Я слишком хорошо приручила своего мужа

— Он красив, опасен, и пьёт кофе с молоком!

— Это всё, что мне нужно.

— А мне просто кофе.

— А мне — психотерапевта.

«Друзья» (Friends)

***

После свадьбы новообретенная жизнь для Джульетты превратилась в причудливую смесь роскошного отпуска и опасной грани нервного срыва. Поместье, доставшееся им в качестве «свадебного подарка» от чересчур довольного дона Хулио, походило на декорации к какому-нибудь пафосному фильму про итальянскую мафию, чем реальную среду обитания. Впрочем беря во внимание нынешнее положение ее дел сравнение казалось более чем уместным. Развалившись на шезлонге у сверкающего лазурью бассейна, окруженного мраморными статуями и благоухающими розовыми кустами, Джульетта частенько ловила себя на мысли о том, что слишком уж убедительно вжилась в роль избалованной жены опасного мафиози. Шелковые халатики, изысканные коктейли с причудливыми розовыми трубочками, услужливая камеристка, готовая исполнить любой каприз — все это настолько сильно контрастировало с ее прошлой жизнью несчастной труженицы, осмеливающейся надеяться лишь на открытие собственной винодельни в глубокой старости, что порой казалось простым дурным сном. Главным источником ее беспокойства был, конечно же, отнюдь не свалившийся на голову комфорт, а новоиспеченный супруг — загадочный «Реборн», чье имя она помнила разве что из мелькавших перед глазами не раз прокрученного надоедливым братцем кадров из аниме. Его отстраненность была настолько очевидной, что даже прислуга старалась лишний раз не упоминать имя хозяина всуе. И казалось живи да радуйся, никто не мешает наслаждаться роскошью богатой преступной жизнью, только вот, увы, червячок сомнения уже прогрыз себе путь в ее сердце. Все таки вряд ли мужа, зарабатывающего на жизнь профессиональным убийством, при этом еще и показательно игнорировавшего существование собственной супруги, можно было счесть надежной страховкой на будущее. Причем свою жизнь они тут влачили и впрямь будто в двух не пересекающихся друг с другом параллельных вселенных, где ей была уготована участь досадного недоразумения. Как истинный профессионал своего дела киллер исчезал и появлялся подобно призраку, не утруждая себя не нужными объяснениями или хотя бы формальным «доброе утро» по отношению к своей, на минуточку, беременной жене. Его присутствие в доме можно было определить разве что по легкому аромату кофейных зерен по утрам или случайно оставленному на столе пистолету — своеобразная форма супружеской коммуникации, от которой у Джульетты то и дело нервно подергивался глаз. Беременность, ставшая причиной их поспешного брака, добавляла ситуации еще больше абсурда. Джульетта частенько задумалась о том, как ее предшественница вообще умудрилась затащить этого неприступного мужчину в постель. Наверняка, история была достойна отдельного романа, но спросить было решительно не у кого — Реборн предпочитал общаться исключительно саркастичными замечаниями и многозначительными взглядами, хотя она и сама осознавала что бедняжка просто потеряла голову от такого красавца. Единственное, что немного успокаивало — это понимание того, что убийство беременной жены из влиятельной мафиозной семьи было бы слишком хлопотным даже для такого легендарного киллера как он. Пускай зная непредсказуемый характер Реборна, который она могла судить по тому как тот нещадно на постоянной основе лупил своего ученика кувалдой или пугал нелепыми обряженными костюмами, она всерьез сомневалась, что при желании его вообще могли остановить хоть какие-то рамки морали. А потому перебирая в голове скудные воспоминания обрывков просмотренного аниме, Джульетта решила, что пора брать быка за рога и усердно пыталась выцепить хотя бы крупицы полезной информации о своем загадочном муже. К сожалению, помимо его репутации лучшего киллера современности и нескольких мимолетных сцен, где он издевательски третировал какого-то японского подростка, в голове всплывала лишь одна конкретная деталь — его почти одержимая любовь к кофе. «Что же», — со вздохом подумала недо-Грассо, неохотно покидая теплые объятия уютной постели в предрассветных сумерках. — «Если уж судьба забросила меня в это безумие, стоит хотя бы попытаться наладить контакт». Она знала, что Реборн всегда просыпается в шесть утра — эту информацию любезно предоставила болтливая горничная Мария, уделявшая ее мужу справедливое по женской части внимание, а потому превозмогая желание уткнуться носом в подушку и проспать как обычно до самого обеда, с ворчанием спустилась на нижний этаж. Кухня встретила ее приятной прохладой и блаженной тишиной. Включив свет, она принялась внимательно изучать многочисленные шкафчики в поисках заветной кофемашины. К ее удивлению, мощная техника оказалась почти что профессионального уровня — явно не для обыкновенных обывателей. Хотя чему тут удивляться? Вряд ли такой итальянский сноб как Реборн стал бы довольствоваться чем-то максимально простым. Возясь с запудренными настройками, Джульетта