Я приду к тебе на помощь

Я ходила по комнате из угла в угол. Весь предыдущий вечер, вся ночь прошли в раздумьях и размышлениях. Я ни на мгновение не выпускала мысли об Ире из головы, крутила задачку так и эдак, пыталась найти ответ. Только вот он никак не находился. Пока что единственным рабочим вариантом оставалось превратить Ирину в вампира. Но так делать нельзя. Ладно, очень, очень и очень нежелательно. Необходимо отыскать ещё какой-то способ спасти её, но какой? Чем ещё тут поможешь? Ну же, Лиза, думай, думай, думай… — Тёть Лиз, — подал голос сидевший в кресле Женёк, — хватит вам бегать туда-сюда. — Это помогает размышлять, — бросила я, не останавливаясь ни на секунду. — А будешь отвлекать меня, получишь по башке. — У вас с дед Славой на всё один ответ, — обиженно буркнул Женёк, — чуть что — сразу по башке. — А если ты по-другому не понимаешь. В комнату вошёл дед Слава. Я бросилась к нему. — Ну что, поговорили? Что сказал Жан? Мне безумно хотелось услышать ответ, и в то же время было страшно его получить. Страшно, что даже такой прекрасный врач, как Жан, просто разведёт руками. В конце концов, неспроста ведь Ира обратилась к нам с просьбой. Значит, все человеческие методы она уже испробовала. Но с другой стороны, мастерство Жана пока оставалось единственной надеждой. Призрачной, и всё же. В такой ситуации будешь хвататься не то что за соломинку, даже за паутинку. — Поболтали мы с Жанчиком, — кивнул дед Слава и с кряхтением опустился на стул. — Ох… Интересную идейку он мне подал. — Какую же? Не томите! — воскликнула я. — Внученька, ты знаешь, что такое закладка? — Что? — я удивлённо распахнула глаза. — Ну да, знаю, конечно. Специальное приспособление, чтобы в книгах нужные страницы помечать. — Во! — рассмеялся дед Слава. — Я тоже сразу про эти закладки подумал. — Слушайте, можно как-то ближе к делу? Без этих вот намёков. Нервы итак ни к чёрту. Дед Слава вздохнул и начал объяснять: — Есть такой наркотик, называется «Кристалл». Жанчик считает, что в сочетании с вампирской кровью он образует поистине чудодейственное лекарство. У людей процесс регенерации ускоряется в десятки раз. Я медленно опустилась на стул. Мне не послышалось? Он хочет сказать, что… Неужели?.. Не может быть! — Если мы найдём этот «Кристалл», смешаем с вампирской кровью и введём сыворотку Ирине, то… Я не смогла договорить. Мне было страшно даже произносить это вслух, будто одно неловкое слово может разбить едва зарождающуюся надежду. — То хранительница излечится, — закончил дед Слава. — Это вполне возможно. Я судорожно вздохнула. Решение! Оно нашлось! В безбрежной тьме будто появился тоненький лучик света. Шанс есть, надо только суметь им воспользоваться. И уж я точно его не упущу. — Так, осталось понять, где достать наркотик? Это будет сложно, — я побарабанила пальцами по столешнице. — С этим Жанчик уже разобрался. Он заказал «Кристалл» через этот… Как его… Дарк… — дед Слава пощёлкал пальцами, пытаясь припомнить. — Даркнэт? — подсказал Женёк. — Во! Через него. Нам останется только забрать заказ из закладки. — Отлично! Давайте адрес! Я вскочила. Появившаяся надежда придала мне сил. Внутри кипела энергия, не давая усидеть на месте. Не тот у меня уже возраст, конечно, чтобы по дворам шариться, но сейчас я чувствовала, что способна абсолютно на всё. Даже добежать на другой конец города, если закладка будет там. — Подожди, егоза, — усмехнулся дед Слава. — Во-первых, заказ ещё не пришёл. Во-вторых, за ним лучше я схожу. — Вы? — искренне изумилась я. — И как вы это представляете? Думаете, пенсионер привлечёт меньше внимания, чем двадцатипятилетняя девушка? — Да причём тут внимание? Боюсь я, что накосорезишь ты. Пойми правильно, внучка, так ты женщина умная, толковая. Я б тебе жизнь доверил! В любой другой ситуации. Но стоит делу зазнобы твоей коснуться — всё! У тебя мозги как выключаются. Как Женёк становишься, честное слово. — Эй! — возмутился Женёк. Я тоже чувствовала себя оскорблённой. В конце концов, не девчонка давно, а он говорит со мной, как с мелочью сопливой. Неприятно. Хотя, может быть в чём-то дед Слава и прав… — Так что посиди-ка ты, внученька, дома, — продолжал он, — а я уж сам всё сделаю. Тихохонько, аккуратненько. — Но… — Никаких но! Я уже решил, значит так и буде! А, бесполезно спорить. Да и какая разница, кто добудет «Кристалл»? Главное, чтобы наркотик был. Остальное неважно. Я пошла к двери. — Ну что, неприятно, когда с вами так говорят? — не удержался от подколки Женёк. Проходя мимо, я таки влепила ему подзатыльник.

