Теория Рая

      И ангелы последовали за Люцифером, возомнившим себя равным Богу, и стали падшими — неверными, что отреклись от лика Его...       Теодора подняла голову, встретившись с собственным отражением в зеркале. Мелкие капли стекали по лицу, спадая на неприкрытые ключицы. Грудь девушки тяжело вздымалась, а пальцы по побледневших костяшек сжимали края светлой раковины.       Последнее пробуждение далось ей с трудом. Вязкие прикосновения ночного кошмара не отпустили Теодору, оставляя на теле незримые следы. Она была уверена, что видела в нём Змея. Острые клыки обнажённой пасти, устремившиеся к девушке, хотели пронзить плоть, заразив ядом. Мелкие чешуйки формировались на коже, обнажая уродливый лик...       Пуччи подняла руку, проведя ладонью по запотевшему зеркалу. В смазанном отражении она вновь различила собственные черты. Человеческие. — Ты боялся Белой Змеи, Энджи? — её губы едва слышно прошептали слова. — Теперь и я боюсь Её.       Теодора сглотнула, вглядываясь в глубину своих глаз, отражённых в зеркале. На секунду ей показалось, что зрачок поплыл, медленно меняя свою форму и принимая иную — тонкую, вертикальную. Как у змеи. Девушка мотнула головой, и наваждение исчезло.       Смахнув с плеч влажные пряди волос, она потянулась за полотенцем. Набросив то на голову, Пуччи коснулась ручки двери. В коридоре не было ни звука. — Дядя Энрико?       Ответом ей стал лишь щелчок закрывающейся позади двери. Теодора слабо хмыкнула, намеренно шумно уходя из ванной — убедиться, что дом вновь опустел, было первостепенной задачей.       Медленно проходя по скрипучим половицам, девушка бросила влажное полотенце на свою кровать и, наскоро сменив одежду, приблизилась к кабинету дяди. Рука лишь на секунду в сомнении замерла над ручкой двери. Обхватив её уверенной хваткой, Теодора уже в следующую секунду втянула воздух, делая глубокий вдох, и отворяя её. Широким шагом пересекая порог, девушка вошла в комнату, изучая глазами обстановку.       Кабинет дяди всегда выглядел одинаково. Казалось, время внутри него застыло, навсегда отражая лишь один облик: огромный шкаф с полками, хранящими множество книг под стеклом, рабочий стол и тот самый крест — распятие из слоновой кости. Единственное светлое пятно во всей омрачающей взгляд обстановке.       Отыскав ключи, покоящиеся на поверхности стола, Теодора остановилась у шкафа. Несколько полок с книгами о жизни святых, написанными как на английском языке, так и на итальянском, Евангелие в паре изданий и ещё множество всего, что племяннице даже не доводилось читать. Подпусти её дядя к этому хранилищу самой разной литературы раньше, девушка с радостью бы выбрала себе пару книг, однако сейчас её интересовала одна единственная. Библия, которая не являлась священным писанием, а предназначалась лишь для хранения. Чего? Вероятно секретов, которые Теодоре никогда не рассказывали.       Связка ключей слабо зазвенела, и Пуччи выбрала из них один — самый небольшой, подходящий под замочную скважину в уголке стеклянной двери. Пара движений по часовой стрелке — и шкаф, словно стеклянная витрина в книжном магазине, заполненная эксклюзивными изданиями, отворился.       