Секс по алфавиту

       На следующее утро Тэхён с Юнги были на посту уже вдвоём. Они сидели на дубе и внимательно смотрели на дверь балкона. Она была закрыта. Скорее всего, мелкие пьянчужки ещё спали. Но вот, сладко потягиваясь, на балкон вышел Чонгук. Он был в одних трусах и, видимо, только из душа. От такого зрелища, Тэхён тяжело сглотнул. Юнги понимающе хмыкнул. Тэхён показал ему кулак и знаком приказал отвернуться. Нечего глазеть на его полуобнажённого мальчика. Ведь это дозволено только ему, Тэхёну! Ким приоткрыл рот и залип, и было на что! Лучи солнца отражались в капельках воды на теле Чонгука, отчего казалось, что тело переливается разноцветными бликами. Тэхёну вдруг остро захотелось прикоснуться и зализать их языком. Чонгук встряхнул головой, освобождаясь от лишней влаги — Тэхёну тотчас же захотелось выпрыгнуть из своего укрытия и встать перед ним на колени. Он судорожно всхлипнул и тотчас же получил тычок от Юнги. Чонгук, видимо что-то услышал, и вглядываясь на шум в густую крону дерева, испуганно зашипел: — Вщить, вщить, пернатые! На его голос, здороваясь, вышел Чимин. Он только что проснулся. Юнги, услышав знакомый голосок, быстро повернул лицо к балкону. Жадным взглядом он тоскливо залип на своего апельсинку и тихо вздохнул: до чего же он милый, такой ещё сонный, домашний, родной! Как бы сейчас хотелось его потискать в своих руках и зацеловать эти пухлые губки… — Ты чё тут развщитькался? — потягиваясь, спросил Чим. — Да ворон гоняю. Напугали меня. Наверное, гнездо вьют. Показалось, что чьи-то глаза блеснули в листве. Такое ощущение, как будто за мной наблюдают. Вроде бы я даже гнездо увидел, а сейчас смотрю — нет его. Даже как-то не по себе стало. Они могу его двигать, не знаешь? — Ну, наверное. Точно не знаю. А Джин спит ещё. Его вчера последняя рюмка знатно прибила, — сообщил Чимин. — Пусть отдыхает. Он и так вчера с нами намучился. Я тут прочитал объявление, официанты требуются в кафе неподалёку. Хочу пойти туда, присмотреться — сказал Чонгук. — Ты знаешь, Гук! Я тоже с тобой, позавтракаем заодно, осмотримся — что, да как… И решим на месте. Буди Джина, а я быстренько в душ. — Да пусть поспит. Встанет, еда есть. Я пошёл одеваться.       Услышав о планах ребят, Тэхён с Юнги быстро соскользнули с дерева и подорвались к соседнему кафе, занимая невидимые позиции для слежки. Тэхён позвонил маме. Он назвал адрес этого кафе и сообщил ей, что парни скоро туда придут.       Чонгук и Чимин сидели в кафе, осматривая все вокруг взглядами профессионалов. Стильное кафе, намного больше размером, чем их бывшее. За каждым официантом закреплено по пять столиков. Но и народу здесь явно больше. Вечером, по-видимому, играет живая музыка: в середине расположена небольшая сцена, на ней — рояль и ударные. Официанты бесшумно скользили от столика к столику и негромкими голосами общались с клиентами. Играла лёгкая музыка. Управляющий залом стоял в стороне и строго следил за работой персонала. Время от времени он записывал себе что-то в небольшой блокнотик. Чимин взглядом указал на него Чонгуку: — Видишь, здесь есть цербер. С ним не забалуешь. Всё строго. Но и зарплата зато выше, чем была у нас. — И еда очень вкусная, — добавил Гук. Он поднёс к губам чашку с кофе, намереваясь сделать ещё глоток, и посмотрел на входную дверь. Он тут же поставил чашку на стол и взглядом указал на нее Чимину : — Смотри! Мама Тэхёна откуда-то здесь! Мама стояла у входа и с интересом осматривала зал. В её руках топорщилось множество пакетов. Вид у неё был очень усталый и, наверняка, ей хотелось присесть. Но все столы в зале были практически заняты. Мама стояла с огорчённым видом и беспомощно озиралась. Чонгук, отложив свой кофе, быстро подорвался к ней. — Здравствуйте, госпожа Ким, — с поклоном сказал он, — давайте, я вам помогу. — Он взял из её рук