Владыка пустоты - том 3

      — Наша первая магматическая кузня… — едва слышно прошептал Камор, вместе со мной с небес наблюдая первые всплески вытянутой из глубин земли магмы. Именно магмы, поскольку газы из неё изымаются, складируются и используются немного позже, без всяческих лишних выбросов. Нечего травить и без того едва ли живую биосферу.       — Здесь будет не так уж и много металлов, — замечаю, куда менее впечатлённый расплавленными породами. После создания крошечного солнца обыкновенная магма уже совершенно не котировалась.       — На строительство пойдёт, — не отводя взгляд от зрелища, безразлично пожал плечами мой собеседник. — Хоть вас немного разгрузит, и то — достижение.       Отвечать я не стал, поскольку вампир был полностью прав. Впрочем, я и не старался принизить успехи наших магов и строителей. Магматическая кузня — это мечта, ставшая явью.       Расположился сей комплекс в глубине огромного каньона, видимо, ставшего следствием резких тектонических сдвигов литосферных плит. При том, что они у этой планеты в принципе довольно стабильны — то ещё достижение, к слову. А вот кому оно принадлежит — всё ещё остаётся загадкой.       Так или иначе — место хорошее, место подходящее. Нежитью, магами и моим непосредственным участием возвели целый комплекс из тугоплавких труб с магическими насосами, зачарованных паровых турбин и конвейерных линий по выплавке и штамповке разнообразных изделий. Собственно, теперь чего мы здесь только не получали, и на какие ухищрения только не пошли…       Самый простой путь предстоял непосредственно газам, покидающим перегретую породу. По крайне мере так было на данный момент, пока моим учёным не удастся расширить спектр применения всех этих выбросов. Сейчас же, сперва — нагрев несущего тела зачарованных паровых турбин для выработки электрической и механической энергии. Потом, будучи уже охлаждёнными, их разделяют на группы и складируют в складках пространства. Этакие баллоны, чьи «стенки» уж точно не лопнут из-за какого-то там давления. И уже оттуда газы по мере необходимости попадают в лаборатории, на производства, ну и, естественно, на прокорм специально выведенных растений. В конце концов среди этих летучих соединений не было ничего принципиально нового, что не смогла бы переработать даже обыкновенная органическая растительность. Зато с такой диетой некоторые наши технические культуры смогли существенно повысить урожайность, так что теплиц у стен ущелья с магматической кузней появилось предостаточно.       С самими породами, впрочем, дела обстояли гораздо сложнее. С одной стороны, была изобретена «Чаша Камора» — гигантский зачарованный резервуар с постоянно перемешиваемой лавой, по центру которой располагался небольшой артефактный комплекс из источников стихийной магии. Соответственно, данный комплекс постепенно менял состав расплавленной смеси (или отдельных видов) пород вокруг, создавая на выходе как мистическим металлы, так и экзотические сплавы, аномальные минералы и стихиальные феномены, вроде тех же естественных элементалей. Понятное дело, мы с радостью прибирали абсолютно всё. И пусть результативность подобной обработки пока оставалась не слишком стабильной, однако объёмы и разнообразие выхода ценных ингредиентов вызывало искренне уважение даже у меня.       Это вам не в лаборатории алюминий со ртутью магией мешать, чтобы «чёрный мифрил» получить. Объёмы на несколько порядков выше!       Впрочем, эффекты и результаты обработки пород в Чаще Камора практически невозможно вычислить заранее, настолько велико и случайно влияние любой магии. Струны Мироздания в полной мере не подчиняются даже высшим божествам, что уж говорить о каких-то там жалких физических законах очередного мира? И не поможет никакой научный подход, поскольку всю совокупность влияющих на результат факторов не дано осознать абсолютно никому.       ***       — И что это?       Ушедший было глубоко в себя литейщик вздрогнул, рефлекторно поправив слегка покосившуюся рабочую форму. Этот голос был хорошо знаком ему, как и личность его владельца. Начальник цеха. Совершенно добродушный вампир вне стен кузни, на работе он превращался в яростного ревнителя дисциплины и порядка. Не из врождённого садизма, конечно, однако двойственность этого существа всё равно пугала многих знающих.       — Это… Из чащи выловили. — взяв короткую паузу, рабочий как мог скосил взгляд на собеседника. Теперь они стояли боком друг к другу, по направлению к стойке анализа. Собственно, на последней сейчас и лежал сам предмет разговора — небольшой, с кулак размером, чуть красноватый матовый булыжник непонятной природы.       