Жанна Ворлеанская

      Пожалуй, иногда нарушение правил может принести больше удовлетворения, чем следование им. Разумеется, обязанность помогать Жанне с туалетами возлагалась на её личную горничную Мадлен, однако решение мадам Буле отправить для этого Луизу показалось более правильным, учитывая не выходившие из головы события злосчастного сна. Пусть у совсем юной Жанны и женщины средних лет Луизы почти не было общих тем для разговоров, сейчас ей нужны были вовсе не светские беседы.       Конечно, экономка не знала об этом и попросту решила позволить Маду закончить подготавливать платье для приёма, но всё сложилось удачно. Жанна не представляла себе, как теперь смотреть в глаза подруге, не то что видеться с ней уже этим утром. А священник Леспуар?! Ночью он во сне несколько раз её оскорбил, а в полдень нужно быть на воскресной мессе, которую служить будет именно он. Может, лучше притвориться больной?       Пока Луиза порхала вокруг молодой госпожи, изо всех сил стараясь выслужиться, та пыталась разгадать собственный сон.       «Что мне снилось? Это была… свадьба? Моя свадьба в нашей капелле?» — подумала она, невольно повернув голову к окну, из которого хорошо можно было видеть готическую часовню — последний остаток изначального средневекового замка.       — Мадемуазель, пожалуйста, не поворачивайте голову! Я ни в коем случае не хочу, чтобы заколки закрепились недостаточно глубоко. Помните, как на последнем в прошлом году приёме у мадам де Жюнетт из волос выпал корабль? Разумеется, будь я её помощницей, сделала бы всё лучше!.. — принялась щебетать Луиза, расхваливая себя.       Туалетный столик стоял в противоположном от кровати углу будуара — слева он почти примыкал к окну, выходившему ради идеального освещения строго на северную сторону фасада. Обыкновенно на нём лежала тетрадь, куда Жанна записывала сюжеты своих снов, молитвенник и розарий, однако во время утреннего и вечернего туалетов на нём появлялось несколько десятков пузырьков, коробочек и прочих ёмкостей.       Смеси сухих трав, масла́ корицы и гвоздики, готовые духи и отдельные для них ингредиенты, немного селитры для борьбы с прыщами и покраснениями и обязательно внушительная относительно других посуда с «водой венгерской королевы» — втираемым в кожу ради сохранения молодости настоем цветов розмарина, мяты, майорана и лаванды на спирту. А это только то, что требовалось для умывания — перечислять саму косметику даже не стоит пытаться.       «Но почему свадьба? Да и за кого меня хотели выдать? Ни с кем, у кого были бы столь жуткие шрамы, я не знакома. И почему они все повторяли “блудница”, если я выходила замуж?» — она чувствовала, что что-то в приснившемся было не так, но что, понять не могла.       Закрепив волосы, Луиза положила в «венгерскую воду» полотенце, а пока оно пропитывалось настоем, взяла завёрнутую в ткань селитру, смочила её чистой водой и принялась тереть мелкие прыщики.       — Мадемуазель, могу я восхититься вами?       Вопрос застал Жанну врасплох. Она лишь неуверенно кивнула.       — Эта дурёха Мадлен всё время рассказывает, как далека от белизны ваша кожа, но что же я вижу?! Вы сам образец благородной бледности! Честно говоря, даже у её светлости кожа гораздо смуглее!       Жанна слегка подалась к зеркалу. Луиза правильно подметила странный цвет лица, но то была заслуга вовсе не косметики.       «Да, приснилось бы матушке что-то подобное, она бы тоже стала “образцом”», — подумала мадемуазель, а вслух лишь коротко поблагодарила:       — Спасибо.       — Ох, я вовсе не заслуживаю похвалы! Сама природа наделила вас этим даром, что же до меня, простой горничной?       Закончив орудовать селитрой, Луиза подложила под голову Жанны подушку, достала замоченное полотенце, слегка его отжала и положила на лицо. Убедившись, что оно не свалится, старшая горничная принялась смазывать маслами волосы, между тем продолжая расхваливать внешность молодой госпожи.       «А что, если это неспроста? — думала Жанна о своём. — Отец наверняка хочет сосватать меня этим летом. Это знак? Предупреждение? Может быть, это Господь предупреждает меня о чём-то? Стоит поговорить с отцом Леспуаром…»       В памяти как-то сами собой всплыли эпизоды сна с его участием, в ушах раздалось «Блудница!» и прочие высказывания аббата. Жанна невольно поёжилась. Это заметила Луиза, принявшая всё на свой счёт.       — Мадемуазель, что-то не так? Простите меня, я была неловка…       — Всё в порядке, — отрешённо ответила Жанна.       