Песнь моря

Цзюнь У вернулся в замок. Все взгляды были прикованы к нему. Линвэнь почтительно поклонилась и подплыла ближе, сложив руки и ожидая, когда он произнесёт хоть слово. — Его Высочество Сяньлэ в порядке, возникли неотложные дела, – Советник натянул на лицо улыбку, пропитанную фальшью, – вернётся в течение двух дней, нет нужды беспокоится. Со стороны стражи и прислуги разнеслись перешёптывания. Король никогда не покидал замок так надолго. Он вообще его не покидал. Цзюнь У злобно оглядел их и зал тут же опустел. Одна Линвэнь осталась подле него. — Где Его Величество на самом деле? – русалка холодно смотрела на Главного Советника. Она видела его, когда он уплывал с одеждой в руках. — На суше, в замке Хуа, – Цзюнь У медленно направился в сторону своего кабинета, Линвэнь следовала за ним, – как думаешь, откуда он узнал..? — Что не умрёт на суше? Один Посейдон знает, – она хмыкнула. Ни Фэн Синь, ни Му Цин не решились бы рассказать Се Ляню об этом – переживали за него и за то, что с ним могут сделать люди. Боялись, что он повторит судьбу родителей, о которой даже ничего не знает. Лишь Главный Советник, эти двое и Линвэнь помнили, что произошло в тот злополучный день. Крики и мольбы матери принца о том, чтобы ей позволили жить, до сих пор снятся ей в кошмарах, а чешуйка с хвоста его отца – всё, что ей удалось найти – хранится в её комнате. Всё, что от них осталось. Она вздрогнула, словно услышав голос Её Величества. Если Се Лянь действительно на суше, то стоит хоть кому-то узнать о том, что он русал – и быть беде. Но как он попал в замок? Не может быть, чтобы король пускал во дворец кого попало. — Что собираешься с этим делать? Судя по тому, что вернулся ты один, он не намерен так скоро уходить оттуда, – Цзюнь У, услышав её вопрос, резко остановился посреди пустого коридора, замерев прямо перед дверью в свой кабинет. Он устало провёл рукой по лицу и потёр двумя пальцами переносицу. — Поговорим внутри, ладно? Нам не нужны лишние уши, – Советник оглянулся на неё через плечо и открыл дверь, пропуская её вперёд. Перед тем, как заплыть самому, он вгляделся в даль и прислушался – он точно слышал, как кто-то плыл за ними. Оказавшись по ту сторону двери он её запер. — Ну и? – Линвэнь сложила руки на груди, внимательно наблюдая за тем, как Цзюнь У садится за свой стол. — Я уже сделал кое-что, что должно вразумить его и убедить вернуться как можно скорее, – русал начал рыться в ящиках, в поисках чего-то, – поплачет, подумает о том, что люди действительно так ужасны, как я рассказывал, и больше туда не сунется. Всё просто, – он наконец-то достал какой-то бумажный свиток, окружённый голубоватым свечением. Бумага не разбухала от воды, она словно была окутана тонкой плёнкой из воздуха. — Цзюнь У, что ты сделал? – Линвэнь спросила это только спустя пару мгновений, резко осознав то, насколько могущественно существо, сидящее перед ней. — Я утопил торговый флот Хуаньцзин. Выживет только один человек, – Советник поднял взгляд от написанного в свитке и усмехнулся, – он в бреду расскажет о том, как на них напали человекоподобные существа из морских глубин и разорвали в клочья всех членов экипажа. — Цзюнь У, я не думаю, что это... – не успела Линвэнь закончить, как взмахом руки русал остановил её. — Уходи. Я поступаю так, как считаю нужным. Это всё для безопасности Сяньлэ, – дверь отворилась, русалка молча поклонилась ему, с разочарованием в глазах удаляясь из его кабинета. Цзюнь У пугал её. Пугал тем, что знает то, о чем не помнит уже никто из ныне живых русалов. Ему не составило труда погубить сотни, тысячи жизней, и он не чувствовал вины за это. Ему на них плевать. Всё, что его волнует – Его Величество Сяньлэ. И он сделает всё, чтобы вернуть его обратно. Линвэнь направилась на поиски Му Цина и Фэн Синя. Се Лянь сладко потянулся, выгибая спину и хрустя конечностями. Сев на постели, он обнаружил, что его ноги лежат на подушке, а голова была у изножья. Он обернулся и в зеркале увидел, в каком беспорядке находятся его волосы – торчат во все стороны, а часть почему-то во рту. Он зевнул, приглаживая их руками. — Давно я так хорошо не спал... Русал уже хотел было позвать своих горничных, но потом вспомнил, что он не у себя во дворце. Се Ляню решил наконец-то оглядеть комнату, которую ему предоставили, так как вчера слишком устал для этого. Светлые, чуть голубоватые стены, на которых висят пейзажи, выделяющиеся своей пёстростью; небольшой туалетный столик, на котором стояли вчерашние цветы и лежала расчёска; огромные окна в пол и выход на балкон, а откуда-то с улицы уже доносились чьи-то голоса. Кровать, на которой он спал, была немаленькой – тут смело могут поместиться пять человек. Простыни шёлковые и пахнут свежестью с примесью чего-то приторно-сладкого. В дверь постучали. — Да? – русал вновь зевнул, прикрыв рот рукой. — Господин, Вы уже проснулись? — Мы можем войти? — Мы принесли сменную одежду и чай! Сразу несколько юных девичьих голосов раздалось снаружи. Се Лянь усмехнулся, узнав их все. — Конечно, заходите, – он спустил ноги с постели и сонно потёр лицо. Девушки вошли в комнату, держа в руках поднос с чаем и какими-то сладостями, и новую одежду с обувью. Голубая, словно перламутром переливающаяся на солнце блузка, с оборками на рукавах; молочного цвета брюки и белоснежные туфли. Одна из служанок, увидев беспорядок на его голове, едва не подбежала к столику с зеркалом за расчёской, но не успела она попросить русала развернуться к ней спиной, как в комнату вошёл ещё один человек. — Доброе утро, – Хуа Чэн костяшками пальцев постучал в открытую настежь дверь, прислонившись к дверному косяку, – я могу войти? — Ваше Величество, Вашему гостю нужно переодеться! – возмутилась та самая девушка, что хотела причесать непослушные после сна волосы Се Ляня. — Гэгэ меня не стесняется, – он прошёл внутрь, смотря в глаза залюбовавшегося им русала. Его волосы были заплетены в высокий хвост, а лицо обрамляли несколько свободно лежащих прядей и тонких косичек, в которые были вплетены красные нити, несколько бусин и металлические кольца. Одет он был в чёрные узкие брюки, подчёркивающие его натренированные широкие бёдра, и белую полупрозрачную рубашку, почти не скрывающую широкую грудь. На его ногах красовались чёрные лакированные туфли на небольшом каблуке, который звучно стучал по полу в местах, где не было ковров, – верно, гэгэ? — Верно, Сань Лан, – Се Лянь немного натянуто улыбнулся, пряча своё смущённое лицо за кружкой предложенного одной из служанок чая. Хуа Чэн мягко забрал расчёску у девушки, что так и не добралась до волос русала, и сам принялся его расчёсывать, пока тот наблюдал за горничными. Они засуетились. Налили ещё чая, приготовили одежду и, внезапно, небольшой ларец с разнообразными украшениями. Как только они закончили, Сань Лан тут же их выгнал и украл с тарелки какую-то сладость, закинув её к себе в рот. Се Лянь задумчиво смотрел в стену, погрязнув в своих мыслях. — Гэгэ? – Хуа Чэн открыл шкатулку и поставил её на кровать перед русалом, – что-то не так? – он достал бусы из крупного жемчуга, примеряя их на него и оценивающе оглядывая то, как они смотрятся на его бледной коже. — Всё в порядке, просто... – Се Лянь снял бусы и положил их на место, разглядывая другие украшения, – странно и очень непривычно просыпаться не из-за ругани Фэн Синя с Му Цином, – он тяжело вздыхает и ложится обратно на кровать, свесив с неё ноги и обняв себя руками, – всего один вечер провёл без них и уже... соскучился, вроде как..? — В этом нет ничего странного, твой день и его распорядок перевернулись с ног на голову впервые за сотни лет, да ещё и совершенно неожиданно для тебя, – Сань Лан улыбнулся и похлопал русала по колену, снял обувь и тоже забрался на кровать, лёг рядом, – расскажи мне о них. Се Лянь тяжело вздохнул и усмехнулся, сложив руки на животе, едва касаясь локтем Хуа Чэна. — Эти двое... они моя личная стража. Гарантия моей безопасности, – русал перевернулся на живот, перебирая свои волосы, и оказался ещё ближе к лежащему рядом юноше, – вот так исчезнув я подставил их жизни под угрозу. — Ты поэтому запретил