Asking - Panicking - Lightning

— Это отвратительно, — заявила Вики, скрестив руки на груди. Скрещивание удалось не до конца, потому что она долго выбирала, куда бы эту конструкцию пристроить, но так и не нашла удобного места. — Что именно? — участливо поинтересовался Бекетт, потому что у него было слишком много вариантов и он боялся допустить ошибку. — Ваша токсичная маскулинность. — И моя тоже? — на всякий случай уточнил Эммет. — Пауэлл! — в шоке воскликнул Бек. — Да она наверняка только про тебя и говорит! Возможно, во мне и есть какая-то маскулинность, но она точно не токсичная! Она анти-токсичная. Практически, антидот. В его словах можно было слегка усомниться. За то время, пока гостья спала, он успел переодеться для выхода в свет, и теперь предстал в пиджаке поверх синей футболки с одной из маленьких пони, которая сообщала: «Привет! Я — Пинки Пай!», хотя очевидно, что это была Рейнбоу Дэш. На эту ошибку ему неоднократно указывали прохожие. В основном, дети. Но бывало, что и взрослые мужчины. Женщины — никогда. Этот феномен требовал исследования. Пока же Мёрфи продолжал собирать данные, отвечая торжествующей улыбкой и заговорщическим «Я знаю» на поступающие исправления. — Оба, — прервала оправдания миссис Мартинез-Миллер. — Эти токсины просто уже ничего не удерживает, они выплёскиваются за порог и создают неудержимый поток, не давая проехать моей машине. — Я просто предложил тебя подвезти… — нерешительно напомнил Эммет. — Вот именно! Я же как-то сама сюда добралась? — Вики взгромоздилась на водительское сиденье, которое было отодвинуто примерно до багажника и процедила сквозь зубы: — Чёртовы короткие руки. — Ну, может, тогда ты подкинешь нас до больницы? — спросил Бекетт. — Мне срочно нужно убедиться, что Олли в порядке. — Хм-м-м… Без обид, Мёрфи, но я бы не хотела подпускать тебя к своему ребёнку, пока мы не сделаем ему все прививки, а ты не оденешься в костюм химзащиты. — Вау! Это что, дискриминация? — Нет, я просто знаю про твой образ жизни. — Я не думаю, что можно заявлять… — начал Эммет, но Бек его прервал: — Они думали, что ты серийный убийца. — Что? — Во-первых, мы думали так совсем недолго, буквально пару недель, во-вторых, в своё оправдание могу сказать, что мы про всех, с кем Мёрфи встречался, так думали, так что не то, что это избирательно к тебе относится. — В этом… столько всего, — задумчиво пробормотал Эммет. — Ой, да брось ты этот психоанализ, Эмми! — Вики хлопнула его по локтю, так как до плеча было не дотянуться. — Ладно, садитесь, так и быть, поехали. — А можно не звать меня Эмми? — поинтересовался Эмми. — Нет, нельзя — я так выражаю свою любовь, которую ты просто ещё не научился принимать, — безапелляционно заявила Вики. — О, я так рад, что ты ко мне любовь не выражаешь! — просиял Бек. — Потому что мне определённо не нравится Бекки. — Я что-нибудь придумаю, — угрожающе пообещала Виктория. В больнице Вики строгим голосом приказала им ждать у палаты, но соблаговолила открыть жалюзи, чтобы они могли заглянуть внутрь. Завидев их, Олимпия тут же принялась махать руками, приглашая зайти. Они так и сделали, правда, остановились футах в шести от кровати на линии, которую прочертила взглядом Виктория. — Бек, смотри, мой собственный ребёнок! — улыбаясь во всю палату, воскликнула новоиспечённая мать. — Вижу… одеяло. Сфотографируй его, что ли, и отправь сюда. — Да вот же. — Олли попыталась повернуть свёрток на бок, благодаря чему почти удалось разглядеть лицо. Скорее всего, это было лицо. — О! Похож на… человека, — кивнул Мёрфи. — Такой красивый, — вздохнула Виктория. — У него твои брови. И подбородок, — она вдруг начала всхлипывать, и Олимпия принялась гладить её по волосам и что-то шептать. — Мы пойдём… принесём шампанское… или что тут подают в кафетерии. — сказал Бек, остро ощущая, что началось проявление чувств, которое может обойтись и без внимания публики. Они вышли в коридор, и он вздохнул: — Уф, это слегка