Полное проникновение

Перенесёмся в зимний вечер, в начало февраля, когда было на удивление довольно тепло. А для тех краёв, где всё случилось, такая погода зимой – большая редкость. Уже темнело, несмотря на то, что время было ещё детское. Такие же детские смех и визг были слышны вдалеке. Как и голоса родителей, отчитывающих детей за очередные проказы. Запах булочек из бакалеи неподалёку дополнил уютную, и даже какую-то сказочную атмосферу. Падал далеко не последний снег в этом году. По улице шли два совершенно непохожих молодых человека. Первый напоминал вечного маменькиного сынка, но не в плохом смысле этого слова. Одетый с иголочки, без единой складки на одежде, лишь его волосы были растрёпаны, что придавало ему мальчишеский вид. Цилиндр, надетый на них, несколько не вписывался в общую картину, и очевидно, что юноша надел его, пытаясь выглядеть взрослее, чем он был на самом деле. Зимняя прохлада немного пощипала его щечки, и он выглядел, как юнец, катавшийся на горке целый вечер. Этот господин держался статно, что присуще бывшему священнослужителю, идя по улице так, словно этот город принадлежит ему. Его спутник выглядел весьма странно и, если приглядеться, даже не походил на человека. Он предпочитал довольно вульгарный и неформальный для их местности стиль в одежде. Его силуэт напоминал не то бездомного, не то пирата. Его движения были механические, как у робота, который влез в человеческую кожу, и желающего выглядеть, как человек. И это неудивительно, ведь он и не был человеком. Антония, его мать, не могла иметь детей, но ей повезло жить в удивительное время и в удивительном месте, где всё возможно. Юрий, муж Антонии, был учёным-экспериментатором, и в один прекрасный осенний день он создал из глины подобие человека. Ростом чуть выше среднего, худой, но жилистый, вместо губ – прорезь ножом, вместо носа – неумело слепленная картошка. А кожа была покрыта шишками, напоминающими бородавки. Но родителям было всё равно, ведь это было оно, их долгожданное чадо. Пусть оно и никогда не состарится, пусть не заведет детей, но им было всё равно. К несчастью, в тот же вечер произошёл страшный пожар, унёсший жизнь Юрия. Но к счастью, Антония после этого посвятила всю себя сыну. Она не убивалась скорбью, не обвиняла сына в случившемся. И сегодня сын решил познакомить мать со своим другом. Юноши