Диабет не приговор

— Приехали. Припарковавшись, Арсений вынул ключи зажигания и вышел из машины. Мужчина обошел автомобиль и открыл дверь со стороны Антона. Мальчишка же, всё еще обиженный на отца, отодвинулся и вышел с противоположной двери, заставляя Арсения вздохнуть. — Тоша, ну прекрати дуться, — вздохнув, мужчина захлопнул дверцу. Шастун даже не посмотрел на отца, продолжая молча стоять и ждать, пока Арсений достанет сумки из багажника и заблокирует машину.

<><><>

— Антон, посиди пока в палате. Я буквально на пять минут, оформлю тебя и приду, — Арсений положил все сумки в угол и вышел. Шастун сел на кровать и принялся рассматривать комнату. На его счастье палата была одноместной — за это он был благодарен отцу: желания разговаривать с кем-то у него не было; стены выкрашены в приятный светло-голубой оттенок. У окна стояла небольшая прикроватная тумбочка, рядом устроилась и сама полутораместная кровать. Напротив находился шкаф для личных вещей, а чуть поодаль устроился стол и пару стульев. С удивлением Антон отметил, что в палате есть даже телевизор. Хотя вероятность, что он его включит, была мала, но почему-то этот факт радовал. Комната из-за этого выглядела более уютной и домашней, лишь отдаленно напоминала больничную палату. Однако сам факт того, что он находится в больнице, Шастуну очень не нравился. Как бы хорошо ни выглядела палата, Антон не мог отпустить мысли. Здесь, в этой больнице, пугало всё: начиная от страшных кабинетов врачей и процедурных, заканчивая медперсоналом. Не успокаивал и предположительный диагноз, который, судя по всему, станет его приговором на всю оставшуюся жизнь. Мириться с каждодневными уколами не хотелось. В такие моменты жизни Антон всегда задавался одним вопросом: за что? За что с ним так жестоко распорядилась жизнь? Мама умерла при родах, отец и вовсе отказался, а скоро не стало и сестры. В сознательной жизни его лишили мечты, выгнав из музыкальной школы, а сейчас и эта болезнь. И сколько бы Арсений ни старался, как бы ни пытался вылезти из кожи ради него, Антона, он все равно будет чувствовать себя неполноценным всю жизнь. Шастуну всегда хотелось прогуляться с родителями и сестрой по парку в жаркую летнюю погоду, кушая охлаждающее мороженое. Но, увы, этой мечте никогда не сбыться. Никогда ему не быть как все. Сейчас всё, на что он может рассчитывать — так это пожизненные инъекции инсулина и контроль за общим состоянием. Все эти мысли вновь вывели Антона на слезы: он распластался на кровати, не снимая даже больничных тапочек и верхней одежды, и разревелся.

<><><>

Арсений, пользуясь своей должностью заведующего эндокринологического отделения, оформил Антона в платную одноместную палату. — Оксана, у нас новенький — мой сын, — Попов подошел к посту и передал документы для оформления медсестре. — Я уже от себя все написал. Положил в триста пятнадцатую. — Хорошо, Арсений Сергеевич. Получается, в платную? — поинтересовалась девушка. Арсений коротко кивнул. — Я тогда попрошу студенток сейчас там чистое постельное застелить. — Ага, только у меня просьба, Оксан, — медсестра оторвалась от документов и в ожидании посмотрела на заведующего. — К моему сыну в палату хожу только я, чтобы другого медперсонала там не было. Он сейчас не в настроении. — Я вас поняла. Я передам другим, — Оксана понимающе улыбнулась и, поправив бейджик, села на стул, возвращаясь к оформлению. — Спасибо, — поблагодарил мужчина и направился обратно к сыну в палату.