Цзюнь У как-либо наказывать их? – Сань Лан внимательно оглядел его лицо, с замиранием дыхания изучая каждый его миллиметр. — Да, – русал кивнул, поджав губы, – я знаком с ними с самого детства. Никого ближе и роднее, чем они, у меня не осталось, – он вытянул руки и спрятал лицо в одеяло, из-за чего его голос стал звучать тише, – Цзюнь У не в счёт. Хоть он и пытался растить меня почти как родного сына, я ничего подобного к нему никогда не чувствовал. — А твои... – Сань Лан осёкся на полуслове. Он хотел узнать о родителях Се Ляня, но вспомнил, как тот отреагировал на их упоминание Ши Цинсюанем, и замолчал. Русал повернулся к нему, вопросительно приподняв одну бровь, – ничего, забудь, – он сел, взглянув на часы в углу комнаты, – завтрак уже скоро будет готов, тебе нужно переодеться. Хуа Чэн встал с кровати, помогая подняться и Се Ляню, а после передал ему вещи, принесённые до этого горничными. Стоило юноше начать задумчиво расстёгивать пуговицы на своей ночной сорочке, как уши Сань Лан покраснели. Он неловко отвернулся, а после ретировался на балкон, нервно перебирая бусины в тонких косах. Русал не обратил на это никакого внимания, подумав, что тот всего лишь захотел полюбоваться видом пару часов назад проснувшегося города. Одежда с тихим шорохом сползла с плеч на пол, после чего Се Лянь поднял её, аккуратно сложил и повесил на спинку кровати. Новая рубашка немного просвечивала, но это лишь добавляло ей шарма. Брюки тоже сели идеально, красиво подчёркивая талию и бёдра. В этот раз они были нужной длины. Русал краем оглядел себя в зеркале, довольный тем, как сочетались друг с другом вещи. А вот с обувью возникли проблемы. — Сань Лан? – аккуратно позвал он, оборачиваясь в сторону балкона, – не мог бы ты помочь? — Конечно, – тут же отозвался тот, в мгновение ока оказавшись перед Се Лянем. — У меня не получается надеть туфли, – он задумчиво прикусил нижнюю губу, грустно смотря то на пол, то на Хуа Чэна, – они как будто... узковаты? — Они новые, да и тебе непривычно носить что-либо на ногах, – Сань Лан сел у его стоп, скрестив свои ноги в позе лотоса. Он взял одну туфлю в руки и начал словно разминать её то изнутри, то снаружи. Спустя пару минут переложил ногу русала к себе на колено и без проблем надел на неё обувь, довольно улыбнувшись, – удобно? Встань, пройдись немного. — Только в одной..? – недоумённо спросил Се Лянь, на что получил лишь утвердительный кивок. Сань Лан уже принялся проделывать со второй туфлей всё то же самое, что делал с первой. Русал последовал его совету и сделал несколько шагов, неловко перебирая ногами. — Смелее. Я не собираюсь заставлять тебя ходить в том, в чем тебе будет неудобно, поэтому проще всего будет узнать подходит тебе эта обувь или нет сейчас, – Хуа Чэн внимательно наблюдал за каждым его шагом. Се Лянь прошёл уже более уверенно, после чего кивнул сам себе и вернулся обратно к кровати. — Мне удобно. Теперь нигде не жмёт, хоть и ощущается это всё странно, – он широко улыбнулся Сань Лану, который тут же подхватил его вторую лодыжку, надевая на неё оставшуюся туфлю. — Мне этот способ показал наш сапожник, когда я был ребёнком. Он... В дверь постучали. У Се Ляня возникло чувство дежавю. — Войдите, – громко произнёс Хуа Чэн, пересел на кровать и принялся обуваться сам. Кажется, он пробубнил что-то нелестное себе под нос. — Ваше Величество, группа сноволков из Северного Леса прибыла, – на пороге возник Инь Юй. Он поклонился сначала королю, а после русалу, – приказать им ждать окончания завтрака? — Почему так быстро? Они должны были ехать сюда ещё, в лучшем случае, три дня, – Сань Лан нахмурился и встал, сложив руки на груди, – ты точно ничего не напутал? — Точно, Ваше Величество. Я уже всё узнал – из-за срочности дела, по которому Вы их вызвали, они предпочли обычной дороге пройти прямо через лес и не огибать владения Западных Стай, – голос Инь Юя был непривычно безэмоционален, чему очень удивился Се Лянь, – мне пригласить их присоединиться к завтраку? — Ясно... – Хуа Чэн пару мгновений стоял молча, опустив голову, а после с глубоким вздохом поднял её, решительно взглянув на Инь Юя, – нет, предложи им поесть в столовой, а наш завтрак пусть подадут в саду. — Будет исполнено, Ваше Величество, – юноша почтительно поклонился и удалился из комнаты, закрыв за собой дверь. Русал внимательно слушал то, о чём говорят мужчины, перебирая различные украшения в шкатулке. Взгляд зацепился за кольцо. Он достал его, поднял чуть выше, над головой, и поднёс под лучи солнца. — Нравится? – голос Хуа Чэна тихо разнёсся над его ухом, руки лежали на плечах, – если хочешь, оставь себе. — Чьё оно? – Се Лянь решил не нарушать возникшую тишину, тоже едва не прошептав свой вопрос. Он прижался спиной к груди Сань Лана и принялся рассматривать кольцо уже на безымянном пальце своей вытянутой руки. Оно оказалось чуть великовато. — Моё, как и все эти безделушки, – юноша усмехнулся, сел на кровать и положил подбородок на плечо русала, сжав руки на его талии, – я подарю тебе всё, о чём ты только попросишь. Одно твоё слово, и я весь мир сложу у твоих ног. Его голос звучал хрипло, а хватка стала чуть крепче. Се Лянь слышал, как быстро стучат их сердца. Лицо пылало от смущения, которое медленно перетекало к его шее. "Неужели все люди... такие? Быть не может, тут точно что-то не так," – думал он, чувствуя, как руки Хуа Чэна уже не просто сжимают его талию, а крепко обнимают его, прижимая к себе. Он повёл носом вдоль его уха, опалив то своим горячим дыханием. Весь мир словно уснул. Затих, чтобы не мешать им. Русал сложил свою руки поверх рук человека позади себя, опираясь спиной о его грудь. Слегка повернул голову в его сторону, опустив взгляд. Глаз Сань Лана был закрыт, но пушистые ресницы дрожали. Он провёл носом вверх по виску и уткнулся в его макушку, шумно вдыхая аромат волос. Пахло фруктами и морем. "Его кожа тоже пахнет океаном. Она наверняка солёная..." – руки огладили бока. Одна оказалась на щеке. Се Лянь поднял голову, смотря в его лицо. Взгляд Хуа Чэна не отрывался от его губ. Русал закрыл глаза, проведя кончиками пальцев по его запястью. В комнату вихрем ворвался Ши Цинсюань. — Лянь-Лянь, выбирайся из постели, пошли кушать и гулять по городу! Мне столько нужно тебе... – увидев двух юношей, что так тесно прижимались друг к другу в объятьях, а теперь смотрели на него, шелки запнулся на полуслове, – показать... А вы чего делаете? – его глаза ещё никогда не открывались так широко. Он стоял, смотря то на замершего друга, то на едва не извергающего пламя от гнева Хуа Чэна, который лишь крепче в него вцепился. — Выйди. Сейчас же, – прорычал Сань Лан, не выпуская Се Ляня из рук, – я даю тебе две секунды. — Почему он должен выйти? – удивлённо спросил русал, оглядывая его лицо. — Но разве мы только что не собирались..? – Хуа Чэн наконец-то ослабил хватку и отстранился. Ши Цинсюань хихикал, прикрывая лицо веером. — Ваши Величества, что вы вдвоём собирались сделать? – шелки едва сдерживал рвущийся наружу хохот, прикрывая рот рукой и отходя к двери, чтобы можно было за ней спрятаться, когда в него полетит стоящая на тумбе посуда. Сань Лан уже замахнулся в него подушкой, но его остановил Се Лянь, также как и его друг едва сдерживающий смех. Лишь взглянув на него, юноша сменил гнев на милость, а после громко рассмеялся. Его примеру последовали русал и шелки. Двое друзей из комнаты удалились в сторону сада, а Хуа Чэн так и остался на кровати, напоследок лишь сказав, что ему нужно привести себя в порядок. Сердце колотилось ещё пуще прежнего, всё лицо пылало. Что он собирался сделать? А понял ли Се Лянь, что именно едва не случилось? Почему его так разозлило то, что их прервали? Хуа Чэн встал с кровати и подошёл к зеркалу. В отражении на него смотрел юноша с алыми щеками и такими же ушами, взъерошенными волосами. Он на скорую руку поправил хвост, из-за чего тот теперь казался более небрежным, и забрал из шкатулки браслет с серебряными бабочками. Ши Цинсюань вёл Се Ляня под руку, в мельчайших подробностях рассказывая о том, что ему сегодня снилось и что будет на завтрак. Русал его почти не