Оберег девяти трав

«Несмотря на свой невзрачный вид, этот сорняк популярен как в медицине, так и в магии: он входит в состав разнообразных эликсиров, афродизиаков и противоядий, а его семена используются для защиты жилища от злых духов». КОЛДОВСКИЕ ТРАВЫ, ИХ СВОЙСТВА И СПОСОБЫ ПРИМЕНЕНИЯ А. Кроу

Июль в этом году выдался особенно жарким: каналы в Венеции значительно обмелели, мостовые пышут жаром, и даже неприхотливый фенхель, оккупировавший городские канавы, выглядит подсохшим и практически не цветёт. Устав от уличной жары, я с облегчением ныряю в прохладу родного дома и почти сбиваю с ног служанку с чайным сервизом в руках. – Прошу прощения, синьорина Кроу, – лепечет она испуганно, – не заметила Вас. – У нас гости? – спрашиваю я. – Неужели Джиованни Калисто опять пожаловал? – Нет! – испуганно шепчет служанка. – Там этот чёрный, страшный, в маске! С Вашим отцом уже полчаса о чём-то беседуют, только успеваю им чай носить. «Вернулся», – проносится в голове, и я отпускаю служанку, а сама остаюсь в коридоре, пытаясь собраться с мыслями и успокоить сердце, которое почему-то отреагировало на эту новость бешеным галопом. «Ничего странного, я радуюсь скорому возобновлению практики – и без Лукреции», – рассуждаю я, осторожно на цыпочках подходя к гостиной и прислушиваясь. – Не нравится мне всё это, – доносится до меня мрачный голос отца. – Я думал, их уже не осталось… – От большей части нам действительно удалось избавиться, – спокойно соглашается Ворон, – но, как видишь, они могут проявиться в самый неожиданный момент. Пусть лучше Эстер столкнётся с этим сейчас, пока она под надёжной защитой… – Вопрос «надёжной защиты» мы уже обсудили, верховный ведьмак, и я очень надеюсь, что… Паркет жалобно скрипит от моего неосторожного движения, заставляя их замолчать, и мне остаётся только войти в гостиную с самым невозмутимым видом. – С возвращением, синьор Ворон, – нарочито вежливо киваю я гостю, решив не травмировать отца тыканием члену Триумвирата. – Надеюсь, Ваше путешествие было удачным? – Самое удачное в нём – его завершение, жаль, что до сих пор никто не научился открывать порталы на такое расстояние, – отмахивается ведьмак. – А теперь я отправляюсь во Францию и пытаюсь убедить Александра отпустить тебя со мной. – Это может быть очень опасно, Эстер, – вздыхает отец, с любовью глядя на меня. – Знаю, что ты соскучилась по практике, но речь идёт о родовом проклятии, которое вернулось спустя 300 лет… – По-моему, твои слова возымели обратный эффект, Александр, – хмыкает Ворон, – ты только погляди, как у неё загорелись глаза! – Я никуда не отправлюсь, если ты против, – мягко отвечаю я, глядя на папу и старательно игнорируя пристальный взгляд верховного ведьмака. – Да, предложение звучит очень заманчиво, но оно не стоит твоих волнений. – Я всегда буду волноваться за тебя, девочка моя, но ты уже взрослая, и мне нужно давать тебе больше свободы и самостоятельности. Тем более Ворон отвечает за тебя головой. – Я верну её в целости и сохранности, Александр, обещаю, – невозмутимо произносит ведьмак, а затем обращается ко мне. – Если согласна, то у тебя пять минут на сборы. Много вещей не бери, графиня обеспечит нас всем необходимым: речь идёт о её единственном сыне. – Мне нужно полчаса, – дерзко отвечаю я, глядя ему прямо в глаза. – Сомневаюсь, что у графини в винном погребе хранится вытяжка из чешуи саламандр. – Зачем тебе саламандры, Эстер? – закатывает глаза к потолку Ворон. – Ты ещё мешок фенхеля с собой захвати, а то вдруг во Франции в этом году неурожай? 