Он ещё раз украдкой взглянул на вампира. Кажется, сейчас шеф прибывал в своём «добром» режиме. Хорошо.       — Уж я-то понял, откуда ты вытащил этот камень, — фыркнул собеседник, с иронией глянув на подчинённого. — Меня больше интересует, почему ты столько возишься с ним. Что-то интересное?       — Ну, да… — вздохнув, слегка растеряно протянул литейщик. — Либо сломался стол, либо…       — Ну?! — уже куда менее благодушно надавил начальник цеха.       — Либо у этой штуки постоянная температура, — поспешил сообщить он, после чего добавил под внимательным взглядом собеседника. — Чуть выше нормальной человеческой.       Тёплый камень. Великолепно. Судя по взгляду вампира, теперь они оба пребывают в задумчивости от открывшихся перспектив. И настигших сомнений. Потому что, насколько знал он сам, магия не способна изменять физические законы, в том числе и характеристики объектов, навсегда. По крайней мере, без крайне затратных ритуалов. И если обновлять зачарования механизмов в рамках технического обслуживания — это ещё куда не шло, то вот уже забота о простом тёплом камне… Его банально пошлют на три буквы и будут правы.       С другой же стороны, если этот камешек внезапно окажется аномалией… Энергия из ничего, даже в столь небольшом количестве — это всё равно крайне полезно. И важно. Однако, если образец перед ним действительно является аномалией, то второго такого может просто не появиться. Аномалия — на то и аномалия, чтобы неповторимо выбиваться из каких-то норм и правил. И если он сейчас попробует этот образец исследовать, и случайно «сломает» его… Будет плохо. Всем. А лично виновнику — в особенности.       Звать учёных или не звать, вот в чём вопрос. Позовёшь и облажаешься — обидятся, не позовёшь и сломаешь — прикопают на заднем дворе. Мучительно сложный выбор…       — Знаешь, — внезапно заговорил начальник цеха, резко и решительно махнув рукою в сторону камня преткновения их рабочей деятельности, — позови-ка сюда наших мудрецов. Пусть у них голова болит, а наше дело маленькое — детали выплавлять.       Ну, тоже верно, — подумал стремительно удаляющийся литейщик, — пусть каждый делает свою работу. Глядишь, и без кучи проб разберутся. Тем более, проблем его цеху и так хватает. Седьмое нашествие элементалей лишь день как закончилось, а проблем они оставили уйму. Работы хватает всем.       ***       Впрочем, были у нашей индустриализации и довольно интересные последствия.       К примеру, огромное количество магов и повальное зачарование предметов быта существенно уменьшали рыночный спрос на значительную часть непищевых товаров. Оно и понятно, собственно, ведь вещи банально не ломались спустя несколько месяцев после окончания срока годности. У нас и срока-то такого не было, поскольку халтура совершенно не приветствовалась — предмет в нормальных условиях должен функционировать не меньше пяти лет, если, конечно, вообще предполагает такую возможность.       Мода… Для свободного капитала там было всё столь же печально. Жители Таурума, на минуточку — основное население нового мира, в большинстве своём барахольством совершенно не страдали. Куда там, когда только-только апокалипсис пережил? Да и культура их к этому не слишком располагала, не смотря на наличие относительной механизации труда, а как следствие — какого-никакого капитализма. Однако теперь-то, с такими возможностями, рынку моды можно было бы и начать расцветать… Если бы, во-первых, мы не держали его в ежовых рукавицах плановой экономики и религии, а во-вторых, если бы законодатели моды вообще ею соизволили заниматься. Но восприятие времени вампиров продолжало растягиваться… И даже самые модные из них, боюсь, уже вскоре будут полностью игнорировать «сезоны», меняя облачение хорошо если раз в несколько лет.       Словом, пусть мода на вещи у нас вроде бы и существовала как явление, но делала это столь неспешно, что её изменения едва ли фиксировались обычными смертными. Результат закономерен — нам оказались тупо не нужны огромные фабрики по производству товаров народного потребления, не смотря на уже произошедшее увеличение разнообразия этих самых товаров. С обеспечением рынка той же самой одеждой, к примеру, прекрасно справлялись небольшие артели швей совместно с техническими фермами фей. Благо, волокно изменённых растений не уступало по прочности продвинутым синтетическим тканям, а последующее трафаретное зачарования позволяло увеличить износостойкость едва ли не на порядки. Нужно было лишь «подзаряжать» предмет гардероба, изредка подкармливая, поливая и выкладывая его на солнышко.       