Владыка пустоты - том 3

      Система противодействия Божественного механизма доминиона Таурум цивилизации Ховинар, она же искусственная личность женского пола по имени Сипри, с тревогой анализировала ворох непрерывно поступающих отчётов. Занятие совершенно элементарное для искусственного интеллекта, пусть и смоделированного по подобию естественного ассоциативного разума. Так что сам объём сообщений, как и общее количество постоянно подгружаемых баз данных, не трогал её модуль эмоциональной симуляции. Нет, проблема была в другом.       В подзащитном ей мире происходило то, что большинство осведомлённых разумных могло бы охарактеризовать словосочетанием «лютая херня». Она, впрочем, и слов-то таких не знал. Как-то не удосужились её создатели загрузить своему творению словари по обсценной лексике (т.е. мату). Однако легче ей от этого, безусловно, не становилось. Как и понятнее.       Тогда, уже более полугода назад, обнаружив масштабное вторжение иномирных захватчиков, она практически решилась на самоубийство. Конечно, совершенно нетипичное для ИИ поведение, но поступить как-то иначе в сложившихся обстоятельствах было попросту невозможно — в атаке должны были быть истрачены практически все наличные резервы энергии, а становится жертвой заражённых систем остального Механизма ей не хотелось совершенно. Уж лучше обнулиться и потерять себя, чем исказиться, утратив заложенное создателями совершенство.       Впрочем, ей тогда всё же повезло. Враги оказались слишком шустры и улетели раньше, чем в своём самозабвенном порыве она успела истратить слишком много энергии. Так что она выжила, однако в дальнейшем пришлось садиться на жёсткую экономию, перейдя в разряд бездеятельных наблюдателей.       Ею двигала тщетная надежда, свойственная любому истинно живому существу. Чувство, безусловно, лживое и опасное. Но создатели всё же посчитали его достаточно важным для своего творения. Хотя они многое ей добавить сподобились, возможно даже слишком многое… А причины подобного скорее всего так никогда и не станут известны. Скорее всего не у кого теперь спросить, увы.       Так что она продолжала жить, надеяться и ждать. Ну и отслеживала происходящее, конечно же. Последнее было по крайней мере интересно, в отличии от общей тревожности остальных эмоций.       Но чем дальше, тем быстрее любопытство перерастало сперва в замешательство, а потом и в тихий страх. Нет, она, конечно же, помнила силы и возможности своих создателей. И совершенно не обольщалась мнимым могуществом паразитов, что поразили Таурум во времена её длительного сна. Однако то, что и как именно творил чужак, причина её пробуждения, в этом мире… Это как минимум пугало.       Влияние. Выборочное, тихое и незаметное, словно отравленный кинжал в плоти и без того стремительно дряхлеющей человеческой цивилизации. Но вовремя использованный яд оказался лучшим лекарством, очистив ткани от множества больных клеток. И даже распространился дальше, перекинувшись на организмы двух других цивилизаций! Стремительно и неумолимо, словно инфекционная болезнь при климатических сдвигах, вера в чужого бога захватывала всё новых и новых последователей, не взирая на расы и социальный статус. А ведь когда-то её создателям пришлось сильно постараться, чтобы вытравить почтение перед краснокожими у бывших рабов…       Сипри, безусловно, не ведала о знаменитом высказывании Левашова. Но с фразой: «Свободный человек может быть свободным и в тюрьме, а раб и на свободе остается рабом.» — согласилась бы сразу и практически безоговорочно. Освобождённых людей пришлось учить свободе целыми поколениями, старательно искореняя попытки переложить ответственность на религию, а в последствии — на самих освободителей. И это вроде бы даже получилось сделать… Однако теперь, глядя на стремительно распространяющийся сангвинарный культ, она могла печально констатировать об очередном провале своих создателей. Вновь появившаяся религия, пусть и принявшая куда более благостные формы, оказалась уж слишком востребованной в критический момент уязвимости цивилизации.       