20 минут – и ни секундой больше. Через сорок пять минут мы наконец стоим на дороге, ведущей к замку Шамбор. – А почему мы не перенеслись прямо к самому замку? – интересуюсь я. – Так понравилось плавать на корабле, что разучился пользоваться пространственными перемещениями? – Там начинается аура проклятия, – спокойно поясняет мужчина. – Пока мы не изучили её, решил не рисковать, особенно с тобой. – Здесь должна была быть ехидная ремарка про хилую молодежь, – язвительно замечаю я. – Я подготовил для тебя несколько остроумных комментариев, но ты так долго собиралась, что всё из головы вылетело… – Это старческое, – киваю я с притворным сочувствием. – Рекомендую жевать семена фенхеля для улучшения памяти, благо он тут повсюду и неурожай ему точно не грозит. – Как же мне не хватало твоих дерзостей, Эстер, – смеётся ведьмак. – В Мексике все ходили тихие, боялись лишний раз глаза на меня поднять: «Да, сеньор Ворон, будет исполнено, сеньор Ворон, сию минуту, сеньор Ворон!» – Я тоже скучала, – непроизвольно вырывается у меня, и я торопливо добавляю, – по нашим практическим исследованиям. Меня охватывает непонятное смущение, и я спешу сменить тему – остаток пути мы проводим, обсуждая ацтекские проклятия и беззлобно подтрунивая друг над другом. Но когда мы добираемся до места, становится не до шуток: кажется, что мощные вибрации идут отовсюду, окутывая зловещей аурой и сам монументальный замок, и прилегающие к нему окрестности. – Теперь я понимаю, почему верховный инквизитор и его подручные не смогли определить эпицентр проклятия, – хмурится мужчина, – оно здесь повсюду. – Неудивительно, – подавлено отвечаю я, нервно теребя в руках веточку фенхеля, которую сорвала по дороге, – за 300 лет оно успело пропитать всё вокруг. А почему его раньше не обнаружили? – 300 лет в роду Блуа рождались только девочки, – поясняет Ворон, – а родовое проклятие было наложено на мальчиков. – Это действительно так, – перебивает нас приятный женский голос. – Приветствую вас в своём замке и рада, что Ковен откликнулся на мой призыв. Я поворачиваюсь и вижу миловидную женщину средних лет: если бы не измождённое лицо и глубокие тени под впалыми глазами, её можно было бы назвать настоящей красавицей. – Графиня, – отвешивает лёгкий поклон, больше похожий на кивок, ведьмак, а я делаю реверанс. – Можно просто Элеонора, – мягко улыбается женщина, приглашая нас в донжон. – О самом проклятии известно не очень много: как гласит наша семейная легенда, старший сын четвёртого графа Блуа влюбился в юную ведьму и решил жениться на ней. Его отец, разумеется, был категорически против этого брака: он запер сына в башне и начал готовить его свадьбу с дочерью соседнего маркиза… – Неужели эта свадьба всё-таки состоялась, и отвергнутая ведьма в отместку прокляла Ваш род? – с грустью спрашиваю я. – Нет, мадемуазель, – печально произносит графиня, – всё закончилось намного трагичнее. Юноша не смирился со своей участью и попытался сбежать из замка, чтобы воссоединиться с возлюбленной. Но крепостные стены здесь высокие и скользкие… Утром его, истекающего кровью, нашла стража, вызвали лекаря, но помочь бедняге не удалось. Узнав о его смерти, ведьма бросилась в реку, а перед этим наложила проклятие: все наследники рода Блуа будут умирать, едва им исполнится 18 лет, когда и умер её возлюбленный. – Сначала никто не придал значения её словам, – вздыхает Элеонора, – мало ли что наговорит обезумевшая от горя девушка? Но когда один за другим трагически погибли два оставшихся сына графа