слишком. — Мгм. — согласился Эммет. Кажется, согласился. У него было очень задумчивое лицо. — Они так похожи на семью, — не мог не отметить Бекетт, когда они направились к кофейному автомату. — Они и есть семья. — Да нет, я имею в виду… это значит, что и Мартинез-Миллеры теперь окончательно взрослые? О боже, Эммет! Мы остались последними свободными и беззаботными людьми на планете! Нас надо беречь! — Я почти уверен, что все мои подписчики — свободные и беззаботные, — предположил стример с 99 фолловерами. — Это другое. — махнул рукой Бек. — Там одни дети. — Кенни рассказывал, что досрочно закрыл ипотеку, вряд ли дети так могут. — О да, это было весьма неожиданно! Но всё равно. Представляешь, ещё каких-то двадцать лет — и даже я стану взрослым! Очень не по себе от этой мысли. — Бек?.. — А? Что? — Мёрфи задумчиво смотрел на меню напитков, размышляя, что будет, если смешать кофе и колу, и не получится ли уговорить Эммета попробовать это первым. — Нет, ничего. Как думаешь, Олимпии можно любые напитки? — Конечно. Если бы это было не так, тут бы это написали, как предупреждение — здесь же всё просто кишит женщинами вроде неё… Наверное, надо побольше льда? Когда мне в детстве удаляли гланды, я ел мороженое и просто лёд. — Мне кажется, тут немного другая ситуация, — предположил Эммет. — Мы не можем знать этого наверняка… — Бек достал наполнившийся стаканчик и скептически сказал: — Так, это называется кофе, но почему-то пахнет антисептиком — это нормально? — Нет. Я схожу в кофейню. — Это невероятно мило с твоей стороны! — Бек быстро поцеловал его и вернулся в палату, где объявил: — Вы, наверное, думаете, что мы прибыли с пустыми руками? Вы правы в своих подозрениях. Я просто решил, что глупо дарить каких-то плюшевых медведей человеку, который меньше их ростом… О, может, гораздо логичнее искать подарок для матери? Олли, ты хочешь сертификат в спа? — Э-э-э… не в ближайший год, наверное, — Олимпия говорила с Бекеттом, но не смотрела на него. Его это, кажется, не смутило. — Когда родился я, мой дед подарил мне бейсбольную перчатку, что, с одной стороны, верх нелогичности, но с другой — было в этом что-то провидческое… — Мартинез-Миллеры, никак это не прокомментировали и, кажется, даже не услышали. Тогда Бек прибег к последнему средству: — Это не Пинки Пай, — честно сказал он, указывая на свою футболку. Вики подняла голову и довольно улыбнулась. — Вот оно! Так и буду тебя звать! — Нет! Олли, скажи ей! — А что, довольно мило. Да, Пейтон? — Возьмусь предположить, что он не ответит, — недовольно проворчал Бекетт. — Хочешь его подержать? — Что? Нет! Да что ты такая неосмотрительная-то?! Вики вон даже на порог не хотела меня пускать. — Я шутила, — сказала Виктория, но её взгляд говорил об обратном. — Ага, я так и понял. Спасибо за доверие, но давайте через год и в каком-нибудь месте, где сплошные мягкие поверхности. — Трус, — хмыкнула Вики. — Олли, она приставала к Эммету! — Ну, ей надо было как-то отвлечься, — слишком уж расслабленно ответила Олимпия, как будто и не чувствовала никакой угрозы. Эммет вскоре тоже явился и почему-то не стал отказываться от предложения подержать новорождённого Мартинез-Миллера. Бек посмотрел на него с подозрением и встал поближе, чтобы в случае чего подхватить падающего младенца. Странно, но это не понадобилось. В палату, создавая уже серьёзную кучность, вскоре зашёл врач и после приветствия сказал: — О, а вот и оте…цы…отцы. Поздравляю, у вас прекрасный ребёнок. — Что? Фу, нет! — одновременно воскликнули Бек и Вики, после чего Бекетт уточнил: — Это было про предположение про отцовство, если вы не поняли. Просто есть в мире несовместимые понятия: скажем, Северный полюс и гроза или Фэрплей и жаркое лето, ну вот, теперь мы увидели ещё одно. Никто, кроме Эммета, его аналогии не стал выслушивать, а вскоре их попросили удалиться. Странный Пауэлл зачем-то пообещал, что они зайдут и на следующий день, как будто ему делать было больше нечего.

