Рыцарь из прошлого, смытого дождем

Мне едва удается дождаться конца уроков, которых в первый учебный день оказывается всего четыре. На перемене между третьим и четвертым решаю заглянуть в библиотеку, но она оказывается закрыта, и мне не остается ничего другого, кроме как спрятаться в закутке возле нее, сесть на пол, воткнуть в уши наушники и включить первую попавшуюся аудиокнигу погромче в попытке заглушить собственные дурацкие мысли. Все эти три месяца мне казалось, что я полностью справилась с ситуацией. Я стерла из памяти Кирилла, отпустила дружбу с Лесей и превратила воспоминания о ночи с Егором в отголоски волшебного сна, которому никогда не суждено было случиться в моей реальной скучной и однообразной жизни… Но на деле все посыпалось, как карточный домик, стоило только переступить порог этой школы. Если игнорировать факт существования Кирилла и Леси было не так уж сложно, то выбросить из мыслей Егора я уже не могла. Стоило мне прикрыть глаза, как я представляла себе завораживающий взгляд темных глаз, мягкую улыбку, чувствовала прикосновения пальцев к коже, слышала его красивый бархатный голос… Воспоминания вихрем проносились в голове, вызывая дурноту и головокружение, справиться с которыми ничего не помогало. Ни музыка, ни книги, ни самые сильные таблетки. Это была какая-то другая, неведомая науке болезнь, лекарство от которой еще не придумали. Я страдала, задыхалась, но отчаянно цеплялась за образ Егора, оживляя его в памяти вновь и вновь. Словно помешательство, зависимость, помутнение рассудка… — Закрыто? — сквозь размеренное повествование автора прорывается до боли знакомый голос, из-за чего я невольно вздрагиваю, дергаюсь и больно ударяюсь головой о стену позади. Черт… Открываю глаза и вижу воплощение своих самых запретных фантазий наяву. Егора, который возвышается надо мной, разглядывая так внимательно, словно бы впервые увидел. Я смущаюсь. — Я присяду? Не дожидаясь ответа, он опускается прямо на пол рядом со мной и достает пачку сигарет, без всякого стеснения прикуривая одну. Мне хочется попросить у него закурить, но затем вспоминаю, как нелепо выглядела в прошлый раз, и отказываюсь от этой идеи. Тем более, моя летняя никотиновая зависимость была недолгой и давно прошла, ведь оказалась куда слабее зависимости от внимания моего нового учителя. — Что читаешь? — интересуется мужчина, прислушиваясь к голосу автора в наушнике. Я даже не сразу понимаю, что еще не поставила главу на паузу. — «Поющие в терновнике», — отвечаю честно, снова чувствуя легкое смущение. Убираю наушники и прячу телефон в сумку. — Захотелось чего-нибудь красивого… и трагичного. Иногда это помогает отвлечься от собственных переживаний. — Я читал лет так десять назад, — признается мужчина, выпуская в воздух облако дыма, за которым я наблюдаю, словно очарованная. Впрочем, уточнения неуместны, я уже убедилась, что меня может ввести в состояние завороженности все, связанное с Егором. Боже, как глупо… — Помню, меня очень сильно бесил главный герой. Пожертвовать чувствами ради собственных карьерных амбиций. Нужно быть идиотом. — Мне кажется, он ничем не жертвовал, ведь никогда не любил Мэгги, — произношу я грустно, опустив взгляд. Егор пожимает плечами, снова делая затяжку. — Поэтому все так и трагично. Она положила жизнь на любовь к тому, кому была не нужна. Не смогла вовремя отступиться, отпустить. Я не хотела бы такой судьбы для себя. — Поэтому ты так упрямо от меня убегаешь? — спрашивает Егор серьезно, и широко открываю глаза от неожиданности. Что он имеет в виду? — Боишься, что чувства затуманят разум? — Это совершенно