События каждого дня

      Вот кому пришло в голову отключать отопление в начале мая, когда тепло в славный град Петра еще не пришло? Летом тоже можно его не выключать, во всяком случае, когда льет дождь, и температура воздуха не выше плюс двенадцати. В особняке на Крестовском было свое отопление, и Кир вырос, не зная, что такое отключение воды и тепла. А когда перебрался к Диме, то узнал всю прелесть обычной жизни. Нельзя сказать, что его это не устраивало, но сейчас было так холодно на улице, что хотелось сбежать на Мальдивы. Особенно, если подкожного жирка нет, и не предвидится. Бррр!       Войдя в квартиру, Кирилл аж замер и зажмурился. Дома было тепло. Хотя сплит-система навернулась еще пару дней назад, и вряд ли ее уже починили. - Кирюшка, замерз? - донесся голос Димы, - иди на кухню, грейся. Их кухни тянуло чем-то заманчиво-теплым. А Дима даже снял флиску, бросив ее на стул. И возился с противнем, который водрузил в духовку. Руки были белыми. И даже на носу и щеке белые полоски. - Дим, ты весь в муке, как в коксе, - хохотнул Кир, беззастенчиво залезая холодными руками любимому под футболку. Дима ойкнул и засмеялся – было щекотно. - Кирь, ты совсем замерз? - Ага. А ты согрей. Он даже не дал вымыть руки, буквально уволок Димку наверх. - Кирюш, так булочки, -попытался возразить тот, но без особой охоты. Кирилл охотно погладил его ягодицы, для чего сунул руку уже под резинку домашних спортивок. - Они могут сгореть. - Ага. Потому что мы сейчас будет их… поджаривать. Говоря это, Кирилл раздевался сам и попутно стаскивал с Димы все, включая боксеры. - Мммм, какие булочки, - плотоядно проурчал Кирилл, вовсю тиская окончательно освободившиеся от ткани округлости. - Так и хочется подрумянить... - Ну, Кирь... Ой! "Ой" получилось совсем даже не возмущенное - Кирилл просто мастерски умел шлепнуть так, чтобы кожа вспыхнула розовостью, но при этом боли не было совершенно. - Еще? Поджаривать надо равномерно... - Ах так? Хорошо, - Дима блеснул глазами, - Тогда, чур я поджариваю тебя! - И погорячее, - мурлыкнул Гречкин, выгибаясь совершенно бесстыдно и поддразнивая собственный вход сразу двумя пальцами. От такого зрелища здравый смысл мгновенно решил смотаться в кратковременный отпуск. Торопливые прикосновения рук оставляли на коже Кирилла мучные следы, впрочем, Кирилла это не волновало. - Давай... - простонал он, убрав руку и наконец-то впуская в себя Димин член, такой твердый и раскаленно-горячий, что всякие мысли о недавнем холоде тут же испарились. - Давай, замешивай, - хохотнул Кирилл. И Дима дал - вернее, рванул с места в карьер, не тратя время на дразнящую плавность. Впрочем, в долгу Кирилл оставаться не собирался, и каждое движение Димы сопровождал ответным звонким шлепком по так полюбившейся ему заднице. Дима ойкал, вонзался сильнее и глубже, чувствуя, как приятно горит нежная кожа под Димиными ладонями. Булочки и правда зарумянились, мысленно усмехнулся Дима, чувствуя, как выгнулся Кирилл под особо глубоким толчком. Как приятно, как горячо... И там, внутри - тоже. Кирилл такой жаркий, нежный, упругий... Сладкий... Особенно когда прикусываешь такую нежную кожу почти возле соска. Кирилл снова резко выгнулся, сильно кончая, и так невероятно сладко сжимаясь внутри, что сдержаться не было никакой возможности. А потом наступило дремотно-расслабленное состояние, которое прервал запах подгоревших… - Булочки! Дима рванул вниз голышом, едва успев по пути набросить фартук, который Киря сбросил на нижнюю ступеньку. К счастью, ничего не успело подгореть. Смотреть на возню Димы, прикрытого спереди куском материи с завязочками было так соблазнительно, что Кирилл не выдержал, тоже сполз вниз. - Дим, повторим? - Подожди, родной, - буквально взмолился Дима, - дай спасти выпечку. - Угумн, - кивнул Киря, устраиваясь на краю стола, тоже голышом, и не прикрывшись ничем. Благо, на кухне тоже были шторы. А то в Питере в старых узких дворах окна буквально глядят друг на друга. Потом они долго плескались в душе, лаская друг друга, а потом сели пить чай. - Я люблю булочки, - признался Кир, - но больше всего люблю вот эту сладкую булочку… И протянул руку, поглаживая Димку сбоку по бедру. Разрумянившийся от тепла и ласк Дима кивнул: - Я булочка, а ты – шоколадка. - Тогда когда я в тебе, или ты во мне, это будет круассан, - фыркнул Кир. И вытащил плитку дорогого бельгийского шоколада. Чтоб чаепитие стало еще лучше