Ртуть

По-детски округлое лицо воровато повернулось в сторону шагов, пока глаза впились в закрытые двери. Воображение девочки всё рисует за ними идеальную осанку матери, взгляд которой тут же наполнится грустью и недовольством. Ибо увидит свою дочь посреди голубятни одну, без какого-либо сопровождения. Будет ещё хуже, если это окажется отец или Габриэль. Они то никакие оправдания точно не возьмут к сведению, ибо факт остаётся фактом: «‎Юная леди, у вас занятия. Вы не должны находиться здесь.»‎ Чем закончится данный вывод тоже закономерно. Выговором, к тому же не только беглецу, но и учительнице живописи, ибо не уследила, и судя по спокойствию в замке, не решилась информировать об этом слуг и стражу. Слышится очередной шаг… Пальцы сжимают тесный рукав платья и едва не портят линию аккуратных золотых страз окончательно, как вдруг, показалось мужское лицо, благо без пронзительных голубых глаз. Но по яркому удивлению на нём, становится понятно, что расслабляться слишком рано. — Доброго дня… — Из-за волнения реверанс перед слугой чуть не исполнился сам по себе. — И тебе, леди Веста. — Приближённый отца растерянно оглядел неожиданную собеседницу, крутя в руке запечатанный маленький свиток. — Где Нэн? Или, погоди… у тебя, кажется, сегодня занятия рисования с новенькой. Ты здесь долго одна? В том, что прогулка в одиночестве точно закончиться плохо, девочка уже не сомневалась. Но ускорять данные события не хочется… — Только зашла, выбираю голубя. — Голубя? — Мужчина недоверчиво покосился на птиц, размеренно к ним подходя. Он широко улыбался, вынимая пернатое и неспокойное существо из его клетки, из-за чего приходится глядеть на мозаику герба знатного дома под ней, а именно лорда Йоргрейва. Впервые за всё проведенное время в голубятне захотелось, чтобы обманутая женщина всё же явилась. — А зачем? Сама письмо отправить решила? — Громкий смешок указывал на то, что это была шутка. — Для… — Серые глаза вдруг нашлись, словно узрели нечто, что до этого было вне их поля зрения. —… постановки. Хочу сегодня рисовать голубя. Учительница пошла за клеткой, пока я выбираю самого красивого. — Учительница… — Eго глаза заинтересованно вспыхнули. — Значит, Аннэт придёт сюда? — Верно. — Помедлив, соврала Веста и решила, что стоит уточнить. — У вас к ней дело? — У меня? — Ответив на вопрос вопросом, слуга обернулся и заторможено промолчав, вернулся взглядом к голубю. — Мне незачем. Хотя, может… придётся немного с ней серьёзно переговорить. Оставлять юную леди одну в любом случае неправильно. — В очередной раз замолчав, мужчина резко перевёл тему, подчёркнуто дружелюбно кивнув. — А почему ты решила рисовать голубей? Поди орлы в клетку не помещаются? Очередной наплыв чужого смеха вынуждает вжать голову в плечи, но он был столь коротким, будто прервался на самом начале. Расправив спину и не заметив, как бледно-голубой бант немного съезжает по золотистым косам, леди задумалась. — Клетка слишком маленькая для моей семьи. На неё непонятливо и даже испугано уставились. Не во время. Голубь сумел подгадать момент и упорхнуть из рук до того, как они успели надёжно закрепить послание и теперь оно трепалось в воздухе. Бедняга раз за разом бьётся о каменные стены, так и не достигая окна. Шарканье и парящие перья всё сильнее приковывают к себе внимания, пока Вилл остервенело кидается из стороны в сторону. Глаза девочки в две серебряные монеты, наблюдают за происходящим, даже не пытаясь скрывать интереса. Но грохот от падающих наземь пустых клеток малость отрезвляет, намекая отойти подальше в угол, чтобы не вставать на пути у никого из убегающих и ловящих. Казалось, послание вот-вот само по себе уйдёт из-под влияния