Рыцарь из прошлого, смытого дождем

3 месяца спустя Лето заканчивается, приходит пора возвращаться в школу, чему я в некоторой степени даже рада. Все каникулы совершенно не знала, чем себя занять, даже перечитала все книги из списка дополнительной литературы и еще несколько на всякий случай. Я пыталась научиться вышивать, плести из бисера и даже делать оригами, лишь бы занять мысли и не думать ни о чем. Иногда получалось. Та ночь, проведенная в квартире Егора, начала казаться какой-то маленькой сказкой, прекрасным сном из тех, что хочется записать и тайком перечитывать по ночам. Я смутно помнила то, как наутро тихонько сбегала из его квартиры, пытаясь по карте отыскать ближайшую остановку, как ехала домой в пустой маршрутке и как объяснялась с родителями. Зато я не могла забыть его… Темные глаза, мягкие губы, сильные, но в то же время нежные руки… Каждый раз, когда думала о нем, низ живота начинало тянуть от напряжения, и я знала, что помочь справиться с ним может только он… Но все же я считала нашу встречу ошибкой и корила себя за то, что так просто доверилась незнакомому человеку. Что была такой глупой, такой жалкой, что готова была на все, только бы ненадолго почувствовать себя желанной. Я корила себя за слабость, за легкомыслие, за доступность, ведь он наверняка думал обо мне так, учитывая, что сама к нему полезла. Я мечтала о нем каждую ночь, но в то же время больше всего на свете боялась, что мы снова встретимся, и он пройдет мимо, так и не вспомнив меня или делая вид, что не знает… Чтобы избавиться от этих мыслей, я пробовала алкоголь и даже сигареты, но ими оказалось не вытравить ни боль, ни одолевающие меня мысли, к тому же, родители слишком быстро стали что-то подозревать и запирать меня дома, мотивируя это необходимостью готовиться к будущему поступлению. Единственным плюсом моих переживаний было то, что я совершенно позабыла о Кирилле. Его словно бы и не было в моей жизни, он не имел значения… Я даже на его страницу не заходила, хоть знала, что он встречается с той самой девчонкой, с которой я его застала… Но мне было все равно. На первое сентября я опаздываю, поскольку у отца рано утром ломается авто, и пока он безуспешно пытается вызвать такси, меня окатывает из лужи проезжающая мимо машина. На душ и переодевания уходит еще полчаса, и в итоге в школу я попадаю только к середине первого урока, который следует за тожественной линейкой. Решаю не отвлекать учителя и остаюсь в коридоре, бесцельно листая ленту на телефоне в ожидании звонка на перемену. Меня отвлекает негромкое покашливание, и я поднимаю глаза, чтобы с удивлением заметить рядом Кирилла. От неожиданности сердце пропускает удар. Мне казалось, что я отпустила ситуацию, но стоит ему оказаться рядом со мной, как воспоминания накатывают с новой силой. — Чего тебе? — осведомляюсь довольно грубо, усилием возвращая себе контроль над своими мыслями. Парень хмурится, и я скрещиваю руки на груди в защитном жесте. — Как каникулы прошли? — спрашивает он в ответ, почесав затылок. Этот жест почему-то кажется мне раздражающим, хоть раньше я за собой такого не замечала. — Отлично, — вру, решив не рассказывать, что провела его в обнимку с книжками. Лицо парня мрачнеет еще больше. — О тебе спрашивать не буду, и так знаю, что не скучал. Заканчиваю фразу и разворачиваюсь, чтобы уйти, но парень перехватывает меня за предплечье. Я оборачиваюсь, одарив его недовольным взглядом. — Ань, ну давай поговорим, — произносит он примирительно, и я чувствую, как в груди что-то сжимается. Не от тоски, нет, от злости. Ведь когда три месяца назад об этом просила я, он просто ушел. — Та ссора между нами была ошибкой. Я погорячился. Потом уже узнал, что Леська это все насочиняла. Давай попробуем еще раз, а? Нам же было хорошо вместе. Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Значит, вот оно как. Все лето он обо мне даже не вспоминал, развлекался там с кем-то, а к осени вдруг решил возобновить наши отношения, будто бы и не было ничего. Конечно, кто же еще будет помогать ему с домашними заданиями, у кого он будет скатывать ответы по контрольным, кто будет его перед родителями выгораживать, когда он снова укатит куда-нибудь тусить и отключит телефон. Какой же дурой я была, что раньше этого не замечала. Ему ведь просто было со мной удобно, а летом я была не нужна, мешала бы развлекаться. — Нет, Кир, боюсь, хорошо было только тебе, — отвечаю спокойно, но твердо. Я уже не та легкомысленная дурочка, какой была четыре месяца назад и не собираюсь ею становиться. — Уверена, без меня ты тоже не будешь скучать. Снова разворачиваюсь, чтобы уйти, но парень не отступает. — У тебя появился кто-то? — спрашивает он, снова потянув меня за предплечье. На этот раз резче и настойчивее. — Замену мне нашла? — Нет, Кир, ты