Владыка пустоты - том 3

      Идеи… Множество самых разнообразных идей, начиная с наглейшего захвата Тёмного пантеона, заканчивая появлением в этом мире моих кровавых лесов. Впрочем, большую часть планов пришлось отвергнуть с сожалением, изредка переходящим в облегчение — информации оказалось совершенно недостаточно, чтобы рисковать предпринимая настолько сомнительные шаги. Мало ли что могли оставить после себя бывшие патроны этого мира. Особенно настолько сведущие в магии, чтобы создать нечто вроде местного божественного механизма.       Аж обидно стало, честное слово! Вроде бы и бог магии, а как оказалось, ни черта не знаю.       С другой стороны, в этом мире нашлось столь много интересного и неизведанного, что разрешать его судьбу столь грубыми и банальными путями ощущалось решением почти кощунственным. Деградировавшая магическая раса ауроедов! Целых две техномагические цивилизации, с различными вариантами «техно»! Непонятный и неизвестно как собранный божественный механизм в конце концов, вместе с кучей магических аномалий и невиданных монстров! Не-ет, такие перспективы я не отпущу ни за какие коврижки. Тем более, никто ведь и не торопит.       Оставался лишь один вопрос — каким именно образом следует проводить экспансию, дабы получить относительно свободный доступ ко всем местным чудесам, не сильно заморачиваясь при этом? И ответ у меня на удивление нашёлся… Сколь классический, столь же и специфический. В конце концов, ведь нет ничего более простого, понятного и уважаемого местными, чем легендарные герои, верно?       ***       — Что скажете, мэтр Бульдурф?       Престарелый маг перевёл хмурый взгляд со следов, оставленных разразившемся природным бедствием, на молодого наследника, увязавшегося за небольшой экспедицией. Но тут же смягчился, разглядев лишь интерес и уважение на лице юноши.       — Это был не природный катаклизм, Лемгаль. Точнее, причина его была неестественна. Более походит на боевые заклинания, применяемые мастерами погодных сил.       — Так что же, здесь разразилась битва?! — воскликнул блондин, но тут же себя поправил. — Нет, вряд ли. Моровечье — та ещё глушь, даже для нас. Кому здесь воевать-то было?       — Вот и я того не ведаю, юноша. — пронзительный взгляд вновь оглядел картину былого буйства. — И от того ещё более встревожен. Если нас посетило ненастье магического толка, то жителям Моровечья следует покинуть родные земли. Если же что-то или кто-то иной… тогда тем более.       Подобравшийся наследник серьёзно кивнул на слова мага, внутренне досадуя на невозможность прояснить ситуацию. Лемгаль искренне ненавидел оставаться в ожидании чужих действий, предпочитая реагировать превентивно. Особенно, если это были действия врагов.       Впрочем, вскоре он забудет об этих своих тревогах, столкнувшись с силами куда более ужасающими, чем мог даже вообразить. Ужасающими… и столь же притягательными.       ***       Найти подходящую цель для своих изысканий оказалось, мягко говоря, непросто. Нужен был кто-то достаточно понятливый, в средней мере внушаемый и крайне высокопоставленный, чтобы траты ресурсов оказались минимальны. В условиях местного специфического феодализма, приправленного античным империализмом, думаю, подошёл бы какой-нибудь молоденький аристократический наследничек, из не сильно знатных. И таких здесь, как водится, было навалом. С другой стороны, учитывая мои жёсткие требования к нормам морали и чертам характера, найти среди них действительно достойных индивидов представлялось крайне затруднительной задачей. Сколько вообще удастся найти людей в должной мере амбициозных, но верных? Встреча с такими — несусветная редкость даже среди рабочего и воинского классов, а уж у знатных подобного не встретишь и подавно.       