Живая одежда, которая зарастает сама собой. Это ли не истинное чудо нашей цивилизации?!       Прямо на наших глазах сбылась маленькая мечта всей компартии Советского Союза, не иначе. А требовалось-то всего лишь вмешательство тёмного бога и щепотка магии…       Но куда теперь девать производственные мощности нашей кузни? Ясен-красен, на строительство, оружие и космос. Можно это всё, конечно, и объединить… Но всё же пока не надо.       ***       — Ну что, допрыгались? — приветливо улыбаясь совету, вгоняя моих высших вампиров в тихую панику. Для закрепления эффекта нежно провожу рукою по папочке с чёрной-чёрной обложкой. — Пока вы думали над нашим воздушным флотом, ранее выбранный перечень моделей совершенно растерял свою актуальность.       — Да? — с некими жалобными нотками отозвались заведующие войсками, с болью в глазах переглянувшись между собой.       — Ага! — радостно подтверждаю, оскалив зубы. Учитывая, что оные сейчас представляли собой частокол узких шиловидных пластин — оскал получался внушительным. — Эльфы с нами, кое-какие из биотехнологий пришельцев — тоже. И это не говоря о запутанных, но крайне интересных решениях создателей Механизма. Так что теперь, увы, придётся нам изобретать всё заново. Опять.       На Камора я принципиально не смотрел. Несчастный учёный даже открытие магматической кузницы отпраздновать не успел, как оказался обречён на работу прямо-таки эпических масштабов. А учитывая, что все остальные его проекты принципиально не уступают размерами новичку, боюсь, боль в глазах сего мужа в теле юноши сможет разжалобить даже меня. Но нельзя! Поэтому, собственно, и не смотрю на него.       — Кроме того, — продолжаю, улавливая чей-то полузадушенный хрип со стороны стула Камора, — нам срочно требуются орбитальные транспортники, желательно — с выходом в атмосферу. Собирать их можно будет и в космосе, однако тогда придётся разработать и планетарные методы постройки.       Судя по жалобному кашлю и хрипам — учёный кончился, решив завершить свои страдания самоубийством. Зря. Видимо, он забыл, что после смерти вновь вернётся ко мне в Домен, а чуть погодя — вновь сюда же, в совет. И веры на новое тело для вампира мне уж точно хватит.       ***       — Технические и пищевые масла, взрывчатка, сырьё для текстильной промышленности, краски, пища… — перечисляю по памяти, делая вид, что гляжу в некую папочку. На этот раз её обложка имела зелёный цвет. Для разнообразия. — Это всё, Лорэ?       — Нет! — весело воскликнула глава НИИ «Ресурсная флора», сделав красочный пируэт в воздухе. Фейки…       — Ну, и чем же ты тогда так хотела блеснуть перед папочкой? — говорю, аккуратно словив кроху и тут же начав её гладить. Чтобы сообразить и возмутится не успела, ага. Но вообще, все мои дочки любят физический контакт, просто капризничают. Что поделать — духовного нам всем и без того хватает.       — Волшебные деревца! — млея, тихо, но выразительно отозвалась фея.       А я тем временем слегка припух. Ситуация в том, что у нас и без того хватало магических растений. Подземные пожиратели органики, симбионты нежити, «ожившие» древесные формы жизни, часть технической флоры… Однако ничего из этого «волшебным» феи почему-то не называли. Так что изменилось?       — Как мэлорн, но очень-очень слабый! — видя, что я не спешу спрашивать, сама решила поделиться кроха. — Разума нет, зато может объединять!       Та-ак, посмотрим… Тоненькие, низенькие и невзрачные, за исключением пергаментной белой коры и неестественно крупных листьев. Визуально — очень хрупкие, но этот образ обманчив. А на самом же деле внутри коры удобно расположился длиннющий полиорганический кристалл высокой плотности, выполняющий роль простейшей нервной ткани. Именно с ним взаимодействуют феи, именно он задаёт каменную прочность живого организма, и именно он же разрушается при смерти растения. Последнего жаль больше всего, поскольку структура кристалла точно также распадается при создании вне подходящих условий растения. Если не играться с божественной волей, конечно. Но это уже совершенно иная история…       Словом, использовать эти кристаллы вне растений не получится. По крайней мере в промышленных масштабах. Печально.       