***

— Что значит не нашёл закладку?! — взвыла я. — Ну вот так, — дед Слава развёл руками, — не нашёл. Зато познакомился с чудесными, небезразличными людьми. За наркошу меня, правда, приняли… Чуть не отмудохали. Но из благих побуждений! — Отлично! Просто прекрасно! Ну говорила же, давайте я схожу. Нет! Я сам, тихохонько… — Не расстраивайся, — перебил дед Слава. — Зато какие у нас люди есть, оказывается, хорошие! Побольше бы таких. — О да! Замечательные люди, низкий им русский, — я отвесила поясной поклон. — На таких всё государство держится! Только нам что с того? А? Что нам теперь делать? — Лизанька… — Хуизанька! Женёк наблюдал за нашей перепалкой из кресла. Кажется, его ситуация искренне веселила. Я уже хотела наброситься на него, — а чего сидит и лыбится? — но тут он сам подал голос: — Да ладно вам, тёть Лиз, это ещё не конец света. У них всегда какой-нибудь запасной вариант есть, на случай палева. — А для нас нету тоже какого-нибудь варианта? — Ну… — протянул Женёк. — Вообще есть чуваки, которые могли бы помочь. Я метнулась к Женьке и схватила его за плечи. — Давай номер!

***

В этот раз я дед Славу одного не отпустила. Попробовали уже один раз «тихохонько и аккуратно», хватило, спасибо. Теперь буду всё контролировать. Недаром говорят: хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Забавно, что идти за новой порцией «Кристалла» нам пришлось не куда-нибудь, а на вампирскую дискотеку. Ирония ситуации просто зашкаливает. Ну, что ж, это всяко лучше, чем опять шариться по дворам, где есть вероятность снова столкнуться с небезразличными гражданами. Тем более я на танцах не была… дай бог памяти… Наверное, лет двадцать, не меньше. Будем считать, что это такой шанс вспомнить молодость. В клубе было невероятно шумно. Музыка грохотала, басы отдавались дрожанием где-то внутри. На танцполе дёргалась толпа размалёванных подростков. Их потные тела переплетались, сливаясь в единую пьяную массу. Здесь невыносимо воняло алкоголем. Кошмар какой! Неужели мне в студенческие годы тоже всерьёз нравились подобные вечеринки? М-да… Наверное, стара я стала для таких развлечений. Но мы сюда и не веселиться пришли на самом деле. Заберём «Кристалл» — и ходу. — Ну, у кого наша «посылочка»? — спросила я, поправляя корсет. Женька убедил меня в том, что на его вечеринку совершенно необходимо явиться в костюме. Мол, чтобы не выделяться из толпы. Наверное, это логично. Здесь все были наряжены под «нечисть», в обычной одежде мне бы не удалось остаться незамеченной. Но всё же не думаю, что костюм мой подобрали удачно. В этом корсете, мини-юбке и чулках в крупную сетку я похожа не на вампиршу, а на шлюху, простигосподи. — Сказали подойти к диджею, — ответил дед Слава. — Ну значит идём. Мы с дедом Славой двинулись через танцпол. Протискиваться сквозь пляшущую толпу было нелегко. Со всех сторон пихались, толкались и постоянно норовили отдавить мне ноги. Я с трудом сдерживалась, чтобы не приложить кого-нибудь. Вдруг меня схватили за руку. — Эй, красотка, — послышался пьяный голос. Я обернулась. Стоявший рядом парень смотрел на меня с наглой улыбкой. — Потанцуем? Я зашипела и оскалила клыки. — Классные зубки, — рассмеялся парень. — У меня тоже такие есть. Он провёл языком по капе. Я вздохнула. Ах, ну да, они же здесь все «вампиры». Чёрт, и ведь не запугаешь. — Так что, потанцуешь со мной? Может врезать ему? Нет, нельзя затевать заваруху и привлекать к себе внимание. Помни, зачем ты сюда пришла. Помни о своей цели. Я глубоко вдохнула и относительно спокойно ответила: — Не танцую. Щенок что-то пробормотал, но я уже не слушала его, а шла вперёд, за дедом Славой. Вскоре мне удалось его нагнать. Но до диджея мы так и не добрались, меня снова остановили. На этот раз девушка в костюме мёртвой невесты. — Вы что здесь делаете? — Слушай, девчуль… — я повернулась к ней. — Ой! Анна? Какими судьбами? — У меня тот же вопрос. Здесь, вообще-то, проходит спецоперация, так что немедленно уходите. — Да мы буквально на пять минут. Нам только к диджейскому пульту подойти ненадолго. — Зачем? — Песню заказать! Идём, нельзя терять времени. Я подхватила деда Славу под локоть и потащила дальше. Наконец мы дошли до места назначения и встали на ступенях рядом со сценой. — Ну, где? — нетерпеливо поинтересовалась я. — Сказали здесь ждать, — дед Слава развёл руками. — Надеюсь, недолго. Не нравится мне всё это. Неспокойно как-то. — Ты не мельтеши, внученька. Нормально всё будет. И действительно, через пару минут к нам подошёл какой-то парень. — Дед, мне про тебя говорили. Вот, здесь две порции «Кристалла». — Держи, без сдачи, — дед Слава сунул ему купюры. — Ага. Кайфуй, дедуля. — Вот видишь, внученька, всё и срослось, — дед Слава сунул один пакетик в карман своего тулупа. — Ага. Знаешь, пускай это лучше у меня побудет, на всякий случай, — второй пакетик я засунула к себе. Поправила грудь. — А теперь уходим, и побыстрее. Но не успели мы выйти из клуба, как нас довольно грубо остановили двое мужчин в гражданском. — Добрый вечер, уважаемые. Содержимое карманов показываем. — Что? — растерялась я. — По какому праву… Один уже залез в карман дед Славы и вытащил на свет пакетик с «Кристаллом». Моё сердце будто рухнуло куда-то в пятки. Нет! Ведь чувствовала, чувствовала, что что-то пойдёт не так! И как теперь быть? Драться? Попытаться вырваться и убежать? — Оп-па! Пакуй их, Валер. — Вы кто такие? — возмутился дед Слава. Мужчина сунул нам под нос корочку. Внизу на танцполе уже слышались крики, громкий голос: — Убедительная просьба всем оставаться на своих местах. Работает Госнаркоконтроль. Дальше всё было как в тумане: грубая хватка, наручники, машина, участок, лязг захлопнувшейся за спиной двери камеры. — Вы не имеете права! — я вцепилась в металлические прутья. — Не имеете! Конечно, всё они имеют. Мы ведь попались с «Кристаллом» в карманах. Но почему, почему всё сложилось так неудачно? Наркоши, вон, годами употребляют, покупают дурь — и ничего. А тут один-единственный раз, ради благого дела — и сразу в тюрьму. Какой позор! Да я за шестьдесят лет даже ПДД ни разу не нарушила, ни одного штрафа, чистейшая репутация. А теперь сижу тут, как малолетняя шалава-наркоманка. Чёрт! Со злости я ещё сильнее сжала прутья. Может раздвинуть их да сбежать? — Даже не думай, — прошептал дед Слава на ухо, будто прочитав мои мысли. — Камеры же, всё пишется! — Чёрт… И что теперь делать? Не можем ведь мы сидеть тут и ждать, пока Ира там умирает! — Другого выхода у нас пока нет. Да понимаю… Я уткнулась лбом в прохладный металл. По щекам текли слёзы. Неужто и эта надежда потеряна?

