And tonight I hate birds

- Все хорошо, - на выдохе произнес Рик, - это хозяйка данного дома. Кхм… - Эбриел, - ответила девушка. - Эбриел, - повторил Рик, - это моя группа, и я несу за всех этих людей ответственность. - То есть, ты как бы вожак этой стаи? - Выбирай выражения, рыжая, - раздался сзади голос. - Называй это как хочешь, - спокойно и без лишних эмоций продолжил мужчина, - но я не могу позволить моей группе снова ночевать в окружении ходячих. - Ходячих? – переспросила Эбриел. – Вы их так называете? – ухмылка. - Мило. После короткой паузы Рик кивнул, а тем временем мужчина, ранее тыкающий чем-то острым в нее, медленно отошел в сторону, наконец-то представ во всей красе. Он так отличался от этой группы. Дикий, неопрятный, агрессивный, до боли простой и грубый. Эбриел заострила на нем внимание, не отрывая глаз с его прищуренного и прожигающего насквозь взгляда. А арбалет в руках и вовсе не позволял сконцентрировать внимание на Граймсе. Нет, она отказывалась вести диалог, находясь на прицеле: - Если этот Робин Гуд в лохмотьях не перестанет целиться мне в лоб, то у нас не получится диалога, Рик, - девушка не сводила взгляда с дикаря. - Что ты блять сказала?! – опасность миновала – стрела больше не впивалась концом в лобную часть, зато появилась новая и гораздо страшнее – разозленный Робин Гуд и его кулаки. Он уже размахнулся для удара, и Эбриел, смирившись с будущим синяком под глазом, зажмурилась. Тишина. Лицо не болело. Искры из глаз не летели. Наверное, она уже потеряла сознание. Распахнула глаза. Нет, жива и невредима, только чья-то спина внезапно выросла перед ней. - Дэрил, успокойся, - с вытянутой рукой, вонзившейся ладонью в разгоряченную грудь напротив, Рик продолжил. – Нам не нужны неприятности и, - перешел на шепот, - необходимо ее доверие. Она испугана, а ты ее еще больше пугаешь. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Девушка машинально отошла на несколько шагов назад, подальше от этого Дэрила. Еще шаг, страх отпустил, и она снова начала думать над планом спасения. БАМ! Врезалась спиной в чье-то плечо. Она обернулась на живой забор. Женщина с длинными волнистыми волосами, глубоко посаженными глазами, впалыми щеками и легким румянцем. Худая от природы с красивыми изящными кистями рук и длинными ногами. Эбриел оцепенела. Красоты в ней много, только не внешней, а внутренней. Истинная причина изумления в голубых глазах таилась в утробе этой женщины. Ее положение. Она беременна, и срок отнюдь не несколько недель. Невероятно, невозможно, рожать в адском пекле! Девушка снова попятилась назад, пока не споткнулась об нижнюю ступеньку и не рухнула на нее пятой точкой. Женщина стояла и безмолвно смотрела на нее, не решаясь что-либо произнести. - Послушай, - Рик, занимаясь разгневанным Дэрилом, не заметил, почему Эбриел упала. Он развернулся на хлопок и присел на колени. – Нам нельзя обратно. У меня жена беременна, ребенок, не каждый в группе способен защитить себя. - Каково это? – спросила тихо рыжеволосая у беременной женщины, пропуская каждое слово Граймса мимо ушей. - В смысле? – она немного смутилась. - Каково это, знать, что родишь крохотное чудо в мир, в котором каждый миг может стать последним? Вопрос озадачил женщину. Она молчала и растерянно смотрела на Эбриел. Все молчали, и никто из группы не мог понять, зачем девушка спросила об этом. Она и сама толком не знала. Быть может, это какой-то знак? - Мне надо подумать, - опомнившись, девушка мотнула головой и побежала вверх по лестнице. Ты смотришь на этот живот и не понимаешь, на кой черт та незнакомка изъявила желание забеременеть. Из-за собственной глупости, ошибки, случайно? А, может, наоборот, решительно хотела наперерез невзгодам? Но разве тебе важна причина? Для тебя важно, что она будет рожать и не отказывается от ребенка. Столько методов избавиться от лишнего бремени, ноши, ответственности. Аптеки не опустели, и в каждой нашлось бы средство против беременности. Бесплатно можно пройти и взять таблетки, выпить и избавиться от груза. А она все равно собирается рожать, несмотря на отсутствие профессиональных врачей, помощи при родах. Она готова рожать на земле, балом которой