Секс по алфавиту

      Каждое утро дерево под балконом меняло свой имидж. Сначала на нём цвели розы. Потом оно было увешано шоколадками. К ним добавилось шампанское (очень кстати, пригодилось. В этот день в мэрии Сеула, наконец-то, зарегистрировали и юридически признали омежью партию). Потом дуб стал банановым деревом, потом хлебным — с висящими на нём плюшками, ватрушками, пироженками и печеньками. А сегодня ночью Чимин наблюдал из окна как Юнги, корячась и светя себе телефоном, развешивает на дереве банки с пивом и сушёные морепродукты, упакованные в пакетики. Сегодня он был один. «Ого, — подумал Чимин, — завтра погуляем! Молодец Юн, угодил!» Но самому вдруг стало грустно. С некоторых пор их квартира была, как проходной двор. Несчастные, обиженные альфами омеги теперь частенько забегали к ним на огонёк. Вот и завтра, наверное, придётся опять бухать омежьей компанией, слушать уже поднадоевшие разговоры про козлов-альф, сплетни про соседей, обсуждать последние тренды одежды… Чимин, вдруг почувствовал себя одиноким. Ему очень, очень срочно захотелось к Юнги. Ему уже так захотелось к Юнги — серьёзному, неулыбчивому, неразговорчивому, но такому заботливому и нежному… Тут Чимин почему-то вспомнил, как Юнги всегда давился от смеха, стараясь сохранять серьёзное лицо, когда он, Чимин, выдавал очередную выдуманную им, чушь. А ему просто нравилось смешить Юнги! Нравилось смотреть в эти насмешливые лисьи глаза-щёлочки и ловить этот обжигающий душу взгляд. Нравились его сильные руки, когда он по-хозяйски обнимал Чимина. Нравился его голос, такой густой и будоражащий кровь. Да и вообще, ему Юнги нравился весь! Нет, не так! Он любил Юнги!       И с такими мыслями в голове Чимин тихо вышел на балкон. На дворе была ночь. Луна предательски освещала его рыжую голову. Вдруг из ветвей раздался какой-то неясный шум и звук падающего тела. А с дуба, вслед за телом, вдогонку полетел целый арсенал банок с пивом и пакетиками с сушёными крабами. Снизу послышался громкий стон, перемешивающийся матюками.       Чимин быстро подорвался с балкона и резво побежал вниз. Выбегая из подъезда, он увидел растянувшегося на асфальте Юнги. Тот сидел среди банок пива и пакетиков с сушкой и, схватившись за ногу, постанывал от боли. На ходу открывая одну из банок пива, Чимин подбежал к нему и поднёс её ко рту Юнги: — Привет, космонавт! Ты что, с дуба рухнул? На вот, пей быстрее. Это обезболивающее. — Чимин срочно стал набирать номер скорой помощи. Юнги, улыбаясь через боль, восхищённо произнёс: — Вот это — наискорейшая помощь! Привет, Чимин! Я уж думал, что ты не выйдешь ко мне никогда. — Ну, позвонить-то никто не догадался! Объясниться тоже кишка тонка! — спарировал Чимин, — мы лучше по деревьям будем скакать и прыгать с них. — Да я как-то зассал, если по правде сказать, — виновато произнёс Юнги, — боялся отхватить от тебя по полной. Прости меня, если сможешь. Чимин тоже открыл себе банку с пивом и глотнул. С сочувствием глядя на Юнги, он всё же кивнул: — Конечно бы отхватил, ясен хрен. Только с больными я не воюю. Да ладно уж, проехали! — И присаживаясь рядом, он начал осторожно ощупывать его ногу. — Больно тебе, Гагарин, первый русский космонавт? — ехидненько спросил он, когда Юнги поморщился от боли. — Немного. — ответил Юнги и любуясь им, залип. Как давно он не видел своё солнышко так близко! Как соскучился он по своему мальчику, по его юмору и по его апельсиновому запаху. Он судорожно вздохнул и придвинулся к Чимину. Одной рукой он крепко обнял худое любимое тело. Второй, держа банку с пивом, незаметно смахнул набежавшую от чувств скупую омежью слезу.       Скорая помощь приехала совсем не скоро. А когда врачи вышли из машины и подошли к ним, они увидели двух нетрезвых людей, сидевших на асфальте. Они пели какую-то песню, известную только им двоим, и тянули её «кто в лес, кто по дрова». Вокруг них валялось множество пустых банок из-под пива и пустых шуршащих пакетиков. Один из них держался за ногу. Второй сердобольно её поглаживал.       