Это успокоило Луизу и даже придало ей сил. Покончив с умыванием, она принялась наносить лёгкий макияж: только пудра, немного туши на брови и еле заметные полосы румян — полноценно краситься в повседневности незачем. Тем более, на вечер запланирован приём, на котором появиться без белил и мушек всё равно, что плюнуть в лицо гостям.       «А отец? А матушка? Они тоже были там. Мадам Буле тащила меня к алтарю силой, но какое отношение к помолвке она может иметь? Боже, там была даже тётушка Анриетта, а она наоборот просит родителей не спешить с помолвкой! А ещё эта кровь…» — не унималась Жанна.       Тут же вспомнились пульсирующие сердца, напоминавшие скорее рисунки из атласов, чем настоящие органы. Жанну даже передёрнуло от отвращения.       — Мадемуазель, что с вами?! — испугалась Луиза, красившая Жанне брови и из-за этой судороги едва не выколовшая ей кисточкой глаз.       — Всё хорошо, простите.       — Вы всё утро ведёте себя странно. Вас что-то беспокоит?       — Нет-нет, всё в порядке…       Но та уже отложила косметику и продолжила, пятясь к выходу.       — Возможно, вам неприятно, что с туалетом вам помогаю я, а не ваша горничная. Я сейчас же позову Мадлен, чтобы…       — Нет! Этого точно не нужно!       Луиза замерла в ожидании. Жанна поняла, что придётся объясниться, иначе случится что-нибудь неприятное.       — Мне приснился сон. Очень странный и даже дурной. Я постоянно думаю о нём, ёжусь от мерзости.       — Сон? — уточнила Луиза.       Немного помявшись, она подошла ближе и понизила голос, будто бы собиралась предложить что-то незаконное:       — Мадемуазель, хотите узнать, к чему был этот сон? У меня есть толкователь. Если позволите, я быстро схожу за ним, и мы посмотрим значение.       Жанна немного подумала и кивнула. Оставшись наедине с собой, она взяла со столика румяна и принялась наносить их самостоятельно. Почему бы и нет? В конце концов, один из самых знаменитых портретов мадам де Помпадур изображает её именно за этим занятием. Пусть поместье кишело прислугой, что же, господа кисточку в руках держать уметь не должны?       Луиза вернулась очень быстро — запыхалась, поскольку едва не бежала из господского крыла в крыло прислуги через главное здание. В руках она держала толстую тетрадь с записанными убористым почерком толкованиями разных сновидений.       — Я веду эти записи почти всю жизнь, — разъяснила она, заметив интерес в глазах Жанны, — ещё в монастырском приюте, когда девчонкой была, начала. Не волнуйтесь, ваш сон здесь точно есть. Что вам снилось?       Жанна немного посомневалась, но всё же ответила:       — Мне снилась свадьба.       — Свадьба?! Интересно! И что же было на свадьбе?       — Жуткая свадьба. Жених был изуродован шрамами, у гостей вырваны сердца, люди разговаривали с закрытым ртом, вокруг шёпот.       Луиза покивала, подставила себе стул около Жанны и, усевшись, принялась рыться в листах. Как оказалось, большая часть была просто вложена, а некоторые местами изорвались. Однако это не мешало горничной, судя по измятой обложке, активно пользоваться своим сонником.       — Нашла! Видеть себя невестой на свадьбе — к измене жениха наяву! — зачитала она, помогая себе пальцем.       — Но… у меня нет жениха…       Луиза осеклась и продолжила рыться в записях.       — Есть и про шрамы. Увидеть во сне знакомого со шрамом на лице — к предательству от этого человека.       — Но… я впервые видела того, кто мне приснился…       Горничная что-то прошипела себе под нос и начала листать активнее.       — Бьющееся сердце снится перед наступлением тяжёлых обстоятельств. Тут много про это! — оторвалась она от чтения, но тут же продолжила: — Виновником этих обстоятельств может быть как сам сновидец, так и кто-либо ещё. Если бьющееся сердце кровоточит, то этот сон предупреждает о больших потерях, возможно, больших проблемах со здоровьем.       У едва успокоившейся Жанны опять кровь отлила от лица. Тяжёлые обстоятельства? Проблемы со здоровьем? Ещё и предательство с изменой от незнакомого пока что жениха. Неужели сон предсказал её судьбу? Если так, то можно ли от этого уберечься?       Мысли роились в голове, не позволяли отвлечься от размышлений о будущем. Луиза продолжала зачитывать и другие толкования, хоть немного относившиеся к описанному сну, но Жанна её уже не слушала.       Впрочем, от этого душевного груза её избавил Тото. Выполнив поручение герцога, он объявил о том, что второй завтрак подан. Пожалуй, это был первый за последние годы раз, когда Жанна была рада перспективе провести время за пустыми разговорами с семьёй. Может быть, хоть так из головы выйдет этот проклятый сон?