Блуа, оба в день своего совершеннолетия, в замок пригласили представителей Ордена Первозданного. Завершить свою работу они не успели: во Франции вспыхнуло восстание против инквизиции, и им пришлось покинуть страну. – Мальчики рода Блуа продолжали умирать, – продолжает свой рассказ графиня, пока мы поднимаемся по винтовой лестнице, – и тогда внучка того самого графа решилась на отчаянный шаг и обратилась к ведьме. Снять проклятие не удалось, но ведающая наложила заклятие: целых 300 лет в нашей семье должны были рождаться только девочки. Мы уже и думать забыли о роке, тяготеющем над нашим родом, и считали это красивой фамильной легендой, а потом у меня появился Жан… Она смахивает набежавшие слезы и приглашает нас в просторную гостиную, увешанную тяжёлыми гобеленами: – Когда две недели назад сын рассказал мне, что встретил на берегу реки прекрасную незнакомку в старинном платье и с букетиком фенхеля в руках, я сразу заподозрила неладное. Подняла семейные архивы, изучила все подробности, потом обратилась в Святой Престол. К тому моменту проклятье уже проявилось в полную силу: в реке погибла вся рыба, а в окрестных лесах стали появляться прогалины с мёртвыми деревьями… – Людей оно не трогает, – всхлипывает Элеонора, – ждёт моего мальчика. Я пыталась увезти его подальше отсюда и дирижаблем, и даже порталом, но как только мы покидаем окрестности замка, у сына сразу начинается сильная лихорадка и судороги, которые ничем не снять. Инквизитор сказал, что такое мощное проклятие им быстро не убрать, посоветовал обратиться к вам. До совершеннолетия Жана осталось всего 10 дней… Она замолкает и опускается в кресло, разбитая и потерянная. Я нервно обрываю оставшиеся листочки со своей веточки фенхеля и пытаюсь отогнать тревожные мысли: задача кажется практически невыполнимой за такой короткий срок. – Мы снимем проклятие и спасём Вашего сына, – уверенно произносит Ворон. – Эта девушка… Её видел кто-то ещё? – Да, – кивает графиня, – многие. Наш мажордом пытался заговорить с ней, но она просто растаяла в воздухе. Она общается только с Жаном. Вы можете поговорить с ним, а я распоряжусь, чтобы позвали остальных очевидцев. Жан оказывается приятным молодым человеком с мягкими чертами лица и вьющимися светлыми волосами. Он с упоением рассказывает о прекрасной незнакомке и кажется совершенно счастливым и влюблённым. – Типичное действие подобного проклятия, – вздыхает Ворон, когда мы отпускаем юношу по завершении разговора. – Жертва должна идти на смерть добровольно и с радостью. Два дня мы тратим на то, чтобы опросить всех очевидцев и бегло осмотреть окрестности. – Плохо дело, – заключаю я. – Похоже, у этой неупокоенной души нет постоянного места: её видели и на берегу реки, и в поле, и на лесной опушке… – Но что-то всё-таки держит её здесь, – невозмутимо парирует ведьмак. – Ей уже удалось отомстить роду Блуа, но она прождала долгих 300 лет: простая ненависть и жажда мести на такое неспособны, тут должно быть что-то ещё. Поймём что – избавимся и от ведьмы, и от проклятья. – Для начала хорошо бы её увидеть, – задумчиво произношу я. – Прощупаем ауру в непосредственной близости, возможно, сумеем что-то понять. – Но как её найти? – рассуждает вслух Ворон. – Она появляется в самых разных местах, а использовать Жана слишком опасно: вдруг что-то пойдёт не так и ведьма решит избавиться от него прямо на месте, не дожидаясь восемнадцатилетия? Кто знает, что у неё на уме спустя 300 лет… Хорошо хоть магию можно использовать: раз девушка покончила жизнь самоубийством, а