Рыцарь из прошлого, смытого дождем

Когда я выхожу от Эльзы, на часах уже пятнадцать минут одиннадцатого. Вокруг давно стемнело, и путь мне освящают только пара тусклых фонарей, установленных на довольно большом расстоянии друг от друга. От этого становится как-то не по себе, ведь я никогда еще не была вне дома так поздно. Невольно ускоряю шаг, прижимая к себе пакет с пирожками, и мысленно напеваю какую-то дурацкую песню, которую услышала по радио в машине Егора. Успеваю пройти чуть больше половины пути, когда навстречу мне вдруг выходит шумная компания. Ее участники явно не очень трезвые, и я раздумываю над тем, чтобы изменить маршрут и пойти более длинным, зато освещенным путем. Но в этот момент компания уже успевает меня заметить, вдруг проявив повышенный интерес. — Гля, а это кто тут такая красивая? — произносит один из парней заплетающимся языком, ускоряя шаг и направляясь прямо ко мне. Я тут же останавливаюсь, ощутив, как холодеет кровь в жилах. — Девушка, а разрешите с вами познакомиться, а? Другие участники компании отзываются на его слова дружным хохотом, и у меня от страха начинает пульсировать в висках. Лихорадочно озираюсь вокруг, ища пути к спасению, но как назло улица в это время пуста и единственным вариантом оказывается вернуться обратно к Эльзе. Судорожно сглатываю и быстро разворачиваюсь, хотя ноги кажутся ватными, а все тело трясет. Но мне нужно бежать, как можно скорее, уповая на то, что в таком состоянии они не смогут за мной угнаться. — Э, девушка! — голос парня звучит настойчивее и резче, и он быстро разбивает все мои надежды на скорое спасение, пускаясь вдогонку. Мне ничего не остается, кроме как тоже перейти на бег, но на физкультуре я никогда не блистала. — Да че ты сразу, может, я дружить хотел! Хохот за спиной отзывается дрожью по коже, а пульсация в висках только усиливается. Я бегу, не разбирая дороги и стараясь игнорировать жжение в легких, в которых стремительно заканчивается кислород. Вдалеке виднеются окна Эльзы, что усиливает призрачную веру в спасение. Но первое же препятствие сбивает меня с ног. Я прямо с разбегу врезаюсь в преграду, неплохо приложившись грудью и плечом. Спасает только то, что эта преграда оказывается вполне себя мягкой, и прежде, чем успеваю отшатнуться и упасть, чьи-то руки крепко обхватывают меня за плечи. — Ты чья такая? — я невольно вздрагиваю, фокусирую взгляд и вижу перед собой лицо незнакомого парня. В этот момент в голове красным сигналом вспыхивает мысль, что они перехитрили меня, окружили, застали врасплох… Меня прошибает холодный пот. — От кого бежишь? — По-по-помогите… — заикаясь, лепечу, потому что голос совсем меня не слушается. Хочется кричать на всю округу, но вместо этого из груди вырывается жалкий хрип. — Помогите! Я дергаюсь, пытаясь вырваться из стальной хватки парня, но он лишь крепче сжимает меня за плечи, а затем несильно встряхивает, заставляя посмотреть прямо на него. Он выше меня, может, сантиметров на пятнадцать-двадцать, и глядя на него снизу вверх я вдруг чувствую себя крошечной, слабой, жалкой… — О, Степыч, ты как здесь? — раздается за спиной уже знакомый голос, и в следующий момент парень, который гнался за мной, подходит ближе, чтобы пожать моему тюремщику руку. Я чувствую, как лицо окончательно покидают краски, а ноги подкашиваются, и устоять мне помогает только его крепкая хваткая. — Да так, подышать вышел, а тут, во, — с этими словами парень снова слегка встряхивает меня, что приводит в чувство. Но вместе с сознанием возвращается и жуткий леденящий страх. — Хрясь и в бочину. Думал, это кто-то нарывается, так глядь, девчонка. Бегунья, что ли. — Так это наша, — заявляет ему второй парень, и я