Неугомонный полосатик

~Незадолго до встречи в лесу~ – Сынок, пожалуйста, только не задерживайся опять… – старшая омега складывает руки на груди и «строго» смотрит на сына. Был у них один момент, ну или не один, когда самый неугомонный енотик из семьи решил погулять по лесу и случайно потерялся. Он просто носился до ночи за нереально красивой бабочкой и даже не заметил, сколько времени прошло. Бедные родители вместе с друзьями искали потеряшку по всему лесу, даже помощи у лис попросили, а в итоге нашли уставший комок дома в кровати. Крику было тогда… Тэхена еще долгое время не отпускали в лес одного. Вот и сейчас мать в очередной раз осторожничает. Боится, что сын снова решит найти приключения на пушистый зад. Лучше бы пару наконец нашел, хотя старшая сильно сомневается, что хоть кто-то в этом лесу сможет выдержать ее енота. – Ну, мам! Я уже не маленький, вернусь через пару часов. – Тэхен допивает чай и ставит кружку на стол. – Ну или чуть больше. – Тэхен! – омега смеется, встает со стула и, поцеловав мать в щеку, ураганчиком уносится в лес. Туда, куда зовет его сердце сегодня особенно сильно. Вообще, Тэхен довольно крепко связан с природой в отличие от родни. Он и дня не может прожить, сидя дома. Ему надо хотя бы на часик выходить в лес и наслаждаться лесной тишиной, ощущать под ногами шелковистую траву и окунаться в холодную воду горной речки, что течет недалеко от деревни. Омега на ходу превращается и уже животными лапами несется по дороге в лес. Высокие деревья тянут верхушки к солнцу, пропуская сквозь листву первые лучи. Чувствительные уши улавливают тонкие голоса птиц, что только-только начинают просыпаться. Вдалеке уже слышится журчание реки, к которой и направляется оборотень. Холодная вода обволакивает голое тело, пуская по нему тысячи мурашек. Мокрые волосы прядями спадают на лицо, отчего омега зачесывает их назад, чтобы не мешали. Обстановка расслабляющая, но сердце почему-то не на месте. С самого утра такое состояние, словно что-то должно случиться, но неизвестно – хорошее или плохое. Тэхен вылазит из воды и обращается. Он делает шаг в сторону дома, но останавливается. Тело не желает подчиняться хозяину и настырно требует отправиться совершенно в другую сторону. Омега раздумывает, в той части леса начинается территория чужой стаи, очень рискованно идти туда. Но Ким все же решается, он срывается на бег и уносится в противоположную от дома сторону. Лес здесь гуще и темнее, сама аура говорит о том, кто именно тут живет. Но омега не останавливается, упорно продолжая свой путь. И вот он чувствует, чувствует этот аромат. Он слабый, но для чуткого нюха енота самый сильный и притягательный. Мысли в голове крутятся вокруг одного слова – «истинный». Тэхен неверяще озирается вокруг, пока запах понемногу становится ярче и заполняет собой легкие омеги до отказа. Енот внутри довольно урчит и требует воссоединения, пока человек находится в прострации. Спустя пару минут слышатся шаги, но Ким понимает, что волк там не один. Он переводит взгляд на кусты и прикидывает в голове: поместится он там или нет? В итоге решает, что вариант так себе, и прибегает к старому доброму способу – зарыться в землю. Он бесшумно подлазит к кусту и начинает копать, когда слышит, что шаги волков замедлились. Заметили. Енот начинает копать с большей скоростью, но не успевает и застывает на месте, когда из кустов на него налетают два огромных волка. Мама всегда учила, что лучший выход в таких ситуациях – смерть. Вот Тэхен, как примерный сын, и упал на спину, переставая дышать, чтобы не провоцировать оборотней. Такие прихлопнут его одной левой и не заметят даже. Густой запах окутывает омегу, так хочется вскочить и впиться вылезшими клычками прямо в этого статного черного волка, но он просто продолжает лежать. Странно, что альфа не чувствует своего омегу. Закрадываются сомнения, вдруг это односторонняя истинность, про которую в детстве рассказывал дед, или Тэхен просто что-то попутал, хотя сделать это сложно, когда еще с расстояния аромат заманивал омегу в свои сети. Ким продолжает лежать ровно до того момента, пока этот самый волк не начинает тыкать в него палкой. Не, ну это уже слишком! Какое неуважение! Омега резко открывает глаза и со всей силы ударяет прямо по большому мокрому носу. Тэхен пугается на мгновение, что сейчас его раздерут, но, посмотрев в немигающие глаза волка, понимает, что не может двигаться. Тело спорит с разумом, требуя быть ближе к истинному, истинному, который этого, видимо, не чувствует. Снаружи же енот остается спокойным, он не чувствует опасности от оборотней, поэтому просто сидит и ждет реакцию, которая сразу же приходит в виде смеха, громкого смеха второго волка. Да уж… Все волки такие… долбанутые? Тэхен всматривается в