Песнь моря

Трое мужчин вошли в огромный обеденный зал. Тут и там сновала прислуга, накрывая на стол, за которым сидел парень не старше Хуа Чэна и держал в руках какие-то бумаги, ругаясь с женщиной, которая, по всей видимости, была главной среди горничных. — Я ещё раз повторяю, мисс Хуан, от этих документов зависит наш хрупкий мир с северными королевствами! – юноша в черных брюках и бордовой рубашке положил одну руку на бумаги, а локтем второй опирался о ручку стула, на котором сидел. Он зажмурил глаза и устало потёр переносицу, – отстаньте от меня, ради всего святого! Женщина, с которой он разговаривал, стояла справа от него, поставив руки, в одной из которых была тряпка, в бока. Она замолчала, но выглядела зло и немного встревоженно. — Хэ-сюн, сладенький, чего это ты старшим грубишь? – сказал Хуа Чэн елейным голосом, растягивая гласные и почти хищно ухмыляясь. — Напомни мне, почему я до сих пор дружу с тобой? – спросил уже порядком раздраженный Хэ Сюань. — Потому что я тебе плачу? – подняв одну бровь и сложив руки на груди ответил Сань Лан. — Ваше Величество, объясните ему, что поработать можно и после еды! – вклинилась в разговор мисс Хуан. Она оглядела Хуа Чэна и Се Ляня, подошла к ним и начала поправлять воротник рубашки опешившего русала, продолжая возмущённо причитать, – ваш Советник всю ночь сидел в своём кабинете и работал, утром успел съездить в другой город и обратно, потом господин Цинсюань прибежал, теперь опять занимается работой! Так же нельзя, нужно делать перерывы хотя бы на еду, верно? – обратилась она к Сань Лану, – а этот второй раз за день выбрался из кабинета! Пэй Мин, стоявший до этого в стороне, тяжело вздохнул и сел за стол. Подобные сцены он видел стабильно несколько раз в месяц уже на протяжении семи лет, а потому перестал даже пытаться вмешиваться. Он поманил рукой Се Ляня, а когда тот подошёл, усадил его рядом с собой. Хуа Чэн не оставил это без внимания. — Генерал Пэй, с каких пор вы командуете моими гостями? – теплота, с которой он успокаивал встревоженную женщину, вдруг исчезла из его голоса, а на замену ей пришёл холод. — Сань Лан, – строго сказал русал. Он не понимал, почему Хуа Чэну так не нравится Пэй Мин, ведь ему тот показался очень доброжелательным мужчиной. Се Ляня в целом удивляли отношения всех друг к другу во дворце Сань Лана. Мил он был только с приближенными к нему людьми, но генерала Пэя старшего почему-то будто ненавидел. Старшая горничная относилась к нему с Хэ Сюанем как к детям и заботилась о них, хотя в её обязанности это точно не входит. Остальная прислуга к королю относилась с теплом и благодарностью, не боясь что-то у него спросить или попросить. Тут было шумно. В его дворце всё было по-другому. Все, за исключением его лучших друзей – Фэн Синя с Му Цином, – и Главного Советника, строго соблюдали субординацию. Главная горничная чаще общалась с Цзюнь У и отчитывалась всегда тоже только ему, к Се Ляню же она относилась исключительно как к правителю и избегала его. Линвэнь, руководящая архивами и ежедневно принимающая жалобы граждан, когда особенно сильно уставала, могла повысить тон при разговоре с русалом, но на этом всё. Тем более, после этого она тут же извинялась. Там было тихо. Иногда даже слишком. Хуа Чэн пристыженно посмотрел на Се Ляня, притих и сел справа от него. Хэ Сюань усмехнулся. Он сложил все бумаги в стопку и отложил на соседний от себя стул. Мисс Хуан довольно кивнула и удалилась, сообщив, что ужин принесут в течение десяти минут. Русал, наконец-то в тишине, решил оглядеться вокруг. Зал был средних размеров. Большие окна, выходящие во внутренний двор, множество светильников: несмотря на то, что уже темнеет, света достаточно. Потолок обычный, белый, но на нём множество небольших таких же светлых крюков, к которым прикреплены цветы в горшках на верёвках; стены украшены узорами – красные и золотые линии, изворачиваясь, словно лианы, тянутся во все стороны. На полу постелен огромный чёрный ковёр. Мебель вся светлая, на спинках и сиденьях стульев красная обивка. Столовая выглядела гармонично. Внезапно воцарившийся покой нарушил быстрый топот из-за дверей, которые тут же распахнулись. — Хэ-сюн, как думаешь, лучше оставить этот кулон или он сюда не подходит? – Ши Цинсюань не заметил своего друга за Хуа Чэном, а тот не спешил обращать на себя внимание. Шелки подбежал к своему возлюбленному, держа в одной руке подвеску в виде цветка на золотой цепочке, а во второй – на серебряной, но не с цветком, а с дельфином. — Ветерок, сейчас не время... – начал было Хэ Сюань, боязливо косясь на русала, который холодно смотрел на них. — Разве? Я должен в подобающем виде встретить Лянь-Ляня, он же король! – Цинсюань гордо улыбнулся, повернулся, чтобы сказать какую-нибудь колкость генералу Пэю, но тут же замолчал. Всё веселье с его лица исчезло, словно по щелчку пальцев, – здравствуй, Се Лянь... — Здравствуй, мой драгоценный друг, – русал хищно улыбнулся, прищурившись и наклонив голову в бок, – давно не виделись, да? Думаю, мне не стоило рассказывать о том, где я собирался провести этот вечер, – он поставил локти на стол и опустил подбородок на сцепленные в замок ладони. В комнате вновь воцарилась тишина, но она была уже не такой лёгкой, как до этого. Она давила на сидящих за столом и всех присутствующих в столовой. — А кулон всё же лучше надеть на серебряной цепочке, с этой рубашкой он лучше смотрится, – сложив на груди руки и откинувшись на спинку стула сказал Пэй Мин, кивнув самому себе и сосредоточенно смотря на украшения в руках напуганного шелки. — Впервые не могу не согласиться с вами, генерал Пэй, – подал вдруг голос тихо наблюдавший за всеми Хуа Чэн, сжав в своей руке ладонь Се Ляня и улыбнувшись, в попытке усмирить его гнев. Тот удивлённо посмотрел на него, вся злоба и холод исчезли из его взгляда, – а ты как думаешь, гэгэ? — Гэгэ? – переспросил удивленный поведением Сань Лана русал. Он не привык к такому количеству касаний, даже не смотря на всю тактильность Ши Цинсюаня. — Ну, всё ведь правильно, у этих "ветерок" и "Хэ-сюн", а у вас будет "гэгэ" и "Сань Лан", – вдруг засмеялся Пэй, – у всех слащавых парочек в этом дворце должны быть свои прозвища, да, Ваше Величество? Хуа Чэн на секунду обратил свой грозный взгляд на Пэй Мина, но тут же вернул всё своё внимание русалу, до которого с трудом доходил смысл сказанного. Где-то в стороне сдерживал хохот шелки. — Не слушай его, гэгэ, этот старый дурак не думает когда говорит, – Хуа Чэн погладил его ладонь в своей руке большим пальцем. В его глазах будто сияли звёзды, – ты ведь старше меня, верно? Поэтому я и назвал тебя так. Ши Цинсюань всё же усмехнулся. "Конечно старше, ему несколько сотен лет," – шелки пытался скрыть улыбку, прикрыв