судорожно трясу головой, показывая, что он не имеет ко мне никакого отношения. Упираюсь руками в грудь сжимающего меня незнакомца, но он словно бы этого не замечает. Только прищуривается. — Она просто, это, в догонялки играть любит. Ну так вот, я выиграл. Теперь пусть исполняет мое желание. Парень мерзко ухмыляется, и я чувствую, как меня начинает мутить. Держащий меня незнакомец наконец-то отпускает мои плечи, но затем вдруг грубо отодвигает за свою спину. Я невольно теряюсь от такого поворота. — Слышь, Лех, ну че ты заливаешь. Не твоя это девчонка, — снисходительно произносит он, закатывая рукава простенькой спортивной куртки. Второй парень меняется в лице и отступает на шаг. — Опять вы за старое, а? Я ж говорил, чтобы на моем районе такой херни не было. — Степыч, ну ты че? — выдыхает собеседник примирительно, но продолжает медленно пятиться назад. Я тем временем прислоняюсь к бетонному забору позади, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. — Мы б ниче такого. Ну развлеклись бы немного с девчонкой, может, ей бы понравилось. И вообще… она не с этого района. — Лех, на твоем месте я бы уже смылся, — фыркает парень, и тот самый Леха вскидывает руки в жесте поражения. Он разворачивается и быстро направляется к своей компании, участники которой с любопытством наблюдают за всем издалека. — Вот так бы и сразу. Тон парня вдруг становится вполне миролюбивым и даже ласковым. Он резко разворачивается ко мне, и я понимаю, что легче не стало. А учитывая, что этот человек не побоялся выступить против целой толпы, то он может быть еще опаснее. На этот раз я решаю, что буду бороться до конца, и резко присаживаюсь, чтобы подхватить с земли первый попавшийся камень и броситься на парня. Но он с легкостью парирует мой удар и перехватывает руку, забирая импровизированное оружие. — Вы, девчонки, иногда прям капец предсказуемые, — закатывает глаза парень, отпуская меня. Я повержено отступаю обратно к забору. — Че, один на один ты теперь смелая, да? — Нет, — честно признаюсь я, обнимая себя двумя руками. Пакет с пирожками был потерян где-то по дороге. — Мне жутко страшно, но это же не значит, что я не должна бороться за свою жизнь… и честь. — Это тоже верно, — соглашается незнакомец, доставая из кармана куртки пачку сигарет. Он прикуривает и вдруг улыбается. — Но я вообще-то ни на то, ни на другое не претендую… и этим додикам претендовать не дам. Ты что тут забыла в такое время? — Домой шла. От подруги. Несла пирожки, — отвечаю отрывисто, и парень неожиданно сгибается со смеху. Я вздрагиваю. Чудесно. Он все-таки псих. А на пару секунд даже показался нормальным. — Ну ты даешь, конечно… Пирожки. А потом наткнулась на Леху-серого волка, да? — усмехается незнакомец, выпуская в воздух облако дыма. Я растерянно пожимаю плечами. — А где пирожки-то? — Потеряла, — бормочу, ощущая, как на меня накатывает усталость. К тому же, я только сейчас осознаю, что мне жутко холодно. — Жалко. — Ладно, нос не вешай. Ща мы поищем твои пирожки. Заодно домой тебя провожу, а то мало ли че, — говоря это, он достает мобильный телефон, чтобы отбить что-то по сенсорным клавишам, а затем убирает его в карман и снова поднимает меня взгляд. Я смотрю на него вопросительно. — Идти-то куда? Район мой, но я хрен вас всех запомню. Его район… прямо будто бы попала в один из тех сериалов про девяностые, которые с ностальгией смотрит мой отец. Помедлив, я все же отхожу от забора, чтобы направиться в сторону дома, и парень идет следом за мной. — Тебя как зовут-то? — спрашивает, продолжая курить на ходу. Сигаретный дым слегка успокаивает, потому что вдруг напоминает мне о Егоре. — Я Степа. Степан, бля… Знаю, что имя дурацкое… Я