пёстрых крыльев, но увы… Ручищи сгребли в кулаки и личную корреспонденцию, и хрупкую шею. Хруст, животное обмякло, совсем прекращая шуметь. Заметив это, Веста оторопело застыла, не сводя взора с неестественного сгиба, некоторые перья в определённых местах даже окрасились в красный. Сильно склонив голову набок, ребёнок пытается понять новое состояние существа на себе, благодаря неудобному положению. Четно. — Извини, если напугал… с птичкой то всё хорошо… Натянуто хмыкнул, слуга оставил мёртвое животное на клетке, этим привлекая взоры ещё живых. Он кажется таким взвинченным и главное непонятно почему. Брови Весты протестующе сдвинулись, как только широкая спина закрыла обзор на клетку, что совсем неправильно было растолковано взрослым. Он делает к ней несколько шагов и приседает на корточки, становясь её ниже. — Прошу, не плачь… Хочешь выберем другого голубя? — А вы и ему шею сломаете? — Святые Пятеро с тобой, леди. Конечно же нет… — Тогда не надо. Спасибо. Лицо напротив демонстрирует настолько красочное недоумение, даже ребёнку оно было очевидно. Он так на неё смотрит… что-то явно не так. Веста то ли от смущения, то ли от накатившего раздражение отступает на пару шагов, практически ударяясь о стену. Она не понимает, в чём причина смены настроения собеседника, ведь ничего плохого сказанного не было. Отвечала вежливо. Не перебивала. И даже не принялась спорить, когда взрослый решил спрятать птицу, насколько бы ей не было интересно рассмотреть находку детальнее. Там ведь столько нюансов… с расстояния непонятно как кости при треске задели плоть, а при прикосновении можно было хоть примерно разобраться, без знаний точных терминов. Под накатившей паникой, руки сложились в плотный замок за спиной. Вспомнился брат, он всегда знает, что, когда и кому стоит говорить. Пытаясь подобрать нужный ответ, сознания взяли в осаду множество вежливых оборотов, которые Габриэль говорил столь легко и непринуждённо, с ненавязчивой улыбкой, что это лишь сильнее путает. Похоже, бегающие серые глаза и гробовая тишина лишь сильнее вынуждает мужчину кривиться от собственных мыслей, нужно быстрее взять себя в руки. — Боюсь, вы неправильно поняли сказанное, Вилл. Или мне стоит расценивать ваше молчание как-то иначе? — Настолько бы неестественно и ломано не звучали чужие речи с её уст, это кажется сумело принять положительный эффект. Вилл бегло, но улыбнулся, поднимаясь на ноги. — Ты умеешь заставлять понервничать… Распоряжусь, чтобы тут убрались, но сперва дождёмся твоей учительницы. — Извините, но мне кажется, что она не придёт… — Это ещё почему? — Её на самом деле долго нет. Думаю, что Аннэт потерялась… она ведь в Белоскальном всего несколько дней. — Нет, леди. Аж несколько дней. Странный блеск в очередной раз отражается в глазах взрослого. Веста бы подумала, что он рад неприятностям женщины или по каким-то причинам заинтересован в них, но мысли слишком заняты своим проступком. Это определённо простым наказанием не закончится… Леди хмуро уставилась в пол, пока слуга всё же взялся за выполнение приказа и наконец-то выпустил почтового голубя с посланием в открытое окно. Целого. Впрочем, нецелый туда же отправился и без какого-либо письма. Лишь в компании провожатого было суждено выбраться из голубятни. С каждым пройденным коридором, Веста считает стуки своего сердца, цокот от шагов и даже количество ваз по пути… Нет, эти цифры ей ничего не давали. Хотелось просто отвлечься от мысли, что с минуты на минуту придётся пожинать плоды своей лжи. Проходя около лестницы, появилась идея скатиться по ней… Может, если сломать руку или же ногу, отец бы был более мягок, узнав, что его дочь целый день занята невесть чем. Впрочем, он к Габриэлю куда строже, но такое поведение и для неё не останется безнаказанным, учитывая попытки соврать. А кости срослись бы себе, как обычно кто-то чинит сломанные вещи. Оказавшись около входа в малый зал, в нос сразу же ударил запах масляных красок и растворителя. Вилл успел лишь открыть перед Вестой дверь, как зарисовалась шустрая служанка с распоряжением, тот выслушал, куда именно ему нужно прийти, помедлил. — Останься пока с леди...  