лицо, пока садился рядом с Хэ Сюанем. Тот забрал у него оба кулона из рук и помог надеть тот, что был с дельфином, а второй убрал в карман брюк. Поправил ему воротник и возмущённо шептал, что раз тот хотел произвести впечатление, то стоило надеть заколку, украшенную бриллиантами, которую он ему подарил неделю тому назад. Атмосфера вновь приобрела былую лёгкость и непринуждённость, Се Лянь действительно немного успокоился. Он сделал глубокий вдох, покрепче сжал в своей руке пальцы Сань Лана. — Цинсюань, почему ты не рассказал всё мне? – русал звучал опечаленно и даже немного разочарованно, когда вновь поднял тему произошедшего за последние несколько часов. Ему было очень обидно, что его лучший друг так поступил с ним. Обманул. — Откуда ты знаешь? Почему ты был так уверен, что я не умру? – он ещё крепче сжал руку Хуа Чэна. Тот даже не изменил выражение лица, пока наблюдал за ссорой между ними, лишь вдохнул поглубже от несильной, но неприятной боли. — Ты бы не поверил, – пристыженно начал объясняться шелки, опустив голову и перебирая в руках скатерть, – я ведь уже намекал тебе, и не раз! – он чуть повысил голос и поднял глаза, глядя на друга, – А ты не верил и смеялся. Я не мог больше смотреть на то, как ты чахнешь во дворце из-за старикашки, и как Его Величество Хуа Чэн теряет надежду увидеть тебя... Скажи честно, ты ведь был хоть немного счастлив, когда понял, что можешь выходить на сушу? Ты ведь говорил, что тебе снилось в детстве, как ты гулял по городу с... Ши Цинсюань так и не произнёс, о ком был тот сон. Се Лянь смотрел в его глаза, поджав губы и не понимая, что чувствует. Злость? Нет, он не может на него злиться, шелки действительно в последнее время очень часто намекал на это, а он воспринимал это как очередную глупую шутку. Обиду? Возможно, но она тоже скоро отступит. Был ли он... счастлив? Счастлив вырваться на свободу? Счастлив увидеть того, кого, возможно, когда-то давно спас? Счастлив увидеть хоть что-то, кроме синевы и темноты океана? Русал неуверенно кивнул и шелки засиял. Он широко улыбнулся, вскочил со своего места и, чуть не сбив одну из девушек, которая несла им ужин, оббежал стол, вытянул из него своего друга и крепко обнял, кинувшись ему на шею. Се Лянь сначала растерялся, но после также крепко прижал Ши Цинсюаня к себе. Хуа Чэн смотрел на свою руку, которую пару мгновений назад так крепко сжимал русал и немного обречённо вздохнул. Пэй Мин наклонился к нему и шепнул на самое ухо: — Укради его после ужина, я уведу этого провинившегося, – он кивнул головой на всё ещё обнимающуюся парочку, которая точно также о чём-то шепталась, но глядя на Хэ Сюаня. Тот принялся есть, как только перед ним поставили еду. Два друга наконец-то разошлись и сели по местам. Цинсюань радостно хлопнул в ладони, увидев жареную рыбу, и принялся есть, иногда крадя овощи из тарелки сидящего рядом Хэ Сюаня. Тот на это лишь вздыхал, но не препятствовал. Когда то же самое попытался сделать Сань Лан, Советник звонко ударил по его вилке своей и злобно сверкнул глазами. Се Лянь осматривал лежащее перед ним множество столовых приборов. Хуа Чэн, заметив, что его гость ничего не ест, а лишь растерянно смотрит то на тарелку, то по сторонам, отложил свою порцию в сторону и придвинулся к русалу. Молча взял нужные вилку и нож, вложил в его руки, которые после взял в свои, и начал резать рыбу без единой косточки на кусочки. — Пробовал когда-нибудь жареную пищу? – тихо спросил он, выдыхая прямо в его шею. Уши Се Ляня покраснели. Он отрицательно помотал головой. Где-то в стороне, косясь на них, хмыкнул Пэй Мин. — Даже если бы захотел, не смог бы попробовать. В воде, знаешь ли, тяжело развести огонь, – также тихо проговорил русал. О том, как когда-то он попытался пожарить рыбу в своей пещере, но она сгорела почти до тла, Се Лянь решил не упоминать. Его сердце бешено колотилось из-за близости его нового знакомого, – я уже разобрался, Сань Лан, ешь сам, – он аккуратно выпутал свои руки из рук Хуа Чэна и тепло улыбнулся ему. На щеках того расцвёл румянец, он прочистил горло и придвинул тарелку обратно к себе, но стул отодвигать от русала не спешил. Они немного задевали друг друга локтями и ели теперь уже почти в тишине, пока Хэ Сюань громко уговаривал Ши Цинсюаня помолчать пару минут, чтобы тот не подавился. Шелки зачем-то рассказывал всем сидящим за столом небылицу о том, как познакомился с Се Лянем. Все в зале внимательно слушали его, пока сам русал из последних сил пытался сдержать смех. — ...И вдруг, в меня прилетела здоровенная рыба! – активно жестикулируя и пытаясь увернуться от Хэ Сюаня с салфеткой в руке, повествовал шелки. — Не было такого, – всё же не выдержал и засмеялся Се Лянь. Он прикрывал лицо рукой, наблюдая, как щёки его друга покрываются румянцем от смущения, а сам он начинает возмущаться. Сань Лан вслушивался в его звонкий смех и вглядывался в его лицо, пока вилка в его руках, с наколотым на неё помидором, так и застыла над тарелкой. Хуа Чэн словно очнулся ото сна, когда прислуга начала собирать грязную посуду. Одного парнишку он на секунду остановил, шепнул что-то на ухо и отправил куда-то, чуть громче сказав, что это нужно сделать срочно. Теперь за ним наблюдал Се Лянь. Когда их взгляды пересеклись, тот лишь ярко улыбнулся, а вот сердце Сань Лана на это мгновение замедлило свой ход. Пока где-то, словно под водой, доносились звуки ругани Ши Цинсюаня с Пэй Минон из-за "правдивости" истории первого, Хуа Чэн сидел почти не дыша. Русал салфеткой что-то вытирал с его щеки. Наконец-то принесли чай и десерт. Аромат ягодного пирога разносился по всему залу. Се Ляню, кроме кусочка пирога, поставили на стол небольшую миску с различными ягодами. Он удивлённо посмотрел на Сань Лана. — Ну, фрукты ты уже попробовал, да? – он ухмыльнулся, довольный собой. Русал собирался предложить взять несколько Ши Цинсюаню, но Хуа Чэн возразил, – я попросил принести их для тебя. Этот нахлебник и сам себе взять может, у него Хэ-сюн есть, верно? – он злобно сверкнул взглядом на шелки, который даже не смотрел в их сторону, увлечённый попытками украсть немного пирога у Хэ Сюаня, который пытался его убедить в том, что их куски ничем не отличаются. Советник уже готов был взять тарелку и убежать вместе с ней в другой конец помещения. Пэй Мин допил свой чай и молча наблюдал за всем, что происходило за столом. "В последний раз тут было так шумно, когда отец Хуа Чэна был жив," – генерал усмехнулся своим мыслям. Се Лянь доедал свой кусок пирога, пока Сань Лан отрезал и перекладывал ему на тарелку ещё один. Русал попытался отказаться от него, но тот не принимал возражений, аргументируя это тем, что все горячие блюда нужно съедать до того, как они остынут и станут невкусными. Общими усилиями