Ощущая внутри слабый трепет, Теодора взяла в руки Библию. Та оказалась не такой тяжёлой. Нахмурившись, девушка распахнула её. Редкие страницы зашуршали, открывая внутри полость, в которой покоился странный на первый взгляд предмет... — Кость?       Скупой вздох слетел с губ, когда пальцы замерли над останками. Потемневшая от времени явно человеческая кость выглядела как древняя реликвия. Теодора рассеянно взяла её, разглядывая на ладони. Та была не больше её размером.       «Она принадлежала Дио?» — разглядывая кость, девушка всё сильнее хмурилась — «Нет. Не может быть».       Сжав останки в руке, она судорожно вспоминала приходившие на ум слова тех, с кем ей уже доводилось говорить об этом человеке.       «Уж не знаю какой тварью был Дио, но когда Джотаро Куджо одолел его, бедняга рассыпался прахом под первыми же лучами солнца» — вспомнились слова Хол Хорса, прозвучавшие в голове с хрипотцой его голоса.       Теодора замотала головой. Кость с едва слышным стуком упала обратно в полость меж страницами связанного писания. Даже если она и принадлежала некогда Дио...       Это было не то, что ей нужно.       Поставив Библию на место, девушка захватила с собой связку ключей. Слыша как те позвякивают от её спешных движений, Пуччи спустилась на первый этаж. Запертый подвал привычно маячил перед глазами. Подошедший ключ отпер его, раскрывая пасть в темнеющую неизвестность.       За порогом оставалась лестница, ведущая в самый низ. Теодора уже ходила туда и не раз, однако сейчас, от мыслей о том, что она собиралась сделать, ноги словно бы не гнулись.       Первые ступени дались с трудом. Лишь когда свет блекло горящих свечей окутывает девушку с головой, она спускается резче, пропуская прижимающиеся друг к другу ступени. Звук мерно капающей воды заполняет помещение. Протекающие трубы, от которых едва ощущается сырой аромат, Пуччи не видит. Сейчас она замечает лишь привычно покоющуюся на алтаре книгу.       Вот оно.       Ещё один тайник, полный секретов. Только вот эти отчасти были знакомы Теодоре. За твёрдым переплётом пряталась стрела с золотистым наконечником. Обрубленная вплоть до него, она поблёскивала в подрагивающем пламени свечей, отбрасывающих на стены кривые тени.       Подняв на секунду глаза, девушке почудились гигантские змеи, заскользившие в полумраке. Они открывали свои пасти, обнажая ядовитые клыки, то и дело намереваясь поглотить огонь, а с ним и саму Теодору.       Она через силу сглотнула. Ком встал поперёк горла. Почему-то ей казалось, что стоит коснуться золотистого наконечника и она тут же упадёт замертво как несчастный мальчик, погибший в парке неделями ранее. Стрела пугала, но отчего-то и манила.       Теодора слышала её зов.       Пальцы сомкнулись вокруг веретенообразного наконечника. Холодный метал обжёг кожу. Девушка приоткрыла губы, ощущая, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Под подушечками пальцев ощущались редкие узоры, создающие шероховатую поверхность.       Стрела была безмолвна.       Выдохнув в облегчении, Пуччи закрыла книгу, пряча наконечник у себя.       Внезапно телефон завибрировал от уведомлений, пришедших с Facebook. На привычной строгой страничке колледжа теперь красовался прикреплённый видеоролик, подпись к которому объявляла о скором начале осеннего бала.

