Я слишком хорошо приручила своего мужа

— Брак по расчету и брак по любви — какая разница, если люди находят друг в друге то, что искали всю жизнь?

— Но мы же начинали совсем с другого.

— Все начинается с чего-то другого. Важно то, во что это превращается.

— А если я боюсь довериться этому чувству?

— Тогда ты упустишь единственный шанс быть по-настоящему счастливой.

Леди Мэри и Мэтью

Аббатство Даунтон

***

День выдался на удивление приятным, так как фестиваль оказался именно таким, каким она его помнила еще из прошлой жизни. Яркие краски, веселая музыка, воздух, пропитанный ароматами специй и свежей выпечки, все было выполнено в высшей степени прекрасного, даже если ей и пришлось отказаться от дегустации вин (чертова беременность!). Даже Реборн, обычно сохранявший маску профессионального безразличия, казалось, немного расслабился. Ну и кто бы мог подумать, что такой грозный киллер способен увлеченно дегустировать разные сорта кофе или с таким неподдельным интересом наблюдать за уличными музыкантами? Конечно, лицо у него при этом умудрялось оставаться подчеркнуто беспристрастным, но она узнала его достаточно хорошо, чтобы распознавать легкое подергивание уголка губ, выгибание брови на особых каверзных ситуациях и едва заметное смягчение взгляда. — Знаешь, что было бы действительно весело? — внезапно спросила Джульетта, останавливаясь посередине буйной улицы. Киллер одарил ее не впечатленным взглядом: — Нет и не хочу. — Всего лишь маленькое приключение, — загадочно улыбнулась ни капли не тронутая чужим ядом Джульетта. — Ты ведь знаешь, что делают все нормальные парочки на фестивалях? — Боюсь даже предположить, — протянул он с наигранным ужасом. — Они делают что-то безумное! — торжественно объявила беременная женщина. — Что-нибудь… незаконное. — Ты говоришь с человеком, который зарабатывает на жизнь убийствами, — любезно напомнил киллер. — Твое представление о незаконном может оказаться несколько… наивным. — Боже, заткнись! — легкомысленно отмахнулась от него Джульетта, доставая из кармана связку звонких ключей. — Лучше погляди, что у меня есть! — Ключи, — сухо констатировал очевидное Реборн. — И что? — Не просто ключи, а ключи от винодельни моего дражайшего папочки! Той самой, что в конце улицы. И знаешь что? Я собираюсь показать тебе кое-что очень интересное. — Джульетта… — начал было он с тем самым тоном, которым обычно отчитывал ее за очередную выходку. Например, тот судный день, когда она подмешала в его латте лед. — Да ладно тебе! — перебила его топнувшая ногой итальянка. — Когда еще у тебя будет шанс погулять по винодельне ночью? К тому же, технически это не взлом, я же дочь владельца. — Технически, я киллер, а не подросток, ищущий острых ощущений, — парировал он в ответ, но, увы, поздно, так как наглая женушка уже тащила его за руку в сторону темного здания. — Вот именно! Ты киллер! Самый опасный киллер в мире! И что может быть лучше для твоей репутации, чем прогулка по винодельне с беременной женой? — проказливо подмигнула негодница. — Представь заголовки: «Реборн замечен за дегустацией вина вместо убийств — мафия в шоке»! — Ты невозможна, — обреченно простонал Реборн, давя смешок ладонью. — Зато со мной не соскучишься! Скучная жена — это горе в семье вообще-то. На донесшееся в ответ проклятие Джульетта только бессовестно улыбнулась. Потому что несмотря на все эти милые ворчания, она видела, как тает ледяная маска самого жестокого киллера под покровительством самой Вонголы. И возможно, совсем скоро он тоже увидит в ней нечто большее, чем просто избалованную дочь мафиозного босса. В лунном свете каждая гроздь виноградных лоз казалась чистым произведением искусства, а потому она решилась взяться за ниспосланный судьбой шанс сейчас: — Видишь эти лозы? Это особый сорт Санджовезе, выращенный специально для производства Брунелло. А знаешь почему они расположены именно в таком порядке? Это помогает максимально использовать солнечный свет и… — Впечатляюще, — с фырканьем перебил ее увлеченную отповедь Реборн. — Откуда такие познания? Она на мгновение замерла, чувствуя, как сжимается грудь. Поведать фиктивному мужу о своей прошлой жизни, о любимом утраченном аж в других законах мироздания дедушке, о годах проведенных с мечтами об огромных плантациях было невозможно, но мысль казалась соблазнительной. — Это моя мечта, — сказала Джульетта вместо тысячи слов, лаская одну из несозревших виноградин. — Всегда была. — Хм, — он явно уловил что-то в ее голосе, но почтительно не стал развивать дальше тему. — И что же ты собираешься делать в этой винодельне посреди ночи? — Ох, мой милый муж, — хитро прищурила миндальные очи Джульетта, отпирая тяжелую дверь. — Я собираюсь доказать тебе, что твоя жена способна на гораздо большее, чем просто печь пирожные и варить сладкий кофе. — Даже так? — одна из его бровей иронично изогнулась