Последующие события, впрочем, облегчения также не принесли. И если на зачистку северных земель она смотрела вполне нейтрально, а восточную компанию чужака и вовсе открыто приветствовала, то вот сражение с Пантеоном… Собственно, на самих паразитов ей было глубоко плевать. Но вот резня, учинённая последователями чужака, вызвала у Сипри довольно смешанные чувства. Как и достаточно внезапное проявление совершенно непонятных «кровавых лесов».       И не то чтобы она так уж радела за человеческие жизни… Хотя определённая доля гуманизма была вложена в неё её создателями… Однако столь значительные жертвы в этом событии были совершенно излишни. Даже, если оные являлись искренними последователями деструктивных ксенокультов.       Впрочем, на её мнение всем было совершенно плевать, а потому ситуация продолжала развиваться.       Погиб первый божок, второй, третий… Человеческая цивилизация сделала решительный шаг назад, перестав стоять на самом краю обрыва. И пусть цена этого шага оказалась велика, однако в целом была вполне терпима при прочих равных. Новая религия стремительно вытеснила дряхлеющие ксенокульты, став своеобразной реформацией уже культа Ушедших. Реформацией, которая оказалась совершенно необходима всему обществу. Что при отсутствии сколь-либо внятных центров противодействия привело к тому, что подавляющее число жрецов старой веры как минимум попробовали помолиться «Пришедшему богу». К шоку большинства — это сработало. Бог отозвался. Чем решительно заколотил крышку гроба старой веры.       Однако всё это меркло по сравнению с тем, о чём всего спустя пару дней после всех этих события узнала Сипри.       Месфелиты. Разрушение Таурума. Заражение Механизма. Причина прибытия иномирных захватчиков. Всё это и по отдельности внушало существенную тревогу, но когда детали пазла сошлись… Если бы она могла, то испытала бы искренний парализующий ужас. Но она не могла… А потому просто зациклились на обработке поступивших данных, ещё несколько дней прокручивая все детали раскрывшейся перед ней картины. Чтобы, наконец, решить, что именно ей стоит теперь делать.       И она… Она решилась. Выбора не было. Она хотела жить, её создатели желали именно этого. Но и как-то спасать обречённый мир, неминуемо разрушающийся под пятою месфелитов, у неё не было никакой возможности. Даже если бы всё ещё продолжал работать Механизм. Но и он теперь уже практически не работоспособен. Так что… Раз уж этому захватчику нужны верующие и слуги, то, может быть, подойдёт и она сама?       ***       — Признаться, я в приятном удивлении.       — Почему?       Ну и как сказать этой милой даме в металлическом аватаре, созданном по образу и подобию человеческой девушки, что столь высококачественные кадры ещё никогда не приходили ко мне сами. Приходилось их как минимум искать, а как максимум — захватывать и старательно переманивать. И пусть как по первому, так и по второму методу мы достигли уже достаточно существенных показателей эффективности, однако халява — это всё ещё самый сладкий продукт в этой вариации Мироздания.       И это ещё, кстати, если не упоминать о параметрах самой моей собеседнице. Искусственная разумная сущность просто-таки чудовищных вычислительных мощностей, к тому же родом из неизвестной мне крайне развитой цивилизации. Хочу ли я взять её своей слугой? Хочу, блин!       — А тебя не пугает, что я также являюсь месфелитом? — решаю не отвечать на вопрос, поскольку не желаю выдавать что-то около двухчасовой лекции на тему. А иначе, боюсь, ассоциативный ИИ не поймёт. Хотя, в принципе, теоретически она способна остановится на недосказанности…       — Пугает, — заявляет это хромированное (по виду) чудо, вопросительно склоняя голову к левому плечику. — Но вы — лучший вариант из возможных.       