Впрочем, мне вновь повезло, ведь северяне как раз-таки и славились подобными качествами даже среди знати. И не удивительно — когда год от года приходится выживать в суровых холодных землях, населённых монстрами более, чем людьми, то и вверх по социальной лестнице пробиваются в основном воины, а не типичные разбойники. Ну и местный колорит с героями к тому же, поколениями искусственно убавлявший количество мудаков у кормушки власти. Даже за всю двухсотлетнюю историю их, героев, отсутствия ситуация не успела прийти к тому состоянию, которое можно было повсеместно наблюдать на Земле-матушке практически в любой период времени.       Второй раз мне повезло, когда любопытства ради я решил вернутся на место престу… Появления, да. Естественно, туда уже набежали людишки. Всё же любопытство, замаскированное чем только возможно — это одна из определяющих черт человеческого рода, выведших эту расу в узкий перечень наиболее распространённых видов. Кто ещё способен столько же раз возвышаться, падать, а потом снова вставать? Да и не мне, опять же, говорить об этом — сам-то эту черту сохранил, хотя уже дважды поменял свою сущность.       Иронично, что та самая пресловутая «человечность» оказалась куда более стойкой и въедливой, чем представлялось земным авторам. Не отдерёшь, даже если очень захочешь. Впрочем, думается мне, они неверно представляли в чём заключается квинтэссенция человеческой расы. Ведь нормы морали, как и большая часть нравственности являются не причиной, а следствием социума…       Философскую мысль прервали тихие стоны, источником которых стала дальняя палатка экспедиции местных. Божественное всеведение, словно заправская акула жёлтой прессы, тут же выведало все детали происходящего… Кхм, мда. Сержант и обозная кухарка… А ведь его дома жена с детьми ждёт. Впрочем, узами брака в этой парочке связан не только он, но и слабая на передок девица. К слову о социальных нормах, так сказать.       Но что-то я отвлёкся. Возвращаясь же к теме подходящих кадров… Нашёл я его, в общем, кадра этого. Судя по короткой отписке Ноосферы, сей индивид носит имя Лемгаль, является наследником одного из северных ярлов средней руки и полностью подходит мне в плане личности. Амбициозен и порывист, однако уже успел повидать ужасы войны и понять истинные ценности жизни. Тяготеет к науке и в особенности к магии, хотя ему и не повезло уродится со сколь-либо выдающимися способностями в этой сфере. Уважает магов и умелых воинов, однако покровительствует и крестьянам с торговцами, понимая их важную роль в экономике. Резюмируя — это прекрасный материал для моих действий. Почти идеальный. Если бы не несколько «но».       Во-первых, его личность является в большей мере заслугой матери, которая мало того что умерла, так ещё и, барабанная дробь… Была похищена ярлом, отцом юноши. Да, из-за «большой любви» с его стороны, и да, в конце концов женщина смирилась, однако даже для слегка ушибленных северян похищать знатную магиню было… крутовато, скажем так. Закономерно, что несмотря на всю свою знатность, в особенности со стороны матери, репутация в высших кругах у парня оказалась заочно негативная. Просто по факту рождения в условиях не совсем брачного союза.       Во-вторых, отношения с отцом у него также, прямо скажем, сложные. Собственно, не от хорошей жизни парень в семнадцать лет на войну с соседями отправился, не от хорошей. Причин тут множество, начиная от любви к матери, которая погибла так и не повидав родичей, заканчивая почти полным отсутствием влияния отца на жизнь единственного сына вплоть до недавнего времени. Мудак его папаша, в общем. Причём типичнейший. Однако умом мудак, увы, не обделённый, поскольку старый воин, привыкший грабить и убивать, почти пятнадцать лет планировал заделать новых детишек от более благодарных женщин и прирезать наследничка… Однако дорогая мамуля нашего белобрысика, понимая все расклады и незавидное будущее кравиночки, решила поступить интереснейшим образом.       