вверх. — И как же ты собираешься это сделать? — Для начала… — потянула его за локоть в полумрак неизвестного помещения. — …я проведу самую познавательную экскурсию по винодельне за всю твою жизнь. А потом… — загадочно улыбнувшись. — А потом посмотрим, насколько ты окажешься впечатлен, синьор киллер. Реборн хмыкнул с плохо скрываемым скептицизмом, но послушно последовал следом за ней, хотя она могла поклясться, что поймала на его лице тень незримой улыбки. Может быть, эта новая жизнь действительно не так уж плоха, раз уж у нее есть человек, с которым можно поделиться своими потайными страстями и заставить его увидеть в тебе нечто большее чем просто навязанную судьбой супругу. Внутри винодельня источала тот особый аромат дерева, винограда и чего-то неуловимо древнего, который заставил Джульетту совершить глубокий вдох, впитывая эту красу внутрь своих легких, словно священный ритуал, который позволил ей повести мужа между рядов огромных бочек, пока они наконец не остановились перед внушительной деревянной чашей. — Готовься удивляться, мой дорогой скептик, — улыбнулась она. — Потому что сегодня ты увидишь настоящую Джульетту Грассо. Древний пигиаторий, освещенный лишь лунным светом, проникающим через высокие окна винодельни, казался почти мистическим местом и один лишь его вид вызвал в ней такой трепет, который бы не смог вызвать ни один живой мужчина. — Вот он! — торжественно объявила она, указывая на свежесобранный виноград внутри. — Самое сердце виноделия! Секрет по-настоящему великого вина: не в технологиях, не в дорогом оборудовании, а вот в этом. — В винограде? — нахмурился Реборн. — В способе его обработки, — кивнула Джульетта, торопливо расстегивая ремешки своих изящных туфель. — Традиционный метод самый лучший. И я сейчас тебе это докажу. — Что ты делаешь? — в чужом голосе смешалась смесь удивления и легкого беспокойства. — То, что делали все уважающие себя виноделы веками, — аккуратно поставила туфли у ступени чаши. — Обычно это доверяют молодым девушкам, считается, что их нежные ступни лучше чувствуют виноград. Но думаю, в моем случае можно сделать небольшое исключение. В следующую минуту названная «девушка» уверенно подняла подол собственного платья и, придерживаясь за край чаши, ловко забралась внутрь, отчего прохладные ягоды тут же защекотали ее босые пятки. — Ты с ума сошла, — выдавил из себя мужчина, но с изменившимся по своему оттенку взглядом ведь теперь в нем мелькнуло нечто похожее на восхищение. — Возможно, — весело согласилась Джульетта, начиная медленно переступать с ноги на ногу. — Но разве тебе не интересно попробовать что-то новое? Даже великому киллеру иногда хочется просто… расслабиться. Она сделала несколько заводных танцевальных движений, чувствуя, как лопаются плоды спелых ягод, сок немедля брызнул на подол платья прибавив пару неприятных пятен, но ей было все равно, впервые за много месяцев итальянка наконец почувствовала себя живой. Почти такой же счастливой, как в дни былой молодости. — Присоединяйся! — позвала она его, призывающе протягивая руки. — Клянусь, это намного интереснее твоих пыток. — Ты невозможная женщина, — покачал головой Реборн, но не двинулся с места, не отнимая от нее нечитаемого завороженного взора тягуче аспидных глаз. — А ты слишком серьезный киллер, — парировала она, продолжая свой импровизированный танец. — Ну давай же! Когда еще у тебя будет шанс потоптать виноград в лунную ночь с беременной женой? Это сработало. С театральным вздохом он начал снимать свою обувь. — Если об этом кто-нибудь узнает… — пригрозил итальянец. — То что? — рассмеялась Джульетта. — Твоя репутация грозного киллера пошатнется от того, что ты как оказалось тоже умеешь веселиться? Реборн закатил глаза, но все же забрался в чашу под звук лопающего под его ногами винограда, что вызвало судя выражению его лица не самого приятного рода ощущения. Зануда как он есть везде останется собой. Усмехнувшись, она схватила его за руки и начала показывать, как правильно давить ягоды: нежно, но уверенно, будто пытаешься исполнить древний ритуальный танец. — Видишь? Нужно чувствовать буквально каждую ягодку, — важно объяснила Джульетта, удерживая его ладони. — Это как с твоим любимым пистолетом — все дело в правильном нажатии. — Только ты можешь сравнить виноделие с убийством, — хмыкнул Реборн, обогревая ее теплом своих пальцев. — Но должен признать, ощущения довольно… своеобразные. — «Своеобразные»? — неверяще рассмеялась она. — Да это же чистое волшебство! Подумай только — люди делают это на протяжении тысячи лет, превращая простой виноград в нечто поистине божественное, — вновь закружилась на месте, создавая очередные брызги. — Разве это не чудесно? — Да, — тихо согласился Реборн, только вот глядя не на виноград под ногами, а на ее раскрасневшееся лицо, блестящие глаза и спутанные черные кудри. — Чудесно.

