно ли столько держать надо?       Да уж... видимо снова паранойя проснулась...       Пока думала, отмеряла время, чтобы ненароком не прозевать нужный момент.       Я была всецело поглощена работой и робкими надеждами, что справлюсь. Если где-то накосячу... Я даже не хотела думать об этом сейчас.       Решив отвлечься от тягостных мыслей, я бросила беглый взгляд на одноклассников, заметив, что некоторые из них не дошли даже до того пункта, что и я.       Это зелье было одним из самых трудных в программе, отчасти из-за того, что можно было запросто запутаться в последовательности добавления того или иного ингредиента. Помню и такое, что кто-то из сокурсников пропускал какое-то действие и приступал к следующему, из-за чего вся проделанная работа его шла насмарку.       На уроке многие ошибки допускали с учебником в руках, а сейчас нужно было проделать ту же операцию, но уже с собственными знаниями в кармане, что не всем было по силам.       Я вздрогнула, когда за чьим-то столом раздался хлопок, и из котла ученика повалил серый пар.       Снейп, заметивший это, чертыхнулся и поспешил к гриффиндорцу, на ходу доставая палочку и очищая котёл исчезающим заклинанием.       — Вы свободны, мистер Дорнан. — холодно оповестил он Алекса, и я мысленно посочувствовала ему. Будем надеяться, что он тестовую часть хотя бы написал на приемлемую оценку...       Зельевар продолжил свой путь между рядов, периодически отпуская едкие комментарии, в то время, как я устремила глаза в свой котёл, не имея желания нарваться на очередное его язвительное замечание. К тому же уже пора было снова приниматься за работу.       Я вновь поставила котёл на огонь и стала перебирать в памяти следующий ингредиент. Мои глаза нервно бегали по столу в поиске нужного растения.       Сейчас следовало добавить валериану или чемерицу?       Я на мгновение прикрыла глаза, напрягая память.       Будь я проклята если ошибусь!       И добавила в зелье истертую веточку валерианы.       После чего стала следить за реакцией.       Так, ничего не взорвалось, отлично. Значит всё сделала по инструкции.       И стала помешивать снадобье.       Десять раз против часовой стрелки, девять по...       Одна... кажется, одна против, семь по часовой и семь против...       Краем глаза я успела заметить подошедшего мужчину. Снейп молча оценил моё варево, никак его не прокомментировав, и, выждав, когда я накрою котёл крышкой, убавляя огонь, проследовал к следующему столу.       Я тихо выдохнула.       Правильно, иди дальше! Не стой над душой.       И, закусив губу, засекла время.       Так, вереницу я добавила, значит следующей шла чемерица.       Через пять минут следовало её добавить, а пока я оперлась о стол ладонями и стала выжидать.       Где-то сбоку слышались чертыхания студентов, и я не без сожаления отметила, что сама не знаю делаю ли всё правильно. Зелье выглядело более чем прилично, но назойливые мысли поселяли в моей душе сомнения.       Наконец, я вернулась к готовке. Добавив траву и совершив двенадцать помешиваний, снова оставила зелье в покое, но уже не накрывая крышкой.       Пока я была довольна результатом. На удивление всё шло относительно хорошо: память меня не подводила, я правильно подбирала ингридиенты и отмеряла время.       Оставалось дело за малым: через пять минут добавить каплю гноя бобунтюбера, помешать — и всё.       Казалось, что я со всем справилась, и уже представила свои эмоции в момент получения результатов экзаменов.       «Превосходно» по зельеварению — о такой отметке можно только мечтать. И я уже ощущала внутренний трепет от мысли, что могу получить её.       Не в силах выдержать такого наплыва эмоций, я отвлеклась на поиски следующего ингредиента.       Сейчас не время думать об этом!       И, отыскав взглядом нужную баночку, поднесла её к глазам.       «Гной бобунтюбера» — гласило название.       