Песочные часы.

— А с ним что делать будем? — спросил низкий мужской голос, — Мне откуда знать? Можем просто прикончить и всё, — огрызнулся второй голос: грубый и басовитый. — Ну-ну, ребята, так нельзя! Мы же можем его продать… Вы гляньте какой хорошенький, за него можно наторговать крупную сумму, — этот голос был сладким и по всей видимости женским, но явно нетерпящим возражений. Спустя пару секунд Тигнари почувствовал нависшее над собой тело. Над ухом прозвучал самый первый мужской голос: — Как спалось, а? — мужчина явно ждал ответа, причем желательно ещё и вежливого. В голову стукнула мысль, что терять ему всё равно нечего, но фенек решил подождать и найти правильный момент. Он был уверен, что такой момент обязательно настанет. Как и у всех животных, у Тигнари была способность ощущать живые объекты даже с закрытыми глазами. Всё живые тела излучали тепло, двигались, издавали почти неуловимые звуки, которые парень естественно чувствовал и слышал. Поэтому, в данный момент он мог определить положение мужчины над ним с точностью до сантиметров. Созревший ранее план был прост как дважды два: дождаться, когда голова наёмника будет ближе всего к нему, потом собрать все оставшийся силы и въехать кулаком по этой наглой морде. На самом деле, с учётом положения Тигнари (и того что он не ел больше двух дней), сил на нормальный удар вряд ли хватит. Но это было ещё и не самым худшим, наибольшим минусом являлось то, что руки у него были связаны и что с этим делать он совершенно не представлял. Но парень пришел к выводу, что всё лучше нежели просто лежать как кукла. Раздумья фенека прервало не очень приятное телодвижение мужика, а если точнее: тот пустил руку ему под юбку и начал поглаживать бёдра. Тигнари это настолько обескуражило, что на пару секунд все планы о побеге вылетели из головы; но потом парень вспомнил свое отражение в зеркале и причина, по которой его так часто лапали стала ясна как день. Если он будет сопротивляться лучше точно не станет, так что прийдётся смирно терпеть. Тем временем, липкая от пота и очень шершавая рука прошлась по животу, вызвав страшное чувство отвращения и желание сбежать оттуда куда подальше. На самом деле, сбежать Тигнари хотелось всегда, как сейчас, так и тогда — в руках у хозяина. Из того страшного места, где он провёл так много времени, места пропитанного мраком, жадностью к деньгам и болью. К нему относились как к пустой оболочке, а за некоторое время мысль о его негодности и пустоте внутри привили и самому фенеку. Он танцевал, развлекая пьяную в стельку публику и спал на холодном полу, и это всё, он не был годен ни на что больше. Тот бар, насколько Тигнари знал, был центром мафиозной деятельности и беззакония, проще говоря — притон. Не редко парню приходилось крутить бёдрами, не обращая внимания на кровавую бойню в зале; бывало и такое, что на сцену вываливались пьяницы и начинали прямо там к нему приставать. В таких случаях хозяин даже не пытался остановить клиентов, он просто наблюдал за тем как фенеку приходится самому выкручиваться (с условием, что отталкивать посетителей было строго запрещено и за нарушение того правила следовало наказание). В конце концов, ангельскому терпению ушастого пришел конец и он, прилагая титанические усилия, резко согнулся пополам; раз — мужчина опешил от неожиданности, два — фенек со всей дури въехал извращенцу ногами в живот, да так, что тот отлетел от него, по всей видимости ещё и далеко. Тигнари подскочил, ослабленная мужчиной веревка на лодыжках легко поддалась и через секунду он уже бежал к выходу из маленькой полу-палатки. На ориентацию в пространстве ушло немного времени, но именно это его и подвело: двое других мужчин заслоняли собой выход. В этот момент Тигнари обозначил ещё один существенный минус в своём плане — трое громадных мужчин на одного пустынного лиса с телосложением «кожа да кости» (да ещё и со связанными руками) — явно неравное положение. Но фенек действовал по принципу «начатое принято заканчивать», поэтому ловко юркнув между мужчинами оказался снаружи. Очевидно, что боги плевали с высокой колокольни на все попытки парня освободиться, так что вывалившись из шатра ему открылась такая картина: вокруг, со всех сторон, просто везде был песок; в глаза ярко ударило солнце, да так, что голова кругом пошла. Из-за неожиданной перемены в окружающей среде фенек затормозил, в тот же час почувствовав на себе сильные и шершавые руки наёмников. Мужчины без препятствий со стороны парня затащили его обратно в шатёр и кинули в самый дальний угол. — Кажется лисичка доигралась, — протянула сладкоголосая наёмница. Тигнари окинул её тупым, обессиленным взглядом и наконец смог рассмотреть: такой красоты женщины он не видел уже давно, от неё веяло властью, силой и обворожительной таинственностью. Перед ним стояла красноволосая наёмница, глаза которой были перевязаны красной повязкой. Одета женщина была во что-то наподобие облегающего костюма с голыми плечами, тканевым поясом на бёдрах и перчатками выше локтя. Количеством украшений она явно уступала Тигнари, но массивные кольца и серьги идеально дополняли её образ. Она отличалась от мужчин особым изяществом, грацией и манящей к себе таинственностью. Парень невольно на неё засмотрелся, как вдруг, откуда-то из-за спины наёмницы показалась огромная механическая конструкция, которая плавно двигалась в такт движения рук женщины и переливала множеством оттенков красного. Механическое творение напоминало огромную кобру, которая медленно приближалась к фенеку. Инстинкты били в колокола о том, что нужно было бежать оттуда, уклониться, не дать механизму приблизиться; не успел Тигнари как следует об этом подумать, женщина будто читая мысли, сладко молвила: — Не стоит этого делать, малыш, одно неправильное движение и ты труп. Но парень не выдержал, дернув телом в сторону. Через секунду стальная кобра прикоснулась к нему прохладным носом, который тот же час начал нагреваться, выжигая кожу на спине. От неожиданности фенек громко вскрикнул; это была страшная боль, будто внутренности палят изнутри. Голова стала значительно тяжелее, чувствительная кожа горела, перед глазами пронеслась эго ничтожная жизнь в плене. Выступили горячие слёзы, а сердце охватило раздирающие чувство вины за невозможность что-либо сделать. Значит вот она какая, смерть? Всё вокруг медленно темнело, последнее, что он увидел прежде чем отключится это мужчин смотрящих на него будто с сочувствием и свою мучительницу — женщина с улыбкой наблюдала за тем как Тигнари корчится в страшнейших конвульсиях и с нездоровым наслаждением слушала как он кричит. — Ммм…. Какой непослушный мальчишка…, — цокнув языком протянула наёмница. — Еее… Азира, вы не думали что это может быть слишком, он ведь и так весь измучен, — спросил один из мужчин. — Ничего, пусть знает своё место. Непослушных псов принято дрессировать…