Пустой дом (The Road)

Как же мне хочется…

забрать тебя с собой

Это было похоже на высушенную розу, слишком близко расположенную к огню зажженных свеч. Иссушенные лепестки… наполняясь влагой принимают свою изначальную форму, краснеют и распрямляются. Интересно, почему же пламя, вместо того, чтобы насытить их алым заревом, превращает их в черный пепел? Ведь в таком случае получается, что вода — это любовь, а пламя… смерть. Но только лишь для розы ли? Казалось, время застыло. Линейность, которая должна была двигать его вперед, будто замерла, словно… кто-то остановился в самом коридоре времени. Коридор шел дальше, а этот кто-то — нет. Вот и время замерло, потому-то и получалось, что время — это ты. Сюэ Ян пребывал в галлюцинациях своих снов. Он плакал, и мысли его никак не могли собраться в четкие предложения. Он лежал на боку и спал, в то время, как прижавшись к нему со спины, его надёжно и тепло обнимали, разделяя с ним этот тихий, действительно тихий и спокойный час. Торт, от которого отказались, так и продолжал стоять никем не тронутый, разве что крысами. Они подбегали, утаскивали кусочек, но больше не возвращались почему-то. Маленький кусочек… и больше мышку никто не видел. Всё обратилось пеплом. Нет… всё и было пеплом. Жизнь будто подошла к точке переменной, где должен был случиться либо поворот, либо повторение уже пройденного круга. Сюэ Ян не мог мыслить. Он ощущал, что его жизнь уже просто не может быть прежней, как прежним не может быть и он сам. Но это ощущение перемен… пугало его, пугало наличием надежд и обещаний, которые могли не сдержать. Вот почему этот сырой темный подвал и стал для него местом, в котором можно спрятаться — спрятаться от этого ощущения перемен. Закрыть себя в таком пространстве, где просто ничего не может меняться, где… само время его не найдет. И не понимал что время — это он сам. Но было кое-что еще. Кое-что, что составляло ему компанию, присутствуя рядом с ним. Сюэ Ян не мог воспринимать этого человека, он не мог ни на чем сосредоточиться. Помнил только, что похожая ситуация уже была, когда тот нашел его в той ночлежке. И сейчас он тоже его нашел. Он… его нашел. — Я хочу уйти… — в какой-то момент обнаружив себя сидящим и упертым в стену, сказал Сюэ Ян. — Я хочу уйти… Сюаньюй. Тот, к кому он обратился, как раз закатал ему рукав и немного похлопал по руке, вынуждая вены напрячься. — Ты позвал меня по имени, — улыбнулся Сюань. — Я так счастлив. — И что? — голова Сюэ Яна была тяжелой и всё стремилась упасть ему на грудь. — Это же твое имя — Мо Сюаньюй. — Я знаю, — игла неощутимо вошла под кожу. — Я ведь сам тебе сказал. Жидкость начала медленно входить в вену. Чем больше её входило, тем расслабленней становился Сюэ Ян. — Но, знаешь, — шприц был отброшен и из кармана быстро вытащился другой, — имя так мало расскажет тому, кто не знал его обладателя, как человека. Ты согласен? Вторая рука, другая вена. Жидкость снова поползла внутрь тела Сюэ Яна. На этот раз это была глюкоза. Никто ведь не хотел, чтобы Сюэ Ян умер от голода или обезвоживания. Сюэ Ян склонил голову и глаза его закрылись. Мо Сюаньюй обнял его, и в следующий раз Сюэ Ян очнулся в начинающейся горячке, мокрый и потный от приливающего внутри жара. Его рука была истыкана иголками, оставивших свои следы. — Сюэ Ян… — в голове юноши огонь соседствовал туманом, создавая более очерченные галлюцинации. — Послушай… Сюэ Ян старался уцепиться за этот голос но очень… хотелось спать. Но спать не давали. — Убей, — пальцев коснулось что-то холодное, пока обнятый за плечи Сюэ Ян слышал, как самого уха касаются губы, а внутрь нашептываются слова, вызывающие мороз по коже. — Убей его, убей… Сюэ Ян бредил. События последних недель кружились в его голове и он никак не мог понять, где же он находится. Хотелось