Знатная магиня, ещё молоденькой девушкой похищенная одним северным варваром, ритуально убила себя, наслав посмертное проклятие на того самого варвара. Проклятье мощное, всеобъемлющее и поистине страшное — мало того, что здоровье ярла начало стремительно ухудшаться, так ещё и его мужское достоинство, как бы это сказать… Перестало работать. Совсем перестало, намертво. Теперь никаких детей похититель более завести не сможет, о чём известно чуть ли не каждой собаке, а значит единственным истинным наследником был, есть и будет именно Лемгаль. Стоит ли говорить, что ярл подозревает о том, кто является виновницей его проблем? И что до селе и без того нелюбимый парень прочувствовал на своей шкуре всё неудовольствие оставшегося родителя?       Соответственно, в третьих, позиции юноши при дворе оказались сомнительны, скажем так. С одной стороны, все видели отношение отца и старались выслужится перед ним через моральный прессинга потерявшего мать ребёнка. Небезосновательно списав полубастарда в утиль при этом. С другой стороны, время продолжало идти, а никаких поползновений к смене наследника ярл всё так же не предпринимал. И даже более того — ввёл парня в совет танов, совещательный орган владения, фактически подтверждая легетимность единственного наследника. От чего, естественно, многие наложили в штанишки, ведь личностей, не оттянувшихся на ребёнке в своё время, можно подсчитать по пальцам одной руки.       Кстати говоря, придворный маг входит в этот короткий список непричастных, от чего ещё более уважаем юношей. А ещё, видимо из классовой солидарности, он помогал почившей матери парня и стал его учителем. Или всё же предполагал подобное развитие событий? Увы, пока узнать невозможно. Но только лишь пока.       В общем, все прекрасно понимают, что стоит нынешнему ярлу отойти в мир иной, как верные солдаты владения, коими не так давно успел вполне успешно покомандовать наследничек, устроят ночь длинных ножей многим знатным домам. Понимают и действуют на опережение, старательно готовясь не то к перевороту, не то к бегству вместе с накопленным капиталом. Что меня, естественно, совершенно не устраивает. Моему будущему жрецу и Голосу на этой земле очень помогут все те связи и богатства, коими временно владеют уже практически трупы.       Но сперва…       — Проснись, мой избранник. — прошептал тихий голос в походной палатке Лемгаля, буквально выдернув парня из объятий сна. — Нас ждут великие дела… Желаешь ты того или нет.       ***       Стоило только покинуть стены родного, но такого чужого дворца, как юноша практически сразу же уловил покалывание ладоней — верный признак надвигающихся проблем. Уже не раз этот дар, один из немногих подарков отцовской крови, успел спасти его жизнь. А истинно раскрылся, не смотря на все… старания придворных, лишь на войне.       Но Бульдурф оставался спокоен, поэтому Лемгаль тоже не спешил волновался. Чутью придворного чародея, как и любого дожившего до седин мага, было глупо не доверять. Но всё же наследник был слишком хмур и собран, что не укрылось от внимательных взглядов воинов. Да и причина поездки… Народ явно нервничал, бдительно следя за малейшими признаками надвигающейся беды.       Но проблем всё не было.       Спустя половину дня, посетив по пути Моровечье и предупредив местного воеводу, отряд свернул на подмёрзшие тропки и углубился в лесную чащу. Идти пришлось недалеко — бедствие разразилось совсем рядом с городом, и многие стали его свидетелями. Среди жителей нашлись и проводники, согласившиеся провести боевой отряд хозяина этих земель. Причём совершенно бесплатно и даже дав припасов в дорогу…       — Почему они так добры? — юноша как раз общался с магом обо всём и ни о чём одновременно, когда решил наконец утолить мучившее его любопытство.       — Жители? — улыбнулся старец и продолжил, стоило юнцу согласно кивнуть. — Потому что это север, дитя. Земли дикие и опасные, а люди — светлые и крепкие. Другим не выжить в этих суровых краях.       — От чего же? — юноша припомнил те вереницы позорных столбов, не единожды встреченных ещё на войне. — Люди здесь, как и везде, разными бывают. И благонадейные с вероломцами, и добряки со злыднями встречаются.       Мгновение помедлив, парень слегка склонился к старику насколько позволяло стремя, и понизив голос продолжил.       — А уж в Рентэне грязи липкой столько наберётся, что хоть шахту строй, да земное масло добывай.       — Тут твоя правда. — весело хмыкнул старец, окинув собеседника насмешливым взглядом. — Погань везде живёт, сколько не сражались Герои со тьмой сердец людских. Но тут, малец, вопрос не во встрече, а в доле тех встреч, и в силе той тьмы, что в сердце путника тебе повстречать доведётся. Здесь, в твоём родном крае, светлее всего, поверь мне. А я ведь много где бывал за свою жизнь…       — Но ведь есть и другое объяснение? — сощурился наследник.       — И это верно. — степенно кивнул маг. — И состоит оно в том, что воины здесь людей защищают от монстров, а не монстров от людей. От того и любимы, от того и уважаемы. Да и жители напуганы были, гнев природы повстречав. Сам знаешь, какие напасти могут грозить после подобного.       В ответ юноша задумчиво кивнул, подмечая различие в отношении жителей. Не так давно он сам вёл боевые отряды, и добра от землепашцев не видел, с какой бы стороны не пришёл. Но то была война людей с людьми, быть может, дело в этом? Тогда… А чем для крестьянина отличен монстр от воина врага? Это нужно обдумать.       И вот, вскоре они достигли места назначения. Бульдурф тут же устремился в обгорелую просеку, принявшись изучать следы разрушения, пока сам наследник остался с воинами. Он уже давно отметил, что присутствие офицера и его помощь положительно сказываются на скорости и эффективности работы всего отряда, а потому старался отыгрывать хорошего лидера. Да и верность солдат, как когда-то учила мать, была тем паче важнее, чем меньше оной было у всех остальных его подданных. Ты можешь быть хоть самым жестоким правителем, но останешься «великим» в истории, если завоюешь верность своей армии. Герои не дадут соврать.       Время шло, и вскоре небольшой лагерь вырос слегка в отдалении от выжженного пятна посреди леса. Воины успокоились, не найдя следов явного врага. Да и старый маг, пусть был хмур и говорил о возможной беде, казалось, расслабился. Но чем больше времени проходило, чем сильнее расслаблялись его спутники, тем явственнее покалывало ладони юноши. Он даже рискнул поделится своим предчувствием с Бульдурфом, однако старый маг слишком привык доверять именно своей интуиции. Да и признаков угрозы видно не было… Хотя чародей всё же настоял на полной боевой готовности и двойном карауле.       — Проснись, мой избранник. — многоголосый хор спутал сознание юноши, в холодном поту замершего на разворошённой постели. — Нас ждут великие дела… Желаешь ты того или нет.       «Не помогло» — горело в сознании, пока растревоженное сердце ходило ходуном, грозясь проломить сплетение рёбер. «И воины не помогут, нечисть не позволит» — понял юноша, бросая почти отчаянные взгляды на такую близкую, но столь же далёкую тканевую дверь.       — Нас никто не побеспокоит, пока я того не пожелаю. — отдельные голоса хора различались всё меньше и меньше, пока не слились в цельный образ. Образ, который сейчас насмехался над его беспомощностью.       Выбора не было. Кто или что бы не явилось к нему этой ночью, говорить с ним придётся. И придётся в одиночку. А значит следует вспомнить все уроки дорогой матушки.       — Я — Лемгаль, сын Аматорна Хладные равнины и Ливейны из рода Пламенных вод. — язык слегка заплетался, но накрепко вбитые слова произносились сами собой. — С кем имею честь общаться в этот дивный вечер?       