пакеты. — Идёмте за наш столик. Мы здесь с Чимином завтракаем. У нас как раз есть свободное место. Мама удивлённо посмотрела на него, узнала и радостно кивнула. Чонгук посадил её за их столик и положил пакеты на свободный стул. — Привет, ребята! Ой, какая неожиданность! Надо же! Как я рада, как я рада, что встретила вас! А я вот здесь моталась по магазинам, а потом у меня сломалась машина, и я вызвала эвакуатор. Её увезли в сервис, а я вот решила зайти сюда, перекусить. А здесь вы, пропащие! Как я соскучилась, Чонгук! Ты так неожиданно исчез! Мы все так переживаем! Иди ко мне, мой мальчик. Она раскинула свои руки, а Гук, как телёнок, воткнулся своим носом в её шею. Она нежно обняла его, и он почувствовал себя очень маленьким и нужным. Мама поцеловала его черноволосую макушку и ласково провела по спине. Он вдохнул её запах, очень напоминающий запах Тэхёна, вспомнил про него и судорожно вздохнул. — Ну, что ты, что ты, маленький? Всё будет хорошо, я тебе обещаю! — тихо прошептала мама ему на ухо. И уже громким голосом сказала: — ой, давайте что-нибудь поедим. Я так проголодалась! Вы что заказали? А где наш Джини? Не знаете? Со вчерашнего дня от него никаких вестей. Хосок изнервничался весь. Да и мы с папой тоже. А телефон его не отвечает. Они успокоили её и рассказали, что Джин ночевал с ними. Только умолчали о том, что вчера он немного поднапился. Ведь с кем не бывает? А палить Джина они не имели права. Мама спросила, почему он сейчас не с ними. А узнав, что он до сих пор спит, обеспокоенно сказала: — Ой, он, наверное, голодный там? И хотя друзья уверили её, что у них дома полный холодильник, она всё равно заказала много еды на вынос и попросила упаковать её. Выпив чашку кофе с круассаном, и увидев, что ребята позавтракали, она решительно встала из-за стола. — Ну а теперь поехали к вам. Буду кормить Джина и поболтаем заодно. Парни её заботу о сыне оценили, мама всё-таки! Переживает! Только они так и не поговорили с управляющим насчёт работы. Ну, это никуда не денется, зайдут попозже.       Когда эта троица покинула кафешку и направилась к своему дому, неся в руках объёмные пакеты, из-за угла вынырнули две улыбки Чеширского кота. Ага, тяжёлая артиллерия пошла в ход! Значит, всё будет в порядке. Недаром мама когда-то занималась в драмкружке универа и исполняла там в пьесах главные роли.       Открывая им дверь, Джин, зевнул во весь рот и, увидев маму, удивлённо поздоровался. — Оу, мам, привет! А ты откуда здесь? А вы чего меня одного здесь оставили? Джин взял у них пакеты и понёс на кухню. Мама побежала за ним. Она начала помогать их разбирать, заодно громко объясняя, как здесь оказалась. Джин подмигнул ей, и с неуловимой улыбкой на лице, громко сказал: — Ох, ты! Ни фига себе! Как тесен мир! Ничё себе, встреча! На другом конце города! Вот это да! На мамин вопрос, почему он не ночевал дома, он быстро ответил: — Ну позвонил Чимину и поехал сюда. Соскучился по друзьям. Да, пригубили немного соджу. Вот и остался. Телефон сел. С Хосоком пока видеться не хочу. Все они, альфы-хуяльфы — блядуны по жизни. Наверное, он тоже такой. Всё! И не спрашивай меня больше не о чем! Я пока останусь жить здесь, с ребятами. Хосу только не говори, где я. Пусть помучается. У мамы от услышанного округлились глаза и она застыла в шоке. Потом очнулась и начала рьяно защищать Хосока: и совсем он не такой! Джин покачав головой, махнул рукой: ага давай, рассказывай! Это просто мы с тобой про него ничего не знаем… Пока… А так-то, все они одним миром мазаны… Мама хотела было возразить, но махнув рукой, стала быстро накрывать на стол. Когда все расселись по местам, она встала и торжественно произнесла: — Так! Как я поняла, все, тут сидящие, решили бойкотировать своих альф! Ну что ж, я всегда за любой омежий кипеж! И я тоже присоединяюсь к вам! Раз у нас здесь создалось