***

В камере нам пришлось проторчать всю ночь. Я ждала утра и появления Анны. Хорошо всё-таки иметь родственника в полиции! Удобно на случай таких вот недоразумений. Впрочем, оказалось, что зря ждала. Анна ровно ничем не смогла нам помочь. Мол, у неё и так из-за Женьки погоны на плечах еле держатся, так что сейчас не хватало только вызволять из тюряги родственников-наркоманов. Ну а то, что у нас время на исходе — на это всем плевать! На самом деле я понимала, что Анна ни в чём не виновата, она действительно делает для семьи всё, что может. Только ситуация от этого осознания лучше не становится. Нам-то теперь как выбираться? Побег? Нет, это точно не вариант. Ждать? Так кто знает, когда нас выпустят. Скорее всего встряли мы надолго. А счёт, между тем, идёт на дни. Неизвестно, насколько запущена Ирина болезнь. Сколько ещё Ира сможет продержаться? Ну почему, почему всё так некстати? Через пару часов дед Славу забрали на допрос. Меня, наверное, поведут следующей. Я начала лихорадочно придумывать объяснения. Что бы такое сказать, как оправдаться? Проверьте мои анализы, всё чисто? Нет, не дай бог моя кровь до лаборатории дойдёт, тут такое начнётся, обвинения в покупке наркотиков покажутся невинным лепетом. Не моё, подкинули? Бред… В отчаянии я закрыла лицо руками. Вдруг скрипнула дверь камеры. Я опустила ладони. Что, так быстро? Теперь моя очередь? — Задержанная, — обратился ко мне парнишка-полицейский. Рядом с ним стоял дед Слава. — Свободны. Личные вещи получите на выходе. — Чего? — не сразу поняла я. — Чего, — передразнил полицейский. — На выход, говорю. Особое приглашение нужно? — Нет-нет! О таком меня два раза просить не надо. Я быстро встала и тихонько, тихонько, будто боясь спугнуть, прошмыгнула мимо него в коридор. До самого выхода меня преследовало ощущение, что это какая-то ошибка. Или розыгрыш. Непонятно, с чего вдруг нас решили так просто отпустить? — Дед Слав, не знаешь, почему фортуна вдруг повернулась к нам передом? — Это всё, внученька, магия актёрского мастерства. Надурил я ментов, проще говоря. Да, доверчивые все пошли, как телята. Но с другой стороны, и я ведь актёр хороший! — мы вышли на крыльцо и остановились. — Мне даже Станиславский сказал: «Ве-верю!» Заикался он… Дед Слава осёкся. Мы оба смотрели, как во двор медленно въезжает чёрный автомобиль с синим проблесковым маячком на крыше. Вот он затормозил, к заднему окну подошёл полицейский. Стекло опустилось, полицейский перебросился с пассажиром несколькими фразами, козырнул и прошёл в здание, даже не бросив взгляд в нашу сторону. Автомобиль мигнул нам фарами. — Доверчивые, говорите, — хмыкнула я. — Ага, понимаю. Мы подошли к машине. На пассажирском месте, как я и думала, сидела Ира. Я наклонилась ближе к окну. — Спасибо, что вытащила нас. Мне… — Все эти полицейские процедуры могли вас рассекретить, — резко перебила она. — А я, пока жива, условия договора соблюдаю. Даже несмотря на то, что вы свои обещания не держите. В её глазах было столько боли, столько обиды и горечи… — А я ведь почти поверила… Ира закашлялась, приложив платок к губам. У меня сердце чуть не разорвалось от жалости. Сразу захотелось коснуться её, но я заставила себя стоять смирно. — Ты так убеждённо говорила, — продолжила Ира с сарказмом. — И Святослав Вернидубович лекарство мне обещал. И что в результате? Вы хотели просто наркотиками меня накачать. — Подожди, я могу всё объяснить! — У меня нет больше желания тебя слушать. Как же больно… Представляю, как для неё должен был выглядеть мой поступок. Обман, снова обман. Но всё не так! Это просто недоразумение! Ира нажала кнопку, окно начало подниматься. Нет! Нельзя сейчас её отпускать! Если она уедет, это будет означать окончательный разрыв. Нужно исправить всё немедленно, пока не поздно. Я не могу потерять её… Снова. Мы с дедом Славой синхронно забарабанили по окну. Ира снова нехотя нажала кнопку. Я положила ладони на приопустившееся стекло и выпалила: — Наркотик был нужен для изготовления лекарства! Ира опять начала поднимать окно. Руки я убрать не успела, так что мне ощутимо прижало пальцы. Я зашипела от боли. — Да что ж вы думаете, что всё уже услышали? — не выдержал дед Слава. — Да порази меня Сварог, если мы лжём. Я вам зла не желаю. А уж тем более она. Вы ж знаете, что Лиза скорее сама умрёт, чем вам вред причинит. Ира некоторое время испытующе смотрела на меня. Поначалу её взгляд оставался холодным и недоверчивым, но потом чуть потеплел. Она снова опустила стекло и бросила: — Говори, что хотела. — Наркотик нужен для лекарства, — повторила я. — Жан проводил опыт. Один пациент с этим веществом в крови неожиданно пошёл на поправку. После определённой… процедуры. Ира молчала и внимательно слушала. — Жан сделает ещё тест. Если результат будет положительным… Мы вылечим тебя. Слышишь? Обещаю! Только доверься мне, пожалуйста. Ты веришь? Я протянула руку внутрь салона. Ира несколько мгновений смотрела на мои пальцы. Я уж подумала, что она снова захочет прищемить меня, но нет. Ира аккуратно коснулась моей ладони и кивнула. — Жду звонка. — Хорошо. Я сунула руки в карманы. — Едем, — скомандовала Ира. Автомобиль начал разворачиваться. Я провожала его взглядом, пока он не выехал из двора. Вдруг мне прилетел ощутимый подзатыльник. — Что это было? Говорил же: как только дело касается хранительницы, мозг у тебя отшибает. Зачем ты ей обещание дала? Наркоты-то у нас нету! — Есть, — я усмехнулась, — не беспокойся. — Как так? — удивился дед Слава. — У нас же всё отобрали при задержании. — Всё да не всё! Отобрали твой пакетик. А свой я сумела припрятать в укромном месте. — Ну лиса! — протянул он уважительно. — Тогда идём туда скорей. — Не надо никуда идти. Скажем так, в женском теле тоже хватает укромных мест. — А? О-о-о… Ну тогда пошли. Только шагаем медленно! Чтобы пакетик — не дай бог! — не порвался. — Ну дед… И мы черепашьим шагом двинулись к выходу из двора.