***

— Эм, ты в порядке? — осторожно спросил Бекетт, постучав в дверь ванной. Шум воды прекратился и слегка сдавленный голос Эммета переспросил: — Что? — Ты в порядке? Жив вообще? Ты там очень давно. — Нет, Бекетт, я не в порядке. Но, знаешь что, ты не мог бы отойти? Уйди на кухню. Или, ещё лучше, будь добр, пойди прогуляйся по полю. Пожалуйста. — Ого, ты в гневе! — сочувствие в голосе Мёрфи быстро уступало место еле сдерживаемому смеху. — С чего ты взял? Я совершенно спокоен! — Ты меня послал. Тяжёлый вздох был слышен через все препятствия. Создалось впечатление, что дверь просто втянулась внутрь вместе со вдохом и, кажется, так и не вернулась в исходное положение. А потом Эммет в несвойственной ему резкой манере воскликнул: — Дерьмо! — Ну, тогда тебе надо задержаться там ещё минут на двадцать… или тридцать, — задыхаясь от хохота, проговорил Бек. Послышался звук удара об пол. На падение тела похоже не было, но на всякий случай человек, ощущающий себя в данный момент гением тонкого юмора, попытался взять себя в руки и примирительно произнёс: — Я очень ценю то, что ты делаешь. Осторожнее там с напором воды. В дверь прилетело что-то не очень тяжёлое. — Люблю тебя! — протяжно напомнил Бекетт, прежде чем сбежать в безопасное место. Бек успел пересмотреть почти целый эпизод «В погоне за ураганом», когда Эммет, наконец, спустился вниз. Выглядел он слегка несчастным и очень утомлённым, избегал встречаться глазами, а его лицо только-только начало возвращаться к обычному оттенку, который до этого скрывался за весьма заметным покраснением. Он рухнул на диван рядом с Бекеттом и, обняв его за талию, уткнулся в плечо. — Да пожалуйста, мне не сложно. — сказал Бек, погладив его по спине. — Ты о чём? — Эммет приподнял голову и вопросительно посмотрел на него. — Ты же молча говоришь мне спасибо за то, что я обычно беру на себя хлопоты по всей этой предполётной подготовке? — Говорю? А, ну да. Нет, правда, как ты это делаешь? — Ну теперь-то ты знаешь. — Ты понимаешь, о чём я. Слушай, а может, это того не стоит? В конце концов, сериалы можно посмотреть, в Денвер съездить, даже в бар пойти… Если постараться, можно найти множество разных развлечений. — А ещё у меня есть чуткие руки и умелый язык… ну, или наоборот. — Хм… а у меня? — с беспокойством спросил Эммет, будто его исключили из какого-то важного соревнования. — О, безусловно! Ты в этом великолепен! Как и во всём, впрочем… но в этом — особенно! Мой член до сих пор не может прийти в себя от гордости и радости из-за того, что ему досталась высокая честь быть облобызанным самим Пауэллом. Нет, серьёзно! Ты можешь написать это на своём фургоне: «Да, наши насосы хороши, но я — лучше!» — Мы не занимаемся отдельно насосами. — Прекрасно, что это единственное, что тебя смутило в этой истории! Значит, ты согласен на надпись? Соседи будут мне та-а-ак завидовать! Возможно, это даже станет новостным поводом. Журналисты начнут спрашивать: «Мистер Мёрфи, какие чувства вас обуревают, когда, например, вы вдруг просыпаетесь от того, что кто-то — спойлер, это мистер Пауэлл — старательно облизывает внутреннюю сторону вашего пениса?», на что я честно отвечу… — Бек, ты так и не научился понимать, когда пора остановиться в своих фантазиях или хотя бы их озвучивании? — спросил Эммет. В его голосе сложно было отыскать осуждение. Наверное, потому что его там не было? — Нет, конечно! Но я научился точнее определять, что и в каких ситуациях можно говорить вслух! Это маленький шаг для меня как человека, но гигантская потеря занимательного контента для человечества. — Хорошо, что я не человечество, — вздохнул счастливый