правят мертвые. Разве это не достойно уважения? Разве такой опасный шаг не заставляет воспрянуть духом? Да плевать ты хотела, кто ее обрюхатил и когда это было, ты ее уже благодаришь. Она готова пойти против всего мира, самой смерти, и дать новую жизнь. Ты оседаешь на кровать и смотришь в окно. Одно твое слово – они уйдут, одно твое слово – жизнь будущего младенца подвергнется риску, одно твое слово – ты потушишь слабый огонек надежды. Но ты продолжаешь смотреть на свои руки и думать. Как бы поступила твоя мать? Она бы пустила их в дом и не позволила ночевать на улице, а ты слишком прагматично мыслишь. Хватит искать выгоду, хватит надеяться на возвращение отца. Они ведь неплохие люди, и ты это увидела. Даже Дэрил. Он тот еще фрукт, но если он рядом с ними, значит, они ему верят. Та женщина – Его знак. Ты хотела пощады и света, так вот они, скрытые в той, которую ты хотела выставить на улицу! Девушка встала. Нет, вскочила и вытащила сумку из-под кровати. Она делала все машинально, практически не соображая, складывала в сумку разные вещи, которые смогла найти в шкафу. Выбежав, рыжеволосая зашла в соседнюю комнату и стала рыскать по тумбам в поисках необходимого, пока мягкая емкость не набилась до краев. Ее плетеные ручки от тяжести давили на пальцы. За дверью бурно обсуждали дом, она слышала. Одни говорили, что здесь безопасно, другие – что хозяйка немного съехала с катушек и пора сваливать (не трудно догадаться, кто так высказывался). Повисла тишина лишь тогда, когда скрипнула дверь, и легкий скрип от шагов по ступенькам залетал в гостиную. В ожидании, группа Граймса обернулась на лестницу, а предводитель поднялся с корточек. Каждый из них молча наблюдал за девушкой и не пытался заговорить, ожидая решения. Быть может, Эбриел об этом пожалеет, за доброту Бог ей еще отомстит, она уверена в этом. - Здесь спальные мешки, несколько пледов и подушки, - она бросила сумку возле своих ног. – Вы можете разместиться на диванах, в соседней комнате есть место для сна. Можете оставаться, сколько захотите. Здесь безопасно. - Спасибо, - выразил общую благодарность Граймс. - Это все ради будущего ребенка. - И все равно спасибо. - Угу, - кивнув, Эбриел развернулась в сторону кухни. – Есть хотите? Свечки, освещая подрагивающими огоньками помещение, расположены по боковым полочкам. Их теплый свет слабо озарял кухню и лица людей. Они сидели за круглым металлическим столом, перекидываясь взглядами. В центре была еда, которую в обычной жизни толком-то пищей и не назовешь: бобы и горох в банках, свиной паштет, порошковая еда, плохо растворяющаяся холодной водой. Каждый взял по пакетику или баночке, начиная трапезу. Хершель, так звали старика с маленьким седым хвостиком, положил часть своей еды дочерям, Бет и Мэгги; Гленн водил пальцами по красному козырьку кепки и медленно поедал горох, не сводя взгляда с возлюбленной. Их любовь невозможно не заметить, они не стеснялись и не прятались, не скрывали своих чувств и пылающих сердец. Незаметно для всех улыбнувшись своим мыслям, Эбриел с горем пополам проглотила застрявший в горле комок паштета и перевела взгляд на мальчика. А мальчик ли это? Коричневая шляпа, принадлежащая, наверное, отцу, суровое лицо, пистолет в запазухе, и невидимый след в глазах от пережитого делали Карла слишком взрослым. Рукой Лори придвинула тарелку с жидкой пищей ближе к сыну, но он тут же замотал головой и отдал ее обратно матери. - Эбриел, - женщина заметила на себе пристальный взгляд, - не только Рик должен говорить «спасибо». Я от всех нас благодарю тебя за разрешение остаться. - Не за что, - отрешенно ответила рыжеволосая и снова засунула слипшийся кусок паштета в рот. Потупив голову, она задумчиво смотрела на последние консервы на столе и больше не издала ни звука. - Дэрил, возьми, - кто-то прощебетал рядом. Эбриел мельком подняла глаза и увидела Кэрол с искренней улыбкой на лице. Она бережно передала банку консервов мужчине, единственному, кто не сел за стул и находился в углу, прижимаясь плечами к голым стенам. Откуда столько нежности в этом голоске? Почему так доброжелательна она к нему? Теряясь в догадках, девушка перебирала разные варианты отношений. От двоюродных сестер и братьев до семейной пары, но ни один не укладывался в голове. По земле ходили трупы, видимо, следовало забыть не только о спокойной жизни, но и о стереотипах и штампах прошлого мира. Что-то сплотило Кэрол и Дэрила, объединила общая радость, а, может, и горе.