***

После импровизированного танца в деревянной чаше заполненной уже почти раздавленными ягодами винограда, Джульетта решила не останавливаться на достигнутом и вытерев ноги заботливо припрятанном в кармане платком, повела их в сторону винного погреба. — Брунелло ди Монтальчино, урожай 1990 года, — с благовонием прочитала она. — Стоит целое состояние… Может, разделим? — Даже не думай, — молниеносно перехватил бутылку Реборн. — Ты беременна. — Ой, да ладно тебе! От одного маленького глоточка ничего не будет, — заканючила она, пытаясь дотянуться до заветной бутылки. — Нет. — Половину глоточка? — Нет. — Четверть? — Джульетта… — Ну хотя бы понюхать дай! Реборн закатил глаза, но все-таки откупорил бутылку и сделал первый глоток, пока она лихорадочно пыталась втянуть ноздрями хотя бы шлейф божественного нектара. — М-м-м, — будто издеваясь, довольно протянул он вместо оценки. — А твой отец знает толк в вине. Не то обидевшись, не то всерьез задумавшись, она притихла, разглядывая темные своды погреба. Здесь, среди вековых бочек дерева и пыльных бутылок, она чувствовала себя удивительно… дома. Почти на своем месте. — Знаешь, — тихо поделилась Джульетта. — Эта винодельня — пожалуй, все, что мне нужно для счастья, — выдержав паузу, собралась с мыслями и решительно вздохнула. — Я… я знаю, что наш брак — это просто формальность. Вынужденная мера из-за ребенка и репутации семьи. И я понимаю, что ни тебе, ни мне это не нужно. Поэтому… я предлагаю сделку. После рождения ребенка мы разводимся. Я даже готова оставить малыша тебе! Уверена, ты станешь… э-э… необычным, но хорошим отцом. В обращенном на нее взоре промелькнуло искреннее удивление: — И что взамен? — Эта винодельня, — твердо заявила Джульетта. — Когда ты станешь доном семьи Грассо, отдашь ее мне. Я сделаю из нее нечто потрясающее. Обещаю. — Хм, — сделал еще глоток. — Интересное предложение. — И еще… — она нервно сцепила пальцы. — Насчет твоих… личных потребностей. Я понимаю, что тебе нужно… ну, ты знаешь. И я, честно, не против твоих любовниц. Мы могли бы заключить соглашение, где ты можешь встречаться с кем захочешь, но при условии дискретности. Никаких скандалов, никаких публичных появлений… просто цивилизованное партнерство без лишних… — «Партнерство», — повторил следом за ней опасно притихнувший киллер. — Ну да, — неуверенно кивнула Джульетта, вдруг пожалев о своем порыве. — М-мы же взрослые люди, и было бы глупо притворяться, что между нами вообще что-то есть… — Интересная формулировка от женщины, которая полчаса назад специально для меня танцевала в чане с виноградом. — Я танцевала не для тебя! — искренне возмутилась Джульетта. — Я показывала традиционный процесс виноделия! — Конечно, — насмешливо улыбнулся Реборн. — И подол платья ты задирала исключительно из практических соображений? — Именно! Чтобы не испачкать… — А когда протягивала ко мне руки, приглашая присоединиться, это тоже было частью урока виноделия? Джульетта открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли прямо в горле. Потому что, черт ее побери, но этот мерзавец был прав. Она действительно флиртовала с ним, причем в довольно откровенной манере, и теперь отчаянно пыталась спрятаться за приторными разговорами о цивилизованном партнерстве. — Э… это не то, что ты думаешь… — А что еще мне думать? — наклонился вперед мужчина. — Что моя дорогая жена пытается разыграть из себя благородную мученицу, готовую