обладатель доступа к занимательному контенту, поглаживая руку поставщика всех этих иллюстраций бесконечных фантазий. — Очень хорошо, — согласился Бекетт, целуя его во всё ещё мокрый висок и ощущая, что от всех этих чувств, которые собрались в груди, за рёбрами и в животе, становится чуть сложнее дышать. — Так что, не будем в будущем утруждать себя трудоёмкими ритуалами и довольствуемся более простыми, но от этого не менее занимательными опциями? — М-м-м-м… нет, — после секундного раздумья ответил Бек. — Не знаю, как тебе, но мне точно этого будет не хватать. — Я тоже не знаю, как мне, — кивнул Эммет. — Готов узнать? — Не уверен. — Не волнуйся, ты в надёжных руках! Я буду сверхосторожен и экстранаблюдателен. Мой командный пункт полностью сосредоточится на этой задаче и не успокоится, пока не выполнит её… ну, или пока ты не заявишь твёрдое нет. Хотя с чего тебе такое заявлять? Я буду неустанно следить за курсом и настройками: «Капитан, два градуса к зениту… ой, нет, уже к надиру. Есть совпадение по осям. Движение к носу со скоростью ноль целых две десятых узла в час…» Это очень медленно, если что. — Я знаю. Спасибо. — Я не буду включать маневровые двигатели, пока не убедюсь, что всё в порядке, и стыковочный шлюз не… — эта бесконечная череда аналогий была прервана на полуслове почти герметичным примыканием губ Эммета поверх его, что не позволило речи распространяться дальше за неимением воздуха, хотя попытки были. Секунды три. После этого Бекетт повалил самого всё начавшего человека на диванные подушки и принялся целовать уже серьёзно, прерываясь только на то, чтобы в очередной раз уверить, что всё у них получится, и вообще, впереди бесконечно много времени. — Да нет, часа три, потом тебе спать надо, — вернул его с орбиты на землю Эммет. — Это почти бесконечность. И раз ты против поездки в Starbuds… — Да, мне кажется не тот случай, когда стоит совмещать. — … и не желаешь особой доставки UberEats… — Я слышал, от этого можно лишиться почек. — О боже, кто тебе такое сказал? — Не поверишь, мама. Она прислала мне статью и вопрос: «Ты знаешь об опасности этих веществ?!» — Джанин, Джанин! Спасибо за беспокойство, конечно, но теперь мне слегка страшно представить, что там за материалы она изучает. — Да нет, вряд ли что-то страшное, — отмахнулся Эммет. — Она показывала мне свою фейсбучную группу, которая имеет потрясающее название Gay Moms… — Прямо так? Может, Gays’ Moms? — Нет, не может, я чётко видел название и логотип, который она сама нарисовала, так что ошибки нет. — Как интересно! Не скажем ей? — Нет. — Но ты уточнил, что ты не гей? — Нет. — Это почему же? — Потому что каждый раз, когда я это делаю, люди почему-то мне не верят, — усмехнулся Эммет, просовывая руку под резинку шорт Бекетта и слегка сжимая ягодицу. — Люди такие чёрствые. Но я буду до конца бороться за твоё право никак не называть себя, — пробормотал Мёрфи, засовывая голову под футболку человека под собой. Футболка опять была возмутительно большого размера, но в этот раз так было даже удобнее. Непонятно, правда, зачем её носитель так тепло оделся… наполовину. Нижняя часть его наряда состояла только из мокрого полотенца, которое Бекетт как раз пытался вытянуть из-под него. Это получилось, и губы начали двигаться от солнечного сплетения вниз, в последнюю секунду обойдя стороной член, лишь мимолётно задев его ухом и щекой, и быстро оказавшись на внутренней стороне бедра. Там Бек на секунду остановился и спросил: — И о чём там Джанин вещает? — О, она завербовала уже почти полсотни удивительно похожих на неё женщин. Я пожалел свои глаза и не стал вглядываться в