другое, — возражаю, нервно заправляя непослушную прядь за ухо. Мне неловко, когда он так внимательно смотрит на меня. Словно бы пытается мысли прочитать. — У нас с тобой не могло быть никаких чувств, ведь мы совсем не знаем друг друга. Может, ты отвратительный и жестокий маньяк, а я… на самом деле коварная и хитрая лиса, притворяющаяся невинной овечкой? Вдруг я тебе и про парня наплела и вообще… воспользовалась тобой. Егор усмехается, качая головой, а я прикладываю прохладные ладони к пылающим щекам. Что-то меня понесло… Но мне вдруг захотелось найти хоть маленькое подтверждение тому, что образ мужчины, который я нарисовала в своей голове, просто иллюзия. Он не такой уж и заботливый, не такой уж и внимательный, не такой нежный, не такой понимающий, не такой… сексуальный… Ну вот, моя голова снова забита мыслями о нем. — Ты совсем не такая, — фыркает Егор, взглянув на меня с такой нежностью, что у меня сжимается сердце. Только я открываю рот, чтобы парировать резонным вопросом о том, откуда ему знать, как он решает добить меня. — Может, у нас была всего одна ночь, чтобы узнать друг друга, но иногда этого бывает даже более достаточно, чем вся совместная жизнь… А что касается меня, то моя бывшая жена на самом деле сказала, что я маньяк, когда уходила от меня. Когда-нибудь я расскажу об этом… возможно… У меня в голове появляется еще с десяток вопросов, которые я непременно должна ему задать, но в этот момент раздается звонок на урок, и мужчина встает, не оставляя мне ни единого шанса. Он протягивает руку, чтобы помочь подняться, и я, помедлив, вкладываю в нее ладонь, заранее зная, что пожалею об этом. Жар его кожи обжигает, а близость вызывает легкое головокружение, из-за чего я слегка пошатываюсь, и Егору приходится придержать меня. Когда он отстраняется, я вновь чувствую, что меня лишили самого важного… — Увидимся в понедельник на уроке, — улыбается мужчина, словно бы понимая, как я реагирую на его близость и издеваясь надо мной. Я хмурюсь. — Уверен, тебе будет просто сделать вид, что между нами ничего не было, ведь ты совсем не успела почувствовать ко мне большее, чем мимолетное влечение… — Да… верно, — бормочу, снова испытывая ощущение, что он читает меня, как открытую книгу. Я даже не поднимаю голову, ведь кажется, стоит только взглянуть ему в глаза, он тут же окончательно раскусит мои жалкие попытки обмануть его. — Забыть обо всем было правильным решением… Как только раздается звонок с последнего урока, я выскакиваю из школы, больше всего на свете боясь, что снова столкнусь с Егором и в то же время предвкушая, что это все-таки случится. Я совсем запуталась в своих чувствах и теперь не представляю, как буду вести себя, когда мы снова увидимся… К счастью, первое сентября в этом году выпало на пятницу и впереди целые выходные, которые я намерена провести, делая домашнее задание, дочитывая книгу и общаясь со своей единственной подругой, которой обзавелась незадолго до летних каникул… Правда, оказывается, что она слишком занята помощью маме, и поговорить нам так и не удастся. Днем я учусь и даже пытаюсь провести время с родителями, но их занимают только мысли о работе. Мой отец — рядовой менеджер, который вот-вот должен пойти на повышение, а мама на фоне кризиса решила вернуться на прежнее место в бухгалтерии местного завода, но оказалось, что пока она пять лет пыталась воспитывать меня и вести домашнее хозяйство, ее там никто не ждал и встреча была холодной. В общем, все разговоры только о трудностях взрослой жизни, поэтому неудивительно, что я сбегаю к себе в комнату. Вечером мне остается довольствоваться только компанией