Метастазы

Содержимое тумбочки смотрит на Мишу, а Миша — на него. Вообще-то, он искал пшикалку для очков. Глаза устали от вчерашнего чтения допоздна, решил вот очки нацепить. Андрей сказал не тереть стёкла футболкой, а взять у него в прикроватной тумбочке специальное средство и тряпочку. На нижней полке и вправду было всё для линз и очков. На верхней же игриво блестела лента резинок, стояли какие-то тюбики и ещё что-то, похожее на маленький эспандер. Миша старательно не смотрит на презервативы, которых оказывается очень много. Он находит флакон с подписью “Спрей для чистки оптики”, но все-таки цепляется взглядом за верхнюю полку. Из приличного там только свечи. Которые при ближайшем рассмотрении оказываются “маслом для эротического массажа”. Миша захлопывает дверцу и очень надеется, что деменция начнёт с того, что как-нибудь избавит его от этого воспоминания. Андрей уехал по делам группы, и Миша оказывается на весь день предоставленным самому себе. Нужно было запланировать что-то, но он не сообразил. И в итоге остался дома в компании Бусинки и своих мозговых червей. В Мишиной тумбочке лежат специальные лоточки для таблеток. Они с Андреем раскладывали все лекарства по дневным ячейкам, чтобы Миша не забывал ничего принимать. Глотать химию заёбывает, но страх начать терять ум оказывается сильнее. Так вот, пока у Миши там старческие лекарства, Андрей… Внутренний монолог прервал звук домофона. Миша дёргается и не сразу понимает, что это за звук. Он идёт в прихожую, ругаясь и роняя на ходу тапки. На маленьком экранчике появляется незнакомое женское лицо. Миша невольно определяет её возраст как “уже поздно быть любовницей Андрея”. — Вам кого? — спрашивает Миша. — Андрей? — Его дома нет. — Я домработница. Мы договаривались на сегодня. Миша жмёт кнопку открытия калитки, но параллельно звонит Андрею. — Ты чего не предупредил, что убираться придут? Мне чего говорить, я кто вообще? — Ты Михаил Юрьевич Горшенёв, — со смешинкой в голосе рапортует Андрей. — Фронтмен группы “Король и шут”. Да замотался я, забыл, что Анастасия Николаевна сегодня придёт. Тебе ничего делать не нужно, просто не мешай там. Деньги я сейчас ей переведу. Когда Миша открывает дверь, он мысленно гоняет разные варианты легенды, которую можно выдать. Брат, приехал погостить из другого города. А если она знает про КиШ? Тогда друг, приехал погостить, потому что… дома ремонт? Ремонт, потому что квартиру затопило. Вот, поэтому с вещами. Ремонт будет долгим, пиздец как затопило. Это если она Мишины вещи раньше не видела. Как давно она здесь работает? Может, они просто не пересекались, а она видела, что здесь кто-то живёт ещё очень давно. Нужно будет импровизировать, глядя на реакцию. Но Анастасия Николаевна совсем ничего не спрашивает. Миша представляется, они обмениваются дежурными фразами про слишком солнечную для Питера погоду. Бусинка приходит гладиться, значит, знает женщину давно. И всё, Анастасия Николаевна просто уходит наводить порядок. Так вот, почему в доме у двоих мужиков всегда было чисто. Миша как-то не думал об этом. Он выдыхает, но продолжает держать ухо востро. Поработать не получается, чужое присутствие будет отвлекать. Если Миша не замечал существование домработницы столько времени, чего он ещё не видит? Пока Анастасия Николаевна убирается на кухне, Миша на всякий случай обходит дом на предмет чего-то подозрительного. Попутно распихивает по шкафам неубранные вещи. Опять видит эту блядскую тумбочку и сварливо надеется, что домработница туда как-нибудь заглянет и словит инфаркт. Не то чтобы он желал инфаркта бедной женщине. Это он так, скорее метафорически. Чтобы Андрею было неповадно. В итоге Миша до конца уборки отсиживается во внутреннем дворике на своих любимых садовых качелях. Жаль, покурить нечего. Вот от многого получилось отказаться, но курение — последняя вредная радость. Тяжело без никотина, аж мозг скрипит. А так покуришь, и работается легче. Но Андрей сосалки свои все куда-то заныкал и при Мише больше совсем не курил. Телефон вибрирует в кармане. Миша, оказывается, пропустил сообщение от Андрея. Спрашивает, как он там. Миша отправляет стикер с собачкой. А написал Балу. Миша втягивается в переписку и не замечает, как проходит время. Анастасия Николаевна подходит к нему сказать, что закончила. Когда она обувается в прихожей, Миша всё ещё ждёт подвоха. И успокаивается, только когда закрывается входная дверь. Пронесло, получается. А если в следующий раз она опять Мишу встретит? Вот один раз на что-то списать можно. Но два? Миша идёт на кухню, когда понимает: у них в гостевой спальне даже постельное бельё снято. Блять. Одно спальное место на весь дом. Сука. Тупой догадается. Все свои опасения Миша вываливает позвонившему Балу. Тот, падла, просто ржёт над ним. — Гаврил, а ты не рассматриваешь вариант, что ей, ну, просто поебать? Она этих домов по нескольку штук в день убирает. Кто там как и с кем живёт, ей-то что? Лишь бы не хамили и деньги платили. — Не, ну она же точно шо-то заподозрить могла! — Ты вот когда в гости идёшь, спальные места считаешь? Может, на зубные щётки ещё смотришь? — Да я, блять, дальше своего носа хуёво замечаю, — ворчит Миша. — Но это я, нормальные люди такое видят. — Даже если видят, нормальным похуй. После череды препирательств Миша оказывается на кухне. Где под чутким Шуркиным руководством по видеосвязи готовит ужин. Попутно Миша жалуется Балу на всё: на здоровье, таблетки, что музыка не пишется. И расспрашивает про котов. Скучает он по ним всё-таки. Какая же это ебала — ваше домашнее хозяйство. Столько сил и времени, а всё просто чтоб желудок набить. И минимум три раза в день по-хорошему. И чего бабам в этом нравится? Ольга вон всегда говорила, что для неё готовка вроде отдыха. А Миша всё внимание тратит, только чтобы пальцы себе не оттяпать, пока нарезает что-нибудь. И ноль гарантии, что съедобно будет. Руки-то из одного места. К приходу Андрея на столе стоит картофельная запеканка, селедка с луком и — хреново порезанный, но гордый — огурцово-помидорный салат. Кулинарный шедевр посвящается Александру Балунову. Миша тщательно следит за лицом Андрея, пока тот ест. Вроде нормально. Сам Миша за вкусы еды не шарит. Была бы воля, совсем не жрал. А так проглотит почти что угодно, полуголодная юность научила. — В следующий раз ты предупреждай, когда домработница будет. А то я тут как хуй с горы, спальное место одно, неприлично, — опять заводит свою шарманку Миша. — Мих, это домработница. Её дело убираться, а не осуждать меня за предпочтения. Это во-первых. А, во-вторых, Анастасия Николаевна чудесная тактичная женщина. Так что съезжать на время уборок не понадобится. Миша ворчит и возвращает глаза в свою тарелку. Нужно доесть, чтобы не расстраивать Андрея.

