Пустой дом (The Road)

Что-то живёт… во мне

Есть такая форма времени, которое… всегда стоит на месте. Неподвижное, одеревеневшее… словно корни в слишком узком горшке — некуда расширяться, некуда расти. И в итоге… корни начинают врастать в самих себя. Пробивают свою же плоть, вгрызаются… и ломают. Растут из почвы старого тела… во тьме, в абсолютной тьме, будто мертвец, закопанный под землю. Веки Лань Чжаня поднялись. Он какое-то время держал их закрытыми, абстрагировавшись от звуков и теней, что касались не столько его органов осязания, сколько насильно ввинчивались в более глубокое нутро его души. Сидя за длинным столом, он, больше всех скрытый в тени, старался «быть здесь», в то время как собственное, давно омертвевшее сердце звало его обратно… в могилу его души. — Разве не лучше будет закатать их в бетон и выбросить на дно реки? — спросил кто-то. Речь, которую вели эти люди, сводилась к обороту наркотиков в какой-то части верхнего города, где, так сказать, собирались сами сливки. — В заливе есть сети для мусора. — Ну, бетон-то туда никаким течением не донесет. — А что насчет аквалангистов? — Им давно было сказано в каких частях залива никогда не плавать. — Ей-богу, это уже становится смешным! Сколько ни меняй этих дилеров, а результат в итоге один и тот же! Им велено сбывать наркоту, причем не в себя, а в других! Сколько убытков мы несем на этих торчках, которых в итоге приходится закладывать на органы, однако и тут беда! Их снаркоманенные органы часто не подходят для трансплантации. Мы несем убытки. — А что скажут Белые? Кусочек света мазнул по светлым глазам Лань Чжаня. Он сидел молча, почти не двигаясь. Вместо него, разумеется, заговорил его брат. Руки Лань Сичэня лежали не столе, сцепленные замком. Вид у него был немного уставший. — Если нужно кого-то убить… — спокойно начал он, — мы это обсудим. Однако, если вопрос стоит о том, чтобы находить торчков или стоять над их душой, дабы продавали, а не сами ширялись… то этот вопрос явно не наш. Обратитесь к побочным ветвям, например, Цзянов. Наши люди не закрывают подобные вопросы. — А чего-то сразу к Цзянам? — послышался довольно молодой, еще высокий из-за юности голос. Кажется, это был племянник одного из Цзянов и внук руководящего семьей. — Мы тоже не вызывались дерьмо за нариками подтирать. — Ну всё, хватит вам, — грозно, но всё равно как-то устало сказал старший руководитель клана Не, — как-нибудь разберемся. Кто отвечает за тот кусок территории? — А не вы ли, уважаемый? — О господи, точно, — старший Не хлопнул себя по лбу, — это же кусок моего младшего брата! Не Хуайсан! Но младшего явно не было на собрании, а старший Не, по старой, родившейся вместе с Не Хуайсаном привычке, зовя его рвал глотку так, что стены дрожали. — Это похоже на какой-то цирк, — тот, кто сидел во главе стола, перебирал какие-то бумаги. — Цзяны владеют бизнесом и прикрывают оборот денег в структурах, а также заведуют портом и перевозками на кораблях, поэтому их из этого вопроса вычеркиваем. Уважаемый Лань, почему вы упомянули их? Лань Сичэнь слегка отвел уголок губ. — Просто, — и он поднял на него взгляд. — Они просто безумно любят… «копать». Вот я и подумал, почему бы… — Слышь, — это уже был другой голос сидящего ближе всех к главному человека, который держал руки скрещенными на груди, — тебе же всё ясно сказали? Закрой свой рот. — Я этого не говорил, — с легкой улыбкой сказал главный одномоментно с тем, как, едва ли отзвучав, эти слова заставили Лань Ванцзи тоже повернуть голову и очень недобро зыркнуть на того, кто это сказал. Воздух в комнате мгновенно заледенел. Это был человек, которого звали Цзян Чэн. Все в комнате смолкли, как только увидели, что Лань Чжань, который привычно был тих и невидим, наконец-то подал признак жизни. Но на этом признаке… стояла метка смерти. — Я полагаю, что паршивой