Врачи, полюбовавшись такой идиллией, ухохатываясь, погрузили Юнги на носилки и понесли его к машине. Чимин, чертыхаясь, побежал было рядом. Но не рассчитав своих сил, он вдруг взмахнул руками и громко охнул, медленно оседая на землю. — Понятно! — с осуждением посмотрел на него один из врачей. Он устало вздохнул и отдал распоряжение: — Несите вторые носилки! Медбрат спросил: — Может в медвытрезвитель? Услышав это страшное слово, Юнги тревожно запротестовал: — Не-е-ет! Нам туда нельзя! У нас завтра конференция в Белой Арапии! Туда крокодилов привезут на коалах верхом! А без нас их могут сожрать горные черепахи! — Он начал хохотать, как не в себя, вытаскивая из кармана купюры. — Поэтому нас надо беречь и положить в отдельную вип-палату! Чимин со своих носилок пьяненько подхихикнул и с глубокомыслимым видом важно подтвердил: — Да, да! Нам нельзя в вытрезвитель. У нас еще завтра митинг около Белого Дома. Свободу омегам! Свободу попугаям! Защитим коал от крокодилов! — Он грозно выбросил кулачок вперёд, лёжа скандируя лозунги, и дико заржал. — Ох, уж эти пьяные митингёры! — устало покачал головой врач, пряча купюры в карман. — Положите их в отдельную палату. Утром протрезвеют — сделаем УЗИ. Потом видно будет.       Как правило, с похмелья утро добрым не бывает! Очень скоро выяснилось, что у Юнги перелом ноги. Чимину повезло больше — просто растяжение. Ногу Юнги закатали в гипс, а Чимину надели эластичный наколенник. До такси они добрались молча, как могли, помогая друг другу: один — неловко прыгая на костылях, другой — хромая и опираясь на палку.              — Чимчимчик, мы сейчас поедем ко мне. Ты же знаешь, что я живу один и помочь мне больше некому, — жалобно проканючил Юнги. — Ну-у-у, я как бы не знаю… Вообще-то, мне ещё надо мстю тебе какую-нибудь придумать. То, что я тебя вчера простил, ни о чём не говорит. Теперь я в партии альфоненавистников! Я просто не имею права вот так просто с тобой мириться! Ребята засмеют! — Ну ты даёшь! «Мстю» ему подавай! А вот это не «мстя»? — Юнги показал на гипс. — По мне, так это очень даже большая «мстя»! Мне теперь два месяца в гипсе бегать. — А во-о-от! Боженька всё-ё-ё видит! — кровожадненько закривил губки Чимин и показал указательным пальцем на небо. — Ну, Чимик! Если ты меня сейчас бросишь… Я…Я… Да просто не бросай уже! Мне без тебя… Очень плохо, — прошептал Юнги тихим голосом и просительно заглянул в глаза Чимину и чуть громче сказал: — И при том я тебе такой подарок приготовил! Я так старался! Зуб даю — тебе это очень понравится! Ты потом сам не захочешь от меня уходить! Юнги с вызовом посмотрел на Чимина. У того сразу загорелись глаза. Но он, взяв себя в руки, нарочито равнодушно вытянул губы и неспешно протянул: — Да ла-а-адно, какой ещё такой подарок? Не надо мне никаких подарков! От тебя! — Чим, ты что, сдурел? А от кого тебе надо? — сразу же взъерепенился Юнги, — Ты может кого другого присмотрел уже? — Ну ты дурак, Юн! Никого я не присмотрел! Больно надо мне вас, альфачи недоделанные! — обиженно надул губы Чимин. — Просто, просто… Ну, это просто слово так вылетело. А ты уже сразу ревновать. Ладно, поехали к тебе, всё равно без меня тебе не справиться. — Ну, Чим, ну давай уже прощай! Давай уже, чтоб как раньше. А я тебе мороженку буду каждое утро из ресторана заказывать, а? А хочешь, две? — обрадованно отозвался вкрадчивым голосом Юнги. — Три!!! И не меньше! — сказал, как отрезал Чимин, подумав, что без мороженки ему ну никак, — и без глупостей у меня! Он строго погрозил пальчиком, лихо отбрасывая рыжую чёлку и гордо вскинул голову. Юнги, сглотнув откуда-то набежавшую тягучую слюну, суетливо закудахтал: — Без них, без них! Конечно, без них! Да и зачем они нам? Глупости эти разные? — А сам уже, мечтательно закрыв глаза, представил, как раскладывает своё солнышко на своей кровати под фиолетовым балдахином.       