Дорогие студенты!

Государственный Колледж Уэст-Палм-Бич спешит порадовать вас: уже в эти выходные в спортивном зале состоится осенний бал, открывающий начало будущему семестру.

Забудьте о предстоящих экзаменах и повеселитесь в стенах лучшего во всём городе учебного заведения!

      Теодора скептически хмыкнула, прочитав объявление. Быстро промотав видеоролик, она обнаружила там почти те же слова, только произнесённые миловидной девушкой из той же газеты, в которой состояла староста юридического факультета Хэзер Стоунс. Пуччи никогда не любила подобные мероприятия. В школе, которую она закончила пару лет назад, такие «балы» проводились лишь дважды: перед Рождеством и когда ученики выпускались из последнего класса. В Государственном Колледже Уэст-Палм-Бич же осенний бал считался чем-то вроде серединного праздника между Хэллоуином и Рождеством, и действительно помогал отвлечься от предстоящей зимней сессии и экзаменов.       Подобное не интересовало Теодору, однако её скептицизм, вызванный чрезмерно ярким и воодущевляющим объявлением быстро сошёл на нет, заставляя вспомнить о своём плане.       «Ну конечно» — расплываясь в лёгкой усмешке, подумала Пуччи, — «Это ведь отличный способ закончить с Джолин».       От мыслей о дочери Джотаро Куджо внутри что-то заныло, отдаваясь сжавшимся сердцем. Почему эта девушка не может вести себя так, как нужно Теодоре? Неужели действительно нужно быть такой легкомысленной дурой, падкой на жалкое внимание Ромео Джиссо?       Эти мысли вызвали в душе Пуччи поднимающийся гнев, желавший вырваться наружу. Сколько раз она напоминала себе, что Джолин ей не союзник — враг, и сколько раз плевала на это, находя её характер пусть и непривычным, почти раздражающим, но таким чарующим и приятным... Словно что-то новое, заставившие покинуть стены выстроенного ей самой храма, в котором Теодора хранила собственную веру и идеалы.       Думать о Джолин — значило страдать. Отпустить её и молча смотреть как она совершает ошибки — тоже страдать. Разрушить стены того самого храма, оставив позади лишь руины идеалов — также страдать. И всё ради неё.       Теодора не собиралась выбирать. Все выборы неизменно приводили её к страданиям, которых девушка не желала. Ни для себя, ни для дяди, который так стремился растить её в стенах этих идеалов.