твари, не знающей верности узам братства, вообще свой рот открывать не стоит, — достаточно спокойно сошло с губ Лань Ванцзи. — Ибо же стоит такой довериться, так и родного брата… предаст. — Что ты сказал?! — вскочил Цзян Чэн, став отрывисто дышать. — Ты… — Но «он» ведь не был ему братом, — тот, кто сидел во главе, кажется, заинтересовался этой стычкой. — Да и потом… к чему цепляться за мертвеца? Цзян Чэн, сядь. Цзян Чэн притих, и медленно, с неохотой, но сел, сверля ненавидящим взглядом смотрящего на него Лань Ванцзи. Он скрывал, но… боялся этого взгляда, боялся этого… убийцы, слава которого шла впереди него уже очень много лет. Лучший среди наемников, правая рука родного брата, исполняющий казни и пытки — Лань Ванцзи. Это было давно… но не забыто. И никогда забытым не будет. Когда Лань Ванцзи очнулся вместе с ним, казалось, очнулось что-то еще… что-то мертвое, неподвижное… отравленное. Честно сказать, в тех глазах, которые вновь созерцали мир, Лань Сичэнь нисколько не узнавал своего родного брата. Лань Чжань проснулся… мёртвым, обездвиженным душой и чувствами… но не разумом. Казалось, проснувшись, он уже всё знал: и то, что умер отец, и то, что Вэй Усянь… сбежал. Лань Сичэнь не мог сдержать слёз, он плакал над братом, как над мертвецом, и раскаивался в том, что… не успел. И слишком во многом не успел. Лань Ванцзи не сказал ни слова и добрых несколько дней он провел в абсолютном, если не сказать тотальном, заточении. В комнате… их матери. Когда же он вышел оттуда, растревоженный и взволнованно ждущий его Лань Сичэнь готов был внимать каждому его слову. — Ситуация… сложная, — начал Лань Чжань, — и близится к катастрофической. Скажу откровенно: лидерство нам не удержать. Не после смерти дедушки. Обряд передачи власти не был произведен, наш отец мертв и это тоже сильно влияет. Сейчас другие ветки начнут раздирать нашу семью в клочья. Тебе одному… — он посмотрел на задыхающегося в волнении брата, — не справиться. — Я знаю, — был откровенен Лань Сичэнь, — но… мы можем расформировать клан, Лань Чжань. — И что дальше? — Уйдем, — ответил Лань Сичэнь — Покинем Китай, нас больше здесь ничего не держит! И мгновенно осекся. Лань Ванцзи отвел взгляд. — Сама структура кланов наделена огромной властью, — тихо продолжил Лань Ванцзи, — и эту власть… я терять не намерен. — Что? — Лань Сичэнь был в замешательстве. — Но, брат… — У нас есть семья, — сказал Лань Ванцзи, — и есть очень длинная родословная. Сейчас нас двое наследников и горстка верных… тебе, брат. Ты их бросишь? А историю, даже этот особняк? И наши… обязательства. — Наши? — не понял Лань Сичэнь. Лань Ванцзи поднял на него взгляд. — Я возьму на себя роль палача, — во взгляде Лань Ванцзи не было ни искорки жизни, — которую прежде, чтобы защитить меня, нес ты. Теперь я… буду пачкать руки в крови, я буду… убивать. Чтобы ты не разрывался между делами и был полноценным главой… я буду делать эту работу. — Нет! — категорично выкрикнул Лань Сичэнь. — Нет, нет… нет! И стал ходить от одной части комнаты к другой. — Это из-за него? — едва ли не плача, спросил он. — Из-за него? Ты хочешь сохранить власть, чтобы… найти его? Лань Ванцзи не ответил. — Но зачем, брат, зачем? — Лань Сичэнь подошел и упал перед братом на колени. — Ты отчаянно жестоко с ним поступил, хотя и руководился добрыми побуждениями, не зная, что дедушка тебя обманул. Оставь его, брат, оставь его молю! — Не могу! — впервые повысив голос, отрывисто рыкнул Лань Ванцзи, вставая и хватая брата за плечи. — И ты знаешь почему, знаешь! Кто помог ему сбежать, кто?! В клане есть крыса, которая это организовала, а раз есть, значит знает о том, что здесь произошло! И теперь другие организации, которые годами преследовали «это», теперь будут преследовать Вэй Усяня! Они знают! — Лань Ванцзи почти шипел. — Знают, что Вэй Ин является ключом, и