<><><>

— Антон, ну что, ты уже освоился, вещи… — зайдя в палату, спросил Арсений, но тут же запнулся, увидев рыдающего Антона. — … разобрал? Арсений подошел к сыну и попытался развернуть его к себе лицом, но Антон начал ощутимо сопротивляться. — Не трогай меня! — буркнул парень, возвращаясь в прежнее положение, когда его наконец отпустили. — Антош, ну что такое? Ну почему себя так ведешь? — тяжело вздохнув, грустно спросил Арсений. — Пойми ты, мне тоже сейчас тяжело. Знаешь, как я переживаю за тебя? — он попробовал аккуратно погладить спину ребенка, но тот грубо скинул его руку. — У меня ведь никого кроме тебя, Антош. Антон же слушал его вполуха. Ему, конечно, было жаль отца и, возможно, он бы его выслушал и простил, если бы не собственные мысли, которые сейчас казались самыми важными. — Да не трогай, я сказал! — грубо крикнул Шастун, когда отец снова попытался дотронуться до него. — Я ведь к тебе сейчас по-хорошему, — разочарованно говорит Арсений. — Зато утром было по-плохому, вот и я сейчас так, — напомнил парень, чуть приподнявшись на локтях, чтобы отдышаться. — Антон, ты такой эгоист иногда, — заключил врач и встал, собираясь покинуть палату. — А разве не ты меня всегда учил думать сначала о себе, а потом о других? А сейчас что, переобулся? — возмутился Антон, не задумавшись над формулировкой. — Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я отец, а не друг, — строго остановил подростка Арсений, а потом более спокойным тоном добавил. — Я не это имел в виду. Вот ты сначала успокойся, а потом мы с тобой поговорим, — закончив, мужчина вышел из палаты. Антон хотел было крикнуть вслед «Ты мне не отец!», но язык не повернулся. Все-таки за свои труды Арсений не заслуживает таких слов, поэтому мальчишка опять уткнулся в подушку и заплакал.

<><><>

Арсений после всего ушел к себе в кабинет. Всё же от работы его никто не освобождал. Сначала сосредоточиться на отчетах и прочих документах было тяжело из-за собственных мыслей. Он то и дело думал о них с Антоном, а точнее о портящихся между ними отношениями. Арсений мог понять сына. Ему сейчас тяжело. Тот только начинает осознавать, как изменится его жизнь и с какой болезнью придется жить рука об руку. Осложняет тот факт, что сын — ятрофоб. Но и ему самому было тяжело. Антон ведь не простой ребенок, не очередной пациент — он его самый близкий человек, сын. Но, к сожалению, Антон не хотел понимать его. Арсений понимал, что утром действительно оплошал, да и после наговорил лишнего, но неужели он не заслуживает прощения? Все же ведь могут ошибаться. Он же ведь всю свою жизнь, по крайней мере сознательную, посвятил Антону: всегда старался заработать больше, старался уделять все свободное время Антону, старался баловать в меру — все ради сына. Было очень обидно, что Антон не хотел его понимать и слушать. — Че-ерт, — ругнулся Арсений. Совсем отвлекшись на свои мысли, мужчина нечаянно чиркнул черной гелевой ручкой по бумажке. Пришлось перепечатывать документ, ведь черточка перечеркнула важное наименование в отчете. Благо имелась возможность распечатать бланк заново; если бы там стояли печати других людей, то было бы проблематичнее. Перепечатав документ, Арсений всё же постарался сосредоточиться, отгоняя мысли прочь. И поначалу было тяжело, но буквально через полчаса мужчине удалось полностью погрузиться в работу. Со всеми отчетами удалось справиться достаточно быстро. По крайней мере так казалось, ведь мужчина не следил за временем. Арсений устало откинулся на спинку стула. Однако только стоило расслабиться и закрыть глаза, чтобы немного вздремнуть, как прозвенел будильник на телефоне, заставляя мужчину тяжело вздохнуть. Время доходило до часу дня, а это значит, что сейчас нужно сходить к Антону, чтобы измерить сахар, уколоть инсулин перед едой и, если очень повезет, то и поговорить. Хотя врач сразу посчитал это маловероятным: Антон и так не хочет разговаривать, а после процедур и вовсе закроется от любых диалогов.