слушал. У него из головы никак не выходили слова Сань Лана, на которые он сначала не обратил должного внимания. "Одно твоё слово, и я весь мир сложу у твоих ног". С чего бы ему разбрасываться такими фразами? — Цинсюань, могу я у тебя кое-что спросить? – неловко перебил он шелки, взявшись за рукав его рубашки. Тот резко остановился, повернулся и золотая заколка с различными подвесками на ней, удерживающая его волосы в изысканной причёске, тихо зазвенела. — Конечно! – он широко улыбнулся и взял друга за руки. — Хэ Сюань ведь часто тебе что-то дарит, верно? – Се Лянь заглянул ему в глаза и чуть крепче сжал руки. — Ох, он дарит мне всё, на что я смотрю дольше пары секунд, – Ши Цинсюань смущённо хихикнул, чуть зажмурив глаза, – стоит мне что-то упомянуть в разговоре, как на следующий день он тут же мне это приносит, – воодушевленный разговором о своём любимом человеке шелки едва ли не вприпрыжку повёл русала дальше, к беседке. Пока его друг продолжал говорить о том, как мил его Хэ-сюн, Се Лянь задумался. "Я подарю тебе всё, о чём ты только попросишь", так сказал Сань Лан. Но их отношения ведь сильно отличаются от отношений Цинсюаня и Хэ Сюаня, верно? Всё же, они едва знакомы. С чего бы ему говорить это? Может, у людей действительно просто так принято? Его брови хмурились всё сильнее, что не оставил незамеченным шелки. — Лянь-Лянь, а почему ты спросил об этом? Это как-то связано с тем, что я увидел в твоей спальне, да? – он обошёл друга и дальше шёл по дорожке уже лицом к нему. Этот сад Цинсюань успел выучить как свои пять пальцев, а вот подобную эмоциональность русала он наблюдал впервые. Несмотря на то, что они знакомы уже несколько сотен лет, Се Лянь никогда не отличался... открытостью. Когда они только познакомились, Ши Цинсюань был уверен, что это самый обычный русал, а правду узнал лишь спустя три часа, когда Му Цин и Фэн Синь обратились к тому как к Его Высочеству. Когда его родители бесследно пропали и Цзюнь У спустя несколько дней принёс корону Её Величества, матери Се Ляня, он не плакал. По крайней мере не при всех. Он лишь принял её и сказал, что времени на скорбь нет. В те времена пираты и любители экзотических морских зверушек особенно часто стали охотиться на русалок. Се Лянь был обязан защитить свой народ. После того дня его долгое время обсуждали за спиной: "Его родители умерли, а он сразу коронацию устроил! Бесчувственный монстр!" "Это всё из-за власти! Ох, чувствую, что от великого королевства Сяньлэ ничего не останется..." "Он лишь притворялся таким любящим свою семью и народ сыном, а сам..." "Лучше бы вместо короля и королевы умер он!" Спустя пару лет всё прекратилось – Цзюнь У надавил на кого-то и все вновь стали восхвалять Его Величество Сяньлэ. Шелки Се Лянь всегда казался очень сильным, гораздо сильнее кого бы то ни было, но сейчас, когда тот наконец-то незаметно для самого себя открылся тому, кого знает всего один вечер, Цинсюань понял – его друг никогда не был таким особенным, каким он его считал. Это всё тот же юный русал, который обожает плавать за китовыми акулами и собирать ракушки со дна для своих крохотных кальмаров, которых в тайне от своего Советника поселил у себя в покоях. Просто ему пришлось вырасти. Пришлось заставить всех верить в то, что он достаточно сильный, что на него можно было положиться, что ему самому помощь не нужна. Что он достоин этой короны, этого трона. Этого королевства. — Ну, просто Сань Лан... – Се Лянь задумался, обдумывая как передать свои мысли яснее, когда позади него раздался знакомый голос. — Чего этот негодник натворил? – Пей Мин ухмыльнулся и хмыкнул, подходя к юношам, – не подумайте, я не подслушивал, всего лишь зацепился за знакомое имя. — Да как ты..! – Ши Цинсюань нахмурился и замахнулся на генерала ладонью, а тот шутливо закрылся руками и рассмеялся. Показалась беседка. За круглым белоснежным столом уже сидел Хэ Сюань с книгой в руках и несколькими свитками на столе. Служанка налила ему ещё чая, после чего он, не отрываясь от книги, благодарно кивнул ей и сделал несколько глотков, совсем не обращая внимания на приближение к нему очень шумной компании людей. Пэй Мин, не переставая спорить с Ши Цинсюанем, сел справа от Хэ Сюаня и бросил беглый взгляд на то, что тот читал. Шелки же сел слева от тяжело вздохнувшего Советника и обнял его за руку, почти переходя на крик после очередной неуместной за столом шутки генерала Пэя. Се Лянь сел рядом с Цинсюанем. — Господин принц! – из глубины сада, где-то за кустами роз, раздался радостный детский голос. — Кто? – шелки и Генерал Пэй удивлённо огляделись, в поисках источника звука. Несколько служанок, стоявших около беседки, засуетились. — Просим прощения, это... – не успели они договорить, как Се Лянь жестом руки попросил их молчать. Тихо встал из-за стола, вздохнул и пошёл на звук тонкого детского смеха и шуршания травы. — Почему ты тут одна? – он заглянул за один из ближайших розовых кустов, протягивая сидящей за ним маленькой девочке руку. Та встала, держась за него и отряхивая платье от земли. — Я не одна! Мама попросила подождать её, а потом я услышала Ваш голос и решила сделать сюрприз, – малышка широко улыбнулась ему, зажмурив глаза, и начала покачиваться, перекатываясь с пятки на носок и убрав руки за спину. Она была очень довольна собой и этой идеей. Се Лянь лишь тяжело вздохнул, взял её за руку и отвёл к столу, где посадил её к себе на колени. Пэй Мин поставил локти на стол и положил на руки, сцепленные в замок, подбородок. Мило улыбнулся девочке, которая оглядывалась вокруг себя. Когда она заметила его взгляд, лишь внимательно его оглядела, нахмурилась и гордо отвернулась. Ши Цинсюань звонко рассмеялся. — Генерал Пэй, кажется, Вы ей не понравились! – он прикрыл лицо ладонью, второй держась за свой живот и слегка наклоняясь вперёд, пытаясь сдержать смех. Пэй Мин закатил глаза и продолжил свою ежедневную словесную перепалку с шелки. Се Ляня вновь вспомнил о своих друзьях. Му Цин и Фэн Синь точно также каждое утро начинают с подобной ссоры. На лице русала появилась немного грустная улыбка, пока он наблюдал за тем, как его друг и новый знакомый ругаются друг с другом. Когда Цинсюань заметил то, как Се Лянь на них смотрит, улыбнулся ему в ответ. Маленькая девочка внимательно следила за всеми людьми за столом и тут её взгляд зацепился за мрачного юношу, что всё это время молчал. — Он немой? – она подняла голову на русала и указала пальцем на Хэ Сюаня. Тот начал громко кашлять, поперхнувшись чаем. — Ох, нет-нет, милая, он просто неразговорчивый, – ответил на вопрос девочки шелки, поглядывая то на неё, то на своего возлюбленного, которому помогал сложить документы, чтобы те не пострадали из-за напитка. — Я просто уже не вижу смысла разнимать этих двоих, – Хэ Сюань тяжело вздохнул, откладывая все бумаги в сторону, – ты ещё успеешь привыкнуть к ним. Спустя какое-то время в глубине сада послышались шаги и тихие голоса – все тут же узнали в них Хуа Чэна и Инь Юя. Юноша в маске следовал за своим королём чуть позади, отвечая на его вопросы и осматривая какой-то длинный свиток – было похоже на карту. Сам Хуа Чэн хмурился, держал руки сложенными на груди. Се Лянь улыбнулся ему, но улыбка тут же исчезла с его лица, стоило ему заметить царапину на щеке Сань Лана. Девочка выбралась из его рук и побежала на встречу идущим мужчинам, но её успела поймать одна из горничных. Малышка уже собралась начать вырываться, но девушка, держащая её на руках, что-то шепнула ей и та успокоилась. Хуа Чэн лишь натянуто улыбнулся ей и махнул рукой, после чего девочку увели – вероятно, к матери. Сань Лан устало опустился на стул рядом с Се Лянем, сложил руки на столе и уткнулся в них лбом. — Как прошло? – Хэ Сюань перебрал часть документов, которые до этого отложил, и передал их Инь Юю, после чего тот тут же принялся их читать. — По мне не видно? – он поднял голову и указал пальцем на глубокую царапину на своей щеке, после чего упал обратно на свои руки, – Нужно снова ехать на юг, Бань Юэ потеряла авторитет в глазах людей после того, как мы захватили эти территории, и теперь не справляется с этой