клан Цзян тоже это знал! Знал! Но не ведал, как это обнаружить, и просто берег его… а теперь они начнут охоту. И на меня тоже. Ведь я, получается, украл их у него. К тому же… — взгляд Лань Ванцзи снова стал мрачным, — где же ему прятаться после того, как я его… сломал. И вдруг, пошатнувшись, тоже упал на колени и… спрятал лицо в ладонях тихо заплакал. — Я его уничтожил, — Лань Сичэнь подполз к брату и смотря на него влажными от слез глазами приобнял содрогающегося от рыданий Лань Ванцзи. — Убил… убил. Всё, что он знал, я… убил. И нашу любовь… — он поднял свой мокрый взгляд, — раздавил. Изнасиловал, как и… его. Ты не видел… — Лань Чжань начал дрожать, — как он на меня смотрел, когда я его… принудил. И каким был его взгляд, когда всё закончилось, когда он кричал, боясь моего касания. А потом… этот проклятый старик! Лань Чжань задышал чаще. — Наш отец наконец-то мир обрел, — тихо сказал он. — А я… буду гореть в том же аду, в котором горел он. Я уничтожил единственного человека, которого так беззаветно любил… Лань Сичэнь молчал. — Найти его, — сказал Лань Чжань, — чтобы… «Запереть, как и нашу мать? — думал Лань Сичэнь. — Чего хочешь ты, Лань Чжань?» Но тот не ответил, и с тех пор… больше откровенным не был. Погрузившись во тьму своего ада, Лань Ванцзи стал тем, кем и хотел видеть его дедушка — идеальной копией, или, лучше сказать, лучшим продолжением своего отца. Лань Сичэнь подозревал, что та чертова машина всё еже что-то сломала в Лань Чжане, однако понимал, что сильнее всего его сломала только трагедия Вй Усяня. И с тех пор… начались кошмары. Начав убивать, Лань Ванцзи понемногу терял рассудок. Но это не выражалось в агонии, а скорее повторялась модель поведения их отца: замкнутость, апатия, отчужденность. Лань Чжань переставал говорить, реагировать, даже спать. Потому что… его мучили страшные кошмары. С Вэй Усянем. И он кричал, царапая стены маминой комнаты, в которой теперь стал жить. А потом… начали всплывать ласточки. Но это случилось после того, как они узнали, что… Вэй Усянь погиб. Спустя два года бесплодных и отчаянных поисков, Лань Ванцзи наконец-то нашел Вэй Усяня. Вернее сказать… нашел его тело. В старом городе, среди трущоб. Нашей тело Вэй Усяня. Лань Сичэнь был тогда там. Лань Ванцзи… не сказал ни слова. Тело Вэй Усяня лежало в городском морге, куда его перенаправил на вскрытие. Ярко светила лампа над столом, на котором, совсем не прикрытым, лежало его тело. Когда Лань Сичэнь увидел его… то и сам потерял дар речи, ведь это действительно был он — Вэй Усянь. Лань Ванцзи молчал. Ту ночь он провел в морге, рядом с Вэй Усянем. Всю ночь… и что он делал не знал никто. А он… смотрел. Стоял и… смотрел. Почти шесть часов… не двигаясь. И ни одна слезинка не вышла с его глаз, не натянулась ни одна морщинка на лице. Вэй Усянь… был мертв. И именно после этого Лань Ванцзи всё же нашел крысу — им оказался Мэн Яо, едва ли не тройной агент, тайно служивший почти всем ветвям. И Лань Сичэнь его очень любил… как единственного своего друга и единственного человека, которому доверял свои чувства. Лань Чжань заставил его лично разобраться с Яо… что Лань Сичэнь и сделал. Отказаться… не имел пава. Как и пощадить. Не после того, как не успел спасти ни брата, ни Вэй Усяня… — Лань Ванцзи, — Вэнь Жохань, а именно он был выше всех в Триаде кланов, обратился к неподвижно сидящему Лань Чжаню. — Ты прости эту вспышку ярости, сам ведь знаешь, каков этот парень. Совсем неудержимый. — Мне всё равно, — спокойно ответил Лань Чжань, — какой он. Но уж если, подобно свои любимым псам, лает не туда, куда не нужно… — Ты… — снова начал закипать Цзян Чэн. Лань Чжань ненавидел его. Ненавидел за ложь и за то, что семья Цзян годами берегла Вэй Ина лишь ради одной цели — обнаружения «это». И они знали, что Вэй Усянь «терся» с Лань Ванцзи, знали, какой семье тот