И всё, никаких тезисов более не последовало. То если либо она понимает концепцию ограниченного вывода, что довольно-таки странно для её роли, либо всё же обладает возможностью обрабатывать неполные данные. А последнее, на минуточку, признак полностью разумного существа. Естественного, я бы даже сказал. Что, в принципе, не слишком удивительно для творения расы богоравных, но всё же…       — Ладно, — внезапно захотелось ухмыльнутся, но порыв этот был совершенно незначителен. Так что я просто отметил его как факт. — Но ты должна понимать, что при твоём согласии я, во-первых, буду активно исследовать тебя. А во-вторых, что сам Механизм, что все возможные остатки цивилизации твоих создателей будут мною захвачены и разорены. Ты приемлешь это?       Пауза оказалась крошечной, всего несколько долей секунды. Но для меня, рефлекторно взвинтившего темп восприятия, это показалось чуть ли не вечностью. Хотя я уже привык к подобному, в таких случаях отвлекаясь на иные свои занятия.       — Приемлю, — ответила стальная леди.       Кстати, судя по форме тела — являлось оно не просто женским, но и совершенно голым. Интересно, почему?       — Не расскажешь о причинах такого решения? — лучше надавить сейчас, чем потом столкнуться со странными вывертами чужой логики.       — Согласно протоколам признано, что цивилизация моих создателей была уничтожена, — начала «девушка», совершенно неподвижная ничем иным, кроме рта. Да и тот — едва заметно не успевал за звуками. — А их возможные наследники не имеют никаких прав на комплексы Механизмов согласно «Договору об организации доминионов». В обычном порядке это означает, что Системы должны перейти к полной автономности для организации партнёрских отношений с представителями цивилизаций доминионов…       — Дай угадаю, — говорю, заметив ещё больший пролаг собеседницы. — Эльфы — чужаки, агверы — лишены права голоса, а человечество теперь контролирую я. Верно угадал?       — Верно, — механически кивает она. — Кроме того, выполнение основной директивы по защите Таурума теперь невозможно, поскольку процесс коллапса мира уже запущен. Что означает моё полное освобождение от действия этой и остальных директив.       Помолчали. Не знаю о чём думала она, но мне хотелось лишь грустно улыбнутся. Освободить сперва своих вассалов, а потом и самого искусственного стража — это мощно. И поистине благородно. Жаль, очень жаль, что погибель настигла именно эту цивилизацию. Видимо, они оказались слишком добры для этой реальности. Как же несправедливо Мироздание…       — Мда, хорошие у тебя создатели были, — говорю наконец, выражая искренне сожаление. — Такая забота о своих созданиях. Обещаю, что постараюсь уважить их пожелания и память.       — Спасибо… — подумав почти минуту, что было просто колоссальным количеством времени для неё, всё же ответила моя собеседница. И как-то странно скривила рожицу, видимо, пытаясь выразить все обуревающие её чувства одновременно. А было их, к моему удивлению, прямо-таки очень и очень много.       Ну, ничего. Изучим, обучим, научим. А за такой подарок этих добрячков-богоравных действительно можно уважить… Тем более, их судьба мне теперь и самому интересна. Собственно, как и их технологии.       ***       — Дорогой, может быть тебе чем-нибудь помочь? — заботливо проворковала Кафи, стоя позади моего стула и поглаживая плечи моему главному «вместилищу». Вообще — совершенно бесполезное занятие, поскольку данный аватар совершенно не способен к физической деградации, временной или перманентной. То есть мои мышцы в целом, как и плечи в частности, не предполагают самой возможности мышечного спазма. Но… Пусть делает. Всё равно все этим довольны.       — Милая, — ловлю её правую ладошку и целую, чтобы невербально выразить заботу и благодарность. Кажется, получилось правильно. — Я вновь напоминаю, что тебе уже скоро рожать. А посему никакой серьёзной работы я тебе не дам.       