происходящее там слишком долго, но мне попадались, в основном, рецепты, фото маникюра, свадеб и комнатных цветов, ты пару раз… — М-м-м, я популярен среди гейских мамочек, — пробормотал Бекетт и, просунув руки под Эммета, попытался приподнять его, но быстро сдался и приказал: — Переворачивайся. — Что?! Нет! — Это не то, что ты подумал, я собираюсь всего лишь заняться созерцанием твоей спины, ничего не касаясь. — Звучит неправдоподобно. — Да конечно нет! Ну ведь очевидно, что так мой язык не дотянется, куда собирался! Ты что, против? — Как я могу быть против? Но это точно не должно происходить тут, у всех на виду. — Пауэлл, у тебя неплохие задатки мании величия, раз ты ждёшь столько внимания к своей персоне от соседей. Я вот думаю, что на меня никто никогда не смотрит. — И очень зря. Тебе не помешает иногда оценивать обстановку. — Ладно, уговорил, идём наверх! — горестно простонал Бекетт. — В этом есть смысл — моя катапульта всё равно там. — Твоя… что? — Ну, я хорошо подготовился, говорю же — ты в руках профессионала! — Бекетт вскочил с дивана и подал руку Эммету, но тот замотал головой. — Нет, я должен узнать, что ты имеешь в виду. — Ладно, это не совсем катапульта, но так гораздо забавнее звучит. — Кого она катапультирует? — продолжал допытываться дотошный Пауэлл. — Не кого, а что. Это такой весёлый и эффективный способ доставить лубрикант прямо в… — Можешь не продолжать, не так много вариантов, куда его нужно доставлять. — Эммет всё-таки поднялся, быстро обернувшись полотенцем. В спальной, площадь которой несколько уменьшилась из-за нового, гораздо большего, чем прежний, шкафа, Бекетт выдвинул ящик тумбочки (которой тоже почему-то раньше не было), задумчиво посмотрел туда и принялся бросать на кровать предметы, бормоча, что никогда не знаешь, что может пригодиться. Эммет задал всего один вопрос: — Ration D? — Ну да! Я могу потерять много калорий, и когда мне срочно понадобится восполнить уровень энергии… — А чем тебя не устроил, ну, не знаю, Snickers? — Как же ты не понимаешь! — Он не так подходит для непристойных шуток? — Именно! Пауэлл, ты очень быстро учишься, я тобой горжусь! — Ну, тогда ты должен подумать и про электролиты. — Точно! Не сходишь за Gatorade? — Но ты же говорил, что это сахарно-солевой яд пугающего цвета? — Эммет! Сейчас не время думать о том, что в одной бутылке содержится почти дневная норма сахара! О боже, — Бекетт всё-таки не удержался и задумался об этом, в результате чего по его лицу пронеслась целая гамма эмоций, с каждой из которых он мужественно справился. — Ты же не хочешь, чтобы я потерял сознание от обезвоживания в самый ответственный момент? — Не хочу. Тебе какой вкус? — Синий. Когда Эммет вернулся с одной бутылкой таинственного синего, а второй — жизнерадостного жёлто-зелёного, цвета токсичных отходов, он окинул взглядом россыпь предметов на тумбочке, подоконнике и покрывале и неуверенно спросил: — Это всегда так было или?.. — Нет, не всегда. Просто ты — особенный, и я собираюсь стать твоим проводником в мир новых ощущений! Нас ждёт путь полный приключений, сюрпризов и потрясающих открытий! Не каждый смертный… — этой речи, очень напоминающей вступление к квесту, не суждено было завершиться, потому что и в этот раз его прервал Эммет, вдруг быстро скинувший полотенце и футболку и сказавший своим обычным ровным тоном: — Давай трахаться. — О, у меня была такая же финальная строчка буквально через пару абзацев! Как ты угадал? — Повезло просто. На чём мы остановились? Я должен был перевернуться? — Ага. Эммет растянулся на кровати, расслабленный примерно как… камень. Бек сел на него сверху и