оравой дикарей. — Ваше Величество, не думаю, что стоит обсуждать государственные дела при... – договорить Инь Юй не успел, Хуа Чэн оборвал его на полуслове. — При ком? – голос его был также холоден, как и взгляд, когда он наконец-то сел прямо, – лишним ушам не стоит это слышать, верно, но подобных здесь нет, поэтому не вижу смысла что-либо скрывать. И он был прав. Вся прислуга ушла для того, чтобы забрать с кухни завтрак и подать его; Се Ляня никто бы не осмелился назвать врагом, тем более при короле; Ши Цинсюань хоть и говорил о своей семье немного и в целом был личностью, предпочитающей разговорам о себе сплетни о других, на что закрывал глаза Хэ Сюань, всё равно не представлял никакой опасности по мнение Хуа Чэна. Инь Юй наводил справки о нём, и всё, что он нашёл, так это сведения о том, что тот принадлежал какому-то древнему роду. За столом воцарилась тишина, а после удивлённые вздохи. Се Лянь повернул лицо Сань Лана на себя, взяв его за подбородок, и огладил царапину. Щёки Хуа Чэна неумолимо краснели, а со стороны Пэй Мина послышался смешок. — Во-первых, не стоит говорить о работе за столом, – русал говорил негромко, но в его голосе слышались нотки раздражения, – во-вторых, откуда эта царапина и почему ты её до сих пор не обработал? Разве ты не знаешь, что будет, если туда попадёт инфекция? – он чуть наклонил голову набок, отчитывая Сань Лана слово ребёнка. — Гэгэ, я... – хрипло начал Хуа Чэн, после чего убрал руки Се Ляня от своего лица и отвернулся от него, – ничего особенного, просто немного повздорил с гостями... – он поднял взгляд на Инь Юя, в надежде, что тот как-то ему поможет, но он лишь едва заметно пожал плечами, поклонился и ушёл. "Поверить не могу, что за пределами Хуаньцзин Его Величество считают жестоким тираном... Он краснеет, стоит предмету его воздыханий взглянуть на него," – думал юноша, направляясь обратно во дворец. В любовных делах своему королю он помогать не собирался из-за своих же принципов – о чувствах нужно говорить самостоятельно, а не просить помощи со словами у других людей. Наткнувшись на одну из горничных, он попросил принести целебную мазь в беседку, чтобы Его Величество смог обработать рану. Или чтобы ему кто-то её обработал. Хуа Чэн тихо выругался, когда Инь Юй ушёл. Он повернулся обратно к Се Ляню, перед этим зло взглянув на сидящих позади него, и взял его руки в свои, слегка их сжав. — Гэгэ, всё правда в порядке, не нужно так беспокоиться о подобных пустяках, – Сань Лан улыбнулся русалу, довольно прищурив глаза. "Он волнуется обо мне... Очаровательный," – промелькнуло в его мыслях, когда Се Лянь недовольно выдохнул, выпутывая свои ладони из его хватки. — Ваше Величество, думаю, это не самая подходящая обстановка для того, чтобы ухаживать за предметом своих самых сладких снов, – усмехнулся Пэй Мин, откидываясь на спинке стула, – если нужно, я с удовольствием дам Вам пару уроков того, как правильно подготовить действительно запоминающееся свидание, – его улыбка становилась всё шире, а в глазах плескалось удовлетворение от сложившейся ситуации, пока Хуа Чэн прожигал его взглядом, полным едва ли не ненависти. — Предметом чего..? – недоумённо спросил Се Лянь, поворачиваясь на нервничающего Сань Лана, – неужели ты... — Нет! – он едва не вскрикнул это, не давая русалу возможности продолжить фразу, – у генерала Пэя очень странное чувство юмора, не стоит воспринимать его слова всерьёз, – кончики его ушей пылали, а на лице он старался изобразить полную невозмутимость. Пэй Мин усмехнулся. Ши Цинсюань активно обмахивался веером, прижимаясь к Хэ Сюаню и поглядывая то на своего друга, то на Хуа Чэна. Главный Советник, не обращая никакого внимания на происходящее, пил чай. К ним подошла служанка с подносом, на котором стояла небольшая миска. — Ваше Величество, целебная мазь, чтобы обработать Вашу рану, – девушка низко поклонилась, а после переставила плошку на стол. Стоило Хуа Чэну поблагодарить горничную и потянуться к мази, как Се Лянь ударил его по запястью и сам забрал её. — Повернись ко мне, – русал набрал немного на свои пальцы и поднял взгляд на опешившего Сань Лана, – я не кусаюсь. Хуа Чэн чуть наклонился к нему, но стоило Се Ляню поднести руку к его лицу, как тут же отодвинулся обратно, откидываясь на спинку стула. — Завтрак несут, это может подождать, – он кивнул головой за спину русала, который на эту выходку лишь нахмурился. Он отодвинул миску с мазью подальше и чистой рукой крепко схватил Сань Лана за подбородок, вставая со своего места и наклоняясь к нему. — Не может, поэтому не вертись и сиди смирно, – его рука с подбородка сместилась ниже, фиксируя голову Хуа Чэна уже под челюстью. Тот, в свою очередь, был крайне удивлён напористостью и силой русала. Сердце быстро колотилось, пока пальцы Се Ляня нежно касались его щеки, обрабатывая царапину. Ему невольно вспомнилось детство. "— А-Чэн, не вертись, – высокий широкоплечий мужчина, отец Хуа Чэна, пытался намазать целебную мазь на его расшибленный лоб. — Она холодная и мерзкая, – маленький мальчик сидел на краю кровати, недовольно болтая ногами, и хмурился, уворачиваясь от рук своего папы. — Ваше Величество, позвольте мне, – мисс Хуан подошла чуть ближе, но отец Хуа Чэна остановил её. — Не нужно, я сам. Пару часов до этого маленький Хуа Чэн резвился в саду, играя в догонялки с таким же маленьким Хэ Сюанем. В один момент его будущий Советник ловко подпрыгнул, зацепился за ветку одного из деревьев, подтянулся и забрался на неё, а после ещё выше. Хуа Чэн попытался повторить за ним, схватился за ту же ветку одной рукой, но не смог дотянуться второй и упал. Хэ Сюань звонко рассмеялся, выкрикивая что-то о неуклюжести своего друга. — Мне просто нужно немного разогнаться, – недовольно проворчал принц, поднимаясь на ноги и отходя на пару метров от дерева. Он резко сорвался вперёд, под смех друга направляясь к нему. Его взгляд был устремлён лишь вперёд, когда под ногами оказался небольшой корень, о который он запнулся и полетел лицом прямо на ствол. Хэ Сюань тут же спрыгнул, помогая подняться на ноги своему другу. — Ты как? – он заглянул ему в лицо. Хуа Чэн шмыгнул носом и утёр глаза рукавом чуть великоватой ему рубашки. Тут Хэ Сюань увидел, как по его лбу течёт капля крови, – оу... Думаю, тебе нужно умыться и обработать ссадину, чтобы шрам не остался. — Ага, – недовольно пробурчал Хуа Чэн, хватая друга за руку и уводя из сада в сторону замка, – скажем, что я просто запнулся и упал, не говори, что я пытался за тобой забраться. "Не хочу, чтобы его из-за этого выгнали," – подумал маленький принц, вновь шмыгнув носом. Сейчас, сидя на кровати и вспоминая об этом, он не заметил, как отец уже закончил обрабатывать его ссадину. — Впредь будь аккуратнее, хорошо? – он поцеловал его в макушку и потрепал по волосам, тепло улыбаясь." Вынырнуть из воспоминаний ему удалось лишь тогда, когда Се Лянь отнял руки от его лица. Он вытер ладони о предложенное одной из служанок влажное полотенце. — Было ведь не больно, верно? – русал повернулся обратно к нему, когда на столе закончили расставлять блюда для завтрака. Множество различных фруктов и ягод манили своим сладким ароматом; свежевыжатый сок разливали по прозрачным стаканам, а на белоснежные тарелки раскладывали круглые оладьи, после чего их поливали вязким мёдом и украшали парой листиков мяты. Ши Цинсюань попросил добавить им с Хэ Сюанем больше мёда, а Пэй Мин лишь молча принялся разрезать еду на кусочки. — Сань Лан? – только после того, как Се Лянь позвал его, Хуа Чэн понял, что всё это время смотрел в одну точку, раз за разом прокручивая в своей голове голос отца. Он забывал его, — ты в порядке? — Да, я просто немного задумался, не беспокойся, – он улыбнулся русалу и сделал несколько глотков сока, – если тебе что-то не понравится – смело говори, никто не откажет тебе в том, чтобы приготовить что-то другое. Се Лянь заглянул в его лицо и нахмурился. Он понимал, что Сань Лан лишь переводит тему, но ничего поделать с этим не мог. Не имел права. Они недостаточно близки, чтобы лезть в душу друг к другу, а потому русал лишь молча кивнул ему и, пододвинув к себе