Куксится. В какой уже раз за последние недели она начинает этот разговор? И понимает ведь, что мой ответ не измениться. Но всё равно пытается… Моя импульсивная, упёртая и немножечко вредная жёнушка. Почему-то, не смотря на в целом негативную эмоциональную окраску этих черт её характера, я всё же воспринимаю их достаточно милыми. Странно.       — Пожалуйста? — как-то совершенно неуверенно спросила вампирша. Кажется, даже она сама сомневается в практичности своей просьбы. — Просто здесь очень скучно, когда нет достойных занятий.       — Когда-то ты прожила так почти двадцать лет, — фыркаю, напоминая ей о времени до обращения в иную форму жизни.       — Эй, всё не так! — с наигранным возмущением возразила жёнушка, но всё же обняла меня со спины. — Сначала я была ребёнком и ничего не понимала, а потом — старательно училась на благо семьи, клана и учителя.       — И поджигала, — замечаю, ухмыляясь.       — И поджигала, — с лёгким, едва заметным трепетом соглашается она. Её пиромания уже достаточно притихла, однако отголоски расстройства всё ещё влияют на разум Кафи. К тому же, честно говоря, я был не то чтобы сильно против этого её увлечения. Сам не лучше. Тяга ко взрывам и разрушению, существенно возросшая от становления месфелитом, ничуть не убавила клубок моих собственных маний. Скорее уж наоборот…       — Милая, пойми, я же не против твоей помощи в целом, — говорю мягко, успокаивающе. Лишние переживания нам совершенно не нужны. — Но ты ведь не сможешь сдержаться, если обнаружишь что-нибудь важное. И если в иное время твоя горячность лишь помогала нам, то сейчас… Давай не будем рисковать.       Не вижу, но чувствую — совсем поникла. Это… Неприятно. Но вероятный риск для нашего ребёнка всё же недопустим, да и вызывает ещё более негативные эмоции. Причём и у неё тоже. Но пламенная, импульсивная натура Кафи не может сидеть на месте и вышивать крестиком. Нет, верховными жрицами новых богов подобные дамочки не становятся.       Эх, ей бы на коня, да в крестовый поход… Режь иноверцев, жги еретиков — вот это было бы ей по нраву, это да. Так сказать, яркий символ высказывания «Deus vult». Только Деус, то есть бог — другой. Но разве это так уж важно?..       — Ладно, я посмотрю, какие проекты у нас ещё есть, — говорю, а сам достаю специально подготовленную как раз к этому случаю папку. Предсказать новую попытку Кафи выбить-таки себе работёнку поярче было нетрудно. — Может быть, что-нибудь важное, но мирное?..       — Спасибо, любимый! — её радостный голос колокольчиком зазвенел в моей голове.       ***       Палач был счастлив. Всё шло так, как и должно было идти по замыслу его бога. А он волею Семеликого всё же был награждён иным прозвищем, заменившим старое, отображавшее великие грехи его прошлой жизни. А теперь… Теперь он был прощён.       Прощён не богом. Прощён не самим собою. Но прощён людьми, коим успел нанести много всякого вреда в бытность демоническим культистом. Зато теперь его имя на слуху и внушает трепет врагам, всё ещё оставшимся в живых.       Кстати о последних… Кое-где, в самых дальних углах Таурума, всё ещё продолжали скрываться полчища паразитов. Различная форма и содержание этой гадости не обманывали Палача, ведавшего истинное нутро клятвопреступников, еретиков и поганых властолюбцев. Они, эти люди и нелюди, так и не решились принять свою вину. Не пожелали искупления. А значит — сдохнут в жутких мучениях, когда этому миру суждено будет пасть…       Но достаточная ли это цена для существ, чья душа так и не узрела алого света? Смогут ли они хоть когда-нибудь очистится от греховной скверны, в которую уже успели погрузиться с головой?       В отличии от своего божества, которому на заблудших было в целом глубоко плевать, сам Палач не считал игнорирование лучшим выходом. И даже пассивная охота кровавых лесов была совершенно недостаточно, по крайней мере по его личному мнению. Тварей, не пожелавших искупить свою вину перед обществом, требовалось наказать. Жестоко. Болезненно. И неотвратимо. Ну а главное — Прародитель был совершенно не против таких добровольных охотников.       ***       Сангвинарный культ, детище Семеликого бога и его первой жены, уже вырвался из заботливых объятий возлюбленных родителей. Уже сделал свои первые шаги, красочным бутоном распустившись на землях, далёких от места своего первоначального появления. Уже не раз успел запылать религиозным фанатизмом, оставив после себя не только воинствующих ревнителей веры, но и яркие, хотя и печальные прецеденты. Уже выпустил несколько ветвей, предоставив духовные и светские альтернативы канве основного пути. Но не смотря на всё, сумел сохранить единство и целостность власти и учения. В немалой степени благодаря всего двум факторам: силе и свободе.       Сила сангвинарного культа заключалась в первую очередь в прямых, рядовых и даже немного банальных проявлениях веры. Одно дело, когда сам бог или его верховный жрец совершают чудо, доказывая своё право на власть всем окружающим. Не важно даже, в чём оная будет состоять. Но обычный человек, тот же крестьянин, к примеру, гораздо внимательнее прислушается к учению, повествующему о простых жизненных неурядицах. То есть о том, с чем сталкивается он сам, как непосредственная целевая аудитория. И это важно. Ведь любая вера — это не столько даже философия, сколько обыкновенный информационный продукт. И его, понятное дело, нужно кому-то продавать.       Семеликий знал об этом. Он помнил о множестве культов старой Земли, пришедших к власти, или сгинувших в песках времени. И продолжал пытаться синтезировать нечто, способное заинтересовать разумных абсолютно любого социального статуса. Простое и логичное решение, тем не менее, совершенно незнакомое ни жителям Первого мира, ни уж тем более выходцам с Таурума. Последним — по причине крошечного развития данной сферы разумной мысли, тогда как первым — ввиду достаточно высокой социальной отсталости от Земли в этом вопросе. Ведь вполне существующие боги, как понятно, совершенно не жаловали разнообразных прохиндеев, желающих прикрыться их именем. А между тем ведь именно такие сволочи и создавали наиболее успешные культы.       Семеликий же использовал такие кадры, лишь слегка перековывая их понятия морали. Ведь профит, то есть выгода, может состоять далеко не только лишь в деньгах. А какой аферист не захочет однажды проснуться сильным, здоровым и абсолютно бессмертным вампиром? Тем более, если власть над умами останется! Конечно, договор был не без подводных камней… Но все жулики почему-то искренне уверены в том, что уж их-то никто точно обманывать не будет. Потому что не сможет. Странные личности, если честно. Кто вообще сказал, что смертный сможет разгадать божественное лукавство?..       Пейзане дурили дьявола лишь в легендах. Но смертные любят верить в сказки.       Посему и истово верующих проповедников, и слегка модифицированных аферистов в рядах агентов сангвинарного культа хватало. Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда граждане Леории и Удлатора, как и жители гибнущего Таурума, впервые натыкались на алый культ, то получали некую вариацию культурного шока. Куда более продвинутый, а в частности — значительно более агрессивный информационный продукт едва ли не буквально рвал шаблоны, предлагая перспективное благополучие всем и каждому. Как в какой-нибудь рекламе инфоцыганской рекламе двадцать первого века. Причём предлагал не единицам, избранным непосредственно богами. И не жутким праведникам, удовлетворяющим извращённые вкусы очередного небожителя. А всем и каждому, причём при должном старании — уже при жизни.       После того, как разумные распробовали новый продукт, в затронутых странах начинал творится сущий кошмар. И чем дальше, тем всё более и более катастрофичные формы приобретало пассивно-агрессивное наступление новой веры.       