Наконец-то нормальная еда

      - Договаривались на три, - сказала Алекс неприязненно. Контрабандист осклабился:       - Детка, ты ведь не единственный покупатель. У меня есть один человечек в Стеллар-Бэй, и он дает намного больше.       Врет, поняла Алекс. Был бы у него выгодный покупатель, он бы толкнул цистерну ему и надирался бы на радостях в какой-нибудь забегаловке, а не выпендривался здесь. Она обернулась к Элли:       - Вот почему меня каждый встречный-поперечный придурок облапошить пытается? Да еще так бездарно. Ты случайно не знаешь?       - Давно тебе говорила, - ответила Элли, - у тебя такое личико наивное, все равно что на лбу написать "лох" вот такими вот большими буквами. - Она показала руками размер букв. - Прямо как у Макса, он тоже на вид святоша святошей, а помнишь, как он Чейни метелил? Просто заглядение.       Да не бил он никого, подумала Алекс, закошмарил только. Но слух произнесла:       - Конечно, помню. Разукрасил под Туманность Ориона, в красно-желто-синий.       Контрабандист занервничал.       - Хватит уже тянуть волынку, - рявкнул он. - Берете цистерну - гоните биты, а не берете - проваливайте.       - У меня к вам есть встречное предложение, мистер Снайдер, - сказала Алекс максимально вежливо, - мы платим вам, как вы и просите, восемь тысяч, но пять из них удерживаем за то, что я не стреляю вам в колено. Как вы на такое смотрите? – Томный пафос роковых красавиц был ей недоступен, и угроза прозвучала буднично, совершенно не впечатляюще.       - Ты? Выстрелишь? Детка, не смеши!       - Ладно, восемь так восемь, - согласилась Алекс и выстрелила.       - Ты еще лютей Макса, кэп, - одобрительно заметила Элли, глядя на катающегося по земле Снайдера. Алекс присела рядом с ним на корточки, бесцеремонно обшарила карманы, достала датапад, убедилась, что необходимые данные на месте.       - Благодарю за сотрудничество, мистер Снайдер, - сказала она. - Элли, конечно, вас сейчас перевяжет, мы же цивилизованные люди, но вот не знаю, сумеет ли она спасти вашу ногу в полевых условиях. Возможно, если вы предложите ей тысяч пять, это поможет ей вспомнить, чему она училась на факультете хирургии.       Снайдер громко и нецензурно ответил, что именно Алекс может сделать с деньгами.       - Я знала, что мы придем к соглашению, - Алекс сунула ему за пазуху картридж с тремя тысячами битов и встала. Иногда она сама себе напоминала чихуахуа, трогательный дрожащий сгусток милоты и ненависти. Человеку вроде того же Максимиллиана решать конфликты на словах гораздо проще, ему достаточно пальцами хрустнуть, чтобы до окружающих дошло: эти руки знавали кое-что покруче книжных страниц. Алекс же приходилось действовать раз в десять жестче и злее, как бы отвратительно это ни было. В противном случае из нее самой как из предположительно легкой жертвы пытались выбить всё дерьмо.       - Ну, что там? - спросила она.       - Ходить будет, а бегать - уже вряд ли, - ответила Элли. - Не ори, придурок, сейчас полегчает. - Она вонзила инъектор ему в бедро. - Готово, идем.       Они поднялись на борт. Команда к капитану пока не совалась: ситуации вроде разборок с контрабандистом Снайдером всегда неотвратимо портили ей настроение. Только Парвати, нежное создание, самой природой созданное с единственной целью - радовать людей, отнесла на мостик чашку чая, да и то молча, не навязывая разговоров. Алекс выпила чай, просмотрела сообщения. "Просто космос" прислал отказ в ответ на предложение купить книгу за фиксированный гонорар. Только процент от продаж, - вежливо, но непреклонно заявлял господин Симмонс, и Алекс окончательно уверилась во мнении, что продаж не будет вовсе. Интересно, что нарыл Максимиллиан, который сегодня остался в Фоллбруке, чтобы морально унизить корпоративные системы безопасности. Ладно, проблемы надо решать по мере их поступления.       - Граждане пассажиры, - привычно забубнила Алекс по общей связи, - наш экипаж приветствует вас на борту «Безнадежного», следующего по маршруту Каскадия – Саффир-крик. Температура за бортом плюс двадцать пять. Полет пройдет на высоте пятьдесят пять миль. Прошу занять места согласно купленным билетам, пристегните ремни, наш корабль взлетает.       Саффир-крик – лесистое плато у черта на рогах, на которое указывали карты в контрабандистском датападе. Когда-то давным-давно здесь совершил аварийную посадку транспортник-рефрижератор. Экипаж с грехом пополам эвакуировали, а насчет груза долго шли трения. Потом приказы и постановления, касающиеся дела, благополучно затерялись в бюрократических лабиринтах Византия, и с транспортником поступили почти так же, как с потерянной «Надеждой», то есть, наплевали. Лесистая местность была неудобна для посадки, и транспортник оказался почти не тронут энтузиастами «Субсвета», которые, хоть и тревожили его иногда, но распилить успели не более чем наполовину. Для такой цели они выжгли себе в лесу небольшую проплешину, в самый раз для своих маленьких юрких корабликов, но немного тесноватую для «Безнадежного». Садиться придется строго вертикально и очень точно. АДА кокетливо самоустранилась от управления, и Алекс, выругавшись в адрес Космического Плана, который с детства сулил ей абсолютно любую стезю, кроме летчицкой, взялась за рычаги. Ей уже доводилось брать управление на себя – конечно, в моменты, когда это точно было безопасно, - но все же это была какая-никакая практика.       Бац! Корабль слегка тряхнуло, но обошлось без дальнейших эксцессов, и «Безнадежный», подпалив попутно пару чахлых деревьев, утвердился на неровной площадке.       - Протокол одобрения активирован, - сообщила АДА. – Чистая посадка, капитан.       - Да не очень-то, - буркнула Алекс. – Задней стойкой зацепились. Команда, на выход.       - Тесновато, – сказала Парвати, осмотрев окрестности. – Люк трюма не откроется. Вот если бы убрать пару деревьев здесь и здесь…       - Подожди, давай осмотримся, может, уже и нет тут никакой цистерны, - ответила Алекс. Ниока направилась вперед и почти сразу затерялась в тени, отбрасываемой зонтичными кронами высоченных деревьев.       - Чисто, кэп, - доложила она, вернувшись через пять минут.       Вместе дошли до транспортника. Частично распиленный корпус с обнаженными ребрами жесткости напоминал труп живого существа, обгладываемый падальщиками. Цистерна обнаружилась почти сразу – «Субствет», сдирая обшивку кусками, пригодными к транспортировке, объемистую серебристую емкость двигать не стал, слишком она была массивна. Теперь команде «Безнадежного» предстояло вынуть ее, каким-то образом оттащить к кораблю и погрузить в трюм. В грузовом отсеке «Безнадежного», конечно, есть лебедка с приводом от корабельных аккумуляторов, но сюда ее не протащишь. Позвали СЭМа и Парвати с ее счастливым разводным ключом наперевес. Прикипевшие гайки креплений пришлось долго отмачивать, но, как только с ними справились, цистерна сорвалась со своего места и сползла по накрененной палубе вниз. Катить цистерну было бы лучшим решением, но местность такой маневр позволяла не везде, - она не проходила между стволов, - и кое-где емкость приходилось тащить волоком. СЭМ не справлялся в одиночку с таким грузом, и люди напрягались вместе с ним. Феликс старался больше всех и, в конечном итоге, сорвал спину; Алекс невольно порадовалась, что викария с ними нет, - тот бы не пожелал быть балластом, впрягался бы наравне с юнцом, и ему бы пришлось, в итоге, намного хуже. Только поздно вечером цистерну (предварительно убрав пару деревьев здесь и здесь) закатили в трюм, закрепили и попадали, кто где стоял. Когда отдышались, Элли вколола Феликсу обезболивающее и отправила на отдых.       - У меня для вас плохие новости, - сказала Элли. – Это не диметилсульфоксид. Смотрите на маркировку.       