не сгорела на костре, питаться чужим волшебством она не сможет. На такое способны только ведьмы, лишённые собственной магии в очищающем пламени… Я задумчиво барабаню пальцами по столу, перебирая различные варианты и, наконец, произношу: – Можно попробовать усиленное любовное зелье. Раз эта проклятая сущность вызывает у Жана любовь, то она должна притянуть к себе любого, кто охвачен любовной лихорадкой… – Интересная идея, – соглашается мужчина, – может и сработать: под воздействием такого зелья, не направленного на конкретный объект, человек не только влюбляется во всех вокруг, но и сам становится особенно восприимчивым к любовным эмоциям, а эта ведьма должна прямо-таки излучать любовь. Возьмём пару служанок и… – Какие у Вас интересные фантазии, синьор Ворон, – подтруниваю я, переходя на формальный тон, – так не терпится оказаться в компании двух влюблённых в Вас служанок? – Можем взять мажордома и садовника, – огрызается ведьмак, – только отбиваться от них будешь сама. – Откуда ты знаешь их предпочтения? – невозмутимо парирую я. – Возможно, отбиваться от них придётся как раз тебе. И вообще нам не стоит вовлекать в эту авантюру посторонних людей. – Мне пить это зелье тоже не вариант, – задумчиво произносит Ворон. – Конечно, с твоими-то фантазиями про служанок, – хмыкаю я и добавляю уже серьезно. – Как считаешь, если его использую я, ты сможешь держать ситуацию под контролем? Ведьмак обдумывает мои слова и хмуро кивает: – Смогу. В самом крайнем случае волью в тебя настойку из фенхеля с полынью: она нейтрализует зелье. Ну и от мажордома с садовником буду держать тебя подальше. – Скорее всего, вся моя энергия будет направлена на тебя, как самый ближайший объект, – краснею я. – Твои дерзости я пережил и с этим как-нибудь справлюсь, – небрежно отмахивается мужчина. – Об этом можешь не беспокоиться, Эстер, я не дам тебе наделать глупостей. – Тогда не будем терять время, – командую я, – с тебя свежий фенхель и полынь, и попроси у графини немного сухого шафрана с розмарином. – Слушаюсь, синьорина Кроу, – ехидно отвечает Ворон. – Нужно было всё-таки сделать тебя ректором, а не профессором: у тебя отлично получается отдавать приказы. Пожалуй, стоит поговорить об этом с Лукрецией… – Только попробуй! – огрызаюсь я, но мои слова слышит лишь чёрный дым: здесь, за толстыми стенами замка, влияние проклятья намного меньше, поэтому мужчина с удовольствием пользуется любимым способом перемещения. Мысленно послав Ворона к Триаде, я поднимаюсь на второй этаж, где находятся комнаты, которые нам любезно выделила графиня. «Вот и вытяжка из чешуи саламандр пригодилась, – довольно улыбаюсь я, вытаскивая заветную склянку, – а некоторые недальновидные ведьмаки не хотели её брать!» К тому моменту, как Ворон приносит нужные ингредиенты, вода в котле уже кипит вовсю, растворяя и чешую саламандр, и две щепотки корицы с тимьяном, смешанных в новолуние и выдержанных в настойке из корня мандрагоры. Аккуратно измельчив фенхель, я высыпаю его в котёл, помешиваю зелье по часовой стрелке и тихонько приговариваю: – Как кипит вода, как бурлит трава, Так и кровь вскипит, выпив колдовства, Зелье растворит, к сердцу принесёт И огонь любви в нём тотчас зажжёт. Я осторожно добавляю в котёл горсть сухого розмарина и довольно наблюдаю, как вода понемногу начинает розоветь: значит, началась реакция и я всё делаю правильно. Продолжая помешивать зелье, бросаю быстрый взгляд на ведьмака: он готовит настойку из фенхеля с полынью и совершенно не обращает внимания на меня. «Ну и