Жанна Ворлеанская

      Завтрак — дело серьёзное. Это особенно хорошо понимал герцог. Будучи военным человеком, он знал, что именно завтрак даёт силы, которых хватает даже на многочасовые переходы по пересечённой местности. Разумеется, его семье не приходилось маршировать на плацу, однако ценность первого приёма пищи это не умаляло.       За овальным столом Жанну уже ждала семья. Место во главе занимал герцог, напротив него ждала завтрака герцогиня. По правую руку от неё сидели в ряд сыновья, по левую же — все три стула пустовали. Стоило Жанне занять своё место рядом с отцом, как тот подал знак Тото подавать первое блюдо.       В столовой царила полная гармония. Голубые обои сочетались с такого же оттенка обивкой стульев и ливреями трёх прислуживавших лакеев. Дополнялся голубой цвет белым — стол и каркасы стульев из светлых пород дерева, выкрашенный белой краской камин, полупрозрачные белоснежные занавески и салфетки. Эти два цвета сливались лишь в одной детали — узорах закреплённых на стенах тарелок, где поверх белого фарфора «росли» голубые цветы.       В тот день завтрак начинал суп из мидий. Перед каждым появилась белая фарфоровая чашка с двумя ручками, наполненная густым дымящимся розоватым биском.       — Benedic, Domine, nos et haec tua dona quae de tua largitate sumus sumpturi. Per Christum Dominum nostrum. Amen, — прочитал краткую молитву герцог, и все принялись за еду.       Жанна никак не могла выбросить из головы приснившееся этой ночью. Она опустила ложку в суп, поводила ей, но к еде так и не притронулась.       — Жаннетт, что случилось? Тебе не нравится еда?       — Нет-нет, матушка, суп прекрасно пахнет. Я не хочу есть.       — Тебе стоит приучить себя к тому, что выше слова «не хочу» есть слово «нужно». Пожалуйста, ешь.       Дочь кротко улыбнулась герцогине, но есть так и не начала.       — Это напомнило мне об одном случае во время Недавней войны. Я в то время был ещё младшим офицером, но благодаря отцу мне посчастливилось познакомиться с месье де Субизом!       — С самим маршалом? — изумился Франсуа.       — Маршаллом он стал только через месяц после нашего знакомства, сын мой. Эту встречу невозможно забыть. Я вошёл в его кабинет, он меня пристально осмотрел с ног до головы, предложил побеседовать. Мы разговаривали несколько часов! Тогда месье де Субиз мне и рассказал, как за год до нашей встречи, на него во время обеда напали прусские гусары. Есть нужно вовремя — никогда не знаешь, кто помешает тебе отобедать в следующий раз.       — Возможно, если бы маршал меньше обедал и больше воевал, мы бы победили в Недавней войне… — тихо, но отчётливо сказал Луи, подняв глаза на Жанну.       Та слегка улыбнулась, но почувствовала гневный взгляд Франсуа и поддерживать не рискнула.       — Брат… — всё же процедил старший из сыновей.       — А разве я сказал нечто ужасное? Нам всем стоит заниматься своим делом, и тогда у Франции убавится количество проблем, не так ли?       — Поверь, сын, далеко не всегда получается именно так… далеко не всегда… — протянул герцог и принялся за суп.       В его голосе слышалась ужасная тоска. Отец семьи де Сен-Ворль делал вид, что доволен своим положением, но давно уже не жил, а терпел. Бумажная работа в министерстве почётна, но для привыкшего рисковать жизнью полковника — чужеродна.       Повисшее неловкое молчание прервала герцогиня:       — Сегодня утром я получила письмо. Как думаете, от кого оно?       — Снова ваши друзья напрашиваются погостить, дорогая супруга?       — Почему же «мои»? Наши! — ответила она и повернулась к сыновьям. — Помните ли вы герцога де Брольи?       Глаза Франсуа загорелись, он энергично закивал.       — Помню ли я ещё одного маршала?! Я помню каждый его визит, несмотря на то, что был совсем ребёнком!       — И что же герцог де Брольи? — сдержанно поинтересовался Луи.       — Он хотел бы навестить нас в ближайшее время. Последние десять лет он был столь занят службой, что даже не навещал нас. А ведь когда-то его почти невозможно было выгнать из шато.       — Да, старик снова пришёлся ко двору. Сначала губернатор, затем инструктор армии. Как знать, может быть, на склоне лет и министерский пост займёт? — заметил герцог.       — Он будет на приёме?       — Увы, Франсуа, маршал не сможет приехать. Я тоже надеялась увидеть его сегодня вечером, но, как оказалось, его сына избрали депутатом в Генеральные штаты. Герцог извинился и упомянул, что хотел бы помочь сыну в Версале.       — Лучше бы поберёг себя. Сколько ему уже лет? Не семьдесят ли? Герцогиня кивнула мужу.       — Вся эта суматоха вокруг созыва Штатов вредна для здоровья. Нужно больше отдыхать и меньше переживать о том, что от нас не зависит, а не вмешиваться не в своё дело.       — На самом деле, — встрял средний брат, — было бы хорошо, если бы об этой «суматохе» переживали те, кто не сумел созвать Генеральные штаты вовремя.       — О чём ты говоришь, Луи?       — Заседания должны были начаться уже завтра, но их перенесли на неделю вперёд.       — И что же с того?       — Отец, вам ли задавать такие вопросы? Вы сами депутат от дворянского сословия. Вас разве не тревожит и не возмущает то, что вам не могут назначить дату начала вашей работы?       Герцог усмехнулся.       — Нет разницы в том, когда соберутся депутаты, неделей раньше или позже. Мы выполним свой долг перед королём и снова разъедемся по своим имениям. Эти незначительные неудобства можно претерпеть.       — И что же? Никого не волнует эта ситуация?       — Меня, например, волнует! — подхватила герцогиня. — Из-за этого переноса мы вынуждены устроить приём сейчас, иначе время будет упущено. Знаете, как тяжело мне было перестроить планы! А сколько приглашений пришлось переписать, сколько писем с извинениями разослать! — она театрально схватилась за голову и прикрыла глаза.       — Всё вы о своих плясках переживаете… — процедил Луи.       Его, вероятно, все услышали, но никто не подал тому вида. Франсуа лишь самодовольно улыбнулся, довольный тем, что его брат потерпел своеобразное поражение. Анри оставался безучастным. Жанне было несколько жаль Луи — некому было его поддержать, даже ей это было не под силу, ведь она ничего не смыслила в политике.       Когда за столом уже доедали суп, в столовую вошёл Жорж. Он неуклюже поклонился и объявил:       — Ваша светлость, прибыл его милость граф д’Эпе.       — Спасибо. Антуан, господин Тулонь передал тебе моё поручение? Лошади готовы?       — Всенепременно, месье.       Герцог и Франсуа тут же поднялись с мест и принялись отирать салфетками губы.       — Вы уходите? А как же второе? — поинтересовалась герцогиня.       — Спасибо за беспокойство, но мы обещали дорогому другу конную прогулку перед приёмом.       — А полуденная месса? Сегодня ведь воскресенье!       — У нас будет время покаяться.       Герцог быстро подошёл к жене, поцеловал её в щёку и вместе со старшим сыном вышел. Луи тоже извинился и ушёл следом. Оставшись с младшими детьми, герцогиня потребовала смену блюд и продолжила, когда лакеи расставили тарелки с бараньими котлетами и салатом из артишока.       — Как жаль, что младший сын герцога де Брольи слишком юн… — будто невзначай сказала мать и сделала глоток вина.       — Матушка!       — Разве я сказала нечто ужасное? Месье Амеде де Брольи образованный, вдумчивый и родовитый человек. Если бы не тот факт, что он младше тебя на три года, я бы всерьёз говорила о помолвке…       — Только ли этот факт?       Герцогиня лукаво улыбнулась.       — Его родители хотят, чтобы он посвятил жизнь церкви, и сами возможности помолвки не рассматривают. Хотя, полагаю, переубедить их было бы возможно.       Мать Жанны съела одну котлету, немного поворошила салат и встала из-за стола, вынудив сделать это же своих детей. Подачу десерта в этот раз она отменила — совсем скоро начиналась полуденная месса, к ней нужно было подготовиться.       На самом деле это никого не обидело. Жанна не притронулась даже ко второму блюду — всё думала о том, как одинок в собственном доме Луи.       Выдавшиеся свободные минуты она решила посвятить брату.