отметил: — Последний раз у меня были такие ощущения, когда я находился на вершине действующего вулкана: он тоже был горячим, чуть вздрагивающим и там нигде не было мягкой поверхности. — Вряд ли он был вздрагивающим, — пробормотал куда-то в подушку человек, имитирующий вулкан. — Ну, может, я перепутал, и вздрагивал я сам. Кажется, тут понадобится час просто чтобы тебя слегка размять. — Бекетт вдавил большие пальцы у основания шеи и развёл в стороны. Уже через пару минут, когда он сдвинулся к плечам, Эммет пробормотал: — Это мне нравится. Согласен хоть на три часа такой деятельности. — Ты же понимаешь, что можно и так? Я ни на чём не настаиваю. Можем отменить Главное Событие Вечера. — Нет. — Точно? — Пока точно. — Хорошо. Если уснёшь, я тебя разбужу. Бек ответственно промассировал все участки, которые показались ему особо заслуживающими его внимания, и перешёл к гораздо более лёгким касаниям затылка, спины и боков. Кончики пальцев поглаживали ягодицы, всё чаще задерживаясь почти между ними, отчего обладатель этих ягодиц, кажется, переставал дышать. К рукам подключился рот. Язык скользил вдоль позвоночника, останавливался на крестце, где совершенно невозможно было удержаться от того, чтобы долго не целовать треугольный участок, покрытый тонкими волосками, почти пухом, из-за чего спина прогибалась и, если прислушаться, можно было уловить прерывистость дыхания. — Бек, ты… молчишь, — чуть слышно проговорил Эммет. — Ты заметил? Не правда ли помогает сосредоточиться? — нехарактерно немногословный Бекетт без пауз и остановок в этот раз переместил кончик своего языка туда, где он, странным образом, ещё не успел побывать. — Не правда. Мне странно в этой тишине и я не знаю, чего ожидать. М-м-м-м, вот этого, например, я не предугадывал. Вау, нет, всё, мне надо тебя видеть. — Это не так просто организовать, — задумчиво сказал Бек, отстраняясь и давая возможность перевернуться. — Так как ты против зеркала, ты мало что увидишь. — О, совершенно не страшно! Знаешь, можно даже без того, что мне сложно разглядеть. Честно. Серьёзно. Я не обижусь. — Окей, без паники, я понял. Что тебе поможет успокоиться? — Хм… — Что-то привычное и понятное? — Наверное. — Мой член у тебя во рту? — Да, должно сработать. — Я тоже так думаю. Не двигайся, я сам всё доставлю. Совсем не возгордившийся от своей проницательности Бек прополз чуть вверх, чтобы Эммету не пришлось делать лишних движений, а можно было расслабленно заняться антистрессовыми процедурами. Бекетт, хотя и действовал из чисто альтруистических побуждений, просто предоставляя свой пенис нуждающемуся, совсем безразличным остаться не смог, и тоже так увлёкся, что чуть ли не в последний момент вспомнил, что они тут не только за этим, и успел организовать отступление, которое несколько осложнилось тем, что Эммет попытался тянуться за ним. Но Бек быстро его отвлёк, поблагодарив поцелуем и уже сам взявшись за пауэлловский член. Превратившийся в очень довольного, податливого и чуть слышно постанывающего человека Эммет вдруг дёрнулся и, кажется, даже попытался отползти к изголовью кровати. — Ой, прости, я должен был предупредить, но подумал, что и так понятно, что это логичный следующий шаг. — Предупреждение звучит как потрясающая идея, — сказал Эммет, не без опаски возвращаясь в зону доступа скользких от лубриканта пальцев Бекетта. — Всё, понял. Будь готов к тому, что как только мои губы сомкнутся на твоём члене, вот этот палец окажется там, где он, между прочим, уже бывал, и ему там всё знакомо, но сегодня очень скоро ему составят компанию ещё двое… нет, это я что-то загнул… ещё один товарищ, пока на их