омежье братство, я с вами! Только жить я здесь не буду, буду приезжать к вам каждый день! А то мой альфа тоже распустился совсем, перестал мне каждый день цветы дарить. Только через день стал. Обнаглел в конец. Мы им покажем, как омег обижать! Давайте устроим заговор и придумаем, как им отомстить! Ребята молча переглянулись: мировая мама! Джин присвистнул от восторга и полез к ней обниматься: — Ну, мамуль, ты даёшь! А что же папа на это скажет? — Пусть что хочет, то и говорит! А я для себя всё решила. И я — всегда за омег! Да здравствует возмездие! Руки прочь от омежек! Альфам — всем по фигальфам! Мы им покажем кузькину мать! — самозабвенно крикнула она, глядя куда-то в окно. Кто такой Кузька и зачем кому то показывать его мать, она не объяснила. Затем, сняв с ноги туфельку, мама громко постучала ее каблучком по столу и заявила: — Все! Я решила создать новую партию в поддержку омег! Вот эти альфачи, где у нас будут! В довершении своих угроз, она крепко сжала кулачок и потрясла им в потолок. — И вообще, начиная нашу борьбу, надо привлечь к нам как можно больше омег в нашу новую партию. «Омеги всех стран, присоединяйтесь и объединяйтесь!» — такой лозунг мы повесим над нашей штаб квартирой. Потом она немного нахмурила брови и решительно начала выдавать план дальнейших действий: — Надо ещё написать транспаранты, вывесить их на окна, подать заявку в мэрию о проведении митинга, где мы выступим с большой трибуны города и открыть официальную запись всех желающих в нашу партию! Ах, да! И срочно арендовать канал местного телевидения для нашей пропаганды. Это я всё беру на себя. А ваша квартира пока будет штабом для наших Арми! Файтин! Вся жизнь — борьба! Она приложила кулак к своей груди, клятвенно закатила глаза и запела гимн Кореи. Чонгук и Чимин, не ожидавшие такого поворота, сфинксами застыли на своих местах. Они зачарованно смотрели на такую боевую маму и тихо офигевали от ее напора. А когда она запела гимн, они тоже вскочили со своих мест и в порыве праведного гнева, громко начали ей подпевать. Они ведь и думать-то не думали, что это будет так масштабно! А может, всё-таки не надо так кардинально? Допев гимн, она с воодушевлением продолжила: — Этим всем я займусь завтра утром. А пока давайте поедим как следует, нам для борьбы нужны силы. Ах, ещё вот что! Чонгук, ты у нас будешь занимать должность секретаря. Но секретарь должен выглядеть достойно. Я твою одежду, которую ты оставил в комнате Тэхёна, взяла сегодня с собой, чтобы сдать в комиссионку. Смотрю, она тебе стала не нужна. Но теперь я вижу, она будет здесь, как нельзя, кстати. Вот она. Мама принесла два больших пакета и вывалила их на кровать к Гуку. — Да, и свой телефон тоже возьми обратно. Без него никак! Ты у нас сейчас будешь на ответственной должности и должен выглядеть респектабельно! Он, немного замявшись, кивнул головой. Не хотел он брать с собой эти подарки Тэ, но раз так… Мама победно улыбнулась и продолжила: — Хотя Тэхён и сын мне, но я его нисколько не оправдываю. Какую разгульную жизнь он вёл ДО ТЕБЯ, Гуки! (Слова «до тебя» — мама неоднозначно подчеркнула) Это просто непростительно. И в кого он такой уродился? Прямо и не знаю даже! Это ж надо такое удумать, этот спор. И Юнги тоже хорош… Я понимаю, что они тогда были не влюблены и делали, что хотели… Сейчас бы они такого не допустили! Но всё равно: стыд им и позор! И мама, как не в себя, начала их ругать и придумывать им всё новые и новые наказания. Парни угрюмо молча слушали, и Чонгуку уже стало немного жалко Тэхёна. И он, как бы оправдывая его, тихо сказал: — Ну, так-то они не совсем уж такие плохие. Джин улыбнулся, и они с мамой переглянулись. Он осторожно поддакнул Чонгуку: — Ну да, мам, ты уж его что- то слишком! — Не поняла настроения! — по-боевому, сразу парировала мама. — Разговорчики в