и поединком за последний кусок между Ши Цинсюанем и Пэй Мином всё было съедено, кроме ягод, которые принесли для Се Ляня. — Не понравились? – спросил Хуа Чэн, всё же украв одну из тарелки. — Всё было очень вкусно, но я правда наелся, Сань Лан, – русал устало откинулся на стуле, – я уже не могу на еду смотреть, – он тихо хихикнул и убрал мешающие волосы за ухо. Пэй Мин оглядел их двоих, переглянулся с Хэ Сюанем. Тот сразу понял намёк, подхватил до этого оставленные на соседнем стуле бумаги, и стал уводить Цинсюаня, который перестал сопротивляться, как только он что-то шепнул ему на ухо. Шелки тут же прикрыл их, покрасневших, руками, и округлёнными словно от удивления глазами посмотрел на Главного Советника. Он выглядел также спокойно, как и обычно. Цинсюань нахмурился и мягко шлёпнул его по плечу, взял за руку и поспешил из зала, крикнув напоследок лишь: — Лянь-Лянь, я через пару часов зайду к тебе и расскажу всё, что знаю про твои хвост и ноги. Сейчас мне нужно срочно обсудить кое-что с этим..! – Хэ Сюань прикрыл его рот рукой, поклонился ехидно ухмыляющемуся Хуа Чэну и вывел возмущённого шелки за двери. Пэй Мин тоже поспешил удалиться, поцеловав на прощание руку Се Ляня. Сань Лан за его спиной одними губами прошептал: "Голову лично отсеку". И показал соответствующий жест у своей шеи. Русал повернулся к нему счастливый и смущённый, а сам Хуа Чэн тут же смягчил взгляд и тепло улыбнулся ему. — Гэгэ, не хочешь прогуляться? – он встал из-за стола, подавая руку Се Ляню, – как раз купальню подготовят, когда вернёмся. — Да, конечно, – русал улыбнулся ему и встал из-за стола, прихватив две ягоды из миски. Одну он съел сам, а вторую поднёс ко рту Сань Лана. Тот смутился, но послушно открыл рот и принял предложенную сладость. Его губы соприкоснулись с кончиками пальцев Се Ляня. Русал, кажется, даже не заметил этого прикосновения, а Хуа Чэн вздрогнул. Его уши стали краснее яблок, которые не так давно он нарезал для него. Двое мужчин направились в вечерний сад. В коридорах замка их сопровождали шорохи одежды и перезвон украшений. Снаружи к ним присоединилась природа: деревья шевелили своей листвой, разговаривая с ветром. Отсюда не было слышно шума улиц, разговоров слуг. Свет уходящего солнца становился слабее, вместо на него на небосводе всё ярче сиял лунный диск, которому весело подмигивали ещё редкие мерцающие звёзды. Было хорошо. Но в море, во дворце Его Высочества Сяньлэ, было совсем не так спокойно. — Я ещё раз спрашиваю, где он? – крик Цзюнь У был слышен, казалось, даже на суше. Фэн Синь держался твёрдо, а вот Му Цин находился чуть позади него, боясь гнева Главного Советника. Вся стража короля, находящаяся в комнате, сочувствующе смотрела на них. За три часа отсутствия Его Высочества впервые за долгие годы во дворце было так шумно. Кто-то звал самого Се Ляня, а кто-то кричал на подчинённых. И Фэн Синь, и Му Цин уже несколько раз проверяли все тайные места их общего друга, пытались отыскать Ши Цинсюаня, но безрезультатно. Они догадывались, что шелки как-то замешан в пропаже короля, но помалкивали об этом. Линвэнь также была неспокойна – по личному приказу Главного Советника она как могла скрывала от заметивших неладное граждан то, что Его Величество пропал. Цзюнь У тревожно плавал из угла в угол. О том, что его Сяньлэ мог выйти на сушу знали только он, Фэн Синь и Му Цин. Жители догадывались о какой-то тайне, но всё это оставалось на уровне слухов. Про Ши Цинсюаня он слышал только то, что тот шелки. Мог ли он прознать..? Шелки – существа любопытные. Брата Ши Цинсюаня, Ши Уду, Советник знал лично, но тот был обеспокоен лишь безопасной и спокойной жизнью для младшенького. Могло ли всё то любопытство перейти от одного к другому? — Фэн Синь и Му Цин, – почти прорычал Цзюнь У, повернувшись к ним, – вы рассказывали кому-то тайну Се Ляня? – он почти утверждал это. По спинам обоих прошла дрожь. — Нет, господин Цзюнь У, – очень уверенно соврал Му Цин. Его голос почти не дрожал, смотрел он прямо в глаза Главного Советника. Отчасти, это была правда – он ничего не рассказывал, лишь пытался убедить Фэн Синя не вестись на уловки пронырливого шелки. Безрезультатно. — Вы сами рассказали всё Сяньлэ? – он схватил их обоих за шеи. Двое русалов одновременно прохрипели: — Нет, господин Цзюнь У, – они оба держались за его руки, схватившие их, и пытались ослабить его хватку. Их глаза были наполнены страхом. Задохнуться никто не хотел. Советник с силой отбросил их и они врезались в стену позади. Му Цин ударился затылком, позади него в воде растекалась кровь, а сам он прошипел, хватаясь за ушибленное место. Фэн Синь успел развернуться и встретился с каменной гладью лишь плечом, голову он прикрыл второй рукой. Когда он увидел кровавое пятно, расплывшееся перед его глазами, в нём вскипела ярость. — Цзюнь У! – его озлобленный крик эхом отскочил от стен. Главный Советник опешил, – если Се Лянь и сбежал, то это только Ваша вина! Вы не позволяли ему ничего, Вы пытались изолировать его ото всех, из-за Вас он совсем перестал думать о себе и своём здоровье! – Му Цин не понимал, что именно он сейчас чувствует к вечно спокойному Фэн Синю, но даже боль в затылке уже не так волновала его, – А теперь, стоило Се Ляню исчезнуть, Вы принялись избавляться от нас, да? – Генерал горько усмехнулся. Он вновь спрятал Му Цина за своей спиной, а тот, на удивление, впервые не сопротивлялся тому, что его кто-то защищает. — Да как ты смеешь! – Цзюнь У пришёл в себя. Теперь он тоже был в ярости, – если бы не я, то..! – он не успел договорить, Му Цин перебил его. — То что? Се Лянь не Ваша собственность, он король, а Вы – лишь его Советник! – он резко схватил Фэн Синя за руку, а второй всё ещё держался за кровоточащий затылок, – мы не будем участвовать в этих поисках. Сам вернётся, когда отдохнёт от Ваших упрёков. Двое русалов удалились из тронного зала. Цзюнь У тяжело дышал. Он был в панике. Се Лянь знает. И он точно на суше. Главный Советник стремительно поплыл в свой кабинет. Он провёл рукой по стене, наткнулся на неровность и надавил на неё. Под столом, будто с трудом, загромыхал старый механизм и на противоположной стороне отъехала тумба, а за ней открылась небольшая дверца. В углублении, в которое, благодаря усилиям Советника, не проникала вода, стоял ящик с десятками небольших разноцветных флаконов. Цзюнь У дрожащими руками начал перебирать каждый из них, из-за чего те звонко гремели. Какие-то бутыльки он доставал, внимательно оглядывал, вчитываясь в потёртые надписи, а после ставил обратно. — Где же он? – шептал русал. Голос его дрожал. Он давно не был так растерян. "Как он мог узнать? Почему не испугался? Почему он доверился кому-то, кроме меня?" – вопросы пролетали в его мыслях также