тарелку, принялся есть. Мёд показался ему чересчур сладким, но с оладьями сочетался неплохо. Через десять минут его тарелка оказалась пустой, а стакан уже в третий раз наполнили апельсиновым соком. Ещё через пару минут подали десерт – ягодные кексы с кусочками шоколада – и чай. Если до этого беседка погрузилась в тишину, прерываемую лишь стуком вилок и ножей о тарелки, то сейчас, за чаем, беседа, наконец-то, возобновилась. Ши Цинсюань уговаривал Се Ляня сходить с ним и Хэ Сюанем погулять в лес, а Пэй Мин с Хуа Чэном обсуждали ситуации в Баньюэ, за что русал и шелки иногда начинали их ругать. Когда все кексы были съедены и весь чай выпит, все направились обратно в замок, чтобы уже оттуда разойтись по своим делам. Сань Лан попросил Се Ляня дождаться его, чтобы они смогли погулять на природе вчетвером, а генерал Пэй отправился куда-то по личным делам, не уточняя, по каким именно. Уже стоя на улице Хэ Сюань незаметно от шелки и русала куда-то отлучился, после чего вернулся с чёрными бархатными коробочками в руках. — Решил сделать для вас двоих небольшой подарок, – он протянул их Се Ляню с Цинсюанем и сложил руки на груди в ожидании их реакции. Внутри оказались почти одинаковые браслеты из жемчуга – на одном была металлическая подвеска со скатом, а на втором с дельфином. Двое юношей переглянулись и тихо рассмеялись, помогая друг другу надеть украшения. — Хэ-сюн, это очень мило, – шелки поцеловал Хэ Сюаня в щеку, разглядывая то, как браслет смотрелся на руке. — Спасибо, – Се Лянь лишь вежливо кивнул Советнику головой, разглядывая небольшого ската на своём запястье. Взгляд зацепился на чуть великоватое кольцо, которое ему подарил Сань Лан, – Хэ Сюань, могу я спросить кое о чём? – после того, как тот кивнул, русал подошёл ближе, протягивая ему украшение, которое снял со своего пальца, – ты не знаешь, откуда у Хуа Чэна это кольцо? Он подарил мне его, но оно кажется очень... дорогим. Главный Советник взглянул на него и едва не ужаснулся. — Это кольцо его матери, – он глубоко вдохнул, возвращая лицу прежнее, почти безэмоциональное выражение, – всё, что могу тебе посоветовать – хранить его, как зеницу ока. Это самое дорогое, что у него есть. — У кого? – Хуа Чэн вышел из дворца в сопровождении двух стражников и Инь Юя. Стоило его взгляду зацепиться за Се Ляня, как он расплылся в улыбке. Подойдя ближе он довольно грубо забрал кольцо у Хэ Сюаня, надел его на палец русала и поцеловал его запястье, чуть склонившись, – надеюсь, эти двое тебе не наскучили? – заметив браслет на его руке, он потянулся в свой карман и, с нежностью огладив противоположную его руку, надел на него браслет, который ранее прихватил из шкатулки. Серебряные бабочки легко покачивались на ветру. Первый его вопрос так и остался неотвеченным. Всей своей большой компанией они забрались на лошадей – Се Лянь, конечно, на одном коне с Сань Ланом исключительно в целях безопасности, – и направились в лес через один из выходов со двора замка. Русал спиной прижимался к груди Хуа Чэна, оглядываясь вокруг: их окружало обилие зелёных красок, пышные кроны деревьев, а на небе не было ни единого облачка. День был знойным. Где-то в глубине леса щебетали птицы. Положив голову на плечо Сань Лана, Се Лянь закрыл глаза и прислушался к их песням. И услышал его сердцебиение. А после прислушался и к своему. Их сердца бились совсем не в унисон, но было что-то особенное в том, как быстро и гулко отдавался в ушах стук из груди Хуа Чэна, и каким незначительным казалось биение его собственного сердца. Ши Цинсюань где-то позади подтрунивал над Хэ Сюанем, который неловко отводил свой взгляд, стоило ему задержать его на своём друге. Шелки нравилось, когда его возлюбленный, обычно холодный и беспристрастный ко всему, начинал как-либо выражать свои чувства, эмоции. Он был бесконечно влюблён в то, как краснели его мочки ушей; как он хмурился, когда его не устраивало написанное в свитке; как он нежно смотрит на него, пока они обнимают друг друга, лёжа в кровати на рассвете. Цинсюань запоминал каждый его вдох, каждое движение. Потому что ему было страшно, что всё это может когда-нибудь закончиться. Что человек, которого он всей своей душой и сердцем полюбил, может узнать о его происхождении, о том, как сильно они отличаются. Но ещё больше его пугало то, что Хэ Сюань когда-нибудь умрёт. Это конец жизненного цикла любого существа, однако жизнь шелки гораздо, гораздо длиннее. Один век для него – словно миг. Пролетит так же быстро, как любая ночь. И осознание этого пугало его до дрожи в коленях, до немых рыданий в подушку, пока его Хэ-сюн крепко спит. И сейчас, глядя на его краснеющие уши, он вновь вспомнил, что это не навсегда. Цинсюань увёл лошадь в сторону, ближе к Хэ Сюаню, и молча взял его руку, поднимая голову в небо. Советник немного удивлённо взглянул на него, а после тепло улыбнулся и поднёс их руки, сцепленные в замок, к своим губам, целуя запястье шелки. — Всё хорошо? – вопрос прозвучал тихо, Хэ Сюань озвучил его едва ли не шёпотом, но даже этого хватило Цинсюаню, чтобы вернуться в реальность и избавиться от подступившего к горлу кома. Сейчас не время думать о таких страшных вещах. Не тогда, когда его руку так нежно сжимают. Не тогда, когда он чувствует себя бесконечно любимым. — Всё замечательно, – он ответил так же тихо, продолжая смотреть в небо, крепче сжимая руку возлюбленного. — Ваше Величество, мы приближаемся к лугу ведьминых лилий, желаете остановиться там или продолжить путь? – Инь Юй чуть приблизился к коню Хуа Чэна, передавая ему карту. — Если гэгэ устал, то можем там остановиться, – Сань Лан забрал карту и указал на упомянутый ранее луг, – так что, гэгэ? – его дыхание опаляло щеку Се Ляня, который до сих пор полулежал на нём, смотря то в небо, то по сторонам. Когда русал опустил взгляд на карту, то был приятно удивлён – стоило провести пальцем по какой-то дороге, как под ним тут же словно расцветали различные цветы, растения, а из-под земли и из кустов выходили различные звери. Хуа Чэн взял его ладонь в свою и направил его палец на небольшое фиолетовое пятно. Тут же из-под него выросли десятки цветов. Их стебли были чернее самой тёмной ночи, а лепестки бутонов из нежного фиолетового, ближе к красноватой сердцевине, становились тёмно-синими. Их необычный вид притягивал взгляд. Се Ляню не терпелось узнать, как они пахнут, а потому он повернулся к Инь Юю, улыбнулся ему и кивнул. — Я не устал, но с удовольствием хотел бы взглянуть на эти прекрасные цветы. Стоило им приблизиться к полю, усыпанному цветами, как Ши Цинсюань соскочил со своего коня и едва не упал, когда побежал туда. Счастливый, словно малое дитя, он добежал почти до середины луга и, радостно хохоча, упал прямо на бутоны. Хэ Сюань привязал их лошадей к веткам какого-то дерева и окликнул его, достал из сумки, висящей позади седла, небольшую корзинку и плед. Се Лянь не сразу заметил, что Хуа Чэн даже не собирается останавливать лошадь, а вместо этого продолжает вести её вглубь поля. Русала заворожил вид колышущихся на ветру цветов, что словно приветствовали их, наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Вид открывался невозможно красивый: голубое небо, покрытое белоснежными облаками, что напоминали овец; яркое солнце, согревающее, но не опаляющее нежную бледную кожу, непривыкшую к его порой жарким лучам; разные оттенки зелёного, окружающие их – лес. И лилии. Нежного пурпурного цвета, с немного вытянутыми лепестками. Он заметил, что Сань Лан слез с коня лишь после того, как почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по его лишённой тепла чужого тела спине. Русал взглянул на него, не сразу поняв, зачем тот тянет к нему руки, а после тихо извинился и позволил снять себя с седла. Но Хуа Чэн не торопился ставить его на землю, крепко держа его за талию. Вместо этого он безмолвно унёс его в сторону деревьев, где усадил на поваленное бревно, в тени. — Солнечные ванны, безусловно, полезны, но я не думаю, что твоей бледной коже они понравятся, – он ласково улыбнулся, пряча хитринку во взгляде, а после отошёл обратно к коню, чтобы также, как и Хэ Сюань, привязать его