༺✧༻

      Шагая по улице, Теодора плотнее закуталась в кожаную куртку, ощущая, что прячущееся за облаками солнце не особо радовало своим теплом. Ноябрь медленно давал о себе знать, добираясь и до Флориды. Взглянув на подсвеченный экран телефона, девушка проверила время: до встречи с Джолин оставалось ещё десять минут.       Сбавив шаг, она невольно погрузилась в свои мысли, переполняющие голову. Настолько противоречиво Пуччи никогда себя не чувствовала. Именно в этот момент хотелось задуматься о том самом «счастье», которое искал Донателло Версус. Быть может, оно нужно и самой Теодоре? Сделать всё так, как нужно именно ей, чтобы стать действительно счастливой...       Отвлекаясь на подобные мысли, девушка и не заметила, как вровень с её шагом стала двигаться тёмная машина. Пуччи косо взглянула в сторону, глядя на то, как весь другой транспорт проносится мимо, сохраняя привычную для проезжей части скорость. Брови её тут же сошлись на переносице, Теодора нахмурилась.       Тонированное стекло автомобиля медленно опустилось, позволяя разглядеть в приглушённом свете салона знакомые мужские черты. Острый козырёк фуражки слегка приподнялся и глубокий голос обратился к Теодоре. — Добрый день, мисс Блюмарин.       Девушка скривила губы при виде доктора Куджо. Сейчас он был последним человеком, которого она желала бы видеть.       Тот расположился на пассажирском сидении автомобиля, а место водителя разглядеть не удавалось. Судя по всему, машина принадлежала частному таксисту. — Не сказала бы, что день такой, — сухо ответила Пуччи, понимая, что даже если она ускорит шаг, отправившись дальше вверх по улице, то Джотаро попросит водителя всё равно ехать следом за ней. — Вы подумали о том, что я рассказывал вам на днях?       От холодного, но настойчивого тона мужчины хотелось намеренно громко цокнуть языком, чтобы выразить своё негодование, однако Теодора лишь прикусила его, косо поглядывая в сторону машины. — Вы о своей невероятно важной миссии, в рамках которой несёте ответственность едва ли не за всех обладателей стендов в мире, или о том, что просиходит в городе?       Губы Джотаро даже не дрогнули. Похоже, её сарказм мужчина не оценил. Задеть его было всё также трудно. — О втором.       Теодора на секунду прикрыла глаза, успокаивая вспыхнувшие эмоции. — Всё ещё не понимаю, почему я должна хоть как-то иметь к этому отношение, — сухо процедила она, сжимая пальцы на краю кожаной куртки. — Я надеялся, что вы поможете мне разобраться в этом деле. У вас, похоже, достаточно свободного времени, чтобы постоянно крутиться рядом с моей дочерью, и закрывать глаза на происходящее вокруг.       Уголки губ девушки нервно дёрнулись. Она резко остановилась посреди улицы, от чего доктору Куджо пришлось дать знак водителю затормозить. Его суровый взгляд не покидал Пуччи, вынуждая, наконец, вновь встретиться с ним. — Сейчас тоже на встречу с ней направляетесь?       «Какой догадливый» — скривила губы Теодора, но решила себя не выдавать. — Хочу вас разочаровать: мой мир не крутится вокруг одной лишь Джолин. И не моя забота следить за ней. Если вы действительно беспокойтесь о безопасности дочери, то уже давно сами бы пришли к решению проблемы в Уэст-Палм-Бич. — Не всё так однозначно, как вы думаете, мисс Блюмарин... — Звучит как оправдание, — воззрившись на Джотаро и не сдержав порыв, грубо выдала Теодора. — Если бы мой дядя знал, что мне угрожает опасность, он бы уже избавился от неё. И не важно как. — Ваш дядя?       В ответ на, казалось бы, очевидную дерзость, мужчина лишь вскинул одну бровь. Теодора почти поражалась его внешней стоичности... — Прошу меня простить, — сжав зубы, проговорила девушка. — Думаю, вы поняли, что я имела в виду. — Как я уже сказал: не всё так однозначно, — всё также спокойно продолжил Джотаро, — В мире есть множество стендов, которые куда более могущественные, чем люди себе представляют. Не знаю какова сила вашего стенда, мисс Блюмарин, но я точно готов сказать, что грубая сила не всегда хороша. Нужно уметь использовать это.       Приподняв широкую ладонь, он слегка постучал кончиком указательного пальца по виску. «Мозг, конечно» — Пуччи скептически хмыкнула, — «Но в одном вы точно правы: мой стенд не из тех, кто может потягаться с боевыми вроде вашего собственного Star Platinum. Однако, всё же, стенду свойственно отражать дух и внутренний мир своего владельца, так что не думайте, что я совершенно безоружна...» — Иногда хорошо проработанный план, исполненный не напрямую, куда лучше, чем лобовая атака. — Хорошо, — почти выплюнув слово, сухо произнесла Теодора, ставя в разговоре точку. — Если вы так настойчивы в том, чтобы использовать других для воплощения своего плана, дам вам совет. Присмотритесь к семье шерифа Ковердэйла. Она у него довольно большая.       Джотаро едва слышно удовлетворённо хмыкнул. Потянувшись к нагрудному карману своего плаща, он достал пачку сигарет, от вида которой девушка невольно скривилась.       «Меня что, намеренно окружают одни лишь курящие мужчины?»       Вытянув одну сигарету, доктор Куджо покрутил её в руках. — Я обязательно воспользуюсь вашим советом, — немного натянуто произнёс он. — Скажите мне только ещё одно, мисс Блюмарин... Как вас зовут на самом деле?       Девушка ждала этого вопроса. Ещё с того момента, как её раскрыли в доме Джолин. Отец той с самого начала понял, что всё сказанное Теодорой тогда в пригороде Уэст-Палм-Бич у стен пенитенциарного учреждения — ложь. Было бы глупо продолжать скрывать это. — Теодора Памела Пуччи. — тихо проговорила девушка, но доктор Куджо прекрасно её расслышал. — Мисс Пуччи, значит? Я запомню. Если захотите ещё связаться со мной — обратитесь по этому номеру. Можете просто уведомить, что вам нужен я.       Теодора приняла небольшую визитку, протянутую Джотаро, и прочла на той название организации, указанное над контактным телефоном — «Фонд Спидвагона». Звучало знакомо, однако к собственному удивлению девушка не могла припомнить чем именно занимались члены данной организации. Впрочем, это наверняка было связано с исследованиями самого доктора Куджо...       Машина тронулась с места и, набрав привычную скорость, скрылась в конце улицы. Вздохнув, Теодора расправила плечи, и, пряча в карман куртки визитку, вновь взглянув на время. Теперь, если не поспешить, она опоздает...