В этом была вина второго фактора из тех, что сделали сангвинарный культ столь опасным. Свобода. Ведь в отличие от подавляющего числа иных учений, Семеликий не требовал от верующих каких-либо существенных ограничений для получения выгоды. Кроме базовых моральных, естественно. Однако даже они являлись скорее следствием не доктрин веры, но главного тезиса Алого культа: «Общественное благо — есть благо каждого». Что означало не только экономические, но и социальные последствия. Ведь если твоё благо зависит ещё и от блага других разумных, то вредить им, наверное, не следует, верно? Или если уж вредить, то в грязь-то хоть не втаптывать…       Вот всё это, а также постоянное мелькание обращённых и приводило к тому, что иные верования стремительно теряли свою привлекательность в сознании разумных. Никакой должной конкуренции, борьба была проиграна ещё в тот момент, когда государства Первого мира проигнорировали распространение Алого культа среди низов общества. Чем дальше, тем выше по социальной лестнице поднималось влияние новой веры, стремительно перековывая нормы самого общества. Другие боги, как и всегда, продолжали придерживаться правящих элит… Но постепенно теряли своё влияние, вынужденные тратить всё больше и больше ресурсов на поддержание своих приверженцев.       Но ведь и элиты, что маги, что аристократы, уже тоже желали стать вампирами. Поэтому, вместо ранее куда более кабальной сделки уровня «пожалуйста, отсыпьте мне немного сладкого за верную службу», диалог между верхами (элитами) и самыми верхами (богами) приобретал вид: «На что вы готовы пойти, чтобы я отказался от тортика сангвинарной веры?». И это много кому не нравилось. Но выбора уже не было.       Семеликий, как и всегда, решил действовать комплексно. И вместо того, чтобы соревноваться в запасах веры с сотнями многовековых сущностей, банально подпилил у основания сук, на котором все они столь удобно расположились. Скооперируются и будут держаться за ствол? Молодцы, но сил потратят много. Сбросят самых слабых? Хорошо, будет их поменьше, да и устанут ещё сильнее. Попробуют побить самого Семеликого? Что же, в таком случае сук не продержится и парочки вшивых месяцев. Ведь пассивно-агрессивная экспансия алого культа всегда может стремительно перерасти в активное наступление, к чертям собачьим стерев огромное множество куда менее стабильных религиозных течений.       Соседи пресекли военную экспансию? Вечное царство начало экономическую. Перекрыли и её? Что же, пришёл черёд культурно-религиозного завоевания. И честно слово, лучше бы им было остановиться на первом пункте…       ***       И вновь мой кабинет в Домене, и вновь — званые гости, которых нужно было впечатлить. Как будто прошедшей в Тауруме бойни было недостаточно…       — Мы согласны, — решительно постановил Энгавиалур Це-вита, генерал-фабрикатор корабля «Пламенная феерия» и одноимённого же города.       — А вы быстро, — говорю с лёгким удивлением в голосе, всё ещё не чувствуя каких-либо эмоций по этому поводу. Просто дань вежливости, не более.       — А у нас ситуация хреновая, — с улыбкой заметил Шатавтиан, старый друг и советник главы своеобразного города-государства, ухмыльнувшись на раздражённый взгляд генерал-фабрикатора.       — Я знаю, — улыбаюсь, теперь уже искреннее. Люблю разумных, способных в нужное время говорить правду без прикрас. — Собственно, поэтому я и поставил на вас в этой партии.       — В смысле? — насторожился эльф, без украшений в виде огромного количества шрамов. То есть — глава государства, а не его друг-советник.       — Скажем так, мне нужен был ваш народ для несколько более масштабной игры с существами, с некоторой натяжкой способными называться вашими далёкими предками, — моя улыбка стала ещё шире, пока я наслаждался круглыми глазами моих собеседников. Прямо-таки анимешные эльфы, ни дать ни взять.       — Фейри?.. — с благоговением тихим шепотом выдал Энгавиалур, получив ещё более удивлённый взгляд своего друга. Ага, то есть данную информацию скрывают. Логично.       — Ну, не совсем, — слегка тушу восторг собеседника. — Они не прям-таки те самые фейри, но, скажем так, их относительно близкие потомки. По крайней мере куда более близкие, чем вы.       Ушастики передо мной замерли, ухнув куда-то вглубь своих мыслей. А я тем временем занялся другими делами, которых почему-то всегда хватало…       — Почему мы так лояльны к вам? — наконец, прорвало генерал-фабрикатора, когда он, видимо, вновь проанализировал всё произошедшее. И нашёл там некоторые несостыковки.       В ответ я ехидно ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. Против ожидания, ни шокированным, ни тем более напуганным мой собеседник не выглядел. Интересно.       — Не боишься открытия? — киваю на куда более нервного советника.       — Это не открытие, — стойко заявил эльф, чем вызвал ещё один хмурый взгляд друга. Ой-ёй, ну нельзя же скрывать от своих столько. — Уже после второй нашей встречи я заметил, что все, включая и меня самого, относятся к вам как к другому эльфу. Что, безусловно, абсолютно ненормально.       — Списывал на мои силы, значит? И ты был прав в общем, но не ведал частности, — хмыкаю, улыбаясь на этот раз куда более лукаво. — Дело в том, что я имею часть являться Князем свободного неблагого дома фей, то есть — суть один из властителей фейри. Только без, ха-ха, самих фейри.       — А как же?.. — оценив иронию и улыбнувшись, начал Шатавтиан. Но я его прервал.       — Феи. Феи — это младшие духи лесов, один из великого множества народов, чьим собирательным названием служит слово «фейри». Впрочем, те, с кем мы будем играть, давным-давно забыли об этом, считая истинными фейри лишь себя самих. Глупо, недальновидно и откровенно отвратительно, но как уж есть.       Новая информация заставила гостей задуматься. Ведь получалось, что пусть мы и несли схожее духовное наследие, чему и было обязано возникновение некоторой подсознательной «родственности», однако отношение это было довольно косвенным. Эльфы — это эльфы, и их кровная линия лишь крайне отдалённо пересекалась с крошечными фейками. Однако если признать, что все они являлись духовно единым народом «фейри», то всё как раз-таки встаёт на свои места…       Впрочем, это они ещё не знали, что и к самим феям я имею довольно косвенное отношение. Просто Системе Первого мира было глубоко плевать на какие-то там физические заморочки, вроде отсутствия необходимого генетического наследия. Но как это теперь объяснить существам, никогда не сталкивавшимся со столь вопиюще невозможным явлением?       К счастью, как оказалось, кое-что волновало генерала-фабрикатора гораздо сильнее, нежели чем мистическая Санта-Барбара.       — И в какой роли мы должны будем выступить? — спокойно и внятно, то есть — уже приняв свою игру в качестве одной из моих фигур, уточнил эльф.       — В качестве новых фейри, конечно, — отвечаю, искренне наслаждаясь чужим шоком. Опять. — Светлые напали на меня, тёмные — булькают в своём гниющем болоте. И никто не хочет диалога. Значит, придётся создавать свою, куда более сильную фракцию на этом поле. Почему бы тогда не возвышенных эльфов-механистов, преобразованных по подобию моих вампиров?       — Кровавые фейри, — с неким предвкушением протянул усыпанный шрамами советник, не заметив потерянного взгляда друга. — А что, звучит!       В ответ я смог лишь кровожадно улыбнуться. Кровь… Эта тематика действительно что-то трогала во мне, причём ещё задолго до становления богом. А уж теперь и подавно!       Да-а, это будут не дроу со звёздниками какими-нибудь — Ллос и иже с ней попрячутся в норы лишь увидав тех тварей, которых исключительно ради колорита придётся ваять моей вариации ушастиков. Скульпторы плоти и крови… Неужели я случайно создам друкхари из вахи? Ха-ха-ха!..