troubledyouth

Или так. Если слова есть смысл, то мои речи бессмысленны. Мед в чае растворяется, он жидкий. Не слишком густой. Остатки липнут к стенкам банки. Ложка блестит. Под острым светом лампы. А боль от ее взгляда расщепляет черепную коробку. На некоторые, короткие. Детали. Если организм есть. Система, то все мои действия Бессистемны. В них нет последовательности. И нет циклов. Они спонтанны. Не имею плана. Только мое хрупкое, эгоистичное желание. Когда я пытаюсь, говорить, слова стелятся, они струями, меж пальцев. Холодеют. Под лежачий камень вода не течет. Но все же. Слова текут. И там сохнут. Несмотря на то, что кожа на ступнях потрескавшаяся, больная. Холодная. Скупая на эмоции. Она страдает, живой мертвец. Слова не имеют смысла и не имеют действия. Не имеют последствий. Как белый шум, просмотр телевизионных шоу. Рты открываются, и руки дрожат. Летают меж, над головами. И ткань под подмышками мокрая, желтоватая. Гнилая. И зубы тоже гнилые, с узкими дырками. И Толстой Белизной налета. Если слова не имеют смысла, то зачем вообще открывать рот. Замолчать навечно, стать немым. впоследствии, приходится притвориться глухим. И только музыка качается, туда-сюда, в своем кресле, обтягивающий свитер, толстая вязка, несколько прядей из, торчат. И смотреть, постоянно, и цикл все же имеется, он бесконечный. Пока нечто не приходит и не говорит собраться, взять в руки. И выйти. Выйти в свет, а там снова они. И не покидает безразличная, холодная. Тьма. Как туман, навис, мощная грудь в маленьком бюстгальтере. Молочная. Принятие. Отдаться и принять. Принятие. Отдаться и принять. Легко звучит. Тот, кто это придумал, не отдался, а повесился. Может, в конце концов, он также принял. И понял. И скрылся. В ожидании своего лилового перерождения. Сюсюкающейся вечности.