༺✧༻

      Джолин сидела в неприглядном кафе на конце улицы, ожидая заказанный лимонад. Несмотря на ушедшую жару, привычную для Флориды, девушка всё равно решила добавить в заказ побольше льда, уже представляя, как будет держать в руках стаканчик, наполненный им едва ли не до краёв. Заведение, которое она выбрала для встречи с Теодорой, напоминало кафе, сошедшее с картинок восьмидесятых годов прошлого века. Длинные кожаные диванчики, пол, напоминающий шахматную доску, от которого спустя пять минут непрерывного созерцания начинает рябить в глазах, и развешанные по стенам картины с вырезками из газет или чьими-то вольными художествами, автографами рок-музыкантов (в подлинности которых можно было легко засомневаться) и просто мазней из баллончиков с краской.       В целом, яркая обстановка вокруг поднимала настроение, которое у ДжоДжо, казалось, уходило куда-то с каждым новым днём. Близились экзамены, а на выходных колледж уже ожидал осенний бал, а девушке было стыдно признать, что сформировавшиеся благодаря Теодоре успехи в учёбе постепенно сходили на нет, возвращаясь к тому же уровню оценок, что был ещё на первом курсе. И всё из-за того, что своё свободное время Джолин проводила с Ромео Джиссо. И пусть тот временами и остывал к ней и её присутствию, Джолин не могла бросить молодого человека, всецело отдаваясь своей любви.       Признаваться в этом самой Теодоре не хотелось, а других подруг у Куджо попросту не было. В последние их встречи Пуччи явно дала девушке понять: её действия она совершенно не одобряет, но пытаться предотвращать чужие ошибки не собирается. И была в этом права. Джолин вполне могла справиться и сама — советы извечно холодной подруги ей были не нужны. Да и вообще: что Теодора понимала в любви? Кого она сама любила? Бога? Своего родного дядю? Её?       ДжоДжо мотнула головой. Нет, этой девушке её не понять. Всю жизнь она росла в окружении дяди, который будучи Святым Отцом, явно не обделял племянницу любовью — у Джолин же почти не было родного отца. На одной лишь безграничной любви матери не вырастешь. Пусть Энн Куджо и тряслась над своей дочерью как над чем-то бесценным, а, всё же, слова других людей укоренились в голове Джолин.       Она вырастет глубоко несчастной девушкой, которая, разочаровавшись в любви мужчин, перестанет им доверять.       Хотелось, чтобы Ромео был не такой. Не типичный «плохой парень» из богатой семьи, который бросит её через несколько месяцев односторонней любви. Этого ДжоДжо боялась больше всего. Особенно, когда временами, всё же, замечала поведение молодого человека.       Джиссо словно бы играл с ней в «горячо-холодно»: то становился отстранённым, вечно заботящимся лишь о том, чтобы нежности девушки не увидел никто из его знакомых со старших курсов, то вновь клялся в любви, говоря, что такой как Джолин у него ещё никогда не было. — Чего поникла?       Знакомый слегка сухой тон вырвал Джолин из собственных мыслей. Теодора остановилась у занятого ей столика, бросая на девушку тень. В своём тёмном наряде она совершенно не вписывалась в яркую обстановку вокруг... — Тео! — У тебя скоро лёд растает и лимонад будет ужасен на вкус.       Куджо опустила глаза, совершенно не замечая, что стаканчик, который она сжимала в руке, уже давно покрылся мелкими капельками воды, а лёд внутри напитка постепенно стал таять под тёплой ладонью. Она разжала пальцы, вытирая те о короткий топ, надетый не по погоде, искоса поглядывая на присаживающуюся за столик Теодору. Слегка проведя салфеткой по накрашенным яркой помадой губам, Джолин замялась, словно бы теперь не зная с чего начать разговор. Она так погрузилась в тревожащие её мысли, что совсем забыла ради чего устраивала встречу. — Ты поговорила со своим отцом?       Вопрос прозвучал неожиданно. ДжоДжо потупила взгляд, отведя глаза. — Я... всё никак не могла застать его дома...       Пуччи сухо фыркнула покачав головой.       «А, может, это он тебя не мог застать там?» — невольно вспоминая своё пребывание в доме семьи Куджо, хмыкнула собственным мыслям девушка. Казалось, они с дочерью были одного поля ягоды... — Понимаешь, он всё ещё в городе, но будто бы и не возвращался. Держится от меня подальше, занят чем-то своим... — заговорила Джолин, вздыхая. Она поводила в своём стакане трубочкой, с тихим звуком перебирая лёд. — Значит, хороших новостей нет?       Теодора вздохнула, опустив плечи. — Ну... — девушка замялась, не сдерживая слабую улыбку, формирующуюся в уголках губ. — Я хотела поделиться с тобой одним предложением. — О? — Пуччи вскинула одну бровь, слегка прижимаясь спиной к кожаной обивае диванчика. — Как неожиданно. У меня тоже есть одно предложение... — Давай сначала ты.       Джолин повеселела и, отпив лимонада, вкус которого действительно стал немного меняться, в ожидании взглянула на подругу. — Нет-нет, ты первая. Это ведь я просила... — Да ладно тебе, Тео! — Я не шучу. — Тогда давай вместе.       Теодора поджала губы. Она хотела было возразить, но, встретившись глазами с ДжоДжо, поняла, что будет лучше согласиться с ней. Выдавив фальшивую улыбку, девушка кивнула. — Ты пойдёшь со мной на бал? — Ромео пригласил меня на бал!       Сердце Теодоры кольнуло. Предложения, озвученные одновременно, почти слились в единую какофонию, однако ей были прекрасно различимы. Два совершенно разных мира... Пуччи словно бы знала, что именно так и будет.       Джолин неловко улыбнулась, замечая, как притихла девушка. — Ты... не рада? — О, нет, — Теодора дёрнула уголком губ, на этот раз не в силах заставить себя улыбнуться даже фальшиво. — Нет...я рада за тебя. Наверняка ты именно с ним и хотела пойти на осенний бал...       «Да, именно так», — повторила она для себя, — «Джолин ни за что не пригласила бы меня и не согласилась бы сама...». Что-то внутри вновь всколыхнулось, вынуждая провести ногтями по кожаной обивке, оставляя едва заметный след...