умные темные глаза альфы и понимает, что пропал и уже не отпустит. Пусть его сейчас тут отшлепают – неважно, он даже не против, если честно. Вот такая она – истинность? ~Наше время~ – О чем задумался? – Чонгук поворачивает голову и всматривается в глаза омеги, пока тот лежит на его плече, смотря на спокойную водную гладь. – Да так… – Тэхен тоже переводит взгляд на альфу и переворачивается на бок лицом к нему. – Просто вспоминал, как мы познакомились. – Альфа смеется. Он тоже не раз прокручивал в голове события недавнего прошлого. Тогда он даже не представлял, что тот странный зверек вскоре станет для него самым важным и единственным. А теперь вот они нагие лежат на берегу озера, рассматривая как солнце уходит за горизонт. Они провели прекрасный вечер вдвоем, наслаждаясь прохладной водой и горячими телами друг друга. – Да~, это было эпично… – Чонгук тоже переворачивается на бок и укладывает руку на хрупкую талию, слегка поглаживая золотистую кожу большим пальцем. – Кстати, почему ты тогда упал? – Я не придумал ничего лучше, кроме как притвориться мертвым. Мама с детства меня этому учила, поэтому ты даже не понял, что я живой. – омега заливисто засмеялся, тая от ласковых прикосновений. – И как же меня угораздило-то… – Гук вздыхает и хмыкает, получая слабый удар в бок от пары. Как же он тащится от такого Тэхена, который и ласковый, и милый, и прилипчивый, но в моментах и упертый, и наглый, и вообще заноза в заднице. Просто прелесть, короче, самый идеальный омега для самого идеального альфы. – Еще слово, господин Чон, и сегодня вас ждет диван! – Ким хитро прищурился и чмокнул любимые губы, от которых с каждой минутой все сложнее и сложнее оторваться. – Все лучше, чем холодная земля рядом с деревом. Парни смеются, вспоминая Чимина и его постоянные вылазки в лес. Чонгук шутит, что это его так природа наказала за то, что друг всю жизнь стебал бедного Гука. А омеги вечерами на кухне сочувствуют Юнги, ведь всплески гормонов довольно сложно переживать. – Не смейся, у тебя еще все впереди, милый… – Тэхен игриво усмехается на недовольное лицо альфы и лезет обниматься, потому что как бы пора, соскучился. Чимин все чаще и чаще засиживается дома, Юнги просто не позволяет ему уходить больше, чем на час. Ему тяжело, а запах альфы успокаивает. Намджун помогает Джину с малышом, который слишком активный для волчонка, поэтому большинство обязанностей взял на себя именно Чонгук, как приближенный вожака. Вот и приходится жертвовать временем с омегой, чтобы позволить молодым родителям справляться со своими домочадцами. А сегодня Чон просто пришел и сказал, что они идут на озеро, чтобы хоть один вечер провести вместе спокойно, а вожак пусть хоть вспомнит, что такое работа, на пару с Паком. – Люблю тебя, милый… – Гук довольно улыбается, щуря глаза, и накрывает родные губы своими. Мокро, терпко и вкусно. Именно так можно описать каждый их поцелуй, потому что наполнен не просто желанием и страстью, но и безграничной и совершенно чистой и искренней любовью. Чонгук нависает сверху и прерывает поцелуй. Они ловят дыхание друг друга, насыщаясь смешанными ароматами. – Так люблю тебя… – Гук снова возобновил поцелуй, одной рукой уперевшись в песок рядом с головой омеги, другой, скользя вдоль горячего тела. – Ближе… Гук-а… Хочу ближе… – омега сгорает в этих руках и выгибается, когда проворные пальцы опускаются с поясницы к ягодицам, сжимая те до приятной боли. Гук переходит на шею, оставляет свои метки по всему телу, чтобы каждый человек в мире знал, кому принадлежит это сокровище. Ему и только ему. Рука касается затвердевших сосков, отчего сверху слышится тонкий вскрик. Затем еще и еще, пока альфа зубами проходится по всей груди. Оба парня возбуждены, твердые члены трутся друг о друга, выделяя капли естественной смазки, пока песок под омегой стремительно мокнет. Чонгук тонет в ярком аромате, кусает шею, ключицы, подбородок, но этого мало. Возбуждение давит на мозги, заставляет зверя внутри бушевать, и требует взять, взять, взять. Альфа осторожно, но быстро переворачивает омегу на живот, рассматривая как маленькие одинокие крупицы песка, что местами прилипли к медовой коже, переливаются в лучах уходящего солнца. Он наминает упругие половинки, сжимает в ладонях, вырывая тонкие всхлипы и тяжелые частые вздохи с пухлых губ. Розовенькая дырочка призывно сокращается, выделяя смазку, отчего хочется коснуться, хочется попробовать на вкус. Желание немедленно исполняется – альфа утыкается носом между половинок, слизывая смазку по краям. Язык нетерпеливо проталкивается внутрь, раздвигая тугие стеночки. Тэхен плавится, сгребает руками песок, чтобы цепляться хоть за что-то, и мычит от удовольствия, чувствуя внутри горячий юркий язык, что обводит каждую