актера озвучки, чей низкий голос звучит у меня в наушниках. Иногда мне кажется, что он похож на голос Егора, и когда я закрываю глаза, то могу представить, что это он читает для меня. А порой я пытаюсь вообразить, что он не просто читает мне, а лежит рядом и стоит только открыть глаза, как я увижу его внимательный темный взгляд. Эта фантазия настолько увлекает меня, что, лежа в постели перед сном, я пытаюсь представить себе его прикосновения, неловко и неуверенно прикасаясь к себе через ткань пижамных шорт. «Доверься мне» Я чувствую, как щеки вспыхивают, когда я проскальзываю пальцами под ткань шорт и отодвигаю в сторону край трусиков, нежно поглаживая самую чувствительную точку, отчего по телу распространяется приятное тепло. В голове проскальзывает мысль, что это аморально и неправильно, но голос в наушниках продолжает путать мои мысли, а перед глазами отчетливо предстает образ Егора. Его мягкая улыбка, его темные глаза, его… Ох… «Моя девочка» Движения пальцев все увереннее, я чувствую, как они становятся влажными от смазки, а внизу живота все больше скапливается напряжение. Я выгибаюсь в спине, слегка раздвигая колени, и проникаю в себя пальцами так, как мне кажется, сделал бы это он. Нежно, но настойчиво, постепенно усиливая давление. Я представляю, как он сжимает мою руку, показывая, как правильно ласкать себя, как доставить себе удовольствие, с каждой секундой все сильнее охватывающее тело. «Ты быстро учишься» Напряжение становится невыносимым, и я прикусываю ладонь свободной руки, чтобы сдержать стон. С каждым новым проникновением погружаю пальцы в себя все глубже и быстрее, пока мышцы не сжимаются вокруг них. Я сдвигаю колени и утыкаюсь носом в подушку, пока тело дрожит от чистейшего удовольствия… Уже через пару минут мне становится до ужаса стыдно и неловко, и я раздраженно выдергиваю из телефона наушники, пообещав себе найти аудиокнигу, которую будет озвучивать женщина. Но мысли о Егоре еще долго мучают меня перед сном, пока я не засыпаю, чтобы видеть его еще и во сне… Мне кажется, что еще один такой день наедине с собой я просто не вынесу, поэтому искренне радуюсь, что после обеда родители записали меня к новому репетитору по химии. Надеюсь, что целый час усердных занятий поможет мне отвлечься. Район, в котором живет репетитор, сразу кажется мне смутно знакомым. Я без труда нахожу нужный дом, поднимаюсь на второй этаж и звоню в дверь, но с первого раза никто не отзывается. Жду пару минут и повторяю попытку, но результат оказывается тем же. Ни с третьей, ни даже с пятой попытки мне не удается попасть в квартиру. Занятия должны были начаться еще десять минут назад, что беспокоит меня. Я пытаюсь набрать номер репетитора, но он оказывается вне зоны. Тихо чертыхнувшись, выхожу из подъезда и повторяю попытку, но мобильный, который и без того был почти разряжен, издает предсмертный писк и отключается. — Ну нееет, — тяну я отчаянно, уставившись прямо в затянутое тучами небо. В этот момент мне на лицо падает первая капля дождя. — Просто чудесно. Мелкая морось в считанные секунды превращается в ливень, и мне едва удается добежать до ближайшей автобусной остановки, не вымокнув до нитки. Впрочем, она оказывается не особо надежной — с разрушенной стенкой и протекающей пластиковой крышей, которая, кажется, вот-вот треснет от напора стихии. Маршрутка не спешит ехать мне на помощь, и я начинаю оглядывается в поисках какой-нибудь кофейни, где могла бы пересидеть ливень. Но вместо этого замечаю напротив знакомое здание, и неровно выдыхаю. Нет, не может быть, таких совпадений не бывает! Но чем больше я смотрю по