уйти… но куда? Куда?.. — Он не такой, как мы, — продолжал нашептывать Мо Сюаньюй, — он нас не понимает. Он не знает, что для нас означает счастье, что оно не такое, как у остальных людей. Он тебя обманет и выбросит, а ты останешься лишь с разбитым сердцем. Лучше убить первым, Сюэ Ян. Шепот становился горячее. Во всех смыслах. Мо Сюаньюй так прижимался, что тепло его тела даже ранило… каким-то образом. Потому что по какой-то причине вызывало не прилив жара, а прилив холода. Сюэ Ян поднял руки, в которых находился… пистолет. Другая рука помогла ему направить дуло на шоколадный торт. — Убей, — глаза Мо Сюаньюя не мигали. — Ну же… убей! Палец просунулся к пальцу Сюэ Яна. Курок вздернули, пуля вылетела быстро. Ошметки торта разлетелись в разные стороны. Небольшая струйка дыма медленно поднималась с дула. Сюэ Ян смотрел на ошметки торта, но это был бездумный, даже сказать остекленелый взгляд. Палец медленно убрали с его руки, что-то теплое коснулось шеи. — Н-нет… — вдруг прошептал Сюэ Ян, и его глаза, в которых так сильно свирепствовала мара, начала пробиваться… душа. — Нет! Он оттолкнул от себя Мо Сюаньюя и сам отполз, будто ища укрытия в широких стенах. — Я лучше повешусь, чем погублю его! — закричал Сюэ Ян. — Никогда! Этот крик, этот давящий на само пространство рык… словно из недр земли что-то прорывается, из недр, ставших могилой и тюрьмой одновременно. В глубоком ужасе глаза Сюэ Яна остановились на торте, и осознав, что сделал, юноша в паническом страхе вдруг резко направил ствол пистолета прямо под подбородок, словно в этом самом страхе перед самим собой, что и правда может убить Сяо Синчэня, решил немедленно, дабы этого не допустить, покончить с собой. — Нет! — шокированный Мо Сюаньюй кинулся к нему раньше, чем Сюэ Ян успел нажать на курок, но тот всё же нажал, когда их тела столкнулись. Благо, что руку всё же удалось вовремя отвести. — Нет, не смей! Сюэ Ян начал сопротивляться, но его сил, явно подточенных психоделическими инъекциями, явно не хватало, чтобы противостоять тому, кто обладал куда большим контролем над собой. — Нет, не надо, — держа его со спины в сильных объятиях, нервно шептал Мо Сюаньюй, — тебе еще очень рано прыгать в могилу. Сюэ Ян вяло задергался. Он вдруг вспомнил свой сон, где увидел себя в могиле под дождем, а там, наверху, объятый падающими каплями и худо освещенный вспышками молний, был кто-то, кто захлопнул крышку. — Тише, тише, — гладил его Сюань. — Тише, всё хорошо, сейчас станет легче. Сюэ Ян и так плохо соображал за происходящее, поэтому очередной укол, сделанный в эти мгновения, тоже не сумел обнаружить. Вскоре он и правда затих, с его воспаленных глаз медленно сошли тонкие дорожки слез. — Я люблю тебя, — шептал Сюань, — я так сильно люблю тебя. Мне никто не нужен кроме тебя. Ты пожалел меня, спас мне жизнь. Я благодарен и хочу быть благодарным впредь. Только я могу понять всю боль твоей души, только я смогу принять тебя всего таким, каким… тебя сделала эта жестокая жизнь, эта вечная гонка на выживания. А вот он не поймет, — тон юноши стал ниже. — Не поймет, никогда не поймет. Даст тебе надежду, ты поверишь. А потом… — в глазах Мо появилась тьма, — потом он предаст тебя, растопчет тебе сердце… бросит в огонь. Мо Сюаньюй посмотрел в затылок Сюэ Яна. — Он тебя изнасилует, — прошептал он, — как и меня. — Он… — тяжко, казалось, через огромное усилие, выдохнул Сюэ Ян, — не такой. И я… — Сюэ Ян сжал зубы, будто силой боролся с тем, что затмевало ему разум, — не ты. Мо Сюаньюй замер. — Ну конечно, — в конце концов сказал он, — ты — это ты. А я — это я. Всё очень просто. Рассказать тебе историю моей жизни? Сюэ Ян хрипло и, казалось, с запозданием делал душные вдохи. В его голове… расползался жидкий теплый туман, давящий на глаза как