сперва даже не услышала, как в кухню вошел объект ее размышлений: — Что ты делаешь? Вздрогнув и ойкнув от удара головой об край кухонного верхнего шкафчика, она торопливо обернулась в его сторону, судорожно поправляя пояс собственного халата. Несмотря на столь ранний час мужчина одетый в свой неизменный черный костюм выглядел до неприятности идеально. «Только не пускай слюни», — осудила она свой сексуальный аппетит с утра пораньше. — Доброе утро, — натянула на лицо одну из своих самых очаровательных улыбок Джульетта. — Подумала, что может быть ты захочешь кофе и решила обрадовать своим кулинарным «изыском». Темные глаза сузились и посмотрели на нее с еще больше возросшей настороженностью, с какой обычно смотрят на ядовитую змею: — И с чего бы такая… забота? — Просто заметила, что ты всегда пьешь кофе по утрам, — как можно более непринужденно пожала плечами женщина. — Решила сделать что-то приятное. — Приятное, — с явной иронией повторил за ней киллер, садясь за стол. — И что же ты собираешься приготовить? — Эспрессо, конечно, — уверенно заявила Джульетта, помня о стереотипном образе сурового киллера. — Крепкий и горький, как… — Как моя душа? — насмешливо перебил он ее — Боже, какая банальность. И кто вообще сказал, что я пью эспрессо? Впав в полное замешательство, она обронила неловкое: — Тогда… двойное американо? В ответ Реборн окатил ее такой волной дичайшего презрения, что было чудом, как она еще на ногах держаться осталась: — Ненавижу горький кофе. — Т-тогда что ты предпочитаешь? — с небольшой паузой спросила Джульетта, чувствуя, как позорно краснеет от охватывающего все тело смущения. — Латте, — ответил он будничным тоном. — С двойной порцией молока и карамельным сиропом. И да, можешь посыпать сверху корицей. Джульетта уставилась на него так, будто он заговорил на латинском, отчего киллер не сдержал раздраженного вздоха: — Дай угадаю, ты одно из этих сексистских созданий, считающих, что настоящие мужчины пьют только черный кофе? — Нет, боже, нет! — искренне перепугалась за свою жизнь она, судорожно подбирая верный ответ. — Просто… это неожиданно мило. — Мило? — неприкрыто изумился Реборн, деловито выгнув темную бровь. — Я убил больше людей, чем ты встретила за всю свою жизнь, а ты называешь меня милым из-за каких-то кофейных предпочтений? — Ну, это довольно очаровательные кофейные предпочтения, — не сдержала уже более добродушную улыбку Джульетта. — Никогда бы не подумала, что самый опасный киллер Вонголы любит кофе с карамельным сиропом. — А я никогда бы не подумал, что ты такая сексистка, — закатил глаза Реборн. — У тебя ровно пять минут на приготовление нормального латте. И если он окажется недостаточно хорош, я заставлю тебя пить эспрессо целую неделю. Это, конечно, было притворной угрозой, учитывая ее статус беременной женщины. По крайней мере она смела на это надеяться. — Это угроза? — весело рассмеялась она, колдуя над кофемашиной. — Это обещание, — не в силах скрыть нотки одолевшего веселья, довольно хмыкнул Реборн. В молодости ей уже приходилось подрабатывать за барной стойкой, а потому как готовить более менее терпимый кофе вбитым в подкорку итальянской душонки рефлексам было прекрасно известно. Хотя не поворчать над этим в фирменном образе надувшейся и позабывашей об опасности такой обиды особы она не могла. — Знаешь, — недовольно пробухтела Джульетта, взбивая молоко. — А ведь ты сразу мог сообщить свой любимый сорт кофе, не устраивая из этого целое представление. — И упустить возможность увидеть, как ты носишься по кухне? — даже не потрудился скрыть собственный смех киллер. — Никогда. — Ты невыносим, — обреченно постановила очевидное Джульетта, выкладывая на пену идеальный узор из корицы. — А ты удивительно медлительна, — парировал он в ответ. — Осталось тридцать секунд. И именно в этот момент за несколько роковых секунд до поставленного времени она с триумфальным видом поставила перед ним готовую чашку. Ощущение при этом было весьма двояким и слишком уж похожим на то, что ей приходилось испытывать, принимая участие в конкурсе за лучшего сомелье их города в далеком двух тысячи пятнадцатом году. Реборн придирчиво осмотрел ее творение, сделал первый глоток и… ничего не сказал. — Ну? — не выдержала она. — Сойдет, — ответил он после издевательски долгой паузы. — Но молока можно было добавить и побольше. — В следующий раз сделаю лучше, — клятвенно пообещала она. — В следующий раз? Ты планируешь сделать это традицией? — А почему нет? — храбро ответила она. — Все равно толком не высыпаюсь из-за токсикоза. При упоминании ее беременности его лицо вновь стало непроницаемым, однако одаривать нелестным комментарием он ее не стал, продолжив пить бодрящий напиток. Джульетта уселась напротив, наблюдая на ним с возрастающим в груди чувством легкой снисходительной нежности. Да, то был крошечный шаг, но все еще прогресс. В конце концов, даже самый опасный в мире убийцы не может быть полностью неприступным, если любит порадовать себя сладким латте с карамельным сиропом.