«Жуй свой паштет и не забивай голову ерундой». Зубцы вилки звонко врезались в дно металлической банки. Ужин для нее закончился. - Сложите мусор туда, - палец указал на синий полиэтиленовый пакет за раковиной. Привстав, девушка обошла стол и побрела к лестнице. - Давайте напоследок проведем границы. На первом этаже в конце холла ванная. Там висит над душем бочка с водой, поэтому необходимости бродить на втором этаже у вас нет. - Ладно, - кивнул Рик, встав со своего места, как только Эбриел решила покинуть группу. – Только, если ты не против, позволь одному из нас караулить ночью в одной из комнат на втором этаже. Там не заколочены окна и открывается вид на территорию возле дома. Нам так будет спокойней, да и тебе, думаю, тоже. - Хорошо, но только один человек, - Граймс кивнул. – Последняя дверь направо. Спокойной ночи. Ее разбудил скрежет оконных ставней. В соседней комнате открыли их неслучайно, ведь она разрешила наблюдать за «ходячими» со второго этажа. Пятки ощутили холодный линолеум под собой, на руках застыла гусиная кожа. Девушка поежилась и снова задрала ноги на кровать. - Там холодно, - шепнула себе под нос. Душевная доброта всегда перебарывала наигранную внешнюю мерзлоту. Кто-то за стеной мерз и содрогался от декабрьского ветра. – Укроется пледом. Размышлять вслух Эбриел любила, так легче воспринималась информация и находился выход. Но сейчас девушка ошиблась, ведь собственноручно схватила все вещи, которые нашла в той комнатке. Кончик простыни, свисающий с матраса, колыхнулся несколько раз. Кто-то открыл следом окно, впуская в дом зиму. Нет уж, лечить потом она никого не хотела. Эбриел взяла в руки покрывало, коим застилала сверху постель, и осторожно выглянула из комнаты. Глаза плохо ориентировались в темноте, пришлось на ощупь, дабы не врезаться во что-то острое, прокладывать путь. Аккуратно, почти на цыпочках, шагая в правильном направлении, она одной рукой сжимала шерстяную ткань. Чем ближе к комнате, тем сильнее обдувал ноги холодный и злой ветер. Как же горько огорчилась девушка, вспоминая о теплых тапочках с забавными заячьими хвостиками. - Ай, - прошипела Эбриел, зацепив головой полку с книжками. Было больно. Даже очень! Но надо тихо красться дальше, чтобы добрести до человека за дверью. Где-то во мраке, совсем близко, блеснула металлическая ручка. Она на месте. Рука подтолкнула дверь от себя. Девушка надеялась до последнего, что за ней таился Рик. - От тебя столько шума. - Извини, - «а, собственно, за что?» Перед ней сидел на маленькой табуретке, выстроганной отцом лет пять назад, Дэрил и поглядывал на местность за окном, профессионально держа арбалет. Глаза, освоившись уже во мраке ночи, рассматривали силуэт охотника. Особенно привлекали руки. Этот приятный и до чертиков правильный рельеф напоминал работу скульптора. Широкие острые плечи переходили изогнутой линией вниз, четко очерчивая сильные напряженные мышцы. Прямые пальцы - девушка заметила их еще перед носом, когда реднек тянулся за канцелярским ножиком - крепко сжимали навороченный лук. А еще и этот лунный свет! Предательски переливался по мужской фигуре и заставлял любоваться человеком напротив. «Пожалуйста, прикройся» - Чего ты хотела? - Я…я… - и внезапно не хватало слов, чтобы объяснить. Зачем она здесь? Взгляд на руку. Ах, точно! – Я принесла покрывало. - Обойдусь. Мои лохмотья меня греют, - «какие мы обидчивые» Эбриел, переваливаясь с ноги на ногу некоторое время, все же решила пройти в комнату. Мужчина настолько увлечен наблюдением за местностью, что не шелохнулся с места даже тогда, когда рядом скрипнули пружины дивана. - Прости, я не хотела тебя обидеть, - девушка поджала ноги под себя. – Я вижу, ты опытен в деле выживания, и Рик на тебя рассчитывает. Если ты простудишься и заболеешь, то группу также рьяно защищать не сможешь. Охотник поменял опору на другую ногу и опустил арбалет. Доля истины в