быстро, как косяки рыб уплывают от акул. Если он не найдёт нужное зелье, то не сможет забрать своего Сяньлэ обратно. Его бросало в дрожь от одной мысли об этом. Наконец-то он зацепился взглядом за блеск позади коробки. Нахмурившись, он чуть отодвинул её и достал флакон, вгляделся в надпись на нём и облегчённо выдохнул. Цзюнь У оглядел синий бутылёк, жидкось в котором переливалась под светом кристаллов на стенах. Он поднял ящик и достал из-под него одежду: она выглядела словно новая, хоть и пролежала там по меньшей мере несколько сотен лет. Алый дублет стал ещё темнее, намокнув, когда Цзюнь У вытащил его и белые брюки, которые он спрятал там гораздо позже, в воду. Взяв вещи и бутыль он направился к суше. Горожане и слуги с опаской и интересом оглядывались на него, когда он проплывал мимо них. Уже на берегу он откинул подальше одежду и выпил содержимое флакона. Его хвост тут же начал растворяться, а на его месте появились ноги. Он поднялся с песка, пошатнулся, но через пару мгновений уже стоял ровно. Подняв одежду, он лишь отряхнул её и вся влага словно в одно мгновение испарилась. После того, как Цзюнь У оделся, он огляделся и направился в сторону виднеющегося в вечерних сумерках замка. — Как тут красиво! – Се Лянь оглядывался вокруг себя, в глазах его сияли огоньки восторга. Он расспрашивал о каждом цветке, кустике и дереве. Сань Лан подозвал садовника, который уже закончил свою работу на сегодня, и тот отрезал ему бутон нежно-фиолетовой гортензии, которую Хуа Чэн заправил в волосы русала. Се Лянь удивлённо посмотрел на него. — Тебе идёт этот цвет, – немного смущённо усмехнулся юноша. Они неспешно гуляли, а его гость не переставал удивляться количеству новых красок и запахов. Неожиданно для Се Ляня, к нему подбежала маленькая девочка, а где-то за колоннами стояла, смущённо глядя на них, женщина – её мама. Малышка внимательно оглядела его, а потом тихо спросила: — Вы принц? – она сказал это с такой надеждой во взгляде и голосе, что сердце русала защемило. Таких маленьких детей он не видел по меньше мере последние триста лет, если не больше. Живут подобные морские обитатели, как он, долго, но вот вырастают в среднем за очень маленький для таких долгожителей срок – всего за двадцать лет, как люди. Эта маленькая девочка заставила его расстаять на глазах Сань Лана. Се Лянь поднял её на руки и цветок из своих волос подарил ей. — Конечно, а как ты узнала? – он ласково улыбался ей, приглаживая её растрепавшиеся волосы. Хуа Чэн смотрел на них прищурившись и словно раздумывая над чем-то. Пока Се Лянь с малышкой на руках отвернулся от него, помогая ей дотянуться до листочков на дереве, Сань Лан немного взъерошил волосы у себя на голове. Когда русал повернулся обратно к нему, нахваливая получившийся у девочки букет, то удивился, но причёску Хуа Чэна поправил тоже. Малышка на его руках хихикнула. — Просто Вы очень красивый, а мне мама говорила, что принцы всегда самые красивые, – она широко улыбнулась, зажмурив глаза. — А я разве не красив? Меня ты об этом не спросила, когда мы познакомились, – нахмурившись и делая вид, что он обижен, спросил Хуа Чэн. — Так Вы же король, а короли не могут быть принцами, – малышка очень уверенно взглянула на него, пока Се Лянь, улыбаясь, ставил её на землю и поправлял ей платьице. Хуа Чэн опешил. Русал едва сдерживал смех. — Да, но я ведь всё равно красавец, не правда ли? – Хуа Чэн встал перед ней на одно колено и потрепал по уложенным русалом волосам. Девочка звонко рассмеялась, закивала и убежала к маме, которая спрашивала что-то у попавшегося у неё на пути садовника. Се Лянь помог подняться Хуа Чэну и слегка ущипнул его за плечо. — Откуда такая маленькая девочка во дворце и почему они с матерью работают так поздно? – его голос звучал строго и даже холодно. Он прекрасно понимал, что она, также как и её мама, не должны были быть тут. Выглядели они обе исхудавшими и бледноватыми, в отличие от остальной прислуги. — Её отец проигрался Хэ Сюаню, а их с матерью выбрал в качестве ставки, – голос Хуа Чэна звучал ниже, чем обычно. Он смотрел в глаза русала, – гэгэ, не надо так сверлить меня взглядом. Не заметил синяки у девочки на руках и ногах? Мать была у него служанкой, но личико смазливое, поэтому работала не только днём, но и ночью в его покоях, а потому выглядит ещё хуже. Как думаешь, им лучше бы жилось с ним, или тут, где у них есть собственная комната, еда и свобода? Те ягоды, которые тебе принесли, наверняка собирала малышка, – он сорвал листик с дерева и положил его на голову опешившего русала. — Он проиграл Хэ Сюаню? – Се Лянь смотрел на девочку и её маму. Она вела её куда-то и увлечённо рассказывала о загадочном госте Его Величества. Их голоса перебивал шелест крон деревьев из-за поднявшегося ветра. — Ты ведь видел то, что написано над главными воротами в замок? – Хуа Чэн наклонил голову, сложив руки на груди, – у меня ещё не было ни одного гостя, что не предложил бы мне или моему Советнику сыграть во что-то и не проиграл. Удача всегда на нашей стороне, но люди в это, почему-то, не верят, – он усмехнулся и мягко подтолкнул русала, приглашая пройти глубже в сад, – пойдём, гэгэ, я думаю, что тебе понравится беседка. Се Лянь немного натянуто улыбнулся, погруженный в свои мысли и раздумывающий об услышанном, а потому он не обратил внимание на то, куда именно его ведёт Сань Лан. Они шли молча, но тишина эта была приятной после такого суматошного дня. Природа засыпала, а потому на смену пению птиц и крикам чаек откуда-то из леса доносились завывания ночных животных и птиц. Вокруг летали не бабочки, а мотыльки. Один из них сел на плечо русала и так и остался там, пока они с Хуа Чэном не приблизились к беседке. Та была белой, по резным стенам вился зелёный плющ, который мог скрыть в своей тени находящихся внутри людей от чужих глаз и солнечных лучей. Стоило Се Ляню и Сань Лану присесть на скамейку внутри, как они услышали быстрые приближающиеся к ним шаги. Юноша, собиравшийся рассказать что-то о листочке на голове русала, замолк. На входе беседки появился Инь Юй. Звучал он крайне удивлённо. — Ваше Величество, прошу прощения, но пришёл какой-то мужчина, требует Се Ляня, – юноша стоял на входе, заложив руки за спину и немного запыхавшись, – что прикажете? Хуа Чэн нахмурил брови. — Как он выглядит? – встав со своего места, напуганно спросил русал. Сань Лан жестом попросил Инь Юя молчать. "Неужели это он? Но как... как он оказался тут?" – спрашивал Се Лянь сам у себя. Его сердце колотилось, руки дрожали. Заметив то, как был встревожен его гость, Сань Лан мягко погладил его по напряжённой спине и помог выйти из-за стола. Он приобнял русала за плечи и шепнул ему в ухо, едва не касаясь того губами: — Всё хорошо, я не позволю причинить