незаменим, — фыркаю, обернувшись. Моя улыбка самая доброжелательная, но тон ядовитый. — Так, как мне портил жизнь ты, никто не сможет. Пожалуй, я лучше пока побуду одна. — Да ты была рада, что на тебя хоть кто-то обратил внимание, — шипит он, и я понимаю, что смогла задеть его самолюбие. Это даже радует меня. — Кому ты еще нужна? Серость. Он выплевывает эти слова так, словно бы это должно задеть меня, но я качаю головой. Быть серой, может, не так уж плохо, проще затеряться в толпе. А я бы, пожалуй, этого даже хотела… Раздается звонок на перемену, и я направляюсь в сторону кабинета английского языка. Он оказывается пуст, ведь первого урока по этому предмету, очевидно, не было. Ничего удивительного, ведь его ведет дочь завуча по воспитательной работе. Она постоянно выбивает себе лишние выходные и отпуска, а уж появляться в школе раньше десяти и вовсе никогда не любила. Я спешно прохожу мимо первого ряда парт, боясь даже смотреть в сторону той, где раньше сидели мы с Лесей. Она была моей подругой со второго класса, и теперь я даже не знаю, чье предательство ранило больше — ее или Кира. Так и не выяснила, почему она так со мной поступила, но после встречи с бывшим парнем на этот разговор точно не хватит сил. Кабинет заполняется постепенно. Я здороваюсь с несколькими ребятами, с которыми у меня всегда были приятельские отношения, но настоящих друзей среди одноклассников, получается, нет. Не то, чтобы у нас были разные интересы, но еще в начальной школе все начали потихоньку сбиваться в группки, ни в одну из которых я из-за природной стеснительности не вписалась. С Лесей мы сдружились только потому, что ее мама когда-то знала мою, и в три года она даже неделю гостила в нашем доме, о чем напомнила при встрече. Она оказалась общительной, активной, яркой… в общем, обладала всеми качествами, что мне не хватало. Когда раздается звонок, я выдыхаю с облегчением, ведь мне стоило таких усилий не смотреть в сторону бывшей подруги, что я успела во всех подробностях запомнить рисунок на новой тетрадке, которую все это время буравила взглядом. Теперь же я могу сосредоточиться на словах учителя, но он как назло не спешит заходить в дверь, и мне остается только вернуться к разглядыванию тетрадки. — Простите за опоздание. Задержали в учительской, — я невольно вздрагиваю, потому что голос кажется мне до боли знакомым. Сердце в груди ускоряет ход, ведь я почти уверена, что узнаю его обладателя. Но по этой причине никак не решаюсь поднять голову и посмотреть на него, не то из страха, что мы снова увидимся, не то из-за боязни ошибиться… — Меня зовут Егор Александрович Ребров. Я буду заменять Марину Сергеевну, пока она в декрете. Он продолжает что-то говорить, но из-за волнения я едва ли могу разобрать смысл слов и предложений. Кажется, что-то о необходимости провести перекличку, чтобы знать каждого ученика в лицо. Мне становится дурно, щеки окрашивает пунцовый оттенок, ведь к этому моменту у меня не остается сомнений, что это он. Егор Александрович, учитель на замену… Таких совпадений не бывает. — Абрамова, — моя фамилия как назло стоит первой по списку, и я невольно сглатываю, пытаясь избавиться от ощущения тошноты. Глубоко вздохнув, усилием возвращаю себе самообладание и поднимаю руку, тем самым привлекая к себе внимание. — Анна Евгеньевна? — уточняет мужчина спокойно, словно бы и не узнает меня. Это задевает, и я впервые решаюсь поднять голову, чтобы посмотреть на него. — Угу, — бормочу, увидев, как он склонился над столом, чтобы записать что-то в блокнот. Я уже собираюсь снова уткнуться в тетрадку, но в этот момент мужчина отвлекается от своего занятия, словно бы ощутив мой взгляд. Я замечаю удивление на его лице и понимаю, что до этого он вряд ли меня разглядывал, а теперь, совершенно точно, узнал. Это вызывает одновременно ликование и липкий страх. Щеки наливаются румянцем, и я продолжаю смотреть на него, словно околдованная. — Вы знакомы? — доносится любопытный голос с первой парты, и я совершенно точно узнаю в говорящей Лесю. Мне становится не по себе, ведь если она узнает о том, что случилось, наверняка распустит обо мне еще с десяток гадких сплетен. — Нет. Показалось, что передо мной дочь старого друга, — бросает Егор небрежно, снова склонившись над блокнотом. Я благодарна, что он не стал привлекать к этому лишнее внимание. — Булатов… Остаток урока проходит без приключений. Егор… Александрович дает нам простенькую контрольную, чтобы проверить уровень наших знаний. Марина Сергеевна была не самым профессиональным педагогом, но родители с детства таскали меня по репетиторам, надеясь, что однажды я поступлю в иняз и стану востребованным переводчиком. Поэтому с заданиями я справляюсь всего за десять минут и оставшиеся пятнадцать делаю вид, что перепроверяю