сторонам, тем сильнее укрепляюсь в мысли, что уже была здесь. Именно это старое красное здание через дорогу служило мне ориентиром, когда я позорно сбегала отсюда три месяца назад. Стоит только завернуть за угол, пройти немного, и я окажусь возле дома Егора… Вот черт… Ливень усиливается, и крыша начинает опасно трещать. Я вздыхаю, пытаясь придумать более разумное решение. Можно попробовать дождаться маршрутку, спрятаться в ближайшем подъезде, поискать кофейню или торговый центр… Словно чувствуя мои сомнения, дождь прорывается через трещину в крыше, проливаясь мне за шиворот. По телу проходится дрожь. Ну черт же! Но на самом деле мои метания были только иллюзией, ведь в глубине души я уже знала, что приняла решение. Внутри меня все затрепетало от предвкушения встречи, и я, помедлив, рванула с места, чтобы как можно быстрее добраться до пункта назначения. Конечно, это глупо и неправильно, но я убеждаю себя, что мне будет достаточно просто разочек увидеться с ним вне школы, где мы не будем скованы условностями, окончательно все выяснить и мирно разойтись. Разве что я попрошу у него сухую кофту, а еще заберу резинку для волос, которую, кажется, посеяла где-то в ванной в прошлый раз. И нет, дело ни в желании услышать его голос, ни в атмосфере его квартиры, ни в том, что мне просто бесконечно необходимо снова почувствовать его запах, чтобы удовлетворить чертову ломку… Егор открывает мне почти сразу же, словно бы ждал моего прихода. Я нервно сглатываю, увидев, что из одежды на нем только свободные спортивные штаны. Взгляд упирается в накачанный торс, и мне удается отвести его, только приложив нечеловеческие усилия. — Ты ведь приглашал меня в гости, — улыбаюсь неловко, поймав удивленный взгляд мужчины. На щеках проступает румянец. — Я могла бы купить тортик, но его наверняка бы смыло дождем. Так что… лучший твой подарочек это я. Господи… Что же я несу? От волнения голос садится и ломается, от чего звучит то хрипло, то тонко и высоко, как у пятилетнего ребенка. Самое время позвать психиатра. — Честно говоря, не думал, что ты так неожиданно примешь мое приглашение, — задумчиво произносит Егор, окинув меня долгим взглядом. Я нервно прикусываю нижнюю губу, усилием заставляя себя смотреть ему в глаза, не опуская их к его торсу. — Впрочем, заходи. Ты вымокла до нитки. Сейчас найду тебе что-нибудь переодеться. — Спасибо, — улыбаюсь натянуто, ступая следом за ним в квартиру. Я стягиваю промокшую толстовку, под которой оказывается такая же мокрая блузка. — На самом деле я всего на пару минуточек заскочила. Мне бы такси вызвать, а еще, если можно, взять у тебя какую-нибудь кофту буквально до завтра. Я верну. — Неужели ты снова сбежишь, даже не попрощавшись с Мартом? — фыркает Егор, возвращаясь из комнаты с чистой футболкой и котом в руках. Я расплываюсь в улыбке, увидев, что его домашний любимец за эти месяцы прибавил в весе и пушистости. Ну какой же милашка! — Давай, переодевайся. Я повешу вещи сушиться, сделаю тебе горячий чай, а затем отвезу к месту назначения. Это предложение кажется таким заманчивым, а кот смотрит на меня так мило, что я могу только обессиленно кивнуть. Да и кто откажет мужчине с таким прессом и мягким голосом? Я по-прежнему готова сделать для него, что угодно. Пока я сижу в кухне в его футболке после горячего душа и чашки чая с мятой и наглаживаю урчащего кота, Егор готовит для меня яичницу с колбасой, что оказывается очень кстати, ведь я ужасно проголодалась. Когда блюдо оказывается готовым, мужчина ставит передо мной тарелку, и усаживается напротив, глядя на меня в упор. — Ну, и как ты здесь оказалась? — спрашивает