стеночку. – Чонгук! Я… пожал…луйста…прошу! – Тэхен шире разводит ноги и рукой касается темных волос альфы, прося о большем, потому что уже не может терпеть. – Сейчас, мой милый, потерпи. – альфа отрывается от своего занятия и поцелуями проходится по спине, пока пальцы приближаются к заветному местечку и толкаются внутрь. Маленькие слезинки срываются с покрасневших глаз от наслаждения. Дыхание уже давно сбито, а голос слегка охрип от беспрерывных стонов. Пальцы вскоре исчезают, вызывая недовольное мычание омеги, на что альфа хрипло смеется и, запустив руки под енота, поднимает его, ставя на колени. Держаться уже нет сил, поэтому альфа немедля пальцами собирает тягучую жидкость и, размазав ее по члену, приставляет его ко входу. Один толчок – и Гук внутри. Узкие стеночки так правильно обволакивают возбуждение, что хочется кончить прямо в это же мгновение. Но нужно держаться и продлить удовольствие. Чонгук не двигается несколько секунд, давая Киму привыкнуть к размеру, а затем полностью выходит и задает медленный темп. Тэхен прогибается в спине, утыкаясь лицом прямо в песок. Альфа рычит, зубами покусывая плечо, и вбивается уже быстрее. Горячая лава концентрируется внизу, отчего темп зашкаливает. И только природа – свидетель их страсти и уединения. Чонгук выходит из горячего тела и, перевернув омегу на спину, не дает опомниться и быстро входит снова по самые яйца. Тэхен кричит и плачет, руками раздирая спину альфы до крови. Ему сейчас слишком хорошо, но хочется больше. Ким не знает, куда больше, но это непреодолимое желание принадлежать горит где-то в груди. Последние толчки доводят обоих до исступления. Омега кончает с громким вскриком, глуша его в губах напротив, и крепко цепляется ногами за спину альфы, не давая тому покинуть свое тело. Чонгук кончает следом спустя несколько особенно глубоких толчка и изливается внутрь не выходя. Он опускается всем телом на Тэхена и переворачивается, спиной укладываясь на песок. Омега располагается сверху, чувствуя как внутри набухает узел. Оба парня часто дышат и медленно исследуют тела друг друга и губы. Солнце уже зашло за горизонт, туман медленно опускается на озеро, пока два человека наслаждаются тишиной. Луна еще не вступила в свои права, и не все животные улеглись спать. Вот и пара не спит, у них еще есть время, чтобы насытиться друг другом.

🦝🦝🦝

Сокджин завалился на диван без сил. По дому до сих пор носится его альфа, пытаясь догнать маленького волчонка, который все никак не хочет идти на боковую. Сегодняшний день вымотал омегу как и все предыдущие, но Джуна не было рядом, поэтому было сложнее. Зато сейчас все дела стаи переделаны, кроме одного – уложить спать ребенка. – Все, я сдаюсь, не могу больше… – альфа падает на диван рядом с парой, тяжело выдыхая. Он, если честно, уже готов забрать себе всю работу, только бы не сидеть с ребенком целый день. – Как ты справляешься с ним вообще? Джин усмехается из последних сил, даж не пытаясь сказать хоть слово, потому что нет, сложно. Только неожиданная тишина заставляет родителей вскочить с дивана и унестись в комнату. Оба облегченно выдыхают, видя, что волчонок устал и самостоятельно улегся в кроватку, свернувшись клубком. – Вот в такие моменты я люблю детей. – Нам хмыкает на реплику мужа и, обняв того за талию, тихо выводит из комнаты, закрывая дверь. – Наконец-то можно выдохнуть… – Спать? – Джин переводит взгляд на пару и спрашивает шепотом. – Спать. – альфа кивает и, подняв омегу на руки, скрывается в спальне. Они опускаются на кровать, но после недолгого поцелуя мгновенно вырубаются. Да, дети – это счастье, но еще бессонные ночи, постоянная тревога и ответственность, боязнь совершить ошибку или упустить важный момент. Но когда рядом любимый человек – все невзгоды нипочем. Ведь справляться вдвоем легче, чем одному? Утро встречает Нама сильным ударом в живот, словно кто-то на него бессовестно запрыгнул. И это так. На часах только шесть утра, но маленький непоседливый Вон-и уже выспался, пора бы проснуться и родителям. У него сегодня много планов, например, покушать, погулять, погулять и… погулять. Ну еще довести родителей до белого каления, но это так, просто планы. Альфа раскрывает тяжелые веки и улыбается, смотря как сын маленьким носиком тычется в щеку омеги. Джин недовольно морщится, бубня что-то о том, чтобы Нам прекратил и дать поспать, пока сам Нам наблюдает за картиной и тихо смеется. Правда сразу жалеет, ведь сын, увидев, что отец проснулся, переключается на него и смотрит своими глазами-пуговками, прося уделить ему внимание. Намджун поднимает руку и чешет за ушком, выпутываясь из одеяла и вставая. Он грустно смотрит на кровать, мечтая завалиться назад, но пора подниматься. Сегодня куча дел, которые надо решить. И лучше он пока побудет на работе, иначе