строю! Мы, альфоненавистники, должны про них только плохое говорить! И никаких поблажек! — Потом негромко, как бы нехотя, добавила: — Ну, вообще-то, Тэхён таким был, пока не встретил тебя, Гуки! А когда влюбился по-настоящему — совсем другим человеком стал. Но… Не будем отвлекаться на сантименты! — И она опять начала сыпать лозунгами и обвинениями в адрес альф. Гук, задумавшись о чём-то, погрустнел лицом. Почему-то сразу вспомнились нежные руки Тэхёна, его ласковый взгляд и бархатистый голос… И ему стало не по себе. Он неловко вышел из-за стола и пошёл в ванную. Ему срочно понадобилось ополоснуть лицо холодной водой. Жарко ведь стало очень... А мама всё продолжала: — А этот дружок его, Юнги, тоже хорош! Мы тут расследование провели! Конечно, все эти фотки с омегой на плече… Гадство какое-то. А я тебе, Чимин, расскажу, что это он хотел помочь Тэхёну закончить этот дурацкий спор. Поэтому Тэхёном и представился. Мы ж потом камеры эти просмотрели. Ведь правду установить-то надо! Оказывается, он этого омегу напоил вусмерть, а потом просто сгрузил в лав-отель спать, чтобы сфоткать его спящим в кровати, как последнее доказательство их пари. А потом он убрался восвояси. Жестоко, конечно… Чимин выпучил глаза и неверяще посмотрел на маму: — И что же? Ничего между ними не было? — НИЧЕГО! Я же говорю, Тэхёну хотел помочь! Но! Это никак его не оправдывает! Бедный тот омега! Его тоже бы надо привлечь к нашей партии. Как натерпелся он от этого Юнги! Представляю, как он утречком проснулся с головной болью, — «пожалела» мама этого Чхве, ведь она за омег.       Чимину вдруг стало так хорошо на душе, что улыбка сама полезла на его губы. В голове заиграла какая-то лёгкая музыка и захотелось смеяться. Но помня, что они только что вступили в партию альфоненавистников, он с трудом её подавил. Расслабляться нельзя. А то его могут посчитать предателем идеи. Он быстро подцепил палочками побольше острого кимчи и засунул себе в рот. Один лист капусты во рту не уместился, и повис на его губах, делая Чимина похожим на кролика. Мама и Джин опять переглянулись и фыркнули от смеха. Но сразу же постарались «вернуть лицо»! Ведь их миссия ещё не закончена. Но начало-то положено! Главное, они узнали, что с парнями все в порядке, и у них уже зародились сомнения по поводу измены альф. Значит, мировая не за горами? Мама постаралась! Но за свои проступки, альфы всё же должны быть наказаны. И над этим ещё надо поработать. Так просто с рук, омеги им не спустят!       Неделя прошла в заботах о делах партии. В штабе вовсю кипела работа. С маминой подачи по телевидению, каждый день в их ряды приходили всё новые и новые омеги. Оказывается их, обиженных альфами, было очень много. И Чонгук прилежно заносил их фамилии в тетрадку. Он разговаривал с каждым и не уставал поражаться лицемерию альф. Своя беда ему стала казаться незначительной, какой-то мелкой, что ли… Всё же Тэхён лично ему не изменял. Он просто вёл неправильный образ жизни, до тех пор, пока они не познакомились. А потом-то он изменился. А здесь Гук такого понаслушался от обиженных омег, мама не горюй!       А мама и не горевала. Каждый день она ненавязчиво и методично шла к своей цели — выкинуть из головы их парней эту горькую отраву, вложенную туда шантажистом. За всеми партийными делами она не забывала, как бы невзначай, ввернуть доброе словцо о Тэхёне и Юнги. Но это так, как бы между прочим. Ведь в их команде, по большому счёту, все примкнувшие к их движению омеги, горели желанием разоблачить ненавистных альф и заявить о своих правах на собственное мнение.       