***

Первым делом мы заехали в больницу к Жану, отдали «Кристалл». Доктор принялся выводить свою чудодейственную формулу, а нас покамест отправил домой, ждать. Сейчас мы сидели в гостиной. Точнее, сидел дед Слава, а я от нервов опять металась из угла в угол. Внутри всё сжималось от волнения. Как-то оно сложится? Удастся ли сделать сыворотку? Хорошо ли пройдёт второй опыт? Поможет ли лекарство Ире? Рак — это всё-таки не несколько порезов и ушибов, тут ситуация гораздо серьёзнее. А вдруг всё станет только хуже? Чёрт, я так с ума сойду! Это невыносимо! Ну когда позвонит Жан? Вдруг телефон действительно зазвонил. Дед Слава взял трубку. — Алёй! Интересно, кто это? Хоть бы Жан! Я замерла и сжала руки, вся обратившись в слух. Дед Слава некоторое время слушал, потом радостно произнёс: — Молодец, Жанчик, не зря я тебя в своё время у Наполеона отбил! Ну всё, давай. — Ну что? — не выдержала я. Дед Слава с улыбкой посмотрел на меня. — Готова сыворотка. Звони своей зазнобе. Да! Да! От счастья я расцеловала дедулю в обе щеки. У нас получилось! Ира будет жить!