пусть, – успокаиваю я себя, ощущая непонятное разочарование, – так даже лучше, никто не отвлекает». Порошком шафрана я аккуратно вывожу на поверхности кипящей воды символ сердца и завершаю заклинание: – Amortentia! Пламя гаснет, и, повинуясь моему жесту, зелье из котла начинает подниматься и концентрироваться в небольшой склянке: – Concentrum! Я с восхищением наблюдаю, как полный котёл варева ухитряется перелиться в маленький пузырёк. Да, я прекрасно знаю механику выпаривания и уплотнения, но всё равно в этом есть какая-то особая магия, превращающая процесс зельеварения в настоящее волшебство. Я осторожно взбалтываю склянку с моментально остывшим зельем, любуясь его характерным перламутровым блеском, и торжественно объявляю: – Получилось! – Я тоже закончил, – кивает Ворон, демонстрируя пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью. – Ну что, ты готова покорять садовников, конюхов и мажордома? – Надеюсь, до этого не дойдёт, – вздыхаю я и, зажмурившись, залпом опустошаю склянку с любовным зельем. Терпкая жидкость оставляет после себя приятное послевкусие с лёгкими пряными нотками, и я, блаженно прикрыв глаза, представляю, как она растекается по всем клеточкам моего тела, наполняя их своей магией. Проходит минута, другая… – Судя по тому, что на меня ты никак не реагируешь, – хмурится верховный ведьмак, – зелье на тебя не подействовало. Ты точно сделала всё как надо? – Точно! – раздражённо отвечаю я. – Я всё сделала правильно, и я не понимаю… Стук в дверь прерывает мою гневную тираду, а следом за ним в проёме появляется смущённый Жан. – Простите, что беспокою вас, но мама попросила узнать, можем ли мы ещё чем-нибудь вам помочь? «Какой он красивый, – замираю я в немом восторге, – и как я раньше этого не замечала?» – Спасибо, нам ничего… – начинает Ворон, но я его перебиваю. – Да, Вы можете нам помочь, милый Жан, – произношу я с соблазнительной улыбкой, – подойдите ко мне, пожалуйста. Юноша охотно выполняет мою просьбу, замирая прямо передо мной, и моё сердце начинает биться ещё быстрее. Эти пушистые ресницы, мягкие светлые кудряшки волос, пухлые губы, наверняка ещё не знавшие поцелуев, запах фенхеля от рубашки, которая свободно облегает его стройное тело – всё в нём влечёт меня и наполняет моё сердце трепетом и желанием. Я касаюсь пальцами его щеки, с восторгом отмечая, какая у него нежная и гладкая кожа, скольжу ниже, к губам, мечтая впиться в них поцелуем… – Эстер, нам пора! – прерывает мои грёзы грозный окрик Ворона. Верховный ведьмак хватает меня за руку и буквально выталкивает из комнаты, оставляя растерянного Жана в полном недоумении. – Что ты себе позволяешь?! – возмущённо шиплю я, пытаясь вырваться из его железной хватки. – Зелье подействовало, Эстер, – спокойно отвечает мужчина, продолжая тащить меня за собой, вниз по винтовой лестнице, – теперь мы можем найти ведьму. – Я не хочу искать никаких ведьм, – негодую я, – я хочу назад, к Жану! – В замке слишком много любопытных глаз, – произносит Ворон после недолгого молчания. – Разве тебе не хотелось бы встретиться с ним в более уединенном месте? – Я знаю идеальное местечко, – расплываюсь в улыбке я. – Там нам никто не помешает, и я смогу целовать его сладкие губы, наматывать на палец его пушистые локоны, расстегнуть его рубашку и… – Можно без подробностей, – холодно отрезает ведьмак, – пойдём туда. – Ты будешь подсматривать? – хихикаю я. – Какой проказник! – Нет, – цедит сквозь зубы мужчина. – Просто провожу тебя до места. Я же обещал охранять тебя, не забыла? – Как