не выдержит. Как только дверь на улицу открывается, волчонок сразу же уносится из дома, чтобы размять замлевшие лапки. Альфа прикрывает глаза, но покорно следует следом, чтобы если что вытащить это чудо из очередной норы. – Утречко, вожак! – из ниоткуда появляется Чонгук и светит своей довольной и выспавшейся рожей. – Иди освещай собой лес, Чон, бесишь. – вожак хмурится, пока друг заходится в приступе смеха. Конечно, он-то выспался, явно позавтракал и готов к работе, а Намджун что… – Ладно, не буду бесить. Вообще-то хотел поговорить с тобой. – смех стихает, и лицо альфы внезапно сереет. – Мы с Тэ хотим съездить на пару дней к его родителям, отпустишь? Вожак расплывается в довольной улыбке. Наконец-то и Чону достанется. Нет, родители у Кима хорошие, просто вынести мозг могут на раз два. Еще и тема внуков… – Боже, Гук, о чем речь, конечно! – Джун обнимает друга, хлопая того по плечу, и давит лыбу. – Я как раз вернусь в строй, а то смотрю все что-то расслабились. Если угрозы не наблюдается, то это не значит, что можно спать до обеда. – Ты прав. Скоро зима, нужно начинать готовиться. – Ладно, когда уезжаете? – Джун наклоняется и ловит волчонка, прижимая к себе. Чонгук улыбается, смотря на серенькое чудо в руках друга. Он легонько чешет за ушком, отчего волчонок начинает довольно урчать. Умилительная картина. – Ты будешь хорошим отцом. – Чонгук поднимает голову и смотрит скептически. Он о себе-то позаботиться не всегда может, куда ему ребенок? Тем более вдруг енотики родятся. Он читал где-то, что еноты могут выносить за раз до шести детей. Это же пиздец, куда столько? – Спасибо, конечно, но не сейчас. Я это… пойду лучше. – альфа шустренько ретируется, пока вожак провожает его веселым взглядом. – Ну что, Вон-и, пойдем к папочке? – волчонок довольно завилял хвостиком и, спрыгнув с рук отца, унесся в сторону дома. – Ох… – вожак поднимает голову к небу. – Боже, дай мне сил.

🦝🦝🦝

– Тэхен! Тэ! – альфа стоит на первом этаж возле дивана и пытается найти свои любимые носки. – Черт! Я же точно помню, что клал их сюда. – Что случилось? – Ким спускается по лестнице, неся небольшую кучку вещей из стирки. Нельзя оставлять мокрую одежду, иначе завоняет, пока они будут гостить у родителей. – Ты не видел мои носки? – Гук поворачивается к омеге, раздраженно выдыхая. – Какие именно? – Тэхен откладывает вещи на диван и принимается по очереди вешать на сушилку. – Мои любимые, в полосочку которые. – А, посмотри на кухне. – альфа выгибает бровь, но без вопросов выходит из комнаты. Он просматривает помещение на наличие своей любимой вещи. Чон заглядывает под стол, где стоит пакет с мусором, который надо выкинуть перед отъездом и стопорится. Там, на самом верху лежат его носочки, аж в сердце кольнуло. – Тэхен, какого хера? – альфа орет на весь дом, пока на кухню не заглядывает виновник сего происшествия. Тэхен безмолвно осматривает Гука, который стоит посреди комнаты с носками в руках, и хмыкает. – Милый, я же обещал, что если твои носки еще раз будут разбросаны по дому, а не лежать в ванной, то окажутся в мусорке. Ну и вот. – омега разводит руками, совершенно не жалея о содеянном. – Как смешно, Тэ. Тогда по твоей логике я должен пойти и побрить тебя налысо, чтобы твои волосы не валялись по всему дому! – Тэхен дергается от крика в свою сторону и складывает руки на груди. – Значит, так, да? – Да, именно так. – альфа копирует позу омеги, тоже складывая руки на груди, и смотрит пристально, даже не пытаясь уступить. – Хорошо, тогда и живи со своими носками! А о волосах я позабочусь сам! – Ким злобно выдыхает и вылетает из кухни. Альфа слышит только громкий хлопок двери, отчего вздрагивает и разжимает руки, опуская их вдоль тела. Он тяжело вздыхает и смотрит на носки в руках. Что ж, вот и съездили в гости к родителям. Метка на шее пульсирует, говоря о том, что его омеге сейчас несладко. Хочется сорваться, успокоить и вернуть себе под бок, но тихая злость внутри не дает. Он ведь тоже обижен и в этот раз не будет извиняться первым. Пусть омега тоже поймет, что не прав. Тэхен залетает в дом к вожаку, с силой хлопая дверью, и усаживается на диван под удивленный взгляд Джина. Тот аж чаем давится от неожиданности. От омеги исходит тяжелая аура, отчего даже вечно шумный Вон-и поджал ушки и тихонько подлез под стол. От греха подальше. – Что случилось, Тэ? – Джин дожевал печенье и выпрямился на диване. – Чонгук случился, вот что! – Тэхен вырвал у старшего кружку чая из рук и допил одним глотком, только успокоиться это не помогло. – Что он на этот раз сделал? – омега скептически выгнул бровь. Тэхен не первый раз забегает к нему жаловаться на закидоны альфы, только сейчас, похоже, все серьезнее. – Он… он… Джин… – енот поднял покрасневшие глаза на друга, отчего