принадлежит… и позволил это, словно бы дублируя то, как когда-то сама «Вэй Ин» втерлась в доверие Лань Цинхэну. Лань Ванцзи даже подозревал, что совсем не просто так Вэй Усянь попал в тот же университет, причем именно в том году, когда туда поступил Лань Чжань. А ведь Вэй Усянь был старше. Цзяны будто бы ждали, какой ход сделает семья Лань, куда отдаст своего младшего отпрыска, чтобы тут же всунуть туда и своего «кукушонка». — Ладно, ладно, — устало махнул рукой Вэнь Жохань, — на сегодня достаточно, можете идти. Лань Ванцзи, — вдруг отозвался он, — а ты будь добр, останься. Лань Сичэнь мгновенно нахмурился, но видя реакцию брата, рот открывать не стал. По лицу Лань Чжаня было видно, что он и сам заинтересован… хотя понять это мог только его брат. «Только бы не снова, — думал он, — только бы не снова…» Когда дверь за последним мужчиной закрылась, в комнате остались лишь Лань Ванцзи и Вэнь Жохань. — Итак, — развел руками глава, — судя по тому, что сегодня и ты присутствовал, я смею расценивать это как… возможность просьбы? Ты ведь совсем никогда ничего не просишь, верно, Лань Ванцзи? А впрочем… — Вэнь Жохань улыбнулся, — одна просьба всё еще имеется. Желаешь снова её повторить? — И буду повторять, — спокойно ответил Лань Ванцзи, — или же применю силу. — О-о, — протянул Вэнь Жохань. — В самом деле? — Выдайте мне её, — во взгляде Лань Чжаня метнулась молния. — К чему такая настойчивость? — включил дурачка Вэнь Жохань. Казалось, Лань Ванцзи едва заметно усмехнулся, что несомненно не могло быть явью… может быть. — Она украла кое-что у меня, — ответил он, — хочу это вернуть. — Она? — медленно повел Вэнь Жохань. — Украла? Она?! — он вытаращил свои глаза. — Да брось, Лань Ванцзи. Все мы знаем, что Вэй Усянь погиб, а вместе с ним и все секреты семьи Вэев. Я понимаю, что когда вы с братом остались без защиты отца и дедушки, некоторые не слишком честные люди тут же возжелали разорвать вашу семью на куски… «В числе которых были и твои люди, жестокая сволочь», — подумал Лань Ванцзи. — Но рвать-то больше уже нечего, — усмехнулся Вэнь Жохань, — ведь ты, Лань Чжань, уничтожил всё, что представляло угрозу, а также поднял статус вашей семьи до просто колоссальных высот. Вашими услугами пользуются и политики, и тайные службы, местные власти и… даже заграничные клиенты — наши любимые спонсоры. Так к чему ворошить прошлое и гнаться за… призраком. Вэй Усянь мертв, и это факт. Почему ты настаиваешь на обратом? Ты хочешь тела своего любовника? Что ты с ним будешь делать? Томно возлежать холодными ночами, признаваясь ему в старой любви? — Выдайте мне её, — продолжал настаивать Лань Ванцзи, — выдайте или я продолжу за ней охотиться. — Кстати, — щелкнул пальцами Вэнь Жохань, — а ведь это как раз проблема. Проблема именно в том, что после тебя остается слишком много хаоса и крови. Чем тебе не угодили те маргиналы-убийцы-воры-насильники, которых ты рвешь в клочья, врываясь в устроенные кое-кем оргии, м? Нам стали жаловаться, Лань Ванцзи, поскольку в тех оргиях участвуют люди не последнего сорта. Ладно ты наркоманов каких-то убиваешь или мелких сошек из местных банд. Но дети политиков, Лань Ванцзи… да и самих политиков! Это портит нам репутацию. В последний раз ты разнес то модельное агентство, члены которого были взяты в качестве, так сказать, массовки на сборище, включающее в себя аж двести человек! Это был ад на земле, Лань Ванцзи! Лань Ванцзи не ответил. Его взгляд снова погрузился во тьму, потому что… — Он жив, — повторял Лань Ванцзи, не смотря брату в глаза. — Я знаю… он жив. — Брат, — Лань Сичэнь почти хватался за голову. — Не обманывайся! — Ты помнишь… — так и не смотря на него, продолжал Лань Ванцзи, — результаты вскрытия нашей матери? Она, — Лань Вацнзи посмотрел на брата, — была беременна. Лань Сичэнь зло сжал зубы. — У нас с тобой мог быть еще