Длань вытягивается в сторону ребёнка, отвлёкшегося от созерцания дверного проёма. На данное заявление высокая девушка взяла руки в бока, протестуя ещё до того, как хоть одно слово вылетает из её рта. Она кивнула вглубь коридора. — Рыжая всё круги около покоев молодого лорда наматывает, а мне делать её работу? Заболела Нэн на мою голову... У меня ещё несколько поручений, к тому же миледи взялась за перестановку, мне ещё... Вилл раздражённым жестом отпустил её, не дожидаясь окончания жалоб. Хоть и сам спешил удалиться, всё же взглянул в противоположную сторону. Любопытно стало настолько, что Веста в последний момент придерживает тяжёлую дверь, но надумав чью-то тень в небольшом проёме быстро их убирает, будто от ожога.  Нужно вставать за мольберт и побыстрее. Серые глаза приуныли, глядя на постановку из фарфоровой вазы, цветов и книг. Так или иначе нужно хоть сделать вид, что процесс идёт полным ходом... Лишней краски на палитре становится всё больше, пока холст остаётся таким же белым и пустым. Глаза бегают по постановке, пытаясь запомнить всё до единой детали, но на деле не видят ничего. Сердце колотиться в такт с юркой кисточкой, выводящей эскиз книги, а затем и вазы, драперии. Эта работа выйдет худшей. А ведь теперь в её распоряжении учительница. Сегодня нужно было показать себя с лучшей стороны, а не... глядеть на голубей и лгать прислуге. Живопись в последние несколько месяцев единственное, что у неё получилось настолько хорошо, чтобы за семейной трапезой разговор об этом поддерживал отец дольше десяти секунд. Данное занятие никак не доходило к досугу старшего брата, а значит, спокойно можно было наслаждаться диалогами без назидательного ровняйся на Габриэля. Вообще, пришлось приложить множество усилий, чтобы он точно не заинтересовался рисованием. Веста детально и систематически описывая ему все минусы данного действа, которые по её мнению, могли бы его оттолкнуть. Ей отчётливо не нравилась реакция брата, он вежливо соглашался, понимал что-то больше неё. Как, впрочем, всегда. Но вот... несмотря на весь проделанный труд, уже несколько дней нисколько не тянет к мольберту, прекратило казаться любопытным передавать архитектуру объектов, их композицию, цвет, и фактуру. Пограничное звено в виде красок и полотна показались лишними и чужими для знакомства с миром. Ей не нужны посредники... Но что тогда? Девочка вдруг забывает о холсте вовсе, медлительно размазывая пурпур по коже тыльной стороны ладони, фалангам и аккуратным ногтям. Купец говорил, что такой идеальный лиловый цвет можно добыть лишь из моллюсков конкретного вида, кои находяться на самом дне Зелёного моря. Он даже шутил, что процесс изготовления продукта нестоль сложный, как зловонный и до такой степени, что жена красильщика смогла добиться развода с ним сразу после того, как торговец выкупил у него часть партии. Лорду Натаниэлю тогда не понравились ни сомнительные байки, ни сам торгаш с низко надвинутым капюшоном, но он единственный, кто мог предоставить на день рождения дочери подходящий подарок. Саму девочку в тот день больше впечатлили глаза странного мужчины. Жёлтые, как у дикого животного. И пах он странно, об этом судачили служанки, юная леди ничего не могла