к какому-нибудь дереву. Се Лянь посмотрел на него недоумённо, после принявшись разглядывать свою кожу. И правда, более открытые её участки на руках и лодыжках немного порозовели. Когда он коснулся их, они показались немного теплее, чем те части, что были скрыты одеждой. Щёки тоже погорячели. Он дождался, когда Сань Лан достанет такую же как у Ши Цинсюаня и Хэ Сюаня корзинку с пледом, резко встал и побежал за своим другом, прыгая на него со спины. Они оба повалились на цветы, после чего русал обратил внимание на одну очень интересную их особенность – даже если их примять, спустя пару секунд они уже снова выпрямлялись и выглядели так, словно на них не ступала нога человека, животного или кого бы то ни было. А после он задумался об их названии. Ведьмины лилии. — А почему они так называются? – обратился к Хуа Чэну русал, поглаживая лепестки одного из цветков. Они были очень нежными, словно шелковые. Се Лянь лежал на животе и болтал ногами в воздухе, повторяя за шелки, который на это лишь довольно хихикал. — Есть одна легенда, – Сань Лан расстелил рядом с ним огромный плед, а после снял с себя обувь и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, краем глаза подмечая то, как заинтересованно за ним наблюдал русал, – говорят, это поле появилось всего пару-тройку веков назад. Сначала оно было самым что ни на есть обычным, и растения на нём росли такие же неприметные, как и оно само. Но одна ведьма прибыла сюда поздно ночью, в полнолуние, изнывая от тоски по умершему на днях любимому. Все те цветы, что он ей дарил, она сушила и хранила у себя, но в тот день она забрала все те букеты с собой, перевязала их своей лентой для волос и подожгла, примерно вон там, – он указал куда-то дальше в поле, туда, где среди всех этих фиолетовых цветов выделялся серый камень и чёрное пятно на нём, – а после она достала подаренный им кинжал и вонзила его прямо в своё сердце. Её прах, кровь, все её чувства – от любви до разрывающей на части печали – смешались с пеплом от цветов и разнеслись ветром по всему полю. На утро появились первые ростки, а уже на следующий день всё пестрело фиолетовым, – под конец рассказа кроме Хуа Чэна на пледе оказалось печенье, бутерброды, несколько салатов и чай. Се Лянь же не спешил перебираться на ткань, наслаждаясь прохладой земли. Сань Лан лишь улыбнулся, поочерёдно поймал его за лодыжки и снял его обувь, после чего встал и предложил дойти до того самого камня, где по легенде погибла та ведьма. Русал с удовольствием принял его предложение, хватая любопытствующего Цинсюаня под локоть. Хэ Сюань и Инь Юй предпочли остаться и немного перекусить, разговаривая о чём-то своём. Шелки послал своему возлюбленному воздушный поцелуй и, потянув за собой друга, побежал вперёд. Хуа Чэн на это лишь хмыкнул, вслушиваясь в звонкий смех Се Ляня, что не поспевал за ним. Когда тот обернулся, у Сань Лана замерло сердце. Искренняя, широкая улыбка русала едва не подкосила его ноги. Он не понимал, что с этими делать, но и противиться этому чувству не спешил. Лишь довольно прищурил единственный глаз, наблюдая за бегущими впереди юношами. К камню Ши Цинсюань и Се Лянь прибежали одновременно, падая в траву и тяжело дыша. Русал был счастлив. Его лёгкие словно пылали, грудь быстро вздымалась то вверх, то вниз, а ноги будто налились свинцом. Он подставил лицо солнцу, слушая смех шелки и вторя ему. Сань Лан подошёл спустя пару минут, с улыбкой наблюдая за двумя друзьями. Он помог Се Ляню встать с земли, но ноги того подкосились и он упал в его объятия. Ши Цинсюань с хитрой ухмылкой смотрел на то, как неловко извиняется перед Хуа Чэном русал. — Знаешь, говорят, что если признаться в любви у этого камня, то уже никогда не расстанешься с любимым, – Хуа Чэн убрал волосы с лица Се Ляня, с нежностью смотря на то, как он жмурится из-за солнца. — Правда? – русал удивился, но уже в следующую секунду обернулся и широко улыбнулся Ши Цинсюаню, – кажется, вам с Хэ Сюанем нужно признаться друг другу ещё раз, но уже здесь! – он звонко рассмеялся, уворачиваясь от рук смущённого шелки и убегая от него. Хуа Чэн лишь тяжело вздохнул и побежал за ними, чтобы спасти громко смеющегося юношу от его же друга. — Хэ-сюн, передай, пожалуйста, сахар, – Ши Цинсюань сморщился, сделав несколько глотков чая, – слишком крепкий получился. — Но ты ведь уже добавил туда четыре... – Советник медленно вдохнул и передал сахарницу своему возлюбленному. Пикник был идеален. Шелки без умолку разговаривал, рассказывая какие-то истории, которые услышал во дворце от служанок и в городе; Хэ Сюань внимательно слушал его, активно поедая сэндвич за сэндвичем и попутно задавая ему вопросы; Хуа Чэн периодически наклонялся к уху Се Ляня, что-то ему шепча и то и дело касаясь то его руки, то плеча, то ног; Инь Юй косо поглядывал на них, размышляя о чём-то своём. Его беспокоило то, что его король всё сильнее влюбляется в морского жителя. Это даже не человек. Это существо, что обитает глубоко под водой, не знает ничего о людских традициях, не понимает, зачем нужна обувь и почему сырой пищу есть нельзя. Инь Юй стыдился своих мыслей, а потому старался не снимать лишний раз маску, во время еды лишь немного сдвигая её со своего лица. Когда Се Лянь спросил, не жарко ли ему в ней, он не смог выдавить из себя ни звука, лишь покачал головой. Хуа Чэн видел, что его что-то тревожит, но предпочёл игнорировать это. Юноша в маске взглянул на солнце, после чего встал и подошёл ближе к своему королю. — Ваше Величество, уже пора возвращаться, – он немного виновато склонил голову. — Верно, совсем не заметил, как пролетело время... – прошептал Се Лянь, глядя вверх. Проплывающие в небе облака напомнили ему своей формой небольших медуз. — В таком случае, нужно собираться, – кивнул Сань Лан, задумчиво глядя на русала. Ему хотелось растянуть это мгновение, но, к сожалению, во дворце его всё ещё ждали неожиданные гости. Он поднялся на ноги, подавая руку Се Ляню. Инь Юй тут же принялся собирать остатки еды, с чем ему помогал Хэ Сюань. Ши Цинсюань сложил пледы и убрал их в корзинки, о чём-то щебеча со своим возлюбленным. Хуа Чэн забрал одну из них и повёл русала к их коню, уже задумываясь о том, чтобы подарить ему одного. Пока он отвязывал поводья от дерева, Се Лянь разглядывал вещицу, упавшую ему на голову. — Гэгэ, хочешь забрать эту шишку с собой? – спросил Сань Лан, подойдя к нему со спины и укладывая подбородок на его плечо. — Хочу. Она чем-то похожа на морского ежа, – русал улыбнулся, немного сжимая шишку у себя в руке, – думаю, её получится сохранить в моём тайном убежище. Се Лянь собирался убрать убрать свою находку куда-нибудь, когда Хуа Чэн легко подхватил его на руки и усадил на коня, кивком головы указывая на сумку позади него. Русал тихо хмыкнул, положив шишку в небольшой карман, и сел прямо, отодвинувшись в седле ближе к шее животного. Сань Лан забрался следом, выводя их к дороге, где уже стояли остальные. — И чем вы таким так долго занимались, там, в тени? Продолжали начатое в спальне? – хитро спросил Цинсюань, за что на него тут же шикнули Хэ Сюань и Инь Юй, – а что? Мне просто любопытно. — Мне на голову свалилась шишка и я немного ушёл в свои мысли, придумывая, как её забрать с собой, – русал вновь прижался спиной к груди Хуа Чэна, наслаждаясь теплом, исходящим от него, и широко зевнул, прикрывая рот руками и отворачиваясь. — Как только прибудем в замок, я позабочусь о том, чтобы вам приготовили постель, – тут же подал голос Инь Юй, выводя своего коня вперёд, – а сейчас нам следует поторопиться. Сноволки никогда не отличались терпением, не думаю, что Генерал Пэй и Генерал Пэй младший справляются с ними. Вернуться решили пройдя через рынок, располагающийся перед замком. Се Лянь остался сидеть на коне, пока Хуа Чэн вёл его, пытаясь на ходу научить русала управлять им. Остальные же со своих лошадей спустились. Стоило людям заметить их, как шум разговоров стих, сменяясь полной удивления тишиной. Было слышно лишь то, как разбилась выпавшая из чьих-то рук бутылка. Когда Сань Лан огляделся, сложив на груди руки и приподняв одну бровь, все словно очнулись ото