Но тут такси остановилось перед его домом. Дом был большим и просторным. Вокруг него — красиво оформленный сад с беседкой и бассейном. Это всё досталось Юнги от его родителей и он жил там один. Чимин быстро вылез из машины и уверенно захромал к знакомой двери. За ним, неумело подтягиваясь на костылях, заковылял Юнги.       — Ну, где твой подарок? Вытаскивай! — приказным голосом потребовал Чимин, как только переступил порог. — Пошли! — Юнги повёл его вглубь дома. Там раньше располагались комнаты для гостей. А сейчас перед ними открылась сплошная стеклянная стена. А за ней, прямо перед его глазами предстал декор австралийского леса с настоящими эвкалиптовыми деревьями.       Чимин прижался к стеклу, вглядываясь внутрь, и громко охнул. Потом как-то мгновенно притих и застыл, как изваяние. Внезапно встрепенувшись, он резко повернулся к Юнги и захотел что-то сказать, показывая пальцем внутрь. Но слова отчего-то застряли у него в горле. Из его рта вылетели только хриплые звуки. Глаза его загорелись восторженным огнём. Он вдруг стал похож на огненного демонёнка. Отбросив свою палку, Чимка быстро запрыгал на одной ноге к Юнги. Он мощно тряханул его за плечи, не в состоянии произнести ни слова, и только его рот немо открывался и закрывался, не произнося ни звука. Когда его немного отпустило, он указал дрожащим пальцем на двух, висящих на дереве, коал. — Это, это что…живые? — с благоговением спросил Чимин. Юнги, освобождаясь от цепких объятий Чимина, с улыбкой кивнул головой. — И это всё для меня? — уточнил Чимин, не веря в происходящее. Юнги опять кивнул и подумал: «Ну, Чимик, теперь-то ты от меня никуда не денешься!». Он понял, что этот сюрприз глубоко зашёл его мальчику. Такого удивлённого и восторженного его, Юнги ещё не видел.       Чимка запрыгал на одной ноге. От радости из его глаз брызнули слёзы. Он опять приблизился к стеклу, отделяющее его от коал, и начал благоговейно мусолить его губами, потом взахлёб смеяться от счастья. Он опять повернулся к Юнги и подскочил к нему, захватывая его руками в крепкое объятие. В довершение всего, Чимка с чувством засосал его в губы. От этого поцелуя у Юнги глаза полезли на лоб. Он почувствовал, как потяжелел низ живота, и стало подозрительно набухать в паху. И Юнги не выдержал такой нагрузки. Его костыли откинулись в разные стороны, и они оба, громко хохоча, грохнулись на пол. Сюрприз явно удался! — Я люблю тебя! — счастливым голосом прокричал Чимин Юнги в ухо. Он вскочил с пола, подавая Юнги костыли и помогая подняться, и заковылял за стекло. Там он аккуратно снял одну коалу с дерева и повесил её на себя. Немного попривыкнув к такому милашному грузу, потянулся за другой. Не удержавшись от восторга, он начал чмокать их в носики. Те, непонимающе смотрели на новую опору, но сидели смирно и только недоуменно хлопали своими глазищами. По-видимому, им нравилось. Чимин присел с ними на имитированный пенёк и, срывая листики эвкалипта, начал их кормить…       В этот вечер Юнги Чимина потерял, от слова «совсем». Тот всё время носился со своими коалами, как наседка, и выпускать их из рук не собирался. Он бы и в кроватку с собою их взял на ночь, но только это было чревато последствиями. Ведь коалы, наверняка, не знали слова «туалет». Только уже поздним вечером уставший, но довольный Чимин, открыл дверь спальни Юнги и вошёл. — Спасибо тебе, Юн, — благодарно сказал он. — Теперь-то я уж точно отсюда ни ногой. Ведь за малышами присмотр нужен. Да заодно и тебе тоже. Ну, я как специалист… И, да… Мороженки всё равно не отменяются! А Юнги улыбнулся: ну, чисто дитя малое! Сердечко его сжалось от нежности, и он почувствовал, что «поплыл». Он притянул Чимина к себе и с наслаждением впился в пухлые желанные губы. Мелкие иголочки начали покалывать тело, и сердце гулко пропустило удар. Чимин слабо затрепетал в его руках. Он податливо растворился в объятиях Юнги, а потом крепко к нему прижался. И Юнги, почувствовав голод своего апельсинки, замурлыкал от удовольствия. Перед глазами замелькали чёрные точки, а душа запела любовью. Он медленно расстегнул молнию на толстовке Чимина и с вожделением вдохнул запах любимого тела. Влажной