словах Эбриел была, и поспорить с этим Диксон не мог. С подозрением в глазах он бросил взгляд на женскую фигуру и молча смотрел то на плед, то на мраморное лицо. Казалось, что охотник словно спорил с внутренним голосом и обдумывал решение. - К тому же необходимых медикаментов у меня нет, и до больницы далековато, - она протянула плед. – И… - Если я не возьму, ты не замолкнешь, - сухо бурчал Диксон, отобрав плед у девушки и положив на свои коленки, и прижал щеку к черному металлу, осматривая окрестности через оптический прицел. А Эбриел продолжала продавливать диван пятой точкой. – Еще что-то? - Давай сыграем в игру? - Чего? – Диксон аж поперхнулся от чудного предложения. – Я похож на любителя игр? - Ну, не особо. Просто я подумала, что это неплохой шанс наладить общение. Нам жить под одной крышей. - И при чем тут игра? - При том. Она называется десять вопросов. Каждый из нас задаст по десять любых вопросов, а другой на них честно ответит. - Ты при падении, видимо, вместе с упругим задом повредила и остаток мозга, - заключил Дэрил. На территории ходячие отсутствовали, и он снова отвел от лица арбалет. Ее взгляд бегал по его лицу. Он это чувствовал. Такой любопытный и изучающий. Она никогда не встречала таких персонажей на своем пути. Он это знал. Прогнать ее, напоследок добавив, что глупа и безмозгла? Тогда обречет всю группу на скитание по лесу в поисках убежища опять, а они уже набегались за неделю. Он и сам устал. Снова обернулся на нее, а она ждала ответа с таким же проклятым взглядом.У него нет выбора. – Я меняю правила игры. Никаких десяти. Один вопрос. Понимала ли она, что только что предложила Диксону? Нет. Толком не соображая, не вдаваясь в подробности, Эбриел просто предложила. Возвращаться в пустую кровать, вспоминая взгляд и соблазнительный рельеф, она не в силах, ведь совсем недавно надсмехалась над ним. Он странный, отличался от всей группы, вроде бы Дэрил с ними, а в то же время далеко от них. Она смотрела на него с неимоверным любопытством, любопытством кошки, думала над каждой мимикой лица, пока реднек молчал. Если он откажется, то она уйдет. Но он согласился, меняя правила игры. Он вроде бы рядом, а то же время далеко. У нее нет выбора: - Вы с Кэрол вместе? – из всех многочисленных вариантов она выбрала этот. Да нет же! Она не выбирала, из груди вырвалось непроизвольно, наперерез разуму. И что она услышала в ответ? - Поумней вопроса не нашлось? – он еле ухмыльнулся с горечью в глазах, словно разочаровался в ней. – Нет. Я удовлетворил тебя, рыжая? - У меня вообще-то имя есть, - выдох. Ей было наплевать, как бы ответил Диксон, ведь вопрос сказан по глупости. Тогда почему после короткого «нет» стало легче дышать? - Мне так больше нравится, - равнодушно пожал плечами и взглянул на местность. - Как дела снаружи? - Я же сказал, один вопрос. - Тогда твоя очередь. - Пока не придумал. Считай, ты пока моя должница. Больше ни слова. В тишине каждый думал о своем, размышлял, гадал, мечтал. Больше ни взгляда. Она смотрела на пустые тумбы, а он – на звезды в небе. Шерстяное покрывало Дэрил так и не накинул на голые плечи, гордость, видимо, не позволила. Облокотившись на неудобный крохотный диван спиной, девушка прикрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон. Размытые картинки то появлялись, то исчезали, странные шорохи раздавались далеко над головой, будто над тобой кто-то летал. А потом стало холодно. Ты дрожала всем телом, сжимая во сне свои плечи. Ты пыталась согреться, но все попытки тщетны. Ничего не помогало, было также зябко. Вот-вот, и ты околеешь. Одно мгновение. Кто-то, ты чувствовала сквозь сон, чем-то накрыл тебя. Одно мгновение. Тепло. Это, должно быть, папа вернулся и укутал, как давно в детстве, тебя. Точно папа. Во сне, словно наяву, ты в надежде потянулась и схватила чью-то руку. Такая же широкая, грубая и жесткая. Эти пальцы на ощупь кажутся тебе знакомыми, и ты прикладываешь родную ладонь к своей щеке, не желая отпускать "отца". Многие утверждают, что во сне не чувствуешь прикосновений, а ты почувствовала. Одно мгновение. Ты уже тихо сопишь, погружаясь обратно в мир грез. А чужая рука грела твою щеку еще несколько минут.