хочешь, – смеюсь я и бегом устремляюсь к далёкому лесу. – Догоняй! Я чувствую себя окрылённой и счастливой: мысли о Жане и предвкушение встречи с ним кружат голову, заставляя меня лететь по полю, практически не касаясь ногами травы. Я не знаю, успевает ли за мной ведьмак, и не задумываюсь об этом: все мои мысли заняты белокурым ангелом с задумчивыми зелёными глазами. – Совсем скоро мы будем вместе, любовь моя, – шепчу я, срывая на бегу веточку фенхеля и вплетая её в волосы, а затем снова ускоряюсь. Всё моё существо стремится к тихой лесной поляне, где, как я абсолютно уверена, меня ждёт Жан. В лесу мне приходится перейти на шаг, и меня наконец настигает запыхавшийся Ворон. – Что-то ты совсем медленно, – хохочу я, кружась на месте, – совсем разучился ходить со своим пространственными перемещениями? Он ничего не отвечает, да мне и не нужен ответ: я хватаю мужчину за руку и тащу его за собой в самую чащу. – Быстрее, – тороплю я ведьмака, – мой милый Жан уже совсем заждался. Скорее бы обнять его, самого прекрасного мужчину на свете... Ты слышал его голос? Чистый и звонкий, как колокольчик… А его нежные тонкие пальцы? А его глаза? Зелёные… – Как свежая весенняя трава, покрытая утренней росой, – произносит незнакомый шелестящий голос совсем рядом со мной. – И смех его подобен журчанию ручейка, а улыбка ярче солнца… Я отпускаю руку Ворона и поворачиваюсь, пытаясь отыскать глазами говорившего, но ведьмак отталкивает меня в сторону. – Берегись, Эстер! – выкрикивает он, сплетая энергетический щит. – Denegans te! Negare te in virtute maiorum tuorum! – Её? – недоумённо спрашиваю я, разглядывая миловидный силуэт в необычайно пышном платье. – Но почему? Она тоже знает Жана… – Разрази меня Триада! – шипит мужчина, укрепляя выставленный купол дополнительными плетениями. – Если бы я знал, что зелье настолько повлияет на твои умственные способности, то ни за что не согласился бы на эту авантюру! Девушка что-то шепчет, взмахивая рукой, и наша защита разлетается вдребезги. – Она так легко сломала щит, усиленный знаком отрицания четвёртого уровня, – восторженно восклицаю я, – просто невероятно! Несмотря на свою тёмную ауру, ведьма совсем не пугает меня, а завораживает и притягивает: от девушки тянется тонкий шлейф ароматов фенхеля и ромашки и мощные, пробирающие до костей, вибрации проклятья, смешанного с любовью: отчаянной, извращённой, сломанной и в то же время искренней. – Non feram, non patiar, non sinam! – рявкает Ворон, отбивая несущиеся ко мне стебли плюща. – Эстер, не стой столбом, беги! – Отстань от меня, – огрызаюсь я, – и не мельтеши перед глазами! Она умеет управлять растениями, это же настоящее чудо! – Чудо, что ты до сих пор жива! – выдыхает мужчина, закрывая меня собой, и вскидывает руки. – Impedio! Заклятие, призванное связать проклятую сущность, мчится к девушке, которая даже не пытается защищаться, и… просто пролетает сквозь неё. С тем же успехом она игнорирует и заклятье Очищения, и смертельное заклинание, и даже молитву Святого Престола, изгоняющую любое зло. – Глупцы, – хохочет ведьма, раскинув руки и приподнимаясь над травой, – вам не причинить мне вреда! Я везде! Я воздух! Я вода! Я лес! – Фантастика! – восхищаюсь я, едва ли не подпрыгивая от восторга. – Я просто обязана с ней поговорить! – Ты хочешь побеседовать со мной, маленькая ведьма? – с интересом переспрашивает девушка. – Ты не боишься меня, любопытно… Она сжимает пальцы в кулак, и выскочивший из земли корень дерева моментально притягивает меня к ней. – Ortum! – командует