терпеть измены мужа ради высших целей? Или то, что она обычная трусиха, которая боится признать, что хочет меня? — То, что ты просто самовлюбленный ублюдок! — в ту же минуту вспыхнула итальянка. — Я пытаюсь найти разумное решение для нас обоих, а ты… — А я что? — перебил он ее. — Не оценил твоего великодушия? Не поблагодарил за разрешение спать с другими женщинами? — вздохнув от нее обиженно надутых губ, прижался лбом об ее лоб. — Знаешь что меня бесит больше всего? То как легко ты готова отдать меня, даже не зная чего хочу я. — А чего ты хочешь? — широко распахнула глаза Джульетта. — Тебя, — просто ответил Реборн и… поцеловал ее. Поцелуй сквозил плохо скрываемой жестокостью. Наверное, это даже было своеобразным наказанием, ведь целовал он ее так, словно хотел заставить замолчать одним из самых радикальных способов. Джульетта в начале попыталась оттолкнуть его, возмущенно промычав что-то невразумительное, но он только крепче прижал ее к своей груди, вторгнувшись в поневоле раскрывшийся рот своим языком, подавив последние зачатки протеста. Постепенно упиравшиеся в его грудь руки расслабились и даже зарылись в ткань его оранжевой рубашки, что кажется успокоило дикий нрав итальянца, так как он наконец отстранился. — Реборн… — Теперь ты помнишь мое имя, — насмешливо усмехнулся Реборн, покусывая чувствительную мочку ее уха. — Интересно, будешь ли ты стонать его также сладко, когда я заставлю тебя кончить? — Ты слишком самоуверен, — слабо возразила она в ответ. — А ты слишком недооцениваешь меня, — подразнил ее он в ответ, находя завязки платья на ее спине. — Стоп, «здесь»? — запоздало вскрикнула Джульетта, судорожно оглядываясь на пыльный пол погреба. — Но это же… — Что? Не подходит для принцессы мафии? — подначил ее итальянец, стаскивая с себя пиджак и расстилая его на каменных кладках. — Или просто боишься запачкать свое красивое платьице? — Я не боюсь! — горячо возразила она. — Просто это довольно… неожиданно. — И это «неожиданно»? Дорогая жена, мне кажется ты все еще не поняла, на что я способен, когда действительно раздражен. Чужие руки мягко, но настойчиво направили ее вниз прямо на расстеленный пиджак, чему она не решилась воспротивиться: отчасти из любопытства, отчасти из-за того, что ее тело уже откликалось на его прикосновения самым неподобающим для между прочим беременной скромной женщины образом. Он коснулся своими раздражающе горячими губами ее шеи, там где бился пульс, вырвав из ее уст самый что ни на есть настоящий стон. Проклятье, она слишком легко сдалась. — Видишь? — насмешливо рассмеялся Реборн. — Вот этого я не получу ни от одной любовницы: такой честности и невинности почти нигде не найти. — Я тебе не невинная овечка, — слабо запротестовала Джульетта, несмотря на капитуляцию собственных рук, скользнувших по его груди, ощупывающих твердость натренированных мышц под тонким слоем рубашки. — Нет? — слегка приподнялся над ней, одарив ее своей фирменной дьявольской улыбкой. — Тогда покажи, насколько ты опытная. Это был самый что ни на есть настоящий вызов, а Джульетта никогда не могла устоять перед вызовами. Плохо слушавшиеся хозяйку пальцы второпях потянулись к пуговицам его рубашки, но дрожали так сильно, что ей с трудом удалось расправиться с первой пуговичкой, что уж об остальных говорить. — Нервничаешь? — подразнил ее он. — Заткнись, — огрызнулась она, хотя и осталась благодарной за то, что он удосужился