***

Когда я вечером приехала в больницу, Ира уже была в палате. Она сидела на койке и задумчиво разглядывала себя в небольшом зеркальце. Интересно, что творится у неё в мыслях? Наверное, переживает из-за предстоящей процедуры. Ира услышала звук открывшейся двери и подняла взгляд. Увидев меня, она широко, радостно улыбнулась. — Ты здесь! — Ира протянула руку. — Проходи. Я тебя ждала. В её голосе уже давно не было столько тепла. Впервые за двадцать шесть лет она говорит со мной не как с врагом. Неужто мне это не чудится и всё взаправду? Неужели наши отношения ещё можно поправить? Я осторожно, на носочках, будто боясь спугнуть зарождающееся перемирие, подошла и присела на кровать. Даже не верится! Впервые за столько лет мы так близко, и меня не прогоняют, не отталкивают. От радости даже хотелось плакать. Я с нежностью смотрела на Иру. Она поставила зеркало, повернулась и поймала мой взгляд. Провела рукой по лысой голове, усмехнулась. — Что, хреново выгляжу? — Нет. Для меня ты всегда прекрасна. Мы немного помолчали. — Жан скоро придёт, — сказала я, просто чтобы хоть что-то сказать. — Хорошо, — Ира вздохнула. — До сих пор не могу поверить, что всё взаправду. Что сегодня я излечусь. — И тем не менее, это так, — я улыбнулась. — Обещала же, что в лепёшку расшибусь, но спасу тебя. — Да… — Ира посмотрела на меня с каким-то странным выражением. — И сдержала слово. А я… Послушай, то, что было сегодня утром… — Ты не должна объясняться, — быстро перебила я. — Тебя можно понять. Вся эта ситуация, с наркотиками и прочим… Не удивительно, что ты неправильно восприняла произошедшее. Мне просто надо было сразу всё тебе рассказать. Я хотела защитить тебя от лишней информации, но из этого опять ничего хорошего не вышло. Как и двадцать шесть лет назад… — Не будем о прошлом. — Да, не будем. В общем, я хотела сказать, что понимаю тебя, всё выглядело странно. Но ты же знаешь, что я никогда, ни за что не причинила бы тебе вреда. — Знаю. Ира взяла меня за руку. Я улыбнулась и погладила её пальцы. — Волнуешься? — Да, — она кивнула. В её глазах блестели слёзы, но думаю, что это были слёзы радости. — Всё будет хорошо. Я с тобой. И… Вдруг дверь открылась, и в палату заглянул дед Слава. — Лизанька, ты здесь. Выйди на минутку, покалякать надо. — А подождать это не может? Давайте покалякаем после процедуры. Хочу быть рядом с Ир… Ириной Витальевной. Я почувствовала, как Ира ещё крепче сжимает мою руку. — Нет, не может подождать. Это срочно. — Ну ладно, — я пожала плечами. Что у них ещё там стряслось? — Подожди буквально пару минуток, хорошо? Мы скоро. Я нежно поцеловала Иру в висок и вышла из палаты, у двери бросив на любимую ещё один взгляд. Потерпи, моя девочка, скоро всё закончится.

***

— Что значит «сыворотки больше нет»? Что значит «отдали другому»? Я никак не могла осмыслить услышанное. То, что сообщил дед Слава, было столь абсурдно, столь… У меня кружилась голова. Казалось, что пол раскачивается под ногами, как палуба корабля, стены ходят ходуном. Воздуха не хватало. Сердце болезненно сжималось. Неужели это всё-таки правда? Как такое может быть? Какая жестокая ирония судьбы: самая счастливая минута вмиг превратилась в самую худшую. За что? За что нам всё это? — Жаль мне его стало, внучка, — грустно произнёс дед Слава. — Это ведь из-за нас он так жил. Не мог я по-другому поступить. Понимаешь? — Нет. Представь себе, не понимаю, — мой голос дрожал. — Зеленцова тебе жаль, а её? — я дёрнула головой в сторону палаты. — Её не жаль? Умирающую женщину, которой ты подарил надежду. Она ведь сидит там, ждёт своей чудодейственной вакцины. Которая для неё именно предназначалась. И что теперь? Скажешь, что передумал? Ты ведь слово ей дал! С каких это пор Святослав Вернидубович прекратил выполнять свои обещания? А? В этот момент мне было так больно, что хотелось самой умереть, прямо тут, в коридоре. — Ну, что молчишь? Как объясняться перед ней будешь? — Мне кажется, лучше ей эту новость из твоих уст услышать. Всё-таки от любимого человека оно, может, полегче будет узнать. — Полегче… Да не будет ей легче. Я крепко зажмурилась и вздохнула. А, какой во всём этом толк? Уже нет смысла плакать, говорить что-то, обвинять и требовать ответа. Сделанного всё равно не исправишь. Я резко распахнула глаза. — Идём.

***

— Не-е-ет! Ира с размаху швырнула зеркало в дверное стекло. Осколки со звоном осыпались на пол. — Обманули… Опять обманули… — слёзы градом катились по её щекам. — Вы же обещали мне. Вы надежду дали. А теперь что? Снова скажете, что лекарства нет? Её лицо было искажено, словно от невыносимой боли. Хотя именно это она сейчас и чувствовала. Боль. Мне так хотелось подойти, загородить собой, защитить, но я заставляла себя стоять на месте, рядом с дед Славой. Он, кстати, на вид был абсолютно спокойным. — Лекарство было. Просто оно понадобилось другому. Тому, кто вот из-за нас с вами не жил, а существовал. — А мне что теперь прикажете делать? — Ира хватала губами воздух, будто ей не хватало кислорода. — Подыхать? — Нет. Мы попробуем сделать ещё сыворотку. Если сумеем достать наркотик. — Да-да, я раздобуду ещё! — поспешно встряла я. — Ничего не закончено, мы продолжим бороться! Верь мне… — Врёшь! Вы оба всё врёте, твари! Ира разрыдалась. Тут я всё-таки не выдержала. У меня ведь сердце тоже не железное. Я подбежала, крепко обхватила любимую, прижала к себе. — Ну же, не надо, пожалуйста, не плачь, умоляю, не надо, не надо. — Отпусти, тварь! Ира молотила меня кулачками, царапалась, вырывалась, но я не ослабляла хватку. Вскоре силы покинули её, и она обмякла в моих объятьях. — Ну же, чш-ш-ш, чш-ш-ш… Продолжая гладить её по спине, я бросила взгляд на дед Славу и прошептала одними губами: «Уходи!» Он молча кивнул и вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ира плакала, зарывшись лицом в мою грудь. Я наглаживала её и сыпала, сыпала тихие, нежные слова: — Родная моя, милая, ненаглядная, нежная, славная, хорошая, чудесная, замечательная… Лада моя, свет мой, душа моя, сердце моё, любовь моя, жизнь моя… Я всё шептала и шептала ей на ушко. В этих словах не было особого смысла, вся суть заключалась в тоне. Я старалась передать через голос всю свою любовь, нежность. Сплетала слова, как паутинку, как магическое заклятье, способное унять её боль, залечить раны, уменьшить страдания. Ох, как бы мне хотелось самой страдать вместо неё! Как бы хотелось забрать болезнь. Жаль, что это невозможно. — Не бойся, не бойся, всё будет хорошо, я рядом, я здесь. Ничего не закончено, мы тебя обязательно вылечим. Ты слышишь? Вылечим! Я найду этот чёртов наркотик, даже если мне придётся вытрясать его из поставщика. Жан сделает новую сыворотку, и… — Хватит, — Ира резко отстранилась. — Довольно надежд. Ты уже обещала сегодня меня вылечить, и что? Я молчала. И вновь мне нечего сказать. Да, в случившемся нет напрямую моей вины, потому что дед Слава отдал сыворотку без моего ведома, но всё же… — Я устала, — Ира стиснула руками грудь, будто пытаясь удержать себя. Будто боялась, что иначе рассыплется, развалится на десятки осколков. Знакомый жест… — Так устала. Не хочу больше разочаровываться в тебе. — Прошу, послушай… — Нет. Я больше тебе не верю. Уходи! Я молча встала и вышла из палаты.