тебе вред, – после этого он наконец-то стряхнул с его головы тот листик, который положил ранее, и обратился к Инь Юю, – я лично позабочусь об этом, приведи его ко мне в кабинет. Сжав покрепче плечо Се Ляня, Хуа Чэн спешно повёл того из сада к одному из входов в замок. Инь Юй, как только услышал приказ, тут же сорвался с места и быстрым шагом пошёл туда, откуда до этого пришёл. В коридоре сновали горничные и слуги, которые расступались, стоило им заметить нахмуренное лицо их короля. Русал же смотрел лишь себе под ноги. Если бы Сань Лан не вёл его, он бы точно врезался в каждый угол, в каждую вазу и каждую стену. Только когда они вошли в комнату, русал наконец-то опомнился и решил оглядеться. Кабинет был просторным, с большим балконом, с которого открывался вид на море и тот самый пирс, на котором раньше так много времени проводил Хуа Чэн. Стены были красными, мебель была изготовлена из какого-то тёмного дерева, но это добавляло помещению лишь свой особенный шарм, тут не было мрачно. Сань Лан мягко подтолкнул Се Ляня и усадил на своё кресло, а сам сел на стол спиной к двери. Русал попытался встать, но Хуа Чэн лишь надавил на его плечи и одним взглядом попросил остаться на месте. Провёл по настольной лампе рукой и кристалл внутри неё засветился. В дверь постучали. — Войдите, – повернувшись боком ко входу, громко и грозно сказал Сань Лан. От холода его тона у Се Ляня по спине пробежали мурашки. Дверь отворилась. На пороге стоял он. Русал шумно сглотнул и крепче сжал подлокотники кресла, в котором сидел. Хуа Чэн, заметив это, ещё более враждебно посмотрел на вошедшего мужчину. Тот молча прошёл внутрь, не сводя глаз с русала, а тот не отводил своего взгляда от него. — Так и знал, что найду тебя тут, мой мальчик, – усмехнулся вошедший. Он не осмелился подойти ближе к столу из-за Хуа Чэна. — Он не Ваша собственность, – огрызнулся Сань Лан. Се Лянь напуганно посмотрел на него, но тот положил ладонь ему на грудь, когда спрыгнул со стола и присел уже на подлокотник кресла, – кто Вы такой? Зачем он Вам? – его голос сквозил холодом. Русал чувствовал себя словно между двумя голодными акулами, сражающимися за добычу. — Я всего лишь его Главный Советник, Цзюнь У, а он всего лишь Его Высочество Сяньлэ, – усмехнулся мужчина. По спине Се Ляня пробежали мурашки, – его ищет весь Далянь, подводное королевство. — Нашёл? Теперь убирайся отсюда, пока я не позвал стражу. Цзюнь У громко расхохотался. — Мальчишка, ты не понимаешь, с кем разговариваешь? – он вытер с щёк выступившие от смеха слезинки. Его взгляд пылал безумием. — Мне плевать кто ты, Се Ляня я не отдам, – Хуа Чэн мягко провёл от плеча русала к его ладони и сжал её в своей руке. Поднёс к губам, и, ухмыльнувшись, поцеловал его костяшки. Се Лянь словно очнулся ото сна, когда почувствовал мимолётное прикосновение губ к своей руке. Они были тёплыми, в отличие от тех слов, которые произносили. — Цзюнь У, уходи. Это приказ, – грозно произнёс Сяньлэ. Глаза Советника удивлённо забегали по его лицу, – я понимаю, что поступил опрометчиво, когда вот так исчез, – Се Лянь медленно встал и выпутал свою руку из ладони Хуа Чэна, – я собирался вернуться завтра утром, но теперь ты знаешь, где я, и знаешь, что я в безопасности, – его голос был холодным и безэмоциональным. Сань Лан смотрел то на него, то на мужчину у дверей, готовый в любой момент позвать стражу, – уходи. Далянь не падёт, если его король будет отсутствовать не пару часов, а пару дней, впервые за последние семьсот лет. Взгляд Цзюнь У смягчился. Он шумно выдохнул, подошёл к столу и тыльной стороной ладони попытался коснуться щеки Се Ляня. По кабинету разнёсся звонкий хлопок. Сань Лан сначала ударил его по руке, а после схватил за запястье, не позволяя больше приблизиться к лицу русала. Тот вздрогнул, но с места не сдвинулся. Цзюнь У усмехнулся и посмотрел прямо в его глаза. — Как прикажете, Ваше Высочество, – он склонил голову и уже собирался удалиться, как его окликнул Хуа Чэн. — Это невежливо, не считаете? — Что именно? – Цзюнь У обернулся, держась за ручку двери. — Разве Се Лянь не король? К королю принято обращаться "Ваше Величество", а не "Ваше Высочество", или у вас под водой другие порядки? – последний вопрос Сань Лан задал, обращаясь к Се Ляню. Тот кивнул. — Прошу прощения, старая привычка, – мужчина снова усмехнулся, повернулся лицом к стоящим за столом людям и низко поклонился, – до свидания, Ваше Величество. Будут ли какие-то указания? – он поднял голову, но не выпрямился, холодно смотря на Се Ляня. — Не смей вредить Фэн Синю и Му Цину. Моё отсутствие не равнозначно твоей вседозволенности, – Се Лянь переживал за них. Он боялся, что вернувшись не застанет их ругающимися у ворот. Что больше не заметит в окно, как они тайком уплывают глубже, туда, где их никто не увидит и не потревожит. Цзюнь У снова склонил голову. — Я Вас понял, Ваше Величество, – и удалился. Было слышно, как стража, что привела его сюда, теперь его же уводит. Се Лянь устало рухнул на кресло. Он опирался локтями на свои колени, дрожал, впиваясь пальцами в волосы. Он не понимал, почему вдруг был так напуган своим Советником. Как он вообще оказался здесь, стоял на ногах..? Сань Лан присел перед ним на колени, убрал спадающие вниз волосы, пытаясь заглянуть ему в лицо. Он нежно провёл костяшками пальцев по его щеке. — Гэгэ, – он хотел спросить, в порядке ли тот, но понял, что это бесполезно. Се Лянь определённо не в порядке, – гэгэ, посмотри на меня, пожалуйста. Русал взглянул на него. Его глаза покраснели и напуганно блуждали по лицу Хуа Чэна, а в уголках скопились слёзы, из-за которых слиплись ресницы. Тот взял его щёки в руки и прижался своим лбом к его. Дыхание Се Ляня стало приходить в норму. Он взял ладони Сань Лана в свои и уткнулся головой ему в плечо. — Прости, – хрипло произнёс русал. — За что? Ты ничего не сделал и... Се Лянь перебил его. — Я не сделал, а Цзюнь У мог. Ему больше двух тысяч лет, а я даже не уверен кто он такой, хотя знаю его с рождения! – его голос сорвался на крик. Он поднял ноги и упёрся ими в кресло, обнял себя и весь сжался. Хуа Чэну русал сейчас казался крохотным и беззащитным. В своих снах он то и дело вспоминал то, как Се Лянь спас его из морского плена. Бусина из неизвестного лучшим ювелирам мира драгоценного камня до сих пор хранилась у него. В своей душе он спрятал ото всех то, какими горячими казались ему руки, так бережно сжимавшие его в тот злополучный день рождения. Сейчас он должен был защитить его. Спасти из пучины нескончаемого контроля, темноты глубин океана. Он должен вернуть ему весь тот свет, который русал подарил ему уже более десяти лет назад. — Прости, – вновь послышался голос Се Ляня. Он смотрел куда-то в пустоту. — За что ты