сна и жизнь снова начала кипеть. Какая-то девушка подбежала к Цинсюаню, держа в руках накрытую тканью корзинку, спросила у него что-то, а после того, как получила утвердительный ответ, нагнала Хуа Чэна. — Ваше Величество, не хотите попробовать? – она немного робко отодвинула тонкое льняное полотенце, под которым лежала небольшая горка горячих булочек. Её лицо покраснело. Сань Лан оглянулся на шелки, озадаченно переводя взгляд то на него, то на девушку перед собой. — Да не ему, глупая, а тому, кто на лошади сидит! – обречённо захныкал Ши Цинсюань, потирая переносицу. — Ох... – когда до девушки дошли его слова, она побледнела. Если её предложение оскорбило Его Величество... — Всё в порядке. С чем они? – мягко улыбнулся Се Лянь, немного наклоняясь к ней. Она с благодарностью взглянула на него, обходя лошадь с другой стороны и протягивая ему корзинку. — Круглые с ягодами лесными, а в виде фигурок разных – с яблоками, попробуйте, моя мама их всего час назад из печи достала! Стоило русалу взять одну булочку, как их тут же окружила толпа людей. Кто фрукты с овощами предлагал, кто украшения, а кто алкоголь. Описание молодым юношей чудесного виноградного напитка, избавляющего от всех душевных тревог и приносящего лёгкость на душе привлекло внимание Се Ляня. Он взял предложенную бутылку, разглядывая её на солнце. Хуа Чэн едва собрался забрать её и вернуть владельцу, желательно ей же ударив того по голове, но рука дрогнула. Лучи солнца, проходя через стекло, окрасили лицо русала бледным красноватым цветом. Из-за расстёгнутых последних пуговиц рубашка немного сползла на плечо, открывая вид на бледные ключицы. Шумно вдохнув, он мягко забрал бутылку из его рук, передавая её обратно владельцу. — Если хочешь попробовать вино, можем выпить немного, когда вернёмся во дворец, – стоило ему начать выводить лошадь из толпы, как окружавшие их люди тут же расступились, внимательно прислушиваясь к словам короля – народ всегда был жаден до новых слухов, – только придётся немного подождать, пока я разберусь с неотложными делами. — С удовольствием выпью с тобой, Сань Лан, – Се Лянь широко улыбнулся, сияя едва не ярче солнца. Сердце Хуа Чэна в очередной раз пропустило несколько ударов. Он даже начал привыкать к этому. — Вы уже не хотите спать? – Инь Юй приблизился так тихо, что русал вздрогнул от неожиданности, услышав его голос. — Стыдно признаться, но я вздремнул, пока мы ехали обратно, – румянец на его ушах, к счастью, никто сейчас разглядеть не мог, – даже не заметил, как уснул. Хуа Чэн хмыкнул, довольный собой. Когда спустя всего пару минут после того, как они выдвинулись обратно в замок, он заметил, что Се Лянь начал клевать носом, незаметно для него юноша немного наклонился назад, слегка надавливая на его грудь. Сонный русал не оказывал сопротивления, а потому с удовольствием прижался к нему, тихо засопев. Сань Лан ехал чуть медленнее, чем до этого, чтобы тряска не разбудила его. У ворот замка их встречал уставший, раздраженный Генерал Пэй младший. Он тут же что-то шепнул Инь Юю, быстро удаляясь обратно во дворец. Се Лянь, заметив это, уже собирался спросить у Хуа Чэна, не помешает ли он ему, но не успел издать ни звука, когда тот едва не стянул его с лошади, крепко прижимая к себе. Он обнял его под тихий смех Ши Цинсюаня, которого пытался увести Хэ Сюань. Русал пару мгновений стоял, не сразу поняв, что происходит, но после также крепко прижал к себе Сань Лана. Он был тёплым, от него пахло лесом и немного чаем, а от его волос исходил едва заметный сладковатый аромат цветов. Се Лянь задумчиво перебирал его тонкие косички, которые смогли пережить эту поездку, когда заметил на одной из них до боли знакомую бусину. — Сань Лан, откуда это у тебя? – русал мягко отодвинул его себя, недоумённо разглядывая небольшое украшение в волосах. Взгляд Хуа Чэна похолодел. Он не помнит. И, видимо, никогда не помнил. Все те надежды, что он лелеял на то, что его чувства могут стать взаимными, разбились вдребезги. Как он может полюбить его, если считает, что они познакомились впервые? — Она тебе знакома? – голос его был безэмоционален. Он сжал ладонь в кулак, впиваясь короткими ногтями в ладонь, чтобы привести свои мысли в порядок, отрезвить себя. — Это часть моих серёжек, в которых я однажды выступал, – Се Лянь неловко улыбнулся, выпуская бусину из рук и сделав шаг назад. Ему был знаком этот взгляд. Цзюнь У смотрел на него так всякий раз, когда был разочарован его решением или поступком. Однако сейчас русал искренне не понимал, в чём его вина, – такие украшения обычно создают по меньшей мере пару веков, а если мастеру позволяет возраст, то ещё дольше, поэтому их не так много, а потерять одну умудрился лишь я. Поэтому я бы хотел узнать, откуда... — Нашёл на побережье, – сухо бросил Сань Лан, отводя взгляд. Ему было стыдно за своё поведение, но какая-то неясная детская обида не отпускала его. Неужели для русала спасение чужой жизни ничего не стоит? Неужели он никогда не хотел узнать как поживает мальчик, которого он вытащил из тёмной морской пучины? — Ясно, – тихо ответил Се Лянь, неловко поправляя рукава своей рубашки. — Пойдём внутрь, не хочу стоять на улице, – Хуа Чэн потянул его за собой, чуть крепче, чем обычно, сжимая руку на его талии. Наверняка след от пальцев пройдёт лишь через несколько часов. Дворец встретил их оживлённо – служанки возили в огромных тележках постиранное постельное бельё и одежду; горничные с вёдрами и швабрами в руках едва на пробегали мимо друг друга, перекидываясь немыми усталыми взглядами. Сань Лан нахмурился, выйдя в центр зала и наблюдая всеобщую суматоху. Он выловил какого-то мальчишку, что пробегал со стопкой каких-то писем и прочих бумаг в сторону лестницы. — Что происходит? – когда юноша весь сжался под его взглядом, Хуа Чэн устало потёр глаза, – я не съем и не убью тебя, всего лишь хочу узнать, что тут происходит. Генеральная уборка должна была начаться лишь на следующей неделе, с чего вдруг сейчас все носятся как белки в колесе? — Т-там сноволки... – не успел парень договорить, как Сань Лан закрыл лицо одной рукой, второй пихая его к лестнице, к которой тот изначально шёл. Се Лянь всё это время тихо стоял рядом, пытаясь не привлекать лишнего внимания. — Никаких манер, – он взял русала за руку, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем, – если они опять сгрызли какую-нибудь мебель я их во дворец больше не пущу. Они хоть и живут в лесу, но хоть что-то человеческое в них ведь должно быть... – Се Лянь улыбнулся, слушая, как Хуа Чэн тихо ворчит себе под нос, ведя его куда-то сквозь коридоры замка, – посидишь со мной, пока я с ними разговариваю. Обычно они с недоверием относятся к незнакомцам, ты мой единственный шанс на мирные переговоры с этими дикарями. Может быть, они даже не будут буянить. Русал тихо хмыкнул, следуя за ним в большой зал. Внутри помещения везде стояли книжные шкафы, забитые различными бумагами, небольшими статуэтками из золота, и, конечно же, книгами; под потолком висели картины – портреты бывших правителей; штор на окнах, почему-то, не было, но зато ничто не скрывало замечательный вид на лес, манящий своими красками. На полу был расстелен светлый, немного сероватый ковёр, ничем не выделяющийся. Стены были цвета ночного неба летом, тёмно-синие. Когда Се Лянь почувствовал, как Сань Лан мягко подталкивает его вперёд, то наконец-то обратил внимание на то, что они тут не одни. За длинным дубовым столом сидели семеро необычно одетых человек. Множество элементов их одежды были выделанны из животных шкур, а на руках и шеях то и дело тихо гремели украшения из чьих-то мелких костей. — Кто это? – все эти люди, стоило русалу приблизиться, начали принюхиваться, ведя носами в его сторону. Женщина, задавшая вопрос, смотрела на Хуа Чэна с лёгким укором, – новый советник? — Верно, – юноша ухмыльнулся, прищурив свой единственный глаз, – попрошу быть с ним более вежливыми, он со сноволками никогда прежде не сталкивался и... — От него рыбой несёт, – перебил его мужчина, с презрением оглядывая Се Ляня, который незаметно поднёс запястье к лицу, пытаясь понять, действительно