бы, может, вообще кликуху какую хотел, как в фильмах про крутых чуваков, но не прижилось как-то. Да ну и похер. Все равно меня все на районе знают. — Аня, — произношу, пропустив мимо ушей его разглагольствования. Мне по-прежнему не по себе. Мы подходим к одному из уличных фонарей, и я наконец-то могу рассмотреть своего неожиданного спасителя поближе. Он высокий, худой, со сбитыми, покрытыми запекшейся коркой крови костяшками, что так идеально сочетается с образом уличного хулигана. Но при этом у парня светлые волосы и какие-то мягкие, почти ангельские черты лица с резко очерченными скулами. Такое странное сочетание, что я даже невольно засматриваюсь, и тут же ловлю на себе хитрый прищур его глаз. — А я тебя знаю, — выпаливает он вдруг, бросая окурок в стоящую рядом урну. Парень продолжает беззастенчиво рассматривать меня, и мне становится неуютно. — Ты же учишься в параллельном классе. Точняк! Ты девчонка одноклассника моего, Кирюхи! Он еще нам на кой-то хер твои интимки светил. — Это фотошоп, — мгновенно отзываюсь я, густо краснея. Эти фальшивые фотографии до сих пор не дают мне покоя. Хотелось верить, что о выходке Леси все забыли, но уверена, мне будут напоминать об этом до самого выпускного. — А парень уже бывший. — Ну и правильно, — неожиданно с одобрением произносит Степа, продолжая путь по слабо освещенной улице. Теперь уже я иду за ним. — Какой уебан сиськи своей девчонки светит? Эт личное ваще-то. Дрочил бы себе там где-нибудь в углу, а он решил всех привлечь. Не, ну, олень, че. Да уж, вот здесь даже не поспоришь. И где были мои глаза? — О, а это не твои ли пирожки, бегунья? — произносит вдруг Степа, поднимая с земли сверток. Я узнаю в нем пакет с пирожками Эльзы. — Ну че, пропажа найдена, девчонка, надеюсь, почти доставлена. — Да, тут немного осталось… Спасибо, — улыбка получается слегка напряженной, но совершенно искренней. Я разворачиваю пакет, проверяя целостность пирожков, а затем протягиваю один Степе. — Будешь? — Кто от хавчика отказывается? — говоря это, парень забирает у меня пирожок, и я, помедлив, протягиваю ему еще два. Все-таки я должна его отблагодарить за то, что он спас меня, проводил, еще и пропажу нашел. — Слушай, обалденные! Если ты так готовишь, то Кирюха не просто олень, он долбоеб! — Это подруга моя печет, — улыбаюсь я, и у Степы загораются глаза. Но я не уверена, что мне стоит знакомить его с Эльзой. — Эльза. В этот момент парень вдруг снова сгибается пополам от смеха. Эта перемена настроения такая резкая, что я невольно отшатываюсь от него назад. — Ну ты, блин, жжешь! Анна, Эльза, пирожки… — голос Степы звучит немного неразборчиво, потому что он пытается одновременно жевать, смеяться и говорить. Но мне все же удается кое-что разобрать. — Да ты не бегунья, ты сказочница. Я неловко улыбаюсь, прижимая к себе пакет с остатками пирожков, и молча продолжаю путь в сторону дома, не зная, как реагировать на его слова. — Спасибо, что спас меня и проводил, — говорю, когда мы наконец-то оказываемся возле моего дома. Я выдыхаю с облегчением. — Да ерунда, — отмахивается Степа, дожевывая третий по счету пирожок. Я даю ему еще один в дорогу, и у меня остается всего четыре для родителей. — Ты, это, больше не гуляй тут так поздно, а то мало ли… Ну, или набирай меня, что ли, — с этими словами парень снова достает из кармана мобильный, и я даже не сразу понимаю, что он хочет найти мою страницу ВК. Когда это все-таки удается, мой новый знакомый в очередной раз улыбается. — Во, номер тебе скинул. Не теряйся, сказочница. Отсалютовав мне напоследок, Степа разворачивается, чтобы вернуться туда, откуда пришел, а я — уставшая, немного ошарашенная и бесконечно довольная тем, что