тот не на шутку разволновался. – Он меня… выгнал? Джин! – Ким ладонями закрыл глаза и заревел, пока старший сидел в ступоре. Сокджин незамедлительно подсел к другу и заключил того в объятиях, слегка покачивая. С трудом верилось, что Чонгук мог его выгнать, но тогда енот не сидел бы сейчас здесь и не рыдал взахлеб. Что могло такое произойти? – Так, нам не помешает немного больше чая. — старший немного отпрянул и заглянул другу в глаза. — Хотя нет, лучше виски. – Чонгук, успокойся и забери, пожалуйста, своего омегу из моего дома. – Нам сидит на кресле, держа в руке бокал с чем-то крепким. Он-то трезвый, а вот друг совсем скоро свалится с дивана и не встанет до утра точно. – Не буду, он… он оскорбил меня, понимаешь? – Чон еле ворочает языком, но все равно продолжает плакаться другу. – Гук, он просто выкинул твои носки. А такое чувство, что тебя. – Ха-ха-ха, очень смешно. Неважно, что он выкинул, важно то, что я для него словно пустое место. Я постоянно уступаю, хотя альфа, а он делает что хочет, вьет из меня веревки. Я грозный волк-одиночка, а не домашний песик! – Чон допивает алкоголь и ставит стакан на стол рядом с диваном. – Пусть валит к родне, волк еноту не пара, как ты и говорил. – Боже… – Нам тяжело вздыхает и трет пальцами переносицу. – Я говорил это, когда ты только его привел. Сейчас все изменилось, вы же не можете друг без друга. – Можем и будем! – Чонгук поднимает палец к потолку и отключается, упав головой на диван. – Отлично, мало мне одного ребенка… – вожак оставляет недопитый стакан на столе, поднимается и, укрыв друга покрывалом, уходит к себе, где два омеги уже допили бутылку виски, которую паре подарили на какой-то праздник. – Где Тэхен? – Джун подходит к своему омеге со спины чмокает в макушку. – Спит вместе с Вон-и. Даже неплохо, что он к нам пришел, малыш сегодня сидел тише воды ниже травы. – Нам хмыкает и продолжает носом тереться о макушку пары. – Что будем делать? – Предлагаю сначала выспаться, а завтра посмотрим. – альфа согласно мычит и обнимает крепче. Они поднимаются в спальню и, завалившись на кровать, наконец не чувствуют многовековую усталость. Намджун просовывает руки под свободную футболку омеги, а губами накрывает чужие. Джин натягивает на них одеяло и растворяется в ласках. Недалеко от них спит Юнги, укрытый одеялом по самую макушку, а рядом лежит Чимин и вдыхает еле заметный аромат их малыша. Чонгук все в той же позе развалился на диване, невольно хмурясь от отсутствия рядом любимого тела. Тэхен же не спит, а ворочается как уж на сковородке. Ему нужен рядом Чонгук, он без него уже не может. Одинокая слезинка стекает по красной от слез щеки, и омега жмурится, чтобы совсем не расклеяться. Он тихо встает с кровати и, найдя ручку с бумагой, пишет маленькую записку для Джина, а затем аккуратно выскальзывает из комнаты. Омега оглядывается на свой дом, где даже свет не горит, но он уверен, что альфа там, и, перевоплотившись, уносится в лес. Ему надо немного времени, чтобы разобраться в себе и вообще во всем. Такая глупая ситуация, а такие последствия… Тэхен чувствует пульсацию метки из-за того, что отдаляется от любимого. Но сейчас так лучше. Там родители, которые подскажут, что делать, там любимый дом, в котором енот провел большую часть жизни. Там он со всем разберется, а альфа пусть тоже немного остынет, и они поговорят. А началось все с… носков…

🦝🦝🦝

— Сынок, может покушаешь? — Ким Миен уже минут двадцать пытается вывести сына из состояния амебы. — Хочешь я принесу твоей любимой черники? Или может хочешь орешков? Отец вчера много заготовил… — Не хочу, мам, спасибо. — тихо пробормотал омега, ногтем ковыряя небольшую трещинку в столе посреди кухни. Старшая тяжело вздыхает и отходит к шкафчикам, что висят у окна, чтобы достать припрятанную бутылочку вина. Спаивать ребенка — плохо, но по-другому никак. Ее Тэхен совсем не обидчивый, поэтому она наверняка знает, что дело серьезное. Но что такого могло произойти? — Вина? — женщина ставит бутылку на стол. — Я… я хочу домооой… — очередной поток слез срывается с красных глаз енота, на что материнское сердце само чуть не плачет. — Ну тише, тише, моя радость… — Миен обнимает рыдающего сына, нежно поглаживая того по голове. — Все будет хорошо, вот увидишь, через пару часов этот волчара будет отбивать пороги, вы помиритесь и вернетесь в стаю вместе. — Нет. Он никогда меня не простит! — Омега удивляется еще больше, услышав эти слова. Получается это Тэхен что-то сделал? За что прощать? — Что произошло, солнце? Расскажи мне… — нежно спросила Миен практически шепотом. — Я выкинул его любимые носки… Мам. — Ким поднял голову. — Я ведь мог снова промолчать, пойти и убрать сам, но вместо этого спровоцировал на конфликт. Я так виноват… мааам… — и снова