сказать на этот счёт, ибо не подходила к нему достаточно близко, да и невоспитанно такое говорить. Удивительно, чем дольше пачкались руки, тем яснее вера в то, что краситель когда-то и правда покоился на дне морском. Пурпурные волны на коже всё сильнее шумят и на вкус, наверное, даже солёные. Пальцы потянулись к приоткрытому рту... — Ты что делаешь? Чьё-то присутствие, точно гром среди ясного неба. Серые радужки потускнели, лучше отражая черты лица и неуместную ухмылку на нём. Веста вместо ответа, непонятливо заморгала. — Мне казалось, что юная леди, достаточно взрослая, чтобы не тянуть всё в рот... Ну же, не крутись. — Рука женщины потянулась к локтю ученицы и назидательно опустила его вниз. — Нам наперёд принесли мыло и воду, пошли... помогу смыть это. Всё ещё не получалось ничего сказать, но вместо наставлений поэтому поводу, мисс Аннет довольно кривит губы, смотря будто сквозь. Она заметно радовалась чему-то, шагая ближе к окну. Девочка просеменила за ней, спешно протянув грязные длани над кадкой, но учительница в который раз замечталась, прижав кувшин с водой к груди. Веста осторожно приподняла подбородок, вопросительно глядя на женщину... Пусть её причёска была непривычно небрежной, но это нисколько не портило красивый лик. Наоборот, теперь локоны не напоминали плоскую и гладкую поверхность меди, а стали объёмнее, точно ювелирное тонкое изделие. Когда вода всё же полилась на маленькие руки и мыло почти избавило их от краски, Веста решила заговорить. — Вы сегодня очень хорошо выглядите, но ваша шнуровка... она слегка не... Аннет тут же оставила почти пустой кувшин на подоконнике, и выгнулась в спине, чтобы дотянуться к ней руками. Такая спешная реакция ничуть не удивляет, всё же так рассхаживать нельзя, а вот ловкость, напротив. Оказывается это возможно делать без посторонней помощи. — Спасибо, леди... Не заметила, что с утра неправильно её застегнула. Благородные платья для меня совсем в новинку. Она спешно сменивает тему, говоря о хорошей выручке, щедрости лорда этих земель и радостной возможности покупать такие одежды хотя бы изредка. — Но ведь утром платье было в порядке... Воспитатель помедлил и вдруг резко и демонстриративно кивнул головой в сторону мольберта. — За то картина не в порядке, ни утром, ни сейчас. Из-за твоих предыдущих работ я ожидала лучшего понимания построения предметов в пространстве. Мёртвая тишина, прирываемая крапаньем воды с холодных пальцев, закончилась поучениями, как и началась. Правда, взрослая заговорила только после того, как подошла к рисунку и принялась исправлять грубые ошибки. — Тактичность очень важна... тебе стоит брать пример со своего брата. Ты, кстати, может спросишь у него, не хочет ли он тоже учиться писать картины? Думаю, его компания пойдёт тебе на пользу. — Может быть. Ей уже не нравится живопись, а может и никогда не нравилась, так почему такие комментарии задевают? Захотелось отсюда уйти... Нет, не в свою комнату. Наверное, снова в голубятню, наблюдать за птицами или же — Веста уставилась то на ладони то кадку — за моллюсками, которые делают краски пурпурными. Пришлось приложить усилия, чтобы опрокинуть хозяйственную утварь, она оказалась неожиданно тяжёлой. Холодая и мыльная вода под ногами, словно помогла на миг заснуть и проснуться. Девочка заворожено наблюдает за расползающуеся лужой воды, параллельно ощущая, как тканевые туфли и часть подола впитываю её вместе с мыльностью и еле уловимым дорогоим оттенком художественного масла. Спустя мгновение влагу горной воды на себе познали и мажеты, и даже золотистые волосы. Девочка потеряла сознание, в очередной раз потревожив деревянную кадку, ударившись о неё плечом при падении.