запущенная мигрень. — Я родился и вырос в низах, — начал Мо Сюаньюй, — как и ты, я был никому не нужен, отщепенец и нищий попрошайка. Но в отличии от тебя, мне не повезло укрыться от той страшной доли, которая преследует всех голодных детей… доли продавать то, что после продажи все равно остается с тобой — тело. Я долго так жил, существуя между молотом и наковальней опасности и риска, ведь даже богатенькие из верхнего города почему в низы суются? Чтобы воплотить свои зверские желания. С уголка губ Сюэ Яна сошла тонкая нить слюны. — И вот однажды, — продолжал Мо, — в нижний город попал юноша. Голодный, испуганный… сошедший с ума. Он откуда-то убежал и убежал в огромном страхе. С ним рядом был какой-то человек, но это не спасло его от того, что было дальше. Потому что… этот юноша решил спрятаться на таком дне, в которое в здарвом рассудке полезть любой бы опасался. А он полез… и десятки, сотни мужчин пользовались им. Поначалу его насиловали, он сбегал. Его ловили, он снова сбегал. А потом… Тон Мо Сюаньюя стал тише. — Этого человека убили, — сказал он. — И я был там… потому что мы подружились. Он рассказал мне свою историю, он умолял мне отдать ему свое имя, чтобы его не нашли. Но не успел, так как… Он замолчал. — Как ужасна была его смерть, — прошептал юноша. — И как страшно… он кричал. А потом… бежать пришлось уже мне. Потому что… ох. Как же он его боялся, Сюэ Ян — как же он Его боялся! Так боялся, что сбежал в ад, но лишь услышать его историю и поймешь, что наш ад не может напугать того, кто сбегает в ад из ада! И он его боялся… того человека, который изувечил его жизнь. И разрушил душу. Да, Сюэ Ян, душа… у него забрали душу. А потом этот монстр стал преследовать меня, потому что как назло мы оказались похожи. Он думает, что Вэй Усянь — это я. Сюэ Яна качало в его руках, хоть сам он не двигался. Но в голове происходили такие кульбиты, будто пол под ногами постоянно двигался. Он плохо осознавал действительность, запах пыли и почему-то мела постоянно раздражал нос и царапал легкие. Дышать становилось всё жарче, всё… тяжелее. — Убей его, — продолжал говорить голос. — Убей и разруби тем самым этот мертвый узел. — Я не такой… — хрипло пробормотал Сюэ Ян, — как ты. Мо Сюаньюй замолчал. — Конечно, — кивнул он, — не такой. Но ведь… ты тоже отказался от торта, не так ли? Сюэ Ян хрипло выдохнул. Он едва-едва пошевелил ногами, словно пытался отползти. Мысли путались. — Я не хочу, — тяжко выдохнул он, — я не хочу торта. Но убивать… нет. — Это будет быстро. Просто. Я буду рядом. Никто ничего не узнает. — Нет… — Сюэ Ян! — Мо Сюаньюй вдруг резко перевернул его и с полными слез глазами навис над ним. — Я не хочу остаться совсем один! Пожалуйста, не покидай меня! Сюэ Яну казалось, что его спина прибита к полу, таким тяжелым он ощущал свое тело. В голове полыхали мысли, а в горле — огонь. Но вдруг что-то переменилось, и Сюэ Ян… улыбнулся. — Вот, — Мо Сюаньюй увидел это и взгляд его резко потеплел. — Вот так, хороший мой, вот так. Его ладони легли Сюэ Яну на щеки. — Да, — с каким-то блаженством вдруг улыбнулся Сюэ Ян. Он говорил и смотрел, будто был… заколдован. — Да. Я убью его. — Убей его первым. — Убью его первым. — Умница, — прошептал Сюань и наклонился к нему. — Я всегда буду только твоим. Как опасно было подселять в гнездо кукушонка, который не считался ни с чем в своих порывах вытолкнуть прочих птенцов из гнезда. Кукушонка, который изначально был подделкой, который лишь притворялся, что он один из птенцов гнезда. Притворяющийся своим среди чужих кукушонок такой же лжец, как и человек, который прячется за другую личность. И, что естественно, этот человек, как и кукушонок, начнет выталкивать других птенцов из гнезда, в котором оказался. А сам он пришел или его подкинули… просто воля случая.