слезы. — Ох, Тэхен-и, в семейной жизни часто встречается такое, многие ссорятся по пустякам, не переживай и ни в коем случае не молчи, иначе будет только хуже. — Старшая ладонями обхватила щеки сына, всматриваясь в глаза. — Давай ты сейчас успокоишься и поспишь, а потом мы что-нибудь решим, хорошо? Тэхен слабо закивал головой и действительно поднялся наверх в свою старую комнату, в которой сейчас жил двенадцатилетний Сону. Ким без стука ворвался к брату, что лежал на кровати и пытался читать какую-то книжку, бесцеремонно скинул того на пол и завалился спать. Веки прикрылись мгновенно, даже громких возмущений омега уже не слышал. — Мам! Тэхен выгнал меня из комнаты! — Сону пытался пинками разбудить брата, но не вышло, поэтому он решил спуститься вниз и пожаловаться матери. — Сынок… — Миен тяжело вздохнула, рукой подзывая к себе омежку. — Твоему брату сейчас тяжело, пусть поспит. Сону надул губы, но на объятия ответил. И почему у этих взрослых постоянно проблемы? Если так, то ему совершенно точно не хочется взрослеть. Не. — Тогда я съем всю его чернику! Ким Миен улыбнулась, смотря как сын сердито пережевывает свежесобранные ягоды и жмурит глаза от наслаждения. И почему все ее дети — омеги? Хоть одного альфу бы родить… — Ну как он? — в проеме появляется единственный альфа в семье — Ким Сэджон. — Пошел отдыхать… — Ага, приперся ко мне в комнату, скинул с кровати и захрапел! Отлично отдыхает… — альфа посмеялся над сыном, но затем мгновенно посерел, переведя взгляд на жену. — Где мой топор? — Зачем он тебе? — Миен невольно напряглась от стального голоса пары. — Пойду отрублю яйца этому ушлепку, как и обещал! — Боже, милый, успокойся! — омега подскочила со стула и приблизилась к мужу. — Это их первый конфликт, пусть сами разбираются, не руби сгоряча. Сэджон тяжело вздохнул и кивнул. Когда его маленький беззащитный комочек с красными от слез глазами показался на пороге дома посреди ночи, альфа готов был в чем мать родила нестись к этому черножопому мудиле и отрывать хозяйство, но Миен остановила, хотя самой тоже немного хотелось. Видеть боль своего ребенка очень тяжело, особенно если это омежка, хрупкий и нежный омежка, пусть Тэ и не беззащитный, в глазах родителей он всегда такой. Но все же никто не вечен, поэтому нужно учиться справляться с проблемами самостоятельно, поэтому Сэджон и стоит здесь сейчас, а не кромсает кое-что важное в волчьей стае недалеко отсюда. — Ладно, давай поедим что-ли, пока эти ягоды искал, аппетит набегал. — Садись. — Миен ускакала к плите, где вкуснейше пахло только что сваренным супом, и принялась наливать его в тарелки. Вскоре на приятный запах еды посбегались остальные члены семьи и начался обед, прерванный стуком в дверь. Сэджон напрягся, предполагая, кто это может быть, но подойдя вплотную к двери, расслабился и открыл. — Здравствуйте! — проговорил излишне радостный для сегодняшнего дня альфа. — Хосок! Рад, что ты зашел, проходи, мы там обедаем. — старший шире распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская гостя. — Аджумма! — залетает на кухню альфа. — Боже, Хосок, сколько раз говорила звать меня по имени, я еще слишком молода! — женщина расцветает при виде парня, что долго время является частым гостем этого дома. — Тогда, может, нуна? — Хосок улыбается. — Айщ, вот подхалим… Проходи, супчика? — Не откажусь. — альфа присаживается на свободный стул, здороваясь с младшими и подмигивая Сону, на что тот немного смущается, прикрывая лицо кружкой чая. — Мне кажется, или к вам недавно заглядывал Тэ? — Не кажется, он и сейчас здесь. — Миен ставит перед младшим полную тарелку и занимает свое место. — У них там с Гуком что-то случилось, вот он и отсиживается у нас. — отвечает на немой вопрос младшего женщина. — Ясно… может ему прогуляться? — Так пробовали его вытащить, ни в какую, серый как туча ходит. — Ким опускает глаза в тарелку. — Давайте я попробую! — с воодушевлением начинает альфа. Миен смотрит на него несколько секунд, будто оценивая шансы, и кивает, упоминая, что Тэхен в «своей» комнате. Хосок быстро забывает про еду и уносится наверх, чтобы подбодрить «друга». С Тэхеном они знакомы с детства, играли вместе и даже строили планы на совместное будущее. И если для Кима это были лишь детские забавы, то для Чона нет, он ждал совершеннолетия, чтобы сделать другу предложение стать его навсегда. Пусть они и не истинные, многие так и жили, просто любя друг друга без вмешательств природы. Но смелости тогда не хватило, а сейчас остается только кусать локти из-за упущенной возможности. Хосок стучится в дверь и тихо заходит внутрь, наблюдая как Ким свернулся в комочек на кровати и еле слышно посапывает. Так хочется лечь рядом и согреть своим теплом, но альфа понимает, что это лишнее, это только отдалит