Алекс с диким воплем негодования и разочарования вскочила и бросилась к цистерне, разобрала полустертые обозначения.       - Убью, - произнесла она тихо. – Нафиг.       - Да ладно, я же пошутила!       - Аннигилирую.       - Ну, чего ты? Не смешно разве?       - После всего сегодняшнего дня за такие хохмы с тобой надо поступать как с тем Чейни. – Алекс устало опустилась обратно на палубу.       - Может, по глоточку? – предложила Ниока с надеждой.       - По ложке в чай. С остальным потерпи до Фоллбрука. – К пьянству на борту капитан Алекс относилась неодобрительно. Вот на земле – пожалуйста: вали в увольнительную и делай, что хочешь, но чтобы к вылету был на корабле.       В Фоллбрук вернулись уже далеко за полночь. Вернувшийся Макс, посмотрев на измученных товарищей, вызвался добровольцем по камбузу, хотя команда была согласна даже на самые убогие консервы.       - Итак, что удалось выяснить, - вещал викарий, когда влажная после душа команда сидела на камбузе, дожидаясь кормежки. – «Просто космос» над этой информацией не слишком трясется, внутри корпорации она в открытом доступе. С недавнего времени у них стали падать продажи: шишкачина – на полтора процента, кетунец – на все три и продолжает падать.       - Это же немного, - заметила Парвати.       - Да, если у тебя в кармане всего сто битов. Но при тех капиталах, которыми ворочает «Просто космос», потери очень ощутимые. Правление психует. Похоже, они всерьез связывают убытки с тем, что население Алкиона переходит на подножный корм.       - Какие-то слишком далеко идущие последствия для нашей легкомысленной затеи, - сказала Элли. – А «Риццо»?       - О, эти счастливы. Они ведь наложили свою загребущую лапу на всю пурпурику в системе, в том числе, и на дикорастущую. С выходом книги они наладили производство свежезамороженной пурпурики, и спрос на нее уже превышает предложение.       - Мы слишком много времени проводим в космосе. – Алекс устало потерла лоб. – Новости, касающиеся самих себя, узнаем последними. Что ж, по крайней мере, если «Просто космос» нас совсем не полюбит, можно попробовать спрятаться к «Риццо» под крылышко.       Ужинали уже молча – на разговоры сил не было. Порцию болезного Феликса отнесли ему в каюту. Наутро собирались лететь к Финнеасу с добычей в клювике, но Парвати предложила встать пораньше, - она хотела проверить состояние стойки шасси, которой при посадке на Саффир-крик зацепили дерево. В итоге проспали едва ли не до полудня и потом едва поднялись, мучительно страдая крепатурой. Макс предложил выполнить вместе с ним комплекс ежедневных упражнений, ибо разогретые мышцы болят меньше; Элли на это послала его куда-то очень далеко и только наблюдала с трапа, как Алекс и Парвати, чуть ли не вопя от боли, приседают и размахивают руками на площадке у корабля. Постепенно действительно стало легче, и Парвати уковыляла проверять стойку. Викарий одобрительно кивнул и ушел в трюм, чтобы, по выражению Ниоки, повисеть на балке. Алекс еще немного побродила вокруг корабля. Если бы не сернистые испарения, обыкновенные для Монарха, этот день можно было бы назвать прекрасным и свежим.       Элли окликнули, и она отошла к краю площадки. Вернулась в сопровождении незнакомца. Алекс обладала плохой памятью на лица и не была уверена, что смогла бы опознать этого человека, встретив его снова.       - Тут капитана спрашивают, - сказала Элли. Алекс закатила глаза: неужели опять надо кому-то что-то доказывать?       - Вы капитан Хоторн? - уточнил незнакомец.       - Да, это я. В чем…       Не говоря больше ни слова, незнакомец выстрелил. Как во сне Алекс услышала крик Элли, увидела слабую вспышку пороха в стволе легкого пистолета и маслянистый блеск пули, словно застывшей в воздухе, и с безнадежным отчаянием поняла: слишком близко. Какие бы ни были у нее способности, она не успевает, катастрофически не успевает увернуться. «Действуй! Делай хоть что-нибудь!» - завопила та часть ее Я, которая отвечала за здравые решения, и Алекс, мучительно продираясь между остановившимися секундами, бросила тело в сторону. Время снова помчалось вскачь, пуля вонзилась в корпус, но левее и ниже, чем целился незнакомец. Алекс охнула, ощутив горячее прикосновение, но боли еще не было, она придет позже. Следующий будет в голову, подумала Алекс и упала, не дожидаясь этого. Выстрел прогремел за долю секунды до того, как ее колени впечатались в бетон, и вторая пуля просвистела высоко над ее головой. Элли выхватила пистолет, но из-за боли в мышцах слишком медленно, и стрелок уже мчался прочь, к правому краю площадки. Там же Парвати, хотелось закричать Алекс, пожалуйста, только не пересекись с Парвати. Как назло девушка, услышавшая выстрелы, показалась из-за груды контейнеров, прямо наперерез незнакомцу. Элли застонала от отчаяния, не решаясь стрелять; глаза Парвати расширились, когда рука незнакомца с оружием вскинулась ей навстречу. И тогда эта девочка-вишенка, корабельный механик, созданный матерью Природой с единственной целью – нести людям радость, завизжав от ужаса перед собственной решимостью, с силой опустила на эту руку свой счастливый разводной ключ. Следующий удар пришелся незнакомцу в висок, и стрелок рухнул, как дуб в грозу.       - Мамочки, - взвизгнула Парвати, отскакивая, но тут же взяла себя в руки. Элли повернулась к Алекс:       - Больно?       - Нет.       -Ничего, сейчас будет.       - Утешила, нечего сказать. – Алекс поднялась на ноги, зажимая рукой рану, и зашипела: запоздавшая боль спохватилась и торопливо наверстывала упущенное. По трапу сбежал викарий, подхватил ее на руки, понес. Зачем, удивилась Алекс, я же в сознании, я могу идти сама.       - Я вас прошу, - сказала она, - возьмите стрелка, он же сбежит.       - Парвати ему так вмазала! – отозвалась Элли, спешащая рядом. – Пусть скажет спасибо, если хотя бы выживет. Так, давайте ко мне в каюту, и выметайся, Макс, мы тут раздеваться будем.       Алекс с трудом стащила с себя пропитанную кровью майку. Боль пульсировала в ране горячими толчками. Главное – не переставать дышать. Вдох. Выдох. Вдох, пока еще судорожный, рваный. Выдох – пополам со стоном. Повторять, пока вдохи и выдохи не станут ровными, бесконечно глубокими. Когда подступает боль, хочется сопротивляться, напрячься, сжаться в комок, но облегчения это не принесет, поэтому надо дышать, глубоко и ровно.       - Везучая ты, - сказала Элли. – Пуля прошла вскользь, навылет. По нашим меркам – считай, царапина, только крови много. Извини, кэп, но обезбола нет, последний ушел на того контрабандиста.       - Как?! – вскинулась Алекс. – Перед вылетом же закупали! Куда ты деваешь это все?       - Шутка, - сказала Элли. – Просто хотела убедиться, что ты в сознании. Подними руку.       Кровеостанавливающее, обезболивающее, биополимерная латка. Сейчас, задним числом, Алекс удивлялась, отчего все так переполошились из-за подобной ерунды.       Феликс толокся под дверями каюты.       - Как ты, босс? – спросил он, едва Алекс и Элли вышли. Алекс куталась в куртку на голое тело – майка отстирыванию не подлежала.       - В порядке. Сам-то как? Как спина?       Феликс поморщился:       - Неприятно, но в Затоне случалось и похуже.       - Стрелка поймали?       - А некого уже ловить, - отмахнулся Феликс. – Парвати его на месте прибила, ух, вот это был удар, ей бы в тосбол играть. Теперь переживает страшно. Вик на камбузе ее отпаивает.       Алекс криво усмехнулась. Конечно, жизнь была бы проще и легче, если бы преступники всегда разбрасывали улики горстями и дисциплинированно ожидали бы допроса прямо на месте преступления, да вот незадача – эти негодяи вечно норовят извернуться или скончаться.       - И никакого удостоверения личности этот гаденыш в карман положить не догадался, да? – Алекс задумчиво взъерошила волосы. – Снимем хотя бы отпечатки пальцев. Пусть его руки говорят за него.