ли от него чем-то пахнет, – ты нам лапшу на уши не вешай, не может быть он твоим советником. Твари морской не место рядом с троном. Хуа Чэн в мгновение ока перепрыгнул через стол и с улыбкой на лице ударил говорившего кулаком в лицо, после чего отряхнул его от крови, недовольно шипя. В зале воцарилась тишина. Глаза Се Ляня округлились от удивления, он сжимал руками рот, чтобы не вскрикнуть. Мужчина, нелестно высказавшийся о Се Ляне, так и лежал на полу, держась за свой сломанный нос. — У кого-то ещё есть желание выразить своё мнение или перебить меня? – Сань Лан обернулся на остальных, с отвращением разглядывая их полные ненависти лица, – что ж, в таком случае... – он запрыгнул на стол и медленно прошёлся по нему, после также аккуратно с него спрыгнув и сев обратно на своё место, – продолжим с того момента, где остановились утром? Се Лянь старался не вслушиваться в их слова, предпочитая этому разглядывание вида за окном. И Хуа Чэна. Он и не думал, что тот действительно такой... сильный. И, возможно, немного жестокий. Сноволка, чей нос он сломал, увела стража, но никто даже не взглянул в их сторону. Всё, что у русала удалось уловить из диалога Сань Лана с оставшимися в зале, это их обсуждение мирного решения конфликта между стаями севера с западными и попытка предположить в связи с чем могли участиться случаи исчезновения людей на болотах по всему королевству. Во время разговоров о последнем Се Лянь решил прислушаться. — Разве эту проблему не решили ещё полтора века назад? – Хуа Чэн говорил достаточно громко, но спокойно. Его хотелось слушать, – мой отец говорил, что... — Речные гули, да, – сказала женщина, чьё имя русал узнал, когда она спорила с кем-то из своей группы – Ли Лэй, – однако в этот раз это определённо что-то другое. Если человек был убит гулем, то от него хоть что-то останется. Местные жители говорят, что от трупов находят лишь одежду и иногда какие-то конечности. Их жрут. С костями. Се Лянь побледнел. Он начал незаметно дёргать ногой, а взгляд опустил в пол. — Как давно начали происходить подобные... инцеденты..? – тихо спросил он, надеясь на то, что его догадки окажутся неверны. — Если говорить о самых первых случаях подобных этим, то пожалуй... – Ли Лэй задумалась, сложив руки на груди, откинувшись на стуле и задрав голову, глядя в потолок. Рядом с ней начали шептаться, а Сань Лан внимательно оглядел русала. — Гэгэ, ты что-то... — Думаю, лет триста назад, но может и четыреста, – прервала его сноволчица, заинтересованно взглянув на Се Ляня и игнорируя вспыхнувший огонёк гнева в зрачке Его Величества, – кто-то из твоих? – русал вздрогнул, с лёгким испугом глядя на неё, – может не русалки, вас в море-то не часто встретишь, не говоря уже о болотах и озёрах, а кто-то другой? — Было одно подозрение, но сейчас, немного задумавшись, понимаю, что... – Се Лянь шумно вдохнул и поднял взгляд, печально улыбаясь и игнорируя то, как легко раскрыли его происхождение, – вероятнее всего, того, о ком я думаю, уже давным-давно нет в живых, поэтому нет смысла его подозревать. — Смысл всегда есть, гэгэ, – Сань Лан приободряюще сжал руку на его плече, – расскажи, пожалуйста, кто это. — Мой двоюродный брат, Ци Жун, – русал тут же поник, виновато отводя взгляд в сторону, – он пропал века четыре назад, мы думали, его убили люди, но сейчас... – Се Лянь взглянул на свои ноги, кладя одну на другую, – даже если он ушёл в пресные воды, он не смог бы прожить там больше сотни лет. — А если ему это удалось? – подал голос один из мужчин. Все остальные сноволки, находящиеся в зале, внимательно вслушивались в ответ русала перед ними. — Если ему это удалось, то за всё это время он мог съесть по меньшей мере десятки тысяч людей. Тишина давила. Она была такой густой, что её можно было зачерпнуть в один из золотых кубков, стоящих в шкафах. Её можно было вдохнуть и захлебнуться ей же. Она сжимала свои когтистые лапы на горле Се Ляня, шепча ему что-то. "Он тебя возненавидит. Радуйся, если тебе удастся уйти отсюда живым. Ты этого не достоин." Хотелось закрыть уши руками, забраться с ногами на стул и закричать. Так, чтобы сорвать голос, чтобы никогда в жизни больше не суметь заговорить. Чтобы из глотки до конца его дней исходили лишь хрипы. Он не хочет вспоминать о нём. Не хочет, чтобы его просили рассказать о нём. Он хочет оставить всё это в прошлом. Но сейчас у него нет выбора. Его попросят говорить, а если он не заговорит сам, то заставят. В горле встал ком. Он крепко зажмурил глаза и опустил голову. — Гэгэ, не вини себя за чужие грехи, – Сань Лан взял его лицо в руки, нежно огладил большими пальцами и прижался своим лбом к его, после чего медленно отстранился, – убийца он, а не ты. Если ты не готов говорить об этом сейчас, то я готов ждать так долго, сколько ты сам скажешь, только прошу, если ты знаешь, где он может сейчас находиться... — Не знаю, я ничего не знаю, я думал, что он мёртв, – Се Лянь отрицательно помотал головой и прижался лицом к груди Хуа Чэна, который тут же обнял его, – прости, мне совсем скоро нужно будет уйти, – русал шептал едва слышно, шумно дышал, – пообещай, что снова будешь приходить на тот пирс каждый вечер. Я не хочу расставаться с тобой, – он опёрся руками о его бёдра, резко выпрямившись и заглянув в его лицо широко открытыми глазами, полными надежды. Единственный глаз Сань Лана сиял от любопытства и предвкушения. Он тепло улыбнулся, едва коснувшись губами щеки русала, не в силах устоять от щемящей нежности, которая расцвела прямо в его сердце. — Обещаю, конечно обещаю, гэгэ, я... Ли Лэй обратила на себя внимание, громко покашляв. — Это всё, конечно, очень мило, но что делать с людьми? Как их защитить? – она ухмылялась, глядя на то, как Се Лянь нехотя отстраняется от Хуа Чэна, а после крепко сжимает его руку под столом, – ваша русалочка не очень разговорчива, как я погляжу, Ваше Величество. — Я бы советовал вам не пускать людей одних в лес и держаться подальше от воды: река, озеро, болото – нет разницы, Ци Жун крайне силён, – взгляд Се Ляня вдруг стал более осознанным. После того, как он вдруг вспомнил слова Цзюнь У. "Ты король, а королю нельзя показывать слабость. Он должен быть способен принимать важные решения, ведь от любого его слова может зависеть чья-то жизнь." — Молодец, а вещи им где стирать? Где набирать воду? Мы живём не в океане в отличие от таких, как ты, – возмутился один из мужчин, после чего посыпались и другие обвинения в том, что совет русала бесполезен. — Как много сноволков обычно в одной деревне и насколько вы сильны? – вопрос Се Ляня на секунду поставил всех в тупик, но Ли Лэй лишь встала со своего места, подходя у нему ближе. — Обычно до пяти, но может быть и больше. Зависит от размера населённого пункта. И мы крайне сильны как в людском облике, так и в волчьей шкуре, – она сняла одно из металлических колец со своего пальца, передавая его русалу, – возьмите это. Если окажетесь среди наших, то это спасёт вам жизнь. — Боюсь, я смогу за себя постоять. Я совсем не так слаб, как могу показаться на первый взгляд, – Се Лянь благодарно улыбнулся, отодвигая ладонь женщины с лежащим там кольцом, на что она лишь фыркнула и сама надела украшение ему на палец. — Не выделывайся, мальчишка. Когда что-то дарят нужно брать, – она отошла к двери и сидевшие за столом мужчины тут же встали, ожидая её разрешения последовать за ней, – план твой примерно поняла, одних не пускать, воды избегать, а ты давай побыстрее придумывай, как братца твоего выманить и суп из него сварить, – она махнула рукой и остальные сноволки последовали за ней, перед выходом кланяясь Хуа Чэну. Стоило двери захлопнуться, как тот рассмеялся – сначала тихо, но с каждой секундой всё громче и громче. — Безумный денёк выдался, а ещё и трёх часов нет, – он утёр выступившую слезу, поворачиваясь к Се Ляню, – гэгэ, я клянусь тебе... Он поднял подбородок русала, приблизившись к его лицу. — Ты не покинешь стен этого замка, пока мы вместе не выпьем в честь этих успешных переговоров. Их губы были в нескольких сантиметрах друг от друга, а на лицах сияли счастливые улыбки. День был безумным. Под стать им.