один брат… — тихо вел Лань Чжань, — и видят боги, он у нас всё же появился… когда в мою жизнь пришел Вэй Усянь. Наша мама была беременна… и то чудовище знало об этом, не могло не знать. Он убил сразу двоих. А наш отец… знал? — К чему ты ведешь? — устало выдохнул Лань Сичэнь. Разговоры о матери высушивали его и психологически, и эмоционально, ведь… болело до сих пор. — Ты же видел его тело, мы его похоронили… — А почему, по-твоему, я позволил его похоронить, а не кремировать? Лань Сичэнь замолчал. — Единственное, о чем жалею… что не взял образцы крови. Ведь мы с тобой его братья… и кровь бы показала, что человек, лежащий на том столе… никак не может быть Вэй Усянем. — Вэй Усянь мертв! — Он жив! — рыкнул Лань Ванцзи. Когда его голос повышался, Лань Сичэнь инстинктивно глотал свой. — Жив! Я не отдал его пламени, потому что знал — это не он! Я смотрел на него всю ночь, я дышал им, Лань Сичэнь! И это был не он. Лань Сичэнь молчал. Он давно уже подозревал… что его брат попросту сошел с ума. Ведь он сам тоже видел тело… и это определённо был Вэй Усянь. — Для тела, которое пролежало где-то неделю… разве не был он достаточно свежим? — продолжал Лань Ванцзи. — Это заслуга бальзамировщиков, — устало выдохнул Лань Сичэнь. — Тебя тогда не было в городе, когда мы его нашли… и я отдал приказ, чтобы Вэй Усяня привели в надлежащий вид… перед встречей с тобой. Поэтому ты и не получил бы его кровь, ведь её при бальзамировании сливают. Впрочем, я и сам об этом не подумал, однако зачем? Я же тоже видел его, и это был он! — Это была лишь хорошая копия, — сказал Лань Ванцзи. — Или просто человек, безумно на него похожий. — Рост, вес, даже цвет глаз и волос — всё совпадало. — У Вэй Усяня не были выдраны зубы мудрости, а у того человека были. — То, что ты раздобыл его стоматологическую карту, еще ничего не доказывает. Их могли выдрать и за то время, что он провел в старом городе. А провел он там немало… чтобы исказить черты своего лица и изуродовать тело. Вот почему ты в чем-то мог его не узнать. К тому же… мы ведь нашли выписки с той нелегальной пластической операции. Вполне возможно, что Вэй Усянь мог как-то корректировать свое лицо, чтобы ты… — тут он осекся и стал говорить тише, — его не нашел. Но была в деле о смерти Вэй Усяня одна деталь, которая всё же была действительно странной. Лань Ванцзи не заказал кремацию — он заказал погребение. И кто бы мог знать, что похоронив Вэй Усяня… он снова его потеряет, потому что… — Кто выкопал тело, брат? — сухо спросил Лань Ванцзи. — Кто? — Я не знаю, — это и правда была странная ситуация. — Но это сделал кто-то один, наши специалисты это доказали. — Кто-то один, весящий чуть меньше шестидесяти килограмм, со старой ржавой лопатой, который в одиночку прорыл три метра земли и вскрыл гроб, запечатанный на серебряные замки? — посмотрел на него Лань Чжань — Или же тот, кто замки не тронул, а каким-то образом поднял гроб и выбил дно? А то, что анализ показал, что дно было выбито изнутри… — Но мертвецы не оживают! — почти закричал Лань Сичэнь. — Тогда куда делось тело? — настаивал Лань Ванцзи. — Кому нужно было тело… не «его» тело. Потому что это был не Вэй Усянь, а кто-то… кто выдал это тело за его. А настоящий Вэй Усянь жив, — Лань Чжань снова упал в себя, — я знаю это… знаю. И ты знаешь. Та пластическая операция… это была уловка не чтобы я не нашел его при жизни, а чтобы не искал после «смерти». Он сбежал от меня на «тот» свет, чтобы я не искал его на этом. — Лань Чжань… — Сичэнь с горестью посмотрел на брата, — ты… лишился рассудка. Он мертв. Наш так поздно явивший себя брат… мертв. Однако Лань Ванцзи это отрицал… и стал преследовать призрак. Каким образом Лань Сичэнь не знал, но что-то указало Лань Чжаню, что искать стоит среди… мужчин с, так сказать, пониженной социальной ответственностью. Среди шлюх, если