место не придёт… Ладно, молчу, — сказал Бек, почувствовав лёгкое давление на свой затылок и наклоняясь, чтобы привести в исполнение свои угрозы… то есть обещания! Конечно, обещания! Больше видимого сопротивления не было замечено. Кроме, разве что, попытки задраить… кхм, стыковочный шлюз, усилием воли и мышц организовав такое сжатие, что можно было начать опасаться за кровообращение в пальцах. Двух. Потому что кому вообще нужны три. — О, отлично! — прокомментировал Бек. — Превосходное ощущение. Ты не мог бы сделать так же на следующем этапе? Вот прямо один в один, только раз в десять слабее? — Я ничего не делаю, — почти не проскрипел зубами Эммет. — Конечно, нет! Мне показалось. Но теперь тебе придётся ещё больше ничего не делать, иначе нам будет весьма сложно объяснить, куда делись пара моих пальцев. Не хочу сказать, что им грозит перелом, но им грозит перелом. — Прости. Всё. … всё нормально. — Вполне вероятно, что тебе будет немного проще, если ты опять перевернёшься. — Ни за что! — Ни за что так ни за что. Итак… — Бек прервал невероятно долгий поцелуй, который кто-то как будто специально затягивал и, нависнув над Пауэллом, улыбнулся во весь рот. — Ну что, сделаем это? — Ага. На скорости движения литосферных плит? — На скорости роста Эвереста, если понадобится, — пообещал Бекетт, двигаясь ближе. Эммет нервно сглотнул. Мёрфи погладил его по щеке и сказал: — Я люблю тебя. — Мгм. О, чёрт! — Я ещё ничего не делаю. — Это я просто вспомнил, что аккумуляторы к шуруповёрту не поставил на зарядку. — А, ясно. Вот теперь делаю. Спустя примерно семьдесят лет Эммет прошептал: — Это официально самое странное ощущение, которое я когда-либо чувствовал. А ведь был День благодарения, на котором мама и Али целый час объясняли плохо слышащему дедушке, что происходит, и почему во второй половине вечера ты вдруг стал пытаться непрерывно со мной обниматься, хотя до этого вёл себя как приличный человек. — О-о-о! Никогда не забуду! Они в оба уха кричали ему, что ты гей, а я из другого конца комнаты кричал, что они делают поспешные выводы. А потом дед рассказал ту потрясающую историю про своего друга с флота. — Али еле успела прикрыть уши детям, — погрузившийся в воспоминания Эммет даже перестал сдерживать дыхание и скрипеть зубами. — Я подозреваю, что эта история была не последней… И-и-и… ты не поверишь, но стыковка завершена. — Очень даже поверю. Это точно так должно ощущаться? — Как? Как будто мы никогда не были ближе? Как будто это высшая степень доверия, за которой только дать человеку доступ ко всем своим паролям? Как будто ты узнал о себе что-то совершенно новое? Да, так и должно. Здорово, правда? — Раз так, делай теперь что-нибудь. — Ещё как сделаю. Когда сногсшибательные первые ощущения единения… душ и сердец прошли, и за потребностью непрерывного смотрения в глаза пришла острая необходимость понять, зачем же люди всё-таки добровольно идут на такое, Эммет решил перестать созерцать потолок и посмотреть немного в изголовье кровати. Похоже, увиденное там было гораздо занимательнее, потому что так давно обещанные новейшие впечатления всё-таки посетили его, вызвав удивлённый, почти слышимый, возглас. Бекетт, которому действительно пришлось делать перерывы и подкрепляться, без сил упал на его спину и объявил: — Ты был великолепен. Я тоже. — Да. — Что, прямо да? Даже не «мгм»? — Даже не. Кажется, я узнал о существовании новых мышц. — Все как одна твои мышцы потрясающие. — Бек поцеловал его в потную шею и почувствовал, как веки тяжелеют и опускаются, чтобы в следующую секунду в шоке распахнуться, потому что Эммет произнёс: — Может, нам пожениться?