И я уже откупорила пробку, чтобы капнуть содержимое в снадобье, как со стороны котла вдруг раздался звук, походимый на то, как если бы что-то добавили в зелье.       Горло сдавил болезненный спазм, а сердце с грохотом ухнуло в груди. Я замерла, не в силах пошевелиться, от кроткого ужаса спёрло дыхание.       На ватных ногах я подошла к котлу и так и застыла со склянкой в руках.       Зелье приобрело совершенно другой цвет, как если бы в него добавили ещё одну порцию чемерицы.       Я судорожно вдохнула ртом воздух и поставила дрогнувшей рукой пузырёк на место.       Кто, а главное, когда успел?       Я огляделась по сторонам. Никто не подавал виду, что как-то мог быть задействован в произошедшем — все с головой ушли в работу.       Но ошибки быть не могло.       И от ощутимой безысходности мне хотелось плакать.       Что же теперь делать...       Я обернулась через плечо.       Снейп делал обход уже по второму кругу и вскоре должен был оказаться рядом со мной.       Сара, рабочее место которой располагалось сзади меня, вопросительно изогнула брови, видимо, уловив мой не оптимистичный настрой, на что я лишь покачала головой, мол всё в порядке, и повернулась обратно.       Снейп ещё не видел какой цвет приобрело зелье. Но я уже знала какая реакция последует за этим. Учитывая, что он занимается зельеварением далеко не первый год, ему не составит труда определить неправильно сваренное снадобье.       Я услышала, как он подошёл к Саре, и прикрыла глаза. Сердце в груди пропустило удар, а к горлу подкатил ком, и я пыталась изо всех сил совладать с собой, сдерживая от того, чтобы не зарыдать в голос.       — Отвратительно. Впрочем, как и всегда. — раздалось позади, а в следующее мгновение зельевар материализовался рядом.       Снейп без промедления заглянул в мой котёл и так же стремительно отпрянул, посмотрев на меня. Я почувствовала на себе его взгляд, но не стала поднимать голову, потупив глаза куда-то в сторону.       Это был единственный раз, когда я сплоховала — отошла от котла, зная прекрасно сколько недоброжелателей находится поблизости, но, собственно, это уже не имело значения. И я ожидала едких замечаний. Сейчас и впрямь было к чему придраться, но... Снейп молчал.       Я медленно подняла глаза на него, не понимая почему он медлит, но наткнулась лишь на задумчивый взгляд, которым он буравил моё зелье и, как ни странно, двинулся дальше, никак не прокомментировав результат.       Я непонимающе глядела ему в спину, но вскоре снова перевела взгляд на зелье. Его уже ничем нельзя было исправить, поэтому я решила не тратить ингридиенты впустую и в назначенное время отлила то, что получилось в отдельную склянку, закупорила и отнесла на стол преподавателя, уверенная в том, что уже не получу за экзамен оценку «превосходно».

***

      За обедом я, не моргая, смотрела в одну точку перед собой, забыв про еду и отдавшись во власть мрачных дум.       Сара, сидевшая с боку от меня, была вся, как на иголках — я чувствовала исходящее от неё напряжение. Так ничего и не съев, она не спускала с меня глаз. Казалось, Харрис переживала больше меня. Но не за результат экзамена, а за состояние подруги.       — Лиса, — в какой-то момент она не выдержала и, доверительно коснувшись моей руки, осторожно спросила: — Ты расскажешь, что произошло на экзамене?       Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. К горлу снова подкатил ком.       — Кто-то испортил моё зелье, когда я отвернулась. — тихо призналась я, на что Сара удивленно ахнула.       — Я убью этого мерзавца! — прорычала она и погладила меня по спине в успокаивающем жесте. — Лисия, только не расстраивайся, слышишь? Может... может ещё не всё потеряно, тебе добавят баллы за...       — За что? За что могут мне добавить баллы? Мы говорим о Снейпе, а он может их только снимать! — горячо воскликнула я и, придя в себя, покачала головой. — Прости, я не хотела так говорить с тобой.       — Ничего, тебе надо выплеснуть эмоции, — отмахнулась Харрис и, призадумавшись, продолжила, как ни в чем не бывало: — У тебя есть предположения кто это мог сделать?       — Нет, — честно ответила я. — Но не думаю, что гриффиндорцы бы решились на такую подлость. Я не говорю, что наш факультет идеальный, но в то, что кто-то с Гриффиндора пошёл на такое мне слабо верится. — выразила я свою точку зрения, которую Харрис поддержала кивком головы.       — Соглашусь с тобой. Это слишком... по-слизерински что-ли... — она повернулась в сторону упомянутого факультета и, по всей видимости, пыталась разглядеть виновника нашего с ней разговора в толпе.       — Всё равно уже ничего не исправить. — сказала я в ответ на её потуги. — Через месяц придут результаты экзаменов и... — я всхлипнула, вспомнив какая оценка меня ждёт, и, не в силах больше вынести мучающие меня переживания, поднесла кулак к губам, прикрывая глаза и позволяя слезам свободно катиться по щекам.       Он всё испортил. Все мои планы рухнули из-за чьей-то выходки...       Я чувствовала, как мои плечи вздрагивали, и как по ним легко проводила рукой Сара, пытаясь успокоить, унять ту боль, свалившуюся на меня...       Я безмолвно плакала, в то время, как она была рядом, и я была благодарна ей за это.       Через минуту мне удалось успокоиться. Я вытерла влажное от слёзных дорожек лицо и заговорила тихим, немного дрогнувшим голосом:       — Я пойду в спальню. — и, опередив намерения подруги, дернула её за руку, вынуждая остаться на месте. — А ты ешь. Не хватало ещё чтоб из-за меня у тебя пропал аппетит.       Видя недоверчивое лицо Харрис, я улыбнулась уголками губ и наклонилась к ней.       — Со мной всё в порядке. Просто хочу немного побыть одна. — и, дождавшись её неуверенного кивка, последовала на выход из зала.

***

      Чуть ли не до самого вечера я провалялась в постели.       Придя в нашу общую с Сарой спальню, мне не пришло в голову ничего лучше, чем лечь спать. Поток слёз иссяк, оставив вместо себя лишь пустоту, и я заснула, завернувшись в одеяло и свернувшись калачиком.       Ближе к ужину меня разбудила Харрис, которая сразу же начала спрашивать о самочувствии и звать в Большой зал, в котором должен был состояться пир в честь окончания учебного года.       Я же, несмотря на то, что живот урчал, не имела желания туда идти. Я вообще не собиралась выходить из комнаты оставшуюся часть дня.       — Не хочу. — призналась я подруге, сев на кровати, на что та категорично покачала головой.       — Ты с обеда голодная. Да и к тому же...       — Я правда не хочу.       Глаза мои может и были сухие, а вот сердце прямо рыдало навзрыд. И выходить куда-либо из комнаты до завтрашнего утра я точно не планировала.       Я с удивлением отметила, что Харрис не стала более настаивать и вскоре вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Я подозревала, что дело в её понимающей натуре — она никогда не лезла в душу с расспросами, не докучала своим присутствием, когда хотелось побыть одной... В общем была замечательной по всем аспектам подругой.       Проснувшись через час после этого, я не застала Сару в комнате. Зато обнаружила на прикроватной тумбе поднос с едой. А через пару минут явилась сама Харрис, которой я слабо улыбнулась, тихо выдав:       — Спасибо.       Она кивнула в ответ и села на изножье своей кровати, смотря на меня. По её задумчивому взгляду, которым она блуждала по моему лицу, и затяжному молчанию, я поняла, что у неё есть, что мне сказать. Заметив это, я нахмурилась.       — Что-то случилось?       — Про тебя Гарри спрашивал, — незамедлительно ответила она, теребя края своей мантии. — Он обычно никогда ко мне не подходит, — добавила Харрис, внимательно следя за моей реакцией. — А сейчас подошёл... Он переживает за тебя!       Я вздохнула, поднимаясь с кровати. Думать ни о чем не хотелось.       — Завтра в поезде найду его, всё объясню. Он поймёт.       И, пройдя к шкафу, вытащила оттуда чемодан.       «Хогвартс-Экспресс» отправлялся на рассвете.