их друг от друга еще сильнее, чем сейчас. — Хоби? — Чон вздрагивает от неожиданности, когда друг внезапно просыпается. — Привет… Как ты? — альфа присаживается на угол кровати, наблюдая за омегой. — Только не ты… пожалуйста! — Хосок смеется. — Этот вопрос преследует меня весь день! — Рад, что ты шутишь, значит, не все так плохо. — говорит альфа и сразу же жалеет, видя как лицо напротив бледнеет. Как же хочется приблизиться… — Не переживай, я буду в порядке, иначе отец точно отрежет одному волчаре самое сокровенное. — Тэхен натянуто улыбается, пытаясь отогнать печальные мысли, и привстает. — Ты прав! — Чон посмеивается. — Может погуляем? Как раньше любили, можем на речку сгонять. — На речку? — омега задумывается. Ему не особо хочется куда-то идти, но, может, и правда стоит? — А пойдем. Парни выходят из комнаты и под счастливый взгляд матери уносятся в чащу. Ветер колышет мягкую шерстку енотов, пока те бегут в сторону реки. Вода тихая и прозрачная, так и манит к себе. Поэтому парни и не противятся, с разбегу прыгают на глубину, пугая всю рыбу в округе. Тэхену и правда становится легче на душе, особенно когда друг начинает брызгаться водой, сразу вспоминается счастливое детство. Хорошо…

🦝🦝🦝

Чонгук просыпается разбитым и добрых минут сорок сидит на диване, уткнувшись в одну точку на стене и пытаясь вспомнить причины такого состояния. Первая мысль при пробуждении: «А где Тэ?», потом что-то вроде «Почему я на диване?», ну и коронное: «Твою ж мать…». Воспоминания возвращались постепенно, делая все больнее и больнее. Хотелось волосы на голове рвать от такого тупого поступка, из-за которого Гук лишился возможности видеть рядом любимого енотика. Но, как говорил отец, на ошибках учатся, ошибки исправляют, поэтому Чон быстро, точнее медленно из-за дикого похмелья, ретируется в ванную, смывая вчерашний день, и бегом добирается до дома вожака. И думать не надо, где может быть енот, только здесь, где альфе явно уже перемыли и обглодали каждую косточку. Ну ничего, он сильный, потерпит, главное сейчас — вернуть пропажу на место. Дверь альфе открывает какой-то странно печальный Джин, что безмолвно приглашает его в дом. — Где Тэ? — решает подать голос Гук, видя, что говорить с ним не хотят. — Ты спрашиваешь у меня? Он твой омега. — Джин звучит угрожающе. — Послушай, я пришел поговорить, да, виноват, признаю, но он тоже повел себя некрасиво, поэтому я и здесь, чтобы все решить. — Чон сбавляет голос и старается говорить спокойнее, еще одного конфликта он точно не хочет. Джин смиряет того пронизывающим взглядом и молча протягивает какую-то записку, наблюдая за реакцией. А Чонгук уже мысленно роет себе могилу, отец у Тэ строгий мужчина, поэтому вернуть омегу оттуда будет намного сложнее. — Когда он ушел? — Ночью. — Джин держит уверенный взгляд, но в итоге выдыхает и сдается, усаживаясь напротив альфы. — Гук, он пришел ко мне весь в слезах и соплях, говорил, что ты его выгнал и он тебе больше не нужен. Потом злился и обзывался, а затем опять рыдал, мол он такой придурок и ты никогда его не простишь. — Чон слушал и с каждым словом будто умирал внутри, не стоило вчера так себя вести, можно было поговорить спокойно или прислушаться к словам пары и не раскидывать носки по дому. Какой же он… баран. — Я просто придурок… — Только ты не начинай, а! — Джин закатил глаза. — Ну поссорились, с кем не бывает, ты просто соберись и иди к нему туда, вам нужно спокойно поговорить. — Вот именно, чтобы без Тэхена не возвращался! Не пущу! — из-за спины показался вожак и весьма наигранно помахал пальцем. Чонгук только хмыкнул, кивнул друзьям и смылся, желая побыстрее оказаться рядом с омегой. — Какой грозный вожак… — с ухмылкой протянул Джин. — Ох, я и не таким могу быть… — Джун как хищник приблизился к жертве и почти поцеловал, но… послышался шум из гостинной, где маленький волчонок явно затеял новую игру. Взрослые переглянулись и, синхронно вздохнув, разошлись по делам. Джин пошел защищать дом от нападок сына, а Нам — стаю. Все такие занятые…

🦝🦝🦝

Чонгук уже второй раз за сегодня залипает в одну точку только с утра он сидел на диване, а сейчас — под дверью дома енотов. Глаз болит, явно синяк останется, хорошо, что Ким не нашел свой топор и воспользовался старым проверенным методом: въехал с кулака. Этот хруст слышал явно весь лес. Хорошо хоть Миен через окно подала пакетик льда, уже лучше. Но сердце от этого болеть не перестает. Заслужил. Но черт, больно же! У этих енотов и удар поставлен как надо, ну точно хищники, теперь Чон уверен, больше не сомневается. Но больнее становится, когда в поле зрения появляется его самый прекрасный на свете омежка с… а кто это вообще? Чонгук смотрит во все глаза, как его пара улыбается какому-то коню в перьях, а не ему. Боже. Волк