дорожкой губ, сладостно смакуя каждый сантиметр, Юнги неспешно прошёлся по шее. Добравшись до жемчужин сосков, он с вожделением их вылизал и легонько по очереди прикусил. Услышав сдавленный стон, Юнги с удовольствием посмотрел на Чимина. Тот в изнеможении откинул голову и, жадно хватая воздух губами, хрипло шепнул: — Хочешь меня? Юнги кивнул и горой навис над ним, прожигая Чимина страстным взглядом. Пальцы скользнули по его бёдрам и обхватили желаемое — набухший член. — А как ты сам думаешь? — прохрипел в ответ Юнги, размазывая пальцем предэкулят по головке, отчего маленький Чимка ещё больше набух и полностью заполонил собой кулак Юнги. И в этот момент Юнги почувствовал себя на пределе. Его Зверь заметался. Он оскалился во всю пасть и приготовился к прыжку. Юну вдруг до одури захотелось наброситься на Чимина, смять его, взять его, и высосать его в себя всего! Чтобы навсегда! Чтобы не осталось его никому ни капельки! Но уподобляться Зверю он не стал. Усилием воли он, притушив в себе внезапный порыв, начал нежно ласкать истекающий от желания аккуратный член. Чимин хрипло застонал. От этих стонов, Юнги почувствовал, что его вновь сносит с катушек. Его рука непроизвольно сжала член покрепче и начала медленно двигаться вверх вниз. А губы, ловя чужие стоны, начали неистово их зацеловывать. — Юнги-я… — прокричал Чимин, встречаясь с обезумевшим от страсти взглядом. Юнги дрожащей рукою торопливо выдавил немного лубриканта себе на пальцы. Глаза Чимина с жадностью проследили за этим процессом, и щёки залились жарким румянцем. Юнги быстро поднял его за колени и водрузил их себе на плечи. Пальцы несколько раз прошлись по расселине, обдавая ее холодком и остановились. Стараясь не причинить дискомфорта, Юнги прикоснулся к судорожно сжатому колечку сжатых мышц входа и попытался протолкнуть палец внутрь. — Расслабься, родной! — глухим голосом прошептал Юнги. Ему очень не хотелось, чтобы его мальчику было больно. Чимин легко принял палец, страстно подаваясь навстречу. Юнги еле сдерживаясь, зашипел: — Ещё рано! Подожди немного. Он методично обмял стеночки внутри и сразу добавил второй палец. Затем аккуратно сделал движение наподобие ножниц и засунул третий. Чимин немного дёрнулся и застыл. Юнги крепко подмял его под себя и подтянул поближе. Чувствуя, как упирается во вход головка его члена, он слегка надавил ею и медленно вошёл до середины. Он сразу почувствовал как сжался под ним Чимин, и как судорожно вцепился он пальцами в его руки. Юнги остановился и, отвлекая его глубоким поцелуем, аккуратно протолкнулся дальше. — Тссс…я уже внутри, — Юнги облизал ушко дрожащего парня и, целуя подбородок, шею, ключицы, медленно начал двигаться. Чимин немного закривился губами, но согласно кивнул. Юнги поменял угол вхождения, и тело Чимина под ним выгнулось дугой. Раздался громкий стон. Его мальчику стало хорошо. Юнги облегчённо вздохнул. Нашёл! Нашёл тот самый заветный угол, который его сводит с ума! И Юнги, выбивая всё больше и больше рваных стонов из уст Чимина, начал свой победный маршрут! Остатки разума у обоих вылетели из головы, и только безумное желание начало править их телами…; — Юнги-я… — всхлипнул Чимин, не в силах больше держаться, и его семя выплеснулось на чужой живот. Юнги, сделав последний толчок, протяжно зарычал и, трепеща от наслаждения, громко кончил.       Выровняв сбившееся дыхание, они обессиленно лежали рядом в послеоргазменной неге и глупо улыбались друг другу. Разрываясь от нежности, Юнги притянул Чимина к своей груди и, крепко прижал. — Люблю тебя! — прошептал он и нежно поцеловал Чимина в глаза. Потом он накрыл его одеялом и заботливо подоткнул его со всех сторон — И я! — тихо пискнул в ответ Чимин. Он счастливо зевнул во весь рот и уютно, как котенок, умастился на чужом плече. Сильные руки его нежно погладили. Он промурлыкал что-то в ответ и закрыл глаза. Лунный свет, пробившийся сквозь шторы, ласково проскользнул по их счастливым лицам и уплыл восвояси. Этим двоим влюбленным он пожелал спокойной ночи.