их, только бы не поднимать глаза и не смотреть на учителя. Мы сдаем работы за пять минут до конца урока, и Егор диктует, что следует повторить к следующему занятию. Я отчаянно отсчитываю минуты до звонка, мечтая поскорее выбежать из класса, но как только он раздается, понимаю, что путь к отступлению отрезан. — Абрамова, задержись, — произносит мужчина мягко, но настойчиво, когда я впопыхах закидываю вещи в сумку. Несколько одноклассников оборачиваются ко мне, одаряя любопытными взглядами, и мне снова становится неловко. — Здесь, очевидно, только твоя работа не подписана. Я вспоминаю, что совершенно точно подписывала работу, с чрезмерным усердием выводя имя и фамилию на полях, но спорить не решаюсь, ведь не хочу привлекать к себе еще больше внимания. Пока ученики продолжают покидать класс, я копаюсь в сумке в поисках ручки. — Восемнадцать, значит, — хмыкает Егор слегка издевательски, как только мы остаемся наедине. Он выходит из-за стола, чтобы оказаться напротив меня, и прислоняется к нему спиной. Я молчу, опустив взгляд, но сердце колотится, словно сумасшедшее. — Злишься? — спрашиваю тихо и неуверенно, думая о том, следует ли мне теперь перейти на «вы». Бросаю на него робкий взгляд, но снова смущаюсь и отвожу его. — Еще как! — выдыхает он, и я все-таки осмеливаюсь поднять глаза, чтобы увидеть выражение его лица, но оно особо не выдает эмоций. Руки мужчины скрещены на груди, а взгляд сосредоточен на моем лице. Я снова смущаюсь. — Я впустил тебя в свой дом, я… показал тебе своего кота, а ты так просто меня обманула, еще и сбежала рано утром, оставив с ощущением, что меня поимели. Я вспыхиваю. Последнее, чего я хотела, это чтобы он чувствовал себя использованным. Эта ночь была особенной для меня, ведь я хотя бы ненадолго почувствовала себя любимой и нужной, пусть это и была только иллюзия. — Мне было стыдно смотреть тебе в глаза, — признаюсь тихо, снова опустив взгляд. Мне так неловко, но его близость так дурманит, что мне хочется продолжать этот разговор. — Сейчас тоже? — спрашивает он, и голос звучит совсем близко. Когда я поднимаю глаза, Егор стоит прямо рядом со мной. В нос проникает знакомый запах, и я чувствую напряжение внизу живота. Но мне становится так стыдно за мысли о той ночи, что краснею и отшатываюсь назад. — Прости, я не хотел напугать тебя, — произносит мужчина, неверно истолковав мою реакцию. Он отступает обратно к столу, и сердце сжимается в груди, словно бы меня лишили чего-то важного. — На самом деле это мне должно быть стыдно. Взрослый мужик, а повелся как мальчишка. Еще и Март тебе так просто доверился, а он, знаешь ли, разбирается в людях. Его попытка разрядить обстановку оказывает эффект, и губы трогает легкая улыбка, которая тут же гаснет, когда я осознаю всю тяжесть сложившейся ситуации. Он учитель, я ученица, он взрослый, а я слишком юная и незрелая, чтобы его заинтересовать. Да и есть ли смысл? Я только выбралась из проблемных отношений и совсем не для того, чтобы с разбегу занырнуть в другие. — Та ночь была ошибкой, — вырывается у меня, когда я снова поднимаю на него взгляд. Голос звучит хрипло и сбивчиво. — Давай просто забудем об этом? Он молчит пару секунд, а затем протягивает ко мне руку, словно бы хочет убрать упавшую на лицо прядь. Совсем как тогда. От воспоминаний об этом я начинаю задыхаться, чувствуя нестерпимое желание снова ощутить прикосновение его пальцев к своей коже, но вместо этого Егор молча опускает руку, так и не коснувшись меня. Из груди вырывается разочарованный вздох. — Я не считаю случившееся ошибкой… даже скорее наоборот, — признается он, помедлив, и сердце в груди трепещет, словно раненная птица. Эмоции сменяются калейдоскопом: удивление, волнение, восторг и страх, но следующей фразой он оставляет мне только горечь: — Но ты права, нам не следует продолжать это. Тебе лучше найти кого-то ближе по возрасту. Без бывших жен и вредных привычек. Слова неприятно ранят, но я киваю, убеждая себя в том, что у нас в любом случае бы ничего не вышло. Ноги едва меня слушаются, но я заставляю себя подхватить сумку и направиться к выходу из класса. — Аня, — раздается в спину, и я замираю у самой двери. Когда я оборачиваюсь, он стоит на прежнем месте, но на губах угадывается легкая улыбка. — Если хочешь, заглядывай еще как-нибудь в гости… просто так. Март будет тебе рад… и я тоже. Встречаю взгляд его темных глаз и испытываю порыв послать все к черту и броситься к нему, чтобы снова ощутить умелые губы на своих губах. Почувствовать, как сильные руки сгребают меня в охапку и прижимают к груди, как щекочет кожу жаркое дыхание, а мозг дурманит запах его тела. Но вместо этого глубоко вздыхаю, стряхивая оцепенение, и выхожу из кабинета, оставив прошлое за дверью. А может, мне только хочется думать, что это так…