откидывает лед на землю и выпрямляется, ожидая, когда Тэ заметит его. А тот заметил и уже давно, сложно игнорировать аромат, что заменил тебе кислород. Теперь вот стоят как истуканы напротив друг друга. Альфы распускают феромоны, а Ким… ну он пытается не разреветься, видя наливающийся синяк на любимом лице. Хочется подойти и забрать всю боль себе, но нельзя, они же это… в ссоре, поэтому остается только стоять и молчать. — Ты кто такой? — чуть не рычит Гук, этому придурку хочется ноги попереламывать, чтобы не мог ходить рядом с его Тэхеном. — А ты тот самый волк? — Хосок не уступает. — Тебе идет, хочешь добавлю? — Гук сжимает кулаки, стараясь не потерять контроль и не напугать енота. — Тэ… — Чон выдыхает и переводит взгляд на Кима, к которому он, собственно, и пришел. — Поговорим? А Тэхен готов уже на землю упасть и молить о прощении, потому что не может так просто стоять в стороне, ему нужно намертво прилипнуть к паре и не отпускать. — Он не хочет говорить! Он… — Хоби, все в порядке. — Тэхен перебивает друга. — Я хочу. Хосок внимательно всматривается в глаза альфы и легко кивает. Нет никакого желания оставлять их одних, но если омега хочет… — Я буду в доме. — и уходит, оставляя пару наедине. Гук провожает того взглядом и разжимает кулаки, готовясь к разговору. — Почему он так спокойно заходит в твой дом? — вырывается у Чона само собой. Он сразу же жмурится и ругает себя в душе, не с этого надо было начинать… — Ты пришел спросить об этом? — голос омеги обычно звонкий, но сейчас… сейчас тот словно потух. — Нет, нет, нет, нет, Тэ, боже, прости. — альфа трет синяк под глазом. — Я пришел поговорить и вернуть тебя домой. — Гук, я… — Нет, можно я скажу? — Чон дожидается несмелого кивка и продолжает. — Прости меня, Тэ, я — дурак. Мне не стоило так взрываться на пустом месте и говорить тебе те слова, нужно было прислушаться к тебе раньше и класть эти чертовы носки на место, а я… — альфа опускает голову. — Прости меня, пожалуйста, я так люблю те… Тэхен не выдерживает и с громкими рыданиями запрыгивает на опешевшего Чона, который в последний момент смог сориентироваться, и подхватил омегу за бедра, не давая упасть. Альфа слушал беспрерывные рыдания вперемешку с извинениями и улыбался, поглаживая свое солнышко по голове. Синяк перестал болеть вместе с сердцем, даже погода как-то резко улучшилась, а внутри распустили крылья бабочки. — Прости меня, Гук-и~ — омега отстранился на мгновение и, держась за шею, заглянул в любимые глаза. — Я тоже виноват… Я… прости… — альфа большим пальцем стирал непрекращающиеся дорожки слез и продолжал улыбаться, умиляясь этому котенку. — Я больше так не буду… Хочешь разбрасывай вообще все вещи, это неважно, главное — не гони меня, пожалуйста… — Солнце… — Гук внезапно хмурится, услышав эти слова. — Не нужно подстраиваться под меня, просто говори обо всем, а я обещаю, что буду слушать, и вещи свои я разбрасывать не собираюсь! Если еще раз найдешь мои носки на столе, то непременно выкидывай, только не уходи, ладно? Тэхен счастливо кивает и снова припадает носом к любимой шее, на которой красуется его миниатюрная метка. Как же хорошо, что они могут поговорить и решить проблему, значит, рот не нужен только для… ну понятно для чего. И Чонгук тоже счастлив, ведь теперь держит в руках свое сокровище, которое точно не променяет ни на какие носки, даже на любимые. Осталось только решить вопрос со старшим Кимом, который… — Вы заходить-то будете? …стоит прямо за спиной.

🦝🦝🦝

— И что его отец? — спрашивает Юнги, попивая чай с мятой на кухне и смотря как Пак пытается починить стол. — Ну немного научил Гука манерам. — Чимин смеется и ойкает, попадая молотком по пальцу. — Айщ, кто вообще покупал этот дурацкий стол?! — Ну я, а что не так? — Мин отставляет кружку и смотрит на парня убийственным взглядом. — Ничего, моя морковочка, ты просто гуру в выборе столов, такой шикарный нашел! — Юн довольно хмыкает и продолжает чаепитие. — Так и что теперь с нашими? Закрылись у себя? — Ага, видимо, пару дней мы их точно не увидим. — Пак наконец забивает этот несчастный гвоздь и с довольной улыбочкой откладывает инструмент. — Ну хорошо то, что хорошо кончается. — Да~, надо ж так посраться из-за носков… — альфа хмыкает и подходит к паре, обнимая того со спины. — Может в спальню? — Мм… — омега наигранно задумывается, оставляет короткий чмок и уходит, крича напоследок. — Еще кран в ванной посмотри! Чимин разочарованно стонет, закрывая глаз, и смотрит на молоток. На секунду хочется пройтись им по своей головушке, чтобы поспать хоть нормально. Но затем он собирает яйца в кулак, альфа все-таки, и, крикнув слова любви в спину пары, уходит в ванную. И кран, кстати, они купили совсем недавно, поэтому он совершенно точно исправен, Юнги знает…