Казусы с зельем / Potion Mishaps

— Рискни, Синклер. — О, Аддамс, я не просто собираюсь «попробовать тебя» — её ухмылка стала волчьей и голодной. Это почти увлекательно, насколько это просто, наблюдать, как Уэнсдей извивалась под её пристальным взглядом, борясь с остатками самообладания, которые у неё ещё были. Она чувствовала себя могущественной. Практически опьянённой этим. — Продолжай, — Уэнсдей фыркнула, отказываясь отступать. — Продолжать что? — Не заставляй меня говорить это, Синклер, — она процедила сквозь зубы, её голос срывался от раздражения. — Я хочу, чтобы ты сказала это, Уэнсдей. Скажи это, и всё, чего ты пожелаешь, будет твоим, — её ухмылка стала злобной и острой, зубы обнажились, как у чего-то первобытного и необузданного. — Разве ты не хочешь быть хорошей девочкой, детка? — прошептала Энид ей на ухо, отчего у той по спине пробежали мурашки, а кожа стала гусиной. Губы Уэнсдей были слегка приоткрыты, её дыхание заметно участилось с каждым подъёмом и опусканием груди. Их голодные глаза смотрели друг на друга, и ни одна из них не отступала. Пока Энид не прижала их губы друг к другу и заставила Уэнсдей отступить ещё дальше к столу, целуя её с такой страстью и силой, что Уэнсдей пришлось подавить громкий стон, дрожащий в глубине её горла. Руки Энид слепо вцепились в бедра Уэнсдей, когда она почувствовала, как руки той обхватили её за плечи, быстро притягивая к себе, как будто они никак не могли должным образом сократить расстояние. Уэнсдей застонала, когда Энид прикусила её губу. Энид прервала поцелуй, тяжело дыша ей в рот. Уэнсдей попыталась приблизиться, хныча, когда та отстранилась, но у Энид были другие планы. У Уэнсдей перехватило дыхание, когда Энид, не теряя времени, бесцеремонно опустилась на колени. — Может быть, тебя нужно немного убедить, — сказала Энид, понизив тон до хриплого мурлыканья. Она задрала её юбку до самой талии, зацепила большими пальцами края кружевных трусиков и одним быстрым движением стянула их вниз. Её рот наполнился слюной, когда до неё донесся запах возбуждения. Уэнсдей схватила её за волосы, пытаясь притянуть её туда, где она нуждалась в ней больше всего, отчаянно желая освободиться. Но её запястье остановила твёрдая рука. — Прекрати. Веди себя хорошо. Наберись терпения, Уэнсдей, — Энид с рычанием впилась в кожу её бедра, осыпая горячими поцелуями. По мере того, как Энид становилась всё смелее, Уэнсдей чувствовала, как слабеет от желания. Уэнсдей громко ахнула, когда внимание Энид переместилось туда, куда та отчаянно хотела. Её дыхание резко сбилось, зубы прикусили нижнюю губу, пока она не почувствовала горький привкус крови, пытаясь заглушить стон, рвущийся из горла. — Ты не можешь прикасаться ко мне, пока не попросишь, — прорычала Энид, продолжая свою работу, и усилила хватку, но очень осторожно, чтобы не причинить той боль. Уэнсдей только промычала в ответ, её глаза зажмурились, а бедра изогнулись навстречу Энид. Услышав её, Энид хихикнула и надавила сильнее. Из-за внезапной смены темпа у Уэнсдей вырвался сдавленный стон. Её стоны, которые были чем-то средним между нетерпеливыми и нуждающимися, превратились в пронзительные и ритмичные крики. Одна её рука переплелась с рукой Энид, удерживая ту на месте, в то время как другая рука крепко, до побеления костяшек, сжимала край стола. Уши Энид наполнились звуками гота, намекающими на то, что та приближалась. Её бедра начали сжиматься вокруг блондинки. Она должна была вот-вот кончить, пальцы на ногах начали сгибаться. Но тут Энид остановилась и замерла как раз в тот момент, когда та почти достигла своего оргазма. Как жестоко. Уэнсдей хотела плакать, умолять об освобождении. Её тело все ещё трепетало от возбуждения, мышцы дрожали. Влажное место между её бёдер становилось прохладным и неприятно чувствительным. — Ты хочешь кончить, детка? —  рука Энид скользнула по её талии. — Пошла... ты... — хрипло произнесла Уэнсдей между вдохами. — Я тоже тебя люблю. Не волнуйся, ты получишь свою разрядку, как только перестанешь быть негодницей, — ухмыльнулась Энид, отстранившись от приходящей в себя девушки, а затем вытерла беспорядок вокруг её рта большим пальцем и обсосала его дочиста, ни на миг не отрывая взгляда от Уэнсдей. У Уэнсдей перехватило дыхание, когда она наблюдала за этим действием. Она почувствовала, что её сердце снова начало набирать обороты. — Тебе тоже стоит переодеться, — Энид посмотрела вниз на её мятую одежду и беспорядок, который она устроила. — Я спущусь первой, как только почищу зубы.

***

— Я хочу спросить, почему ты переоделась, но в то же время я не хочу знать, — сказала Йоко, как только Уэнсдей вышла из комнаты в другой одежде. — Первое мудрое решение, которое ты приняла за сегодня, — пробормотала Уэнсдей, направляясь туда, где стояло зелье. — Уэнсдей, — предупредила Энид гота. Её взгляд говорил о том, что нужно вести себя прилично, заставляя Уэнсдей проглотить рвущийся из горла стон и удержать его глубоко в груди. Она повернулась ко всем с невозмутимым видом и объяснила. — Судя по тому, сколько зелья вы выпили из флакона, я бы сказала, что вы пробудете в этой форме ещё две недели. Но вы также по глупости выпили "Muerte Clara" вместе с зельем. Это был не просто ликёр, это смесь для укрепления способностей человека. И в данном случае это удвоило действие зелья. Вы останетесь в этих обличиях в течение месяца, — заключила Уэнсдей, наблюдая за тем, как троица побледнела. — Я-я дам вам троим все принять. Завтра мы купим для вас одежду. А я лягу сегодня пораньше, — заявила Уэнсдей, поспешно возвращаясь в свою комнату.

***

— Уэнсдей? — позвала Энид, когда вошла в тёмную комнату. Когда Уэнсдей ушла, она начала нервничать. Её прежняя уверенность ушла. Возможно, она зашла слишком далеко. Они до этого рылись в её вещах, а после этого у неё хватило наглости поиздеваться над ней? Оставьте Энид Синклер возиться с девушкой, у которой проблемы с контролем. Как только она вошла в затемнённую комнату, она была готова встать на колени и молить о прощении. Но она не встретила никакого разочарованного взгляда. Только темнота и её девушка, укрытая одеялом в своей постели. — Уэнсдей? — она снова позвала, стоя рядом с кроватью. — Мне жаль. Я не знаю, что на меня нашло... Её резко потянули на кровать, а Уэнсдей села на неё сверху. При лунном свете Энид могла увидеть отчаяние на лице той, её затуманенные похотью глаза и раскрасневшиеся щеки. Как божественно. — Чего ты хочешь, любовь моя? — тихо прошептала Энид, поглаживая щеку Уэнсдей. — Прикоснись ко мне, папочка, — выдохнула Уэнсдей, и с её груди свалилась тяжесть. Энид опасно улыбнулась и нежно поцеловала губы Уэнсдей. — А теперь будь хорошей девочкой и сними свою одежду, или я её с тебя сорву.