просишь прощения? – юноша взглянул на него недоумённо. — Одним своим появлением тут я наслал на твоё королевство невзгоды и... – русал не успел закончить, в этот раз Хуа Чэн перебил его. — Гэгэ, взгляни на меня, – Сань Лан разжал его руки и взял их в свои, – я не силён в словах поддержки, так как в моей семье не было принято разговаривать по душам, но знай: я больше не собираюсь терять тебя, – руки Се Ляня аккуратно выпутались из его хватки. Он нежно провёл обратной стороной ладони по щеке Хуа Чэна и улыбнулся ему. В дверь аккуратно постучали, а после в кабинет тихо прошёл Инь Юй. У него в руках был поднос, на котором стоял любимый сервиз Сань Лана – с серебряными бабочками. Из носика чайника шёл пар. В середине комнаты юноша неловко остановился. — Ваше Величество, Ваш гость выглядел очень напуганно и я решил... – он наклонил голову, смотря на чашки, – я решил принести вам чай с травами. Хуа Чэн поднялся, вышел из-за стола и забрал серебряный поднос из его рук. Переставил всю посуду с него и вернул тот обратно. — Спасибо, Инь Юй, – он потрепал юношу по волосам, – купальня готова? — Да, Ваше Величество, – он поклонился, прижимая поднос к боку, – покои для Вашего гостя, Се Ляня, тоже готовы. Я также попросил принести туда фрукты и цветы. Сань Лан тихо засмеялся и благодарно кивнул ему. Инь Юй снова низко поклонился и удалился из кабинета, довольно улыбаясь под маской. Его король оттаял. Когда Хуа Чэн повернулся к Се Ляню, тот уже разлил чай по чашкам и наслаждался его ароматом, согревая руки о чайник. — Как тебе? – он кивнул головой в сторону ароматного тёмного напитка. — Ещё не пробовал, слишком горячо, – русал робко улыбнулся и зевнул, прикрыв рот двумя руками, – но могу сказать, что травы хороши, от одного их запаха в сон клонит. Тихий рокот смеха Хуа Чэна разнёсся по комнате, атмосфера в которой наконец-то потеплела. Юноши пили чай и говорили. Говорили о том, что ночь будет тёплой, что звёздное небо невероятно красиво и о том, что море в этом году необыкновенно тёплое. Спустя какое-то время в двери в очередной раз робко постучали и напомнили об остывающей в купальне воде. Сань Лан словно опомнился и начал перебирать бумаги и книги на столе. — Что-то потерял? – Се Лянь поставил опустевшую чашку на стол и оглядел его и блуждающие по нему руки Хуа Чэна. — Никак не могу найти свой блокнот, – юноша выпрямился и сложил руки на груди, нахмурившись и закрыв глаз, – там есть пара очень важных для меня набросков, которые я хотел бы показать тебе, но я совсем не помню, где же мог его оставить... – ещё какие-то пару мгновений он так стоял, а потом также внезапно, как до этого принялся искать блокнот, оживился и стукнул по столу ладонью, – Хэ Сюань! Я оставил его у Хэ Сюаня в кабинете! Не хочешь сходить со мной к нему? Там наверняка и Ши Цинсюань сейчас, обсудите что-нибудь. — Конечно, – русал вышел из-за стола и направился за Хуа Чэном. Шли они молча и недолго – кабинет Главного Советника находился через одну комнату от его собственного. Сань Лан громко постучал в дверь и тут же открыл её, не дожидаясь приглашения. Перед собой он застал очень интересную картину – Ши Цинсюань сидел на столе и обнимал прижимающегося к нему Хэ Сюаня, что-то шептал ему и перебирал его волосы. Позади них шелестели какие-то бумаги из-за ветра, вырвавшегося в комнату через открытое окно. На то, что в кабинет так бесцеремонно вошли, никто из них не обратил внимания, лишь Советник подал голос. — Если это не срочно, то выметайся отсюда, – он пробурчал это в плечо Цинсюаня, а после повернулся и недовольно уставился на Хуа Чэна и Се Ляня. Русал чувствовал себя неловко, но кабинет всё же мельком оглядел: стол стоял у стены справа от двери, само помещение было чуть меньше предыдущего. Такие же большие окна, но уже без балкона, открывали всё тот же вид на океан, вот только пирс отсюда было тяжело разглядеть. Несколько шкафов, заполненных книгами и различными папками с документами стояли у левой стены, а над ними висели картины. В углу за столом стоял средних размеров цветок. Стены были тёмно-синими с узором из скелетов различных рыб. — Срочно. Я оставил у тебя свой блокнот, где он? – подал голос Хуа Чэн, в очередной раз скрестив руки на груди и проходя вглубь кабинета, к столу. — А мне почём знать? Ты оставил, ты и ищи, – Хэ Сюань за талию стащил смущённо хихикаюшего Цинсюаня со стола, чтобы его друг мог там порыться. Се Лянь подозвал шелки к себе и тихо спросил у него, наблюдая за Сань Ланом: — Мы вам не помешали? — Нет, что ты! Мы уже привыкли, он никогда не стучится, когда приходит сюда, а почему – один чёрт морской его знает, – Ши Цинсюань вновь хихикнул, а после опёрся обеими руками о плечо друга, – а вы чем занимались? – он положил голову на свои ладони, наблюдая за копошением у стола. — Цзюнь У приходил, – голос Се Ляня помрачнел, а сам он весь словно стал меньше. По его телу пробежали мурашки от воспоминаний о недавней встрече. Шелки замер, округлил глаза и попятился к стене позади себя. Он смотрел на своего друга и никуда одновременно. — Как это... приходил? – его голос вдруг стал тихим и хриплым, он вздрогнул, обняв себя за плечи. Се Лянь обернулся на него и Цинсюань его не узнал: глаза словно стеклянные, не выражающие никаких эмоций; уголки губ приподняты в печальной улыбке, из-за которой русал казался ещё более жутким. — Взял и пришёл. На ногах. Но он уже должен был уйти, – Се Лянь опустил голову и неловко потёр шею, – я его выгнал, – он тяжело выдохнул, выпрямился, и на его лице уже не осталось и следа былого страха и растерянности, – не волнуйся, он знает только обо мне, так что... — Не волнуйся?! Лянь-Лянь, ты с ума сошёл, как тут не волноваться? – Цинсюань взвизгнул и схватил друга за плечи, а потому Хуа Чэн и Хэ Сюань наконец-то обратили своё внимание на них, – а если бы он тебя утащил и больше никогда-никогда не выпустил из дворца? Сколько раз он грозился так сделать после того, как твои родители..! – шелки внезапно осёкся и накрыл свои губы руками, напуганно смотря на русала, – прости, Лянь-Лянь, я не хотел... — Всё в порядке, – Се Лянь похлопал его по плечу, тепло улыбнувшись, – поговорим завтра, хорошо? Я очень устал. Стоящие в стороне король и его Главный Советник тихо наблюдали и вслушивались в разговор двух юношей. Хуа Чэн первым двинулся в сторону русала и его друга, обхватил его за талию и повёл на выход, потянув на себя. Ши Цинсюань опешил, но вмешиваться не стал, лишь помахал им на прощание, после чего дверь с громким хлопком закрылась прямо перед его носом. Про найденный, но вновь оставленный на столе блокнот все забыли. Он ещё какое-то время стоял, смотря на неё, а после обернулся и прижался к Хэ Сюаню, потёрся щекой о его щеку. Она немного намокла от