Неизвестный собеседник, казалось, удовлетворённо усмехнулся, хотя никак этого не продемонстрировал. Просто у парня сложилось такое ощущение.       — Значит я не ошибся в тебе, юноша. — неестественная темнота стремительно собралась в центре палатки и спустя мгновение вспучилась, поглотив окружающим мир. Ничего не видно, будто глаза закрыл. Юноша тут же с удивлением тронул собственные веки, поняв, что они действительно были сомкнуты. Как так? По решительно открывшимся глазам ударил яркий солнечный свет, а впереди открылся совершенно неожиданный вид…       — Это отражение моего мира. — сказало бледнокожее существо, возникшее немного левее наследника. Казалось, кроваво-красные отсветы пылающих глазниц прожигали парня насквозь. — Дабы ты не испытывал искушение посчитать меня демоном, или тем паче ложным богом из вашего Тёмного пантеона. Я имею несколько имён, но ты можешь звать меня Семеликим… или деусом, что означает бога на одном старом языке.       Огромный город, раскинувшийся на тысячи вех, вздымался вверх бесчисленными витыми башнями из невиданных материалов. Странная, абсолютно чуждая архитектура и столь же необычные жители притягивали взгляд. А огромное светило, пылающее над величественной скалой в самом центре города, отбрасывало тысячи теней на широкие каменные мостовые.       «Это не демоны, они подобного уже не строят. Когда-то могли, по словам учителя, но не теперь. И не эльфы, они предпочитают иные цвета. Да и человека в свой город никогда бы не впустили. Тогда кто? Семеликий? Никогда не слышал этого имени.»       — Я — бог, если ты ещё не понял, Лемгаль. Бог из вне, как и те, кто стал спасителем вашего народа тысячелетия назад. — алые глазницы притягивали взгляд, не смотря на всё желание получше рассмотреть город. — Впрочем, я — не они. Другие роли, другие методы… И судьбы, надеюсь, тоже другие. К примеру, я пришёл в ваш мир не ради спасения.       — А для чего? — против воли спросил юноша.       — Для смерти. — равнодушно пожало плечами чудовище. — Смерти вашего мира и всех, кто рискнёт в нём остаться. На нём и так лежит тяжкий долг, вира за который может быть уплачена только жизнью.       Безразличие, сквозившее в этом создании, лишь сильнее подчёркивало страшные слова… Вердикта? Или же обещания, данного силами неизвестными им самим?       — Почему? — в горле першило, а на глазах навернулись непрошеные слёзы.       В ответ существо равнодушно пожало плечами. Однако спустя несколько мгновений всё же проявило толику эмоций, задумчиво огладив подбородок.       — Вопрос хороший, на самом-то деле. Даже правильный. Признаться, сам его неоднократно задавал… и не получал ответа. Относись к этому также, как к природным бедствиям.       — Великие маги и герои могут подчинить природу! — яростно возразил юноша, бросая затравленный взгляд на своего собеседника.       — Нет, не могут. — бог впервые за весь разговор улыбнулся, пусть и слегка покровительственно. — Они не способны пойти против правил, лишь действовать в их рамках. Так же как обычный человек может изменить русло реки, так и они — ненадолго перекрыть течение, дабы вся собравшаяся мощь обрушилась вниз разрушительным потоком. Разница лишь в возможностях, в инструментах, но отнюдь не в правилах.       — А вы?       — А у меня возможностей ещё больше. — теперь существо откровенно посмеивалось, однако юноше показалось, что совершенно не над ним. — Скажем так, меня настоятельно попросили разрушить ваш мир. И я это обязательно сделаю, не правил ради, так выгоды для. Но вот как и когда — решать уже мне. К тому же, сжечь можно и покинутый дом.       От сердца слегка отлегло. Тут же Лемгаль вспомнил, где и чем он сейчас занимается. Да и его собеседник…       — Зачем это всё? Зачем забирать меня сюда, зачем всё это рассказывать?       — Затем, мой юный друг, что для исполнения всех моих планов понадобится избранник. Герой, если тебе угодно. Безусловно, я мог бы подвести тебя к этому мигу совершенно иначе… Воспользовавшись, к примеру, благословенным мною клинком, нашептывающим нужные идеи и решения, или устроить настоящие тоталитарные культы, которые с лёгкостью ввергнут этот мир в пучину столь удобной анархии.       Тонкие серые губы расслабились, стерев улыбку с лица бога. И алые глаза вновь пронзили собеседника.       — Однако я предпочитаю иные методы. Мне не нужны рабы или безвольные фанатики, предпочитаю последователей с собственной волей.       — Свободные люди… — с явно различимым сомнением протянул юноша, судорожно обдумывая свои дальнейшие слова. Что от него хочет самозваный «бог» он понял, но вот его планы…       — Отнюдь. — его размышления прервал спокойный голос. — Истинной свободы не существует. Разные люди в разное время понимали под «свободой» разные понятия, однако на практике всё всегда сводилось лишь к одному — к выгоде. И я предоставляю крайне выгодные условия, уж поверь.       Холодная расчётливость купца, сквозившая в этих словах, кольнула пламенное сердце юноши. Однако, с трудом сдержав первые порывы высказаться, в большей мере из-за страха перед собеседником, он всё же смог обдумать его бесчестные слова. И если с точки зрения аристократа, во всяком случае северного, они были всё столь же кощунственны, то вот уже даже южане… А уж о мещанах с крестьянами и говорить нечего.       — Не беспокойся об этом, вскоре тебе доведётся узреть всю верность моих слов на практике. Что же до твоей роли, то договор наш будет прост. Я сделаю тебя настоящим героем, даровав силу и магию, о которых ты так мечтал. Дам верных воинов и монстров, способных разрешить многие проблемы. Помогу советом и правдой о людях, тебя окружающих. Ты же… — Семиликий отвернулся, устремив взгляд на свой бесконечный город. — Тебе придётся взять на себя бремя и почесть моего голоса, моего жреца. И объединить людей, а возможно не только их, для исхода из этого обречённого мира.       Такая власть, такие перспективы… Они пьянили пуще лучшего вина! Но вместе с тем и пугали до дрожи. Кто он такой, чтобы играть роль героя?! Избранники богов, они тысячелетиями защищали человечество, сражая тварей столь древних и яростных, что многими дикарями почитались настоящими богами! Разбили полчища вторгнувшихся эльфов, владевших ужасающим оружием! Кто он такой по сравнению с ними?       Впрочем, не смотря на все сомнения, юноша уже был согласен. Честолюбие и прагматичное воспитание матери, подкреплённое детскими психологическими травмами и мечтами, буквально требовали принять дар неизвестного бога. А в праве последнего именоваться подобным образом он почему-то уже не сомневался.       — Я… согласен. — с надрывом выдохнул Лемгаль и тут же вместо освобождения от сомнений ощутил странную тяжесть. Пока лёгкую, но как знал внимательно наблюдающий бог, вскоре этот груз окрепнет и непременно примется тяжелеть. Нет, будь юноша законченным эгоистом или легкомысленным идиотом, то ноша ответственности была бы для него совершенно незаметна, однако, как правильно отметили бывшие хозяева этого мира, на роль героев подобные индивиды совершенно не годятся. И отнюдь не потому что облажаются, не сумев правдоподобно сыграть правильный антипод злодею. Просто тем, кто сидит повыше в пищевой цепочке социума, нужны абсолютно правильные герои. Другие либо не справятся с возложенными на них задачами, испоганив красивый символ, либо попробуют воспользоваться своим положением, угрожая положению патронов. Богу же подобное не нужно, верно?       — Прекрасно. — удовлетворённо оскалился бледнокожий бог. — А теперь — спи. Утром ты проснёшься уже совершенно иным существом…       А когда юноша против воли закрыл глаза, погружаясь в пучину беспробудных сновидений, задумчиво добавил:       — Существом верным мне и моим целям, причём совершенно добровольно. Посмотрим, насколько эффективным окажется этот метод.