помочь ей лично. — Не торопись, — успокоил ее Реборн. — У нас вся ночь впереди. Когда оставшиеся пуговицы оказались наконец расстегнуты, а рубашка благополучно брошена в дальний угол, Джульетта позволила себе замереть, любуясь соблазнительными кубиками мужского пресса. Он действительно был похож на демона или хотя бы живое искушение для любой женщины: каждая мышца, каждый изгиб поджарого тела казалось были высечены искусным скульптурам, а не человеком. — Нравится? — Только не задирай нос, — буркнула она вместо ответа, не в силах оторвать взгляд от его груди и шрама, пересекающего левое плечо — напоминания о том, насколько опасна его работа. — Это от ножа или пули? — Нож, — коротко ответил он, напрягаясь от ее пальцев скользнувших по рубцу. — Не самая приятная история. — Поделишься как-нибудь? — Может быть, — его рука скользнула по ее бедру, забираясь под подол платья. — В зависимости от твоего поведения. — А если так и останусь плохой? — вызывающе поинтересовалась Джульетта и тут же вскрикнула от ощущения его пальцев, сдвигающих край ее нижнего белья. — Тогда мне придется тебя наказать… Это было странно. С одной стороны ей наивно верилось, что она знает чего тут ожидать, в конце концов у нее были любовники в прошлой жизни, но с этим невыносимым мерзавцем все было совершенно иначе. Он знал, как прикоснуться к ней так, чтобы заставить петь в последнем экстазе, как найти те самые чувствительные женские точки, которые превращали ее в дрожащий комок нервов и желания. — Смотри на меня, — недовольно потребовал киллер, когда она попыталась спрятать лицо за его плечом. — Это смущает. — Хорошо, — промурлыкал Реборн. — Мне нравится, когда ты смущаешься. Его пальцы скользнули под ткань оттянутых трусиков, заставив предательски поддаться на встречу этому волшебному действу. — Такая мокрая, — довольно отметил он. — И это только от одних поцелуев? — Реборн… — бессмысленно простонала Джульетта, не зная толком, что хочет попросить. — Что, дорогая жена? — издевательски медленно провел пальцем по ее складкам, дразня, но не давая того, чего она жаждала. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Ты знаешь, чего я хочу, — всхлипнула она. — Хочу услышать это от тебя лично, — настаивал он на своем, продолжая эти мучения. — Я хочу… хочу, чтобы ты… — слова застревали в горле от стыда, от боли, от возбуждения. — Чтобы я что? — озвучил каждую ноту ее страха на страшный слух. — Чтобы трахнул тебя прямо здесь, на полу старого погреба? Чтобы заставил кричать мое имя так громко, что услышали даже в соседнем квартале? От его слов по ее телу пробежала дрожь постыдного возбуждения, и она торопливо кивнула, не в силах произнести ни слова также смело как он. — Вот и хорошо, — сжалился Реборн, наконец давая ее телу то, чего оно так просило. Его пальцы вошли в нее медленно, давая время привыкнуть, и Джульетта с готовностью выгнулась на встречу, впиваясь руками в его могучие плечи. Итальянец двигался с той же методичностью, с какой делал все остальное: точно, целенаправленно, доводя ее до грани безумия, но не позволяя погрязнуть в этом на всю вечность. — Так хорошо, — не переставал нахваливать он ее. — Так тесно и горячо. Только для меня, правда? — Да, — горячо выдохнула она, уже не заботясь о том, насколько отчаянно звучит ее голос. — Только для тебя. — И никаких больше разговоров о других любовницах? — мужские пальцы изогнулись внутри нее