А недавно в голову Чонгука закралась нехорошая мыслишка: а почему Тэхён не ищет с ним встречи? Другой бы уже пороги оббивал и цветами забрасывал… Правда, Чонгук точно не знал, что в таких случаях делают альфы, когда хотят помириться… Но ему почему-то всегда казалось, что именно так они и должны стараться заслужить прощение. Но Тэхёна было не видать, и от этого Гуку стало обидно. А может, Тэхён уже разлюбил его? Спросить у мамы он стеснялся, подумает ещё что-нибудь… А потом он вспомнил, что Тэхён не знает его нового адреса, и немного успокоился. И Гуку уже захотелось, чтобы Джин или мама всё же проговорились Тэхёну о нем, но только чуть-чуть.        Чимин сидел в соседней комнате и с вдохновением рисовал транспаранты и плакаты для митинга. И всё, что омеги рассказывали Чонгуку про себя, он тоже слышал. И в голове его вдруг появились такие же мысли, как и у Чона. Ведь этот гадский Мин Юнги даже не пришёл ни разу и не попытался с ним поговорить и всё объяснить. Мало ли, что они с Чонгуком скрылись в неопределённом направлении?! Но телефон-то у Чимина работает! А за всё это время, тот ни разу не позвонил. Значит Чимка ему всё-таки, по по одному месту! И от этого настроение у Чимина резко упало.       Мама Тэхёна приезжала каждый день. Она привозила им еду и новости. Движение альфоненавистников всё больше захватывало город. Омеги не на шутку взбунтовались. Они готовы были идти до последнего, отстаивая свои права и свободы. Всё больше омежьих делегаций начало прибывать из других стран. Поэтому мама арендовала офис большей площадью на Каннаме, с шикарным ремонтом и жилыми помещениями, беря на себя все расходы по его содержанию. А ещё она мимоходом поделилась с ребятами своей победой — папа опять стал ей дарить цветы каждый день! Чонгук с Чимином за неё порадовались. Какая же она, всё-таки, необыкновенная! Но переезжать жить в офис категорически отказались. Они туда будут приезжать на работу. А жить останутся здесь, ведь за чужой счёт проживать они не хотят. А там аренду они не потянут. И как их мама не уговаривала, что все будет оплачено партийными деньгами, они не согласились.       А сегодня Джин привёл в штаб Хосока. И тот, сразу же начал помогать общему делу. И никакой он, оказывается, не блядун, и нечего было накатывать на него просто так, из солидарности. Вон он как все время пялится на Джина и бросает на него влюблённые взгляды!       А сегодня, когда утром Чонгук вышел на балкон, он ахнул. Сначала он не поверил своим глазам — их дуб расцвёл ярко-красными розами. Они были повсюду, и казалось, что это совсем не дуб, а какое-то экзотическое, невиданное дерево. Гук позвал Чимина, и они, удивляясь, стали вместе любоваться этим зрелищем, пока Чимин не заметил, что каждый цветок банально привязан к веткам дерева проволокой. Ребята многозначительно посмотрели друг на друга и громко фыркнули. Так, на всякий случай, втайне надеясь на то, что за их реакцией кто-то в это время подсматривает. И Чимин громким голосом, как бы в никуда, насмешливо крикнул: — Видали мы такие розы-мимозы всякие! Какой дурак только это придумал? Лучше бы шоколадки к дубу прикрутили! На следующее утро розовое дерево превратилось в шоколадное. А когда Чимин издевательски произнёс с сарказмом: — Ну, ты посмотри только, Чонгук! Шоколадки повесили, а шампанское к ним забыли, сэкономили, наверно, — то друзья этой же ночью подсмотрели, как Тэхён с Юнги, подсвечивая себе мобильниками, осторожно развешивают на ветки бутылки с шампанским. Следующим утром, выйдя на балкон, Чимин показательно громко закричал: — Гуки, ну ты только посмотри! Опять какие-то долбоёбы понавешали всякой дряни! Интересно, кому это так неймётся? А когда на его телефон пришло сообщение от Юнги — «Вы до сих пор не поняли, что это дерево для вас?» — Чимин улыбнулся и молча показал его Чонгуку. И им обоим стало как-то радостно и спокойно. Но это — пока для всех большой секрет. Потому что они ещё не простили своих альф. Потому что душа всё же требовала мести. Да такой, чтобы в следующий раз альфам неповадно было даже и думать о каких-либо изменах и спорах на людей.