говорить совсем уж прямо. И Лань Ванцзи стал буквально преследовать этот призрак: он накрывал притоны, вторгался в различные сходки (оргии), даже проверял любовников среди богатых и взыскательных людей. Он рыл везде и повсюду, где лились сперма и пот. И вот однажды… он вышел на «неё». — Ты не отступишься? — сухо спросил Вэнь Жохань. Лань Ванцзи не ответил, но взгляд его ясно давал понять, что… никогда. Ни-ко-гда. — Что ж… в таком случае до свидания, Лань Чжань. Лань Ванцзи слегка шелохнулся. — Так вы не станете мне помогать? — Ты сошел с ума, — улыбнулся Вэнь Жохань. — Понимаю, когда новость о том, что человек, которого любишь, оказывается твои родным братом, вполне может нарушить психику, но… не до такой же степени, Лань Чжань. К слову… Он безумно хотел расспросить его об этих отношениях. В любом случае, не каждый же день встречаешь человека, который возлюбил родного брата, изнасиловал его, упустил из своих рук, начал неистово искать и дошел даже до того, что и призрак его преследует. Вэнь Жоханю жутко было интересно, желал ли Лань Ванцзи сделать с Вэй Усянем то же самое, что и его отец с его матерью. Запереть… навсегда запереть, как птицу в клетку. — Я не могу выдать тебе женщину, которая по своему влиянию стоит выше нас с тобой, Лань Ванцзи, — устало выдохнул Вэнь Жохань. — Я не знаю, что она тебе сделала и как это связано с Вэй Уянем… — Она его украла, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — И я хочу украденное вернуть. — А по какому праву? — вдруг поинтересовался Вэнь Жохань. — Даже будь это так… ах да, ну конечно — он же твой брат. Тогда да, понимаю, у вас, как у старших братьев, есть все на него права. Особенно, — он весьма красноречиво посмотрел на Лань Ванцзи, — у тебя. Однако, понимаешь, ты не по себе дерево хочешь срубить. Женщина, о которой идет речь, завязана в такого рода элите, что нам и не снилось. — То, что она организовывает оргии для вышестоящих, я знаю. — И не просто оргии, Лань Чжань. Это… неистовые увеселения для самых могущественных и богатых людей нашей страны. — И различного сброда… рангом пониже. — Это уже её хотелки. К тому же, всяких там рабов где еще находить? Только на дне. — Выдай мне её, Вэнь Жохань, — почти прошипел Лань Ванцзи. — Выдай, или я не остановлюсь. Я прогрызу путь к этой женщине, даже если это означает, что перегрызть нужно будет не одну глотку. И твою… — он недобро посмотрел, — в том числе. Вэнь Жохань замолчал. Не от страха… а из осторожности. Всё же Лань Ванцзи за прошедшие годы создал из себя такое чудовище, которого и заказчики боялись. Все… все боялись этого убийцы, все… такую славу создал себе Лань Чжань, за которым следовала тьма из крови и трупов. Он создал себя… на трупах, и было их столько, что лучше и не знать. — Нет, — это был окончательный ответ. — Моей помощи в своем безумии ты не дождешься. Ищи… удачи тебе в этом. На этом их разговор закончился. Молча, лицом не выразив ни тени гнева, злости или страха, Лань Ванцзи встал и спокойно покинул зал совещаний. Он не сказал ни слова, даже взглядом… но именно в его молчании было столько сошедшихся друг с другом строк, сошедшихся, словно клинки, которые он, без сомнений… куда-нибудь вонзит. Он был человеком слова, человеком… дела. — Наконец-то… — казалось от всей своей напряженной души выдохнул Вэнь Жохань, когда дверь за Лань Ванцзи закрылась. — Этот трупоед… — Падальщик, — неожиданно прозвучало за его спиной, и Вэнь Жохань так напрягся, что по этой самой спине скатилась капля пота. — Так будет правильней. Вэнь Жохань сглотнул неожиданно ставшую вязкой слюну. Даже пот на его теле остыл, и он ощутил, как этот влажный холодок поднимается к его затылку, покалывая, словно тоненькие иглы. Там, за его спиной, скрываясь в тени широкой шторы, которой закрывали выступ, установленный для сцены с экраном, находился… гость.