***

Сон не идёт. Накопившиеся за день мысли давят на голову тяжёлым грузом. Миша смотрит то в стену, то в потолок. Андрей рядом сначала залипает в телефон, потом тоже укладывается. Совсем скоро ему в тур. Миша подумывает уехать к мусе, не сможет он здесь один. Да и Андрей как-то вскользь упомянул, что на время тура собирается отдать Бусинку Агате. Так что и незачем ему здесь оставаться, получается. Миша сам себе бы живое существо не доверил, но всё равно внутри что-то кольнуло. Хочется спрятаться от всей этой хуйни в башке. Миша придвигается ближе к Андрею, хочет положить голову ему на грудь. — Мих, жарко, — ворчит Андрей. — Сам все окна позакрывал, дышать нечем. Миша молча отодвигается обратно на свою половину. Давление на голову как будто усиливается. Миша перекатывается на другой бок, сворачивается в клубок. Ему не жарко. Ему всё время холодно. Раньше руки всегда горяченные были, а теперь вот ледяные иногда. Часто вот так Андрея бесит, что Миша к нему всё время жмётся? Сейчас сказал, потому что жару совсем терпеть не может. Но иногда ведь что-то терпит? Прикосновения его вроде не так раздражают. Андрей и сам иногда любит пообниматься-погладиться. Не так как Миша, конечно. Но вроде тоже первым начинает. Миша закусывает краешек одеяла. Нужно встать и пойти попить водички или просто походить. Сделать что-то, чтобы не ёбнуться вот прямо сейчас. Но встать не получается, тело отказывается слушаться. Андрей за спиной дышит медленнее и спокойнее. Уснул. Теперь точно лучше не шевелиться. А то проснётся, и начнёт задавать вопросы. Мише ответить нечего. Он вытирает влажные щёки об наволочку и изо всех сил старается не думать, чтобы уснуть.