ножницами, находя ту самую точку, которая заставила ее закричать от небесного удовольствия. — Нет! Никаких! — Джульетта потянулась к нему всем телом, пытаясь стянуть остатки одежды. — Пожалуйста, Реборн… — Пожалуйста, что? — он не торопился, наслаждаясь ее мольбами. — Я хочу тебя, — выдохнула она. — Хочу почувствовать тебя внутри себя. Прямо сейчас. Что-то изменилось в его взгляде. Игривость сменилась настоящим желанием, позволив быстро расстегнуть ремень и спустить брюки вместе с черными боксерами, обнажая внушительных размеров достоинство, которое свело с ума не одну женщину. — Уверена? — для проформы поинтересовался Реборн, устраиваясь между ее ног. — После этого не будет пути назад. — Я не хочу ничего кроме твоего члена. И то была истина. И то была правда. Потому что в тот момент ей не нужно было ничего, кроме этого. Он вошел в нее с удивительной осторожностью, давая телу время привыкнуть, но даже при всей его осторожности она не смогла сдержать стона, так как мужчина был намного больше, чем она того ожидала. — Больно? — забеспокоился киллер, замирая на месте. — Нет… х-хорошо… о-очень хорошо, — заверила его Джульетта, обхватывая его спину ногами. — Не останавливайся. И не остановился. Движения казались слишком медленными и слишком глубокими, но зато каждый толчок исправно посылал те волны священного удовольствия, что оставляли ее без каких-либо задних мыслей. — Ты так красива, когда отдаешься своему мужу, — хрипло промолвил над ее ухом Реборн. — Реборн… — чужое имя слетало с ее губ подобно молитве. — Да, именно так, — одобрил он, ускоряя ритм. — Скажи еще раз. — Реборн… — повторила она, чувствуя, как внутри нее нарастает напряжение, готовое взорваться в абсолютно любой момент. — Моя, — прошептал он напротив ее губ. — Только моя жена. — Твоя, — согласилась Джульетта и в этот момент волна удовольствия накрыла ее с такой силой, что она действительно закричала его имя, не заботясь о том, кто может услышать. Он последовал за ней мгновением позже, тело над ней напряглось, а безупречное лицо исказилось от наслаждения. Добрые десять минут они лежали рядом друг с другом, переплетенные всеми конечностями, посреди бочек с вином и лунного света, в том состоянии, который позволил ей ощутить одновременно разбитой и невероятно живой. — И что теперь? — тихо спросила она, когда дыхание немного выровнялось. — Теперь, — хрипло сказал Реборн, притягивая ее ближе. — Ты забудешь всю эту глупость про неуместные договоренности и неких любовниц. Потому что после того, что только что произошло, я не позволю тебе даже думать о других мужчинах. — А что насчет тебя? — поддразнила его Джульетта. — Никаких розоволосых красоток? — Никаких, — твердо ответил он. — Только ты. Навсегда. — Навсегда? — переспросила она, не веря своим ушам. — А у тебя есть возражения? — в его голосе снова проскользнула та опасная нотка. — Никаких возражений, — поспешно заверила его Джульетта, и поняла, что говорит абсолютную правду. — Но эту винодельню я все равно хочу себе. — Хорошо, ты ее получишь, — весело рассмеялся Реборн. — Хотя я уже жалею об этом предложении. — Не жалеешь, — самодовольно заметила она, устраиваясь у него на груди. — Тебе нравится, когда я настаиваю на своем. — К сожалению, нравится, — признался он, ласково поглаживая ее волосы. — Впрочем, как и все остальное. — Даже когда я подмешиваю лед в твой латте? — Особенно это. Но больше так не делай. Я серьезно.