Суть же изобретения оказалась довольно-таки интересна — этакий ресурсно-информационный логический узел практически для любой флоры, отвечающей ряду не слишком притязательных условий. Достаточно крупный размер растения, наличие в нём жизни, нахождение в определённом диапазоне температур… Словом, совершенно закономерные требования для того, чтобы иметь возможность объединить множество растительных организмов в один распределённый суперорганизм. На самом деле — ничего принципиально нового даже для Матушки-Земли, кроме разве что возможного биологического разнообразия доступных для объединения представителей зелёного царства.       То есть фишка не в самом объединении растений, но в том, что сделать это можно с абсолютно различной флорой. Деревья, кустарники, крупные травы и даже некоторые мхи — всё способно стать частью единого организма. И вот это уже довольно необычно. Да чего уж там, даже интересно!       Единственное, способности данного растения довольно непритязательны. Да, распределение питательных веществ, но свыше определённой доли у донора не заберёшь. А значит — «кушать» придётся всем, пусть и с возможностью чьего-то недоедания. И да, направлять сборный организм тоже можно прямиком из узла. Однако, во-первых, феи способны на всё тот же контроль и без всяких посредников, пусть масштабы там и несколько более скромные. А во-вторых, действовать совсем уж себе во вред никакое растение не будет. Точнее, там висит ограничение не на самих представителях флоры, а непосредственно на посреднике… Но дело это в целом не меняет.       Ко всему прочему, создание таких штук — исключительно фейская фишка, практически недоступная остальным народам фейри. Причина, собственно, столь же банальна — узлы достаточно хрупкие и чувствительные агрегаты, из-за чего для функционирования им требуется обслуживающий персонал. Рабочие и операторы. Пикси и феи. Корреляция видна невооружённым взглядом.       Так что, несмотря на определённые достоинства, открытие (или переоткрытие?) Лорэ выступит скорее оптимизационным, чем принципиально новым решением. Впрочем, а кто сказал, что это хуже? Пусть эти… Нанстуньи и не слишком эффективны, однако общий положительный эффект от них скорее всего будет крайне велик. И распространится едва ли не на все сферы нашей жизни. Так что моя кроха — большая умничка, папина гордость и вражья погибель. Точка.       — Уже используешь их? — спрашиваю, ласково улыбаясь млеющей крохе.       — Дя-а… — вырвался из неё счастливый писк. — Поля лучше всходят, и перекосов в росте нет. Но я думала, что эти деревца подойдут и для войны…       — Боюсь, если я задам такую задачку Камору, то он тебя покусает, — весело замечаю любопытной фейке.       — А почему меня, а не тебя? — с искренним возмущением о несправедливости жизни пропищала Лорэ.       — Так я же сладости не кушаю, а значит — невкусный, — объясняю, сохраняя на лице выражение мыслящего кирпича.       Несколько мгновений подумав о смысле жизни, тайнах бытия и, конечно же, ложечке свежего мёда, кроха вынуждена была печально постановить:       — Логично.       ***       — Что это? — мертвенным голосом произнёс главный учёный, пустыми глазами глядя на очередную мою поделку.       Бедняга. Другим в его министерстве слишком уж радостно от обилия новых знаний, да и научные группы в целом стремительно катятся к званию поехавших учёных. Вот только кому-то всё это приходится контролировать… К счастью, не мне.       — «Жнец 2», он же — «Жнец-бастион», — отвечаю, стараясь больше не смотреть на собеседника. — В основе — обыкновенный жнец, в которого была внедрена скелетная конструкция из зачарованных магических металлов. Плюс гравитационный компенсатор, да пневматическая амортизация. Ещё внутри разместил симбиотические растения с возможностью подключения к нанстунье, место под возможного оператора и фронтально-возвышенный проектор магического щита.       И тишина. Я молчу, потому что всё уже, собственно, рассказал. Камор молчит, потому что уже как никогда близок к внутренней смерти. Но кому-то всё-таки придётся сдаться в этой небольшой игре, а благодаря множеству тел у меня имеется существенное преимущество. Ведь пока ты стоишь и молчишь здесь, можно бегать и орать где-нибудь в другом месте.       — И что он может? — кажется, в голосе вампира даже промелькнули какие-то эмоции. Ну, кроме усталости и безнадёги.       — Бегать, прыгать и стрелять на ходу, — начинаю, выразительно загибая пальцы. — Переживёт не слишком интенсивный обстрел, может подработать настильной артиллерией на половину ставки. Ну а самое главное — способен действовать в составе сплочённой группы, не требуя постоянного пригляда офицера.       — Хорошо… — протянул учёный. — А от меня-то ты чего хочешь?       Так, теперь нужно действовать быстро. Заминка обещает быть очень небольшой.       — Мне нужна техника на базе «Жнеца» для снабжения мобильных групп, а также новые орудия на основе зачарованных металлов, — говорю быстро, едва ли не тараторю. Но уже вижу боковым зрением, как ме-едленно поворачивается ко мне голова Камора. — Ещё нужны дроны-наводчики, транспортники для пехоты, а также проекты небольших логистических узлов для снабжения всего этого.       Не поворачиваться, только не поворачиваться!       — Надеюсь на тебя, наш великий учёный! — заканчиваю, после чего сразу же исчезаю в коротком пространственном проколе. И выйдя чуть в стороне, слышу чей-то жалобный, прямо-таки пробирающий душу крик со стороны подземных лабораторий.       — Мы не забудем твою жертву! — вдохновенно складываю руки в молитвенном жесте, вознося хвалу самому себе. Ведь если бы не моя удачная находка, то сейчас тем кричащим бедолагой мог бы быть я сам. Бр-р, ужас какой!       Не, мне и так работы хватает, чтобы ещё и науку курировать.       ***       — Железные дороги? — безразлично переспрашивает Сипри, казалось, совершенно не интересуясь поднятой темой. И не будь у меня зачатков лика, отвечающего за концепцию механизмов, скорее всего я бы даже не заметил её болезненного любопытства, щедро сдобренного страхом, терпеливым ожиданием и целым сонмом иных эмоций.       Стальная леди на деле не такая уж и бесчуственная, хе-хе. Что же, меня это только радует. Сложновато доверять тем, кто не испытывает никаких эмоций.       — Ну, не то чтобы прямо «железная»… Скорее монолитно-каменная, или даже бетонная, — говорю мягко и заискивающе, чтобы не спугнуть свою новую жерт… Кхм, я хотел сказать подчинённую, да. Только так и никак иначе.       — Ваш выбор моей кандидатуры кажется мне сомнительным, — любопытство нанесло свой удар, решительно вытесняя всякое терпение. Впрочем, кое-что в развернувшейся битве прибрал и назревающий страх.       — Понимаю, ты озадачена, — на самом деле — не слишком, но подводка ведь какая-то нужна. — Но именно ты сможешь решить эту задачу наиболее эффективным образом. Много расчётов и мало практических испытаний — такое моим учёным не сильно нравится, а тебе, с учётом специфики существования, будет как раз.       Видимо что-то решая, Сипри молча моргнула раз, второй, третий… А ведь до этого вообще не моргала! Что же творилось в её эмоциях я предпочёл не знать. Такой круговорот и анархия, что постороннему и потеряться можно.       — Кроме того, пока мы не планируем зачаровывать сами рельсы сверх нормы, — решаю продолжить, выждав почти десяток секунд. Ответа так и не последовало. — Примерно то же самое сделаем и с составом — облегчим вес, повысим прочность и немножечко поиграемся с трением колёс. Никаких парящих над землёй механизмов, никаких манипуляций с пространством и временем. Просто хорошее и надёжное средство для перемещения, не более того.       — Расположение над поверхностью земли? — спустя несколько мгновений, за которые любопытство всё же вытеснило все остальные эмоции, решила уточнить моя собеседница.       — В основном, — киваю. — Если расстояния небольшие — то под землёй, но нам ведь всю планету охватывать нужно. Вдобавок мы планируем строительство небольших поселений вдоль уже проложенных коммуникаций, так что времени на рытьё десятков тысяч километров туннелей у нас просто-напросто нет. Когда-нибудь потом — обязательно, но не сейчас.       — А система глубоких тоннелей, оставшихся от прошлых жителей? — чем дальше, тем всё с большим энтузиазмом включалась в диалог Сипри.       — Много затрат и плохое расположение, — пожимаю плечами. — После всего случившегося с планетой, многие коридоры пришли в полную негодность или обрушились. Копать новые — это либо чудовищные затраты ресурсов, времени и внимания наших учёных, либо моё непосредственное вмешательство. Да и глубина их залегания уж слишком велика — придётся подводить отдельные коммуникации от городов, чего хотелось бы избежать или хотя бы минимизировать. Словом, опять же, когда-нибудь потом — пожалуйста. Но не сейчас.       Металлическое тело моей собеседницы снова замерло, и я почувствовал слабое, но достаточно резкое понижение окружающей температуры. Даже интересно, как именно функционируют её механизмы… Однако лезть девушке под одежду — поступок совершенно не вежливый. В особенности, если она может это заметить.       — Я согласна, — с коротким кивком, видимо, копируя меня, спустя ещё несколько мгновений отвечает Сипри. Как будто у неё был выбор, честное слово…