ведьма, поднимая ладони вверх, и плотная стена зелени окружает нас со всех сторон, преграждая путь бросившемуся ко мне Ворону. – Вот теперь можно и поговорить, – удовлетворённо констатирует девушка, опускаясь на траву рядом со мной. – У нас есть несколько минут, пока этот сумасшедший будет пробиваться к нам, а потом я убью вас обоих… Я давно наблюдаю за вами и знаю, зачем вы здесь: вы хотите разлучить меня с любимым! Так о чём ты хотела меня спросить? – О многом, – с энтузиазмом начинаю я, – откуда в Вас такая сила, почему Вы можете управлять растениями, откуда Вы знаете Жана… – Жана? – переспрашивает ведьма. – Наверное, ты имеешь в виду моего Пьера… Они дали ему другое имя, чтобы запутать меня, но я сразу узнала его, с первого взгляда… Я ждала его, долго, очень долго, и он вернулся ко мне, как и обещал… – К Вам? – расстроенно переспрашиваю я. – Значит, его сердце не свободно? – Пьер только мой, – отчаянно шипит девушка, и её миловидное лицо искажает гримаса безумия, – и я убью каждого, кто встанет у нас на пути! Она яростно взмахивает рукой, впечатывая меня в стену зелени с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Я падаю на колени перед ведьмой, пытаясь перевести дух, и неожиданно чувствую, как она осторожно проводит рукой по моим волосам. Когда я наконец фокусирую взгляд, девушка снова сидит на земле, как ни в чём не бывало, и бережно гладит веточку фенхеля, которую вытащила из моих волос. – Пьер подарил мне букетик фенхеля, когда признался в любви, – задумчиво произносит она и счастливо улыбается воспоминаниям. – Он мог нарвать благородных цветов в своём саду или заказать экзотику из далёких стран, но выбрал обычный укроп, чтобы показать, что его любовь ко мне такая же простая, искренняя и настоящая… Мой любимый называл меня своей Луарой, обещал подарить мне золотую ромашку в день нашей свадьбы, а потом… Ведьма поднимает на меня глаза, полные скорби и отчаяния, и шепчет дико и неистово: – Даже из-за стен замка я слышала, как Пьер кричит от боли, и умоляла их пустить меня к нему… Я могла вылечить его, спасти… Но они лишь смеялись надо мной и гнали меня прочь… Тогда я не была такой сильной, как сейчас, и ничего не смогла сделать… Девушка вскакивает на ноги, исступлённая, безумная, но сейчас её гнев направлен не на меня: она кричит в пустоту, и от её вопля зелёный купол рассыпается вдребезги. А в следующее мгновение меня обхватывают сильные руки, и окружает дрожащая угольная мгла. «Это конец, – обречённо думаю я, пока вокруг нас с Вороном формируется странная пространственная воронка, – ещё никому не удавалось выжить после перемещения из самого центра проклятья: слишком сильно оно искажает пространство вокруг себя. Вон, даже брешь приняла нестандартную форму, и никакого мгновенного перемещения не произошло». – Всё будет хорошо, Эстер, доверься мне, – шепчет ведьмак, а затем делает невероятное: распарывает свою ладонь и прикладывает её к дрожащей поверхности воронки. – Ты хочешь вплести сюда кровь? – ошарашенно спрашиваю я, наблюдая, как алые нити растекаются по чернильной глади. – Не кровь, своё проклятье, – раздаётся шелестящий голос Луары. – Проклятый по крови пытается стабилизировать ваше перемещение: сильные проклятья отталкивают друг друга. Интересно, пожалуй, я даже понаблюдаю, что из этого получится… Но если вы ещё раз попробуете встать между мной и моим Пьером – умрёте! Ответить я не успеваю: кольца воронки плотно смыкаются вокруг, не давая дышать и двигаться, и затягивают нас с Вороном в кроваво-чёрную бездну.