мне удалось добраться домой живой и невредимой — захожу в подъезд. — Анна, ты где была так поздно? — первое, что я слышу, когда переступаю порог. Мама стоит в прихожей, по-боевому скрестив руки на груди, но голос при этом звучит устало. — Я звонила тебе не менее двадцати раз! На часах давно перевалило за одиннадцать, и я чувствую себя бесконечно виноватой. — Извини, наверное, опять разрядился, — бормочу, ведь довольно часто забываю поставить телефон на подзарядку. Отец даже купил мне переносной блок питания, но беда в том, что я и его постоянно забываю. — Я на занятии задержалась… Тесто долго подходило… Вот, пирожки принесла. — Да я уже пельменями поужинала, — вздыхает мама, принимая у меня из рук сверток. Она достает один пирожок и немного недоверчиво принюхивается. — Вроде пахнет неплохо… Но, знаешь, если эти занятия отнимают так много времени, то они тебе, наверное, и не нужны. Ты уроки когда делать собралась? — Мне только стих на литературу выучить осталось, — вру я, ведь даже не садилась за задачи по алгебре. Но маме этого лучше не знать, иначе она точно запретит мне посещать эти уроки кулинарии, которые кажутся не таким уж плохим прикрытием. — Обещаю, занятия точно не помешают учебе. — Ладно, — смягчается мама, все-таки надкусывая пирожок. Судя по выражению лица, ей нравится. Все же Эльза просто волшебница. Я у нее в долгу. — Но помни, что учеба превыше всего. Это твоя гарантия, что в будущем ты получишь хорошую работу и сможешь себя обеспечить… Вот я, например, получила достойное образование и всегда знала, что и без твоего отца не пропаду и не окажусь на улице. Глупости это, что девушка должна быть хозяйственной, прежде всего, важно быть умной и независимой… Может, если бы твоя мать хорошо училась, ей бы никогда не пришлось отдавать тебя. Мама едва успевает закончить фразу и тут же спохватывается, ведь ей всегда было неловко напоминать мне о моей… биологической матери. Но я отношусь к этому спокойно. Родители никогда не скрывали, что удочерили меня, когда мне не было и года. Они боялись, что когда-нибудь это обязательно всплывет на поверхность и травмирует меня, поэтому рассказали, еще когда я была малышкой, объяснив, что это не делает меня какой-то неправильной или нелюбимой. Наоборот, для них я была самым желанным на свете ребенком, куда желаннее, чем порой бывают родные дети. Моя биологическая мать тому пример, ведь она отказалась от меня еще в роддоме. Иногда я задумываюсь о том, почему она так поступила. Может, она изначально не хотела детей и по каким-то причинам не смогла сделать аборт, может, так сложились обстоятельства, и она просто не могла оставить меня себе. Лет до тринадцати я даже представляла себе, что однажды она меня найдет и все расскажет, а когда этого так и не случилось, то твердо решила, что тоже не стану ее искать. Зачем мне женщина, которая так и не проявила интереса к моей жизни? Она мне уже давно чужая и считать ее кем-то большим, чем той, что родила меня, будет нечестно по отношению к родителям. Пусть они строгие, но они вырастили, выучили меня и сделали все, чтобы я чувствовала себя нужной и нормальной. — Пельмени будешь? — спрашивает мама, очевидно, решив поскорее сменить столь деликатную тему. Я качаю головой. — Ладно, тогда иди к себе. Скоро отец вернется со смены. Увидит, что ты еще не спишь, и будет ругаться. Ее голос звучит строго, но глаза лучатся теплом. Пожелав мне спокойной ночи, мама целует меня в макушку и уходит в кухню. Я же направляюсь в спальню, чтобы засесть за уроки, которые заканчиваю делать ближе к часу ночи… Но даже если завтра я буду спать на парте, это определенно того стоило, пусть и без приключений, конечно, не обошлось…