он, и я, неспешно поглощая вкуснейшую яичницу, честно рассказываю ему о репетиторе и своих злоключениях под дождем. Егор только улыбается. — Похоже, дождь тебя любит… — Скорее наоборот, — бормочу, запивая свой обед второй чашкой чая. Поднимаю глаза, ловя на себе внимательный взгляд мужчины. — Ему, очевидно, нравится издеваться надо мной, снова толкая к тебе, хоть нет никаких сомнений, что нам не следовало бы больше встречаться… — Почему? — неожиданно спрашивает Егор, вопросительно приподнимая одну бровь. Тоже хотела бы так научиться, но становлюсь похожей на паралитика. — Потому что ничем хорошим это не заканчивается, — отвечаю хмуро, и слова звучат чуть резче, чем мне хотелось бы. Я смущаюсь. На самом деле проблема лишь в том, что чем чаще я вижу его, тем тяжелее держать мысли и желания под контролем. Доказательством тому служит вчерашняя ночь. И нет ничего хорошего в том, что мне постоянно приходится одергивать себя, когда начинаю думать о нем. О его глазах, губах… Ну вот, снова начинается… — По-прежнему не могу с тобой согласиться, — фыркает мужчина, вставая, чтобы забрать у меня грязную тарелку. Теперь моя очередь посмотреть на него вопросительно. — Мне было хорошо. Даже слишком. Наверное, поэтому я пытался найти тебя после того, как ты сбежала. Но быстро понял, что у тебя на то были причины. Я не мальчик, у меня есть голова на плечах, и у меня не было иллюзий, что ты решила повторить сюжет сказки про «Золушку». Его слова вгоняют меня в краску, ведь я совсем не привыкла к такой откровенности. — Ты понимаешь, о чем я, — выдыхаю, усилием заставляя себя снова посмотреть ему в глаза. Мне сложно говорить, когда он смотрит на меня так — внимательно, заинтересованно, изучающе… — Разве тебя не пугают все эти… ограничения? То, что мне семнадцать, то, что я твоя ученица, то, что я такая… такая… Неопытная. Незрелая. Неловкая. Нелепая. Неподходящая… Сплошное «не». — Когда я думал, что тебе восемнадцать, меня это не особо останавливало, — напоминает он, быстро промывая тарелку под краном и снова оборачиваясь. Я хмурюсь. — Ты думаешь, один год так много решает? Да и то, что ты моя ученица, это просто временная… трудность. Но так будет не всегда, а впереди целая жизнь. — Вот именно. Впереди целая жизнь, в которой будет непросто устроиться на работу, если тебя уволят за совращение несовершеннолетней ученицы, — напоминаю жестко, ведь не хочу строить иллюзий по поводу того, что между нами что-то может быть. Любому ясно, что я ему совершенно не подхожу. Не только из-за возраста. Такому мужчине, как Егор, очень быстро станет со мной неинтересно. — Но учитель — не моя основная профессия, — хмыкает он, и я недоверчиво хмурюсь. Это что-то из разряда таксистов-бизнесменов? — В любом случае, я уже говорил, что принимаю твое решение забыть прошлое и начать заново в наших новых… временных статусах. Уверен, оно полностью продуманное, и дело в чем-то большем, чем переживания из-за возраста и моей нынешней профессии. Так ведь? — Да, все так, — только и могу выдавить из себя, совершенно ошарашенная его словами. Он вроде назвал меня взрослой и ответственной, но почему-то мне кажется, где-то между строк проскользнуло, что я ничего не понимающая в жизни глупышка. Я вздыхаю. — Можно твой телефон? Я все-таки хочу вызвать такси. Егор кивает, протягивая мне мобильный, и я чувствую, как по коже проходится дрожь, когда наши пальцы едва соприкасаются. Спешно убираю руку, сжимая в ней телефон, и разворачиваюсь, чтобы выйти из кухни. Наверное, я делаю ошибку, но я не хочу снова ошибиться, поверив в чувства, которых у меня не может быть…