застывших в его глазах слёз. — Хэ-сюн, я такой дурак... Они вдвоём так и стояли, обнявшись в тишине. Ши Цинсюань размышлял о том, как извиниться перед лучшим другом, а Хэ Сюань не мог перестать думать об услышанном. Его терзало чувство неизвестно откуда взявшейся тревоги. "Где-то я уже слышал это имя..." – крутилось в его голове, пока он расплетал и перебирал волосы своего возлюбленного. В купальне было жарко. Очень. А само помещение оказалось огромным. Стены приятного голубовато-зелёного оттенка океана наполнены очень точно изображенными на них морскими обитателями и растениями. На подносе у края очень большого резервуара с водой стояли фрукты, бокал и бутылка, наполненная красной жидкостью. Кроме того, с другой стороны на лавке лежали несколько мягких полотенец, а рядом с ними стояли различные баночки. В самом помещении пахло влагой и цветами. Под самым потолком были огромные окна, открывающие вид на ночное небо, усыпанное звёздами. Се Лянь смотрел на всё это с восхищением. Он глубоко вдохнул, задрав голову наверх и любуясь небосводом. — Нравится? – со спины к нему тихо подошёл Хуа Чэн. Ему были безразличны звёзды в небе, его интересовали только звёзды в его глазах. Русал наконец-то расслабился, его спина больше не выглядела напряжённой, а дыхание выровнялось, – мне позвать прислугу или ты хочешь побыть один? – он смотрел на его волосы, едва сдерживая внезапный порыв коснуться их. — Что? Зачем? – Се Лянь обернулся, на его лице красовалось очень удивлённое выражение. Сань Лан сначала нахмурился, обескураженный этим вопросом, а после он вспомнил об особенности своего гостя – Се Лянь русал. Он никогда не мылся, ведь в этом не было нужды. Он всю жизнь живёт в море. Хуа Чэн выдохнул и потёр переносицу. — Прости, не подумал об этом, – он неловко покрутил одно из колец на своей руке, – у людей принято принимать ванну после тяжёлого дня, но я совсем позабыл о том, что ты не совсем... человек, – Сань Лан взглянул на него провинившимся щенком. — О, – коротко произнёс Се Лянь, смотря на него. Он снова огляделся вокруг, кивнул каким-то своим мыслям и начал расстёгивать рубашку, – не хочу никого смущать своим хвостом, поэтому, думаю, справлюсь сам, – русал расстегнул пару пуговиц рубашки и вспомнил о своих волосах. Обычно его заплетал кто-то из придворных, а сам он не был силён в подобном. Единственное, что он смог сделать с волосами, так это завязать их в слабый низкий хвост, который грозился развалиться в любую секунду. Хуа Чэн, смущённый до этого тем, что Се Лянь принялся оголяться прямо перед ним, наконец-то привёл запутавшиеся мысли в порядок и аккуратно развернул своего гостя спиной к себе. — Я помогу, – он развязал хвост, немного прочесал на удивление мягкие и очень послушные волосы пальцами, а после собрал их в высокий пучок. Он потрогал его и нахмурился, – не слишком туго? Се Лянь помотал головой в разные стороны, проверяя надёжность причёски, и кивнул Сань Лану, развернувшись к нему лицом. — В самый раз, – он широко улыбнулся ему и продолжил расстёгивать рубашку, подойдя к невысокой скамейке с полотенцами и цветными бутыльками, – а для чего это? – одежда соскользнула с его плеч и он принялся аккуратно её складывать. Хуа Чэн шумно сглотнул, оглядывая широкие плечи, руки и спину, под которой перекатывались мышцы. Се Лянь обернулся через плечо, не услышав ответа, и взглянул ему в лицо. Они смотрели друг на друга в тишине. В купальне стало ещё жарче. Стук сердца отдавал в уши Сань Лана. По виску на плечо протекла и упала капелька пота. — Это... – его голос прозвучал хрипло и тихо. Он смутился и прочистил горло, – это масла для тела и мыльные растворы для волос, – на негнущихся ногах он подошёл к скамейке, чувствуя на себе обжигающий взгляд русала, – Сначала намочи волосы и намыль их этим, – он взял большую красную баночку, открыл её и дал Се Ляню вдохнуть вырвавшийся оттуда фруктовый аромат, – а после смой водой и нанеси на пару минут это, – он закрыл одну баночку и потянулся к другой, прозрачной. Внутри неё блестело что-то густое и золотистое. Оно пахло гортензиями, – твои волосы станут мягче, – он выдохнул и потянулся сразу за пятью бутыльками поменьше, – а это масла и мыло для тела. Се Лянь осмотрел всё, что было на скамейке, прикрыл рот рукой и звонко рассмеялся. — Сань Лан, ты так покраснел, пока рассказывал это, тебе жарко? – русал заглянул ему в лицо. Хуа Чэн удивлённо округлил глаза и замер, а после засмеялся тоже. — Да, немного, – он поставил локоть на скамейку и опёрся на кулак лицом, – так что? Всё запомнил? Мне точно не стоит просить прислугу помочь тебе? Се Лянь задумался, коснувшись своих волос. Он сел на скамейку и наклонил голову к плечу, внимательно оглядывая Хуа Чэна. — Могу я попросить Сань Лана помочь мне? – уши русала покраснели, стоило ему произнести свой вопрос, – я правда не хочу, чтобы слишком много людей узнали о моём... Происхождении, – он оглядел свои ноги, а после поднял взгляд на Хуа Чэна. Тот сначало немного заторможенно, а после более активно закивал ему в согласии. — Да, конечно, не переживай, – он поднялся на ноги и принялся снимать с себя украшения и убирать волосы, тепло улыбнувшись русалу. Когда Сань Лан ненадолго вышел, чтобы отдать слугам всё то, что снял, Се Лянь быстро разделся, едва не запутавшись в брюках, и принялся заходить в воду, крепко держась за перила у лестницы. Его брови нахмурились, когда его ноги так и не обратились обратно в хвост. Он сделал ещё пару шагов вглубь. Стоило воде коснуться его талии, как он перестал чувствовать под собой пол и с громким всплеском упал. Хуа Чэну как раз закатали рукава рубашки и он уже шёл обратно к огромному бассейну с водой, когда услышал, как капли воды после того, как взмыли вверх, также стремительно падают обратно, образуя рябь на поверхности. Он сорвался с места. Когда он выбежал из-за угла небольшого коридора с дверьми в сауны, то увидел лишь пучок, выглядывающий из воды, и облегчённо выдохнул. Он тихо прошёл на пару шагов вперёд, весело улыбаясь, а после на секунду замер и побежал вперёд, прыгая в воду. Пока он отталкивался от бортика, успел заметить лишь высунувшуюся макушку удивлённого Се Ляня. Всплеск в этот раз вышел громче. Хуа Чэн вынырнул из воды, зачёсывая назад обеими руками непослушные пряди и звонко смеясь. Русал подплыл к нему, вторя его смех. — Я хотел напугать тебя, а ты всё испортил! – он продолжал смеяться, хоть и пытался сдержать счастливую улыбку и изобразить недовольство на лице. — Прости, в следующий раз обязательно напугаешь, обещаю, – Сань Лан тоже не переставал смеяться, якобы виновато склонив голову. Они ещё какое-то время плескались в тёплой воде, а от стен отскакивал переливистый смех. Юноша разлил вино по бокалам, но Се Ляню оно не очень понравилось, и тот пообещал в следующий раз предложить ему другое. Когда Хуа Чэн наконец-то выбрался из воды, он снял неприятно прилипшую к телу мокрую рубашку и повесил её на перила у спуска в воду. Русал оценивающе пробежался взглядом по смуглой оголённой коже, но через мгновение отвернулся. Сань Лан в охапку взял сразу все бутыльки, стоящие на скамейке, и прижал их к телу, а после вернулся и свесил ноги с края бассейна, поставив их рядом. Се Лянь подплыл к нему и развязал пучок. Он отдал ему резинку и погрузился в воду, проплыв пару небольших кругов в нескольких сантиметрах от него. Хуа Чэн счастливо улыбался, наконец-то вблизи увидев, как тот плавает. Русал вынырнул и попросил его отсесть подальше от края, а после, развернувшись спиной, запрыгнул туда и умостился между его ног. Юноша опешил. Его сердце забилось с невероятной скоростью. Он чувствовал жар, исходящий от тела Се Ляня, своей грудью. Стоило вдохнуть поглубже и их кожа соприкоснётся. — Гэгэ, не мог бы ты вернуться в воду? – он неуверенно сжал его плечо, обращая на себя внимание, – я не смогу помыть тебе голову, пока ты так сидишь, – Сань Лан пытался придать своему голосу больше уверенности. — Ох, правда? Я думал, что так наоборот будет удобнее, прости, – русал соскользнул обратно в воду и прижался спиной к стенке бассейна. Хуа Чэн наконец-то вдохнул полной грудью. Он намылил длинные темные волосы Се Ляня, нежно массируя кожу головы. Сладковатый фруктовый запах заполнил их лёгкие. Пена стекала по волосам вниз, в воду. Сань Лан почти жадно касался волос, иногда слегка задевая плечи русала. Он бережно смыл всё мыло, ни одна капля даже не приблизилась к глазам Се Ляня. Юноша нанёс на его волосы густую блестящую мыльную смесь, пахнущую уже не так сладко, но всё равно очень приятно. Хуа Чэн распределил всю массу по волосам и заплёл их в невысокий пучок. — Нужно оставить на пару минут, чтобы волосы были мягче, – Се Лянь лишь кивнул на это, зевая и прикрывая рот, – ты и маслами никогда не пользовался, верно? Нужна помощь? – глаза Сань Лана на мгновение сверкнули надеждой. — Думаю, с остальным я справлюсь сам, – русал благодарно улыбнулся, слегка склонив голову набок, – спасибо за всё, Сань Лан. Хуа Чэн повторил его улыбку и кивнул в ответ. Он отдал свою мокрую рубашку горничной, приказал ей после того, как Се Лянь искупается, провести его в выделенные ему покои, а сам ушёл в свою спальню. Он спиной упал на кровать и закрыл раскрасневшееся лицо руками. Он не мог перестать вспоминать то, как Се Лянь забрался на бортик и сел между его ног, почти прижимаясь спиной к его груди; как красиво выделялись под бледной кожей мышцы, когда он раздевался. Как он улыбается. Сань Лан резко встал и спустя секунду рассматривал себя в зеркалах: туалетного столика и высоком, во весь рост. Коснулся своей повязки. Потянулся к затылку, чтобы снять её, но осёкся и опустил руки обратно. Провёл кончиками пальцев по шрамам на боках и груди. Развернулся спиной и оглядел свою спину. Там не было даже царапинки. На секунду неизвестный голос, а может и его собственный, зашептал: "Там бы прекрасно смотрели царапины от его ногтей." Хуа Чэн потряс головой, отгоняя это наваждение. — Я не заслуживаю его. Я ничего для него не сделал, – шептал он себе, небрежно скидывая оставшуюся одежду на пол. Обнажённый, он зашёл в ванную комнату, находящуюся в его спальне. От воды шёл пар. Он убрал волосы в высокий пучок и погрузился в огромных размеров ванну, откидывая голову на её бортик. Мысли наконец-то стали приходить в порядок. Мышцы расслабились. Сердце успокоилось. Он слушал, как прибираются в его комнате и готовят одежду ко сну горничные. Этот до ужаса странный, сумбурный день наконец-то подошёл к концу, а тот, о ком он думал каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни, сейчас находится в его замке. — Чудо какое-то, – усмехнулся Хуа Чэн. Он брызнул медленно остывающей водой себе в лицо. Когда он вышел из ванной комнаты в одном полотенце, завязанном на бёдрах, его уже ждала расстеленная постель и лежащая на ней шёлковая бордовая пижама. Одевшись, он ещё раз оглядел себя в зеркало, достал из пучка одну прядь, чтобы та небрежно обрамляла его лицо, обулся в мягкие чёрные тапочки. Вышел на балкон, наблюдая за разбушевавшимся морем. Прошёл к лестнице, а после того, как спустился на этаж ниже, он направился прямиком к комнате, где должны были расположить Се Ляня. Аккуратно постучал в дверь. — Да? – глухо издалось позади неё, а после послышались приближающиеся шаги. — Это Сань Лан, могу я войти? – он уже держался за ручку, вслушиваясь в шорохи внутри комнаты. Русал тут же открыл дверь, из-за чего Хуа Чэн едва не свалился прям на него. — Сань Лан? Я думал, ты уже спишь, – Се Лянь отошёл с прохода, впуская внезапного ночного гостя внутрь. На нём была длинная шёлковая ночная сорочка, а на плечи накинут полупрозрачный халат, обрамлённый рюшами на рукавах и подоле. Волосы были распущены и ещё не совсем высохли, а с некоторых прядей до сих пор стекала вода. Хуа Чэн шумно вдохнул и вошёл внутрь. Очень хорошо молочный белый смотрелся с бледной розоватой кожей русала. Даже слишком хорошо. На небольшом столике у стены стояла ваза с розовыми и белыми гортензиями, а на кровати большая глубокая миска, в которой были уже съедены все фрукты. Сань Лан переставил её тумбу и сел на край кровати. Се Лянь опустился рядом и вопросительно на него взглянул. — Хотел убедиться, что у тебя всё в порядке, – ответил на немой вопрос в его взгляде Хуа Чэн. Он закинул одну ногу на другую, опёрся на неё локтем и положил голову на запястье, снизу вверх глядя на русала. Его ресницы отсюда казались ещё более густыми и длинными. Грудь медленно вздымалась то вверх, то вниз, а горячее дыхание слегка касалось лица Сань Лана. Се Лянь совсем уже совсем не смущался его взгляда, вместо этого он в ответ также скользил по нему своим: рубашка, не до конца застёгнутая, сползла с плеча, открывая вид на острые ключицы и грудь; небрежный пучок почти развалился; пальцы второй руки, на которую он не опирался, настукивали какой-то ритм по ноге. Они несколько минут безмолвно оглядывали друг друга. Изучали. Кожа горела там, где касался взгляд. Воздух в комнате будто загустел, а время замедлило свой ход. — У меня всё в порядке, – голос Се Ляня был хриплым и казался более глубоким, чем до этого, из-за долгого молчания. — Рад слышать, – Хуа Чэн выпрямился, встал с кровати, и, нагнувшись, провёл костяшками пальцев по его щеке, горячо выдыхая, – спокойной ночи, гэгэ. — Сладких снов, Сань Лан. После того, как он ушёл, русал ещё долгое время не мог заснуть, чувствуя жар его прикосновения на своей коже. Этой ночью гнев Цзюнь У утопил дюжину кораблей и сотни человек.