<><><>

— Оксан, — обратился врач к медсестре, подойдя к посту. — Дай мне, пожалуйста, контейнер для… — Секундочку, — перебила его девушку и, достав из тумбочки, небольшой контейнер, где лежал глюкометр, вата и иголки для измерения сахара. — Точно, — благодарно улыбнулся Арсений. — Спасибо, Оксаночка. Как мы бы без тебя тут были? — Совсем бы загнулись, — насмешливо ответила медсестра, заставляя Арсения вновь коротко улыбнуться. — И ещё просьбочка: приготовь, пожалуйста, инсулин для Шастуна. Я там в листе назначения всё написал. — Конечно, Арсений Сергеевич. Я всё приготовлю и занесу в палату, — кивнула девушка и, взяв листочек, быстро удалилась в процедурную. — Золото, а не медсестра, — тихо прокомментировал мужчина и отправился в палату к сыну. Настроение внезапно поднялось. Даже короткие разговоры с Оксаной заставляли его улыбаться. Она всегда ему нравилась, вечно светящийся лучик позитива.

<><><>

Антон сразу после того, как немного успокоился, лег спать. Сил совсем не осталось после всех этих истерик. Сон был прекрасным. Хоть где-то Антону было хорошо. В своем сне он гулял вместе с Арсением по парку и ел вкусное шоколадное мороженое. Папа постоянно шутил, заставляя его громко смеяться. Он ощутил себя самым счастливым человеком в этом мире. Он наконец-то смог почувствовать себя хорошо. Однако сон длился недолго. К сожалению, всему хорошему суждено заканчиваться. — Антон-а-а, вставай, — тихонько позвал Арсений, убирая одеяло и осторожно поглаживая спину. — М-м, — недовольно промычал мальчишка, которому совсем не хотелось покидать сладкие объятия сна. — Ещё пять минут, — сонно пробормотал он. — Ну какие пять минут, Антош? Надо уже обедать, — мужчина плавными поглаживаниями перешел от спины к плечам, стараясь разбудить сына. Хотя, быть честным, ему совсем не хотелось будить Антона. По улыбке было видно, что ему снится хороший сон. Но процедуры не могли ждать. Антон наконец открыл глаза и спустя несколько минут уже смог соображать, что происходит, поэтому рука Арсения тут же была скинута. — Ну вот, опять ты вредничаешь, — вздохнул Арсений. — Уходи, — буркнул он, садясь на кровати. — Я бы, может быть, и ушел, но у нас с тобой небольшие процедуры, а потом обед, — и только сейчас Антон обратил внимание на небольшой контейнер на тумбочке. И только было парень хотел запротестовать, как в дверь постучались, а затем на пороге показалась молодая девушка-медсестра в сером хирургическом костюме с зайцами. — Арсений Сергеевич, вы просили инсулин, — тихонько сказала медсестра и, подойдя к врачу, отдала готовый шприц в упаковке. — Да, спасибо, — кивнул мужчина, отложив все на тумбочку. — Привет, Антон, — чуть помявшись, все же поздоровалась девушка, по-доброму улыбнувшись. Она видела, что ему грустно, и думала, что хоть от улыбки он станет более оживленным. Однако подросток как сидел нахмурившись, так и не поменял выражение лица. Ему понравилась девушка, она выглядела приветливо и дружелюбно, не хотелось быть с ней невежливым. Но настроение было слишком отвратительным, чтобы хоть как-то отреагировать на приветствие. — Антон, поздоровайся, это Оксана Александровна — постовая медсестра, — попросил Арсений, ибо чувствовал себя очень неловко перед девушкой за невоспитанность сына. — Здорово, — пробормотал Антон, отвернувшись к окну. — Ладно, я пойду, — Оксана вышла из палаты, закрыв за собой дверь. — Ну Антон, ну что она-то тебе сделала? — вздохнув, спросил мужчина. Сына очень хотелось отругать за такую бестактность, но это было явно не к месту, учитывая сложившуюся ситуацию между ними. Антон продолжал гордо молчать. — Ладно, надо измерить сахар и сделать инсулин, потому что потом принесут обед.