Яркие каблуки и розовые очки

Всю ту ночь Гоголь не спал, а веселился в кругу Сигмы и его знакомых, узнавая все больше нового. И вот под утро он сонно снова спешил на трамвай, только теперь с Сигмой вдвоем. Они сели на первое свободное место. - я гляжу ты очень влился в наш коллектив? - улыбается ему Сигма. - что правда? - отвечал ему с не менее широкой улыбкой Гоголь. - да, более чем, но ты только не теряй там бдительность все равно.. Слышал некоторые "красавицы" очень могут.. Некрасиво поступать.. Так что осмотрительней будь с ними. - "красавицы"? - ты на них даже не посмотрел, чудак? Такие как ты обычно сразу только и смотрят на них, или под их юбки.. Впрочем, я рад, что я не один таких интересов не различаю. Это и впрямь вверх бесстыдства! - да.. Ты прав.. - все это время Гоголь увлеченно наблюдал за тем, как меняются эмоции на его лице. - эй, что ты смотришь на меня так?! Я тебе что, одна из тех бесстыдниц? - воскликнул Сигма. - чт.. Нет, нет! Я.. - хм, какие же у тебя ужасные попытки оправдаться. Не волнуйся Я тебя этому позже научу. - Я умею оправдываться просто.. - о, просто не можешь придумать оправдание, потому что это правда?! - недовольно сказал Сигма сводя брови. - ах да, совсем забыл. Надо бы тебе сегодня наряд подыскать, после школы встречу тебя вот тут на остановке. - школы? - вопросительно посмотрел на него Гоголь. - ну да я в 10 классе. - невозмутимо сказал Сигма, - что это ты так вылупился на меня? Что ты за извращенец такой?! Гоголь рассмеялся. - хочешь сказать, сейчас я разговариваю с "Десятелеткой"? - чт.. Это ты оскорбил меня сейчас так?! - нет, нет.. Я просто думал ты старше. - хм, - Сигма недовольно отвернул от него голову, - Я не намного младше тебя. Мне плевать что ты студент, Я тоже совсем скоро буду студентом! - да, да.. Конечно! - прекрати немедленно! Все, пока! Я выхожу на этой остановке! - Сигма недовольно встал, и собирался уйти, как вдруг вспомнил и повернулся обратно головой к Гоголю, - так вот, Я жду тебя здесь.. На этой остановке, примерно в.. 2 часа дня, не смей опаздывать! - ладно, ладно.. С этими словами Сигма вышел из трамвая. Гоголь проводил его взглядом, и понял что следующая остановка уже его. Проехав эту несчастную остановку он вышел из трамвая. Рядом уже стояли Осаму и Федор. Федор с крайне недовольной миной,и Осаму светящийся ярче солнца. - мы все видели вчера! - радостно сказал Дазай. - да, попытайся объясниться! - продолжил Федор. - ээ..я..мы..хехе.. - чудное оправдание! Не забывай кто ты, Гоголь. - сказал Достоевский злобно смотря в его сторону. - ой, да что ты, Федь, ну не бойся ты за него, ты мать его что-ли? - Осаму, не лезь! - да что сразу Осаму, Осаму... Я ваш друг или кто вообще? Федор недовольно закатил глаза. - слушай, друг мой, ты сам мне должен объяснений, так что спасибо, что напомнил. Осаму сразу потупил взгляд в сторону. -что нечего сказать? - не понимаю о чем тыы~ - протянул Осаму. - о, сейчас ты поймешь! - тихо, тихо, давайте не будем драться, мы же люди правильные. - иди к черту! Ты то меня поучать будешь, да? - сказал Достоевский. - оо, кстати, пара первая начнется скоро.. - сказал Дазай умело переводя тему. После этого они втроем пошли к колледжу. Осаму и Федор все продолжали ругаться. Ну вернее, Осаму провоцировал Федора, а тот язвил ему. Эти двое выглядели, как очень уставшие друг от друга люди. Но Гоголь знал, что если бы они реально устали друг от друга и вели бы войну - они бы делали это тихо, настраивая против друг друга окружающих. Так что так они вели себя возможно чтобы заполнить скуку, а может чтобы обратить внимание друг на друга. Вобщем Гоголь не совсем понимал их отношения, он считал, что все это лишь поверхностно и что все кроется намного глубже. С Федором Николай был знаком с самого детства, так вышло что их родители дружили. А вот Осаму присоединился к ним, когда они уже были "семилетками" . Вобщем дружили они давно и Гоголь мог легко сказать, что ругались они точно не из ненависти к другу другу, ведь Федор и Осаму люди любящие холодно ненавидеть.

***

Учеба была все такой же скучной, но только теперь Гоголь просто спал на последних парах, без какого-либо «почти». Из-за чего Осаму и Федору пришлось будить его. - эй, просыпайся, это была последняя пара.. - говорит Осаму тихо, чтобы это не заметил препод. - еще пару минут.. - быстро встал, я сейчас твоей маме позвоню! - громче чем Осаму заявил Достоевский. - чт.. Не надо! - Гоголь быстро встал, и весь его сон как рукой сняло. Федор на это лишь ухмыльнулся. И вот они уже шли по улице. На небе было солнце, оно ярко освещало улицу. Осаму смеялся: - «я сейчас твоей маме позвоню».. Вот это у тебя приемы, Федь.. - не стоит сомневаться в моих возможностях, Осаму, ты тут не самый умный. - признаю, признаю, до такого бы я не додумался. Но черт, Коль, ты правда проснулся! - заткнитесь.. - Коль, ты теперь у нас бука, как Достоевский? - эй, какая я тебе бука?! - возразил Федор. Осаму показал тому язык и спрятался за Гоголем. - меня бить нельзя! - озорно сказал он, - да, Кооль? - конечно, девочек бить нельзя, что ты, Федь! - эй, я тебе не девочка, у меня хотя бы косы нету! - а прячешься чего? - вы злые.. - подытожил Осаму.

***

Осаму перевёлся к ним в пятом классе. Гоголь сразу же подружился с ним, а Достоевский все никак не хотел. Они конечно же тусовались в троем, но Федор почти не разговаривал с Осаму называя его «странным» и «неправильным», Гоголь же дразнили его «девочкой» иногда за некоторые выходки, хотя и сам Николай со своей косой, мог походить на девочку. Все втроем, как только им усполнилось четырнадцать стали комсомольцами. На них ложилось из-за этого много ответсвенности, но никто не жаловался. Фёдор все так же мог называть Дазая странным и неправильным за выходки и пачку мальборо в кармане. Если бы не один случай. Однажды Достоевский пошел в театр со своими родителями. Они очень любили театр, и прививали эту любовь своему сыну. И вот они уже пришли в театр, как краем глаза он сумел уловить знакомую макушку. Все тот же Осаму, нечего особенного, только сейчас на его лице не было и намека на улыбку, а в глазах не читалось веселье, лишь глубокая безразличность и усталость. Он стоял сверля взглядом стену, как вдруг женщина небрежно взяла его за руку и повела в сторону зала, видимо, отчитывая за что-то, ведь она выглядела недовольной и говорила громко, но не достаточно для того чтобы услышать что она говорила. Федор затем почти все выступление думал об этом. После этого случая Достоевский стал относится к нему по-другому, начал пытаться сдружиться. И однажды пригласил его к себе домой. Осаму согласился и после уроков пошел не к себе, а к Федору. Как только они вошли, Дазай небрежно кинул портфель на пол. Достоевский на это лишь хмыкнул. - чувствуй себя как дома. - говорит ему Федор. - о, я как раз надеюсь на обратное, хоть я и понимаю, что ты это из гостеприимности. - что? - переспрашивает Достоевский, не понимая, что тот имеет ввиду под «надеюсь на обратное». - нечего, не бери в голову! - ладно. Они проходят в комнату к Достоевскому и Осаму сразу же садится на его кровать. - я гляжу ты не скромный вовсе, - говорит Достоевский обращаясь к шатену,- впервые у меня, а ведешь себя и вправду, как дома. - о, нет, это не как дома.. -как бы задумавшись говорит он, а затем более озорно отвечает, - так зачем я здесь? - поделаем уроки вместе? - предлагает Федор. - хм, я похож на какую-нибудь миленькую шестиклассницу пионерку? - спрашивает Осаму улыбаясь. - хм, иногда да.. Скажешь такую глупость.. - я понял. - перебил его Осаму, - ну давай делать твои уроки.. Они были отличниками, поэтому с уроками было быстро покончено. И вот они уже сидели и пили чай у Федора на кухне. Вокруг царила тишина. Осаму уставился в стену скучающим взглядом, наматывая на палец прядь. Эту тишину, на удивление, решил прервать Достоевский. - знаешь, я видел тебя в театре , - говорит он, как бы между прочим, наблюдая за эмоциями на лице собеседника. Шатен сначала удивленно расширивает глаза, затем становится на секунду поникшим, и вот снова начинает улыбаться, - да, я тебя тоже тогда заметил. - понятно. - спокойно отвечает брюнет.

***

Гоголь приходит в назначеное Сигмой время, и стоит и ждет когда сам парень подойдет. И вот вдалеке он уже может видеть, как тот идет с парой одноклассников, наверное. Он прощается с ними, и подходит к Гоголю. Николай заостряет внимание на том, как Сигма выглядит сейчас. На нем светлая рубашка и брюки, что выглядит довольно странно. - привет, - начинает тот, - ну что ж пошли, найдем тебе наряд поинтересней на ночь. - он хватает блондина за руку и начинает вести. От Сигмы пахнет «Красной Москвой» , Гоголь думает что это странно, но ему нравится. Запах не терпкий, а легкий, видимо выветрился. Вскоре Николай уже сидит у Сигмы дома. Дома у Сигмы тоже пахнет теми же духами, только более явно. - итак надо подобрать тебе наряд! Что ж.. - он подходит к своему шкафу и открывает его, в нем много разных ярких одежд. Сигма смотрит сначала внутрь, а затем на Николая, итак пару раз. - хм.. - тянет он, а затем берет в руки вешалку на которой уже готовая комбинация костюма: желтые брюки в клеточку, зеленый пиджак и светлая кофта. - попробуй вот это. Гоголь согласно кивает и берет предложенную одежду. - не волнуйся, я выйду.. Я обычно беру подобную одежду, по свободнее, так что думаю тебе подойдет. - говорит он и выходит за дверь. Когда же возвращается он замирает в изумлении. - о, это чудесно! Тебе идет! - говорит Сигма. Гоголю очень приятно, он начинает улыбаться. - тебе удобно? Все подходит? - продолжает говорить Сигма. - да, да, все нормально. - отвечает ему Гоголь. - чудно, тогда, я одолжу тебе одежду, сейчас себе что-нибудь найду и можем идти гулять, или еще что-то.. Дома-то точно не тебе не мне не жить, так что погуляем, а там гляди и вечер. - о,хорошо.- отвечает Гоголь как бы задумавшись.

***

И вот они уже как несколько часов гуляют ведя непринужденные, светские беседы. Как и говорил Сигма за разговором и прогулкой время прошло незаметно. И вот над небом появился закат. Небо окрасилось в красивые цвета: ярко красный,желтый,розовый. Николай невольно вспоминает о розовых очках Сигмы, ему становится тепло на душе от чего-то. Сигма заговаривая Николая подводит его к трамвайной остановке. Гоголь замечает это только уже оказавшись внутри. Николай невольно думает о том , что у Сигмы какая-то приязнь именно к трамваям.Думая о разном и разговаривая с Сигмой, он не может заметить косые взгляды или перешептывание всех остальных в трамвае. Сигма же уже привык к этому поэтому из принципа не обращает внимания. - мы приехали.- ставит перед фактом Николая Сигма. - уже? - ага. Сигма тянет его за руку и выводит из транспорта. В такой момент для Николая перестает существовать все , кроме, светло-пепельной с одной стороны и светло-фиолетовой с другой, макушки, теплых рук и легкого аромата "Красной Москвы". На небе плывут облака, по пятиэтажкам спускается солнце, воздух становится прохладнее. Вспоминает себя Гоголь уже оказавшись снова в кругу ярких лиц. Красивые девушки в цветных платьях и юбках, на высоких ярких каблуках пляшут и кружатся. Юноши пляшут рядом с ними, кто-то обсуждает что-то или кого-то. Вокруг царит веселье. Николай снова теряется во всем этом, но у него всегда есть за чем идти. Светло-пепельная с одной и светло-фиолетовая с другой макушка. От Сигмы все еще пахнет слегка выветревшейся «Красной Москвой» , у него золотые серьги в ушах, оранжевый пиджак, коричневые штаны, и снова яркие туфли на каблуках. Это все очень странно, но ему нравится.

***

- не хочешь потанцевать? - неожиданно спрашивает Гоголь. - что? - переспрашивает его Сигма. - ну.. Не хочешь потанцевать со мной? - это давольно странное предложение, но.. - Сигма достает из кармана пачку мальборо и Гоголь невольно вспоминает Осаму.Он все еще молчит обдумывая. - давай потанцуем. - решает он, убирая пачку сигарет обратно в карман. - что танцуем? - вальс? - банальность. - но.. - ладно.. Над небом светит луна, в небе горят яркие звезды, сливающиеся с редкими огнями в домах, и фонарями. Николай начинает вести. Сигма чувствует неловкость, а Гоголь находит это милым. Снаружи Сигма казался ему давольно таки грубым, но присмотревшись можно понять, что это не совсем так, хотя он все еще решительный во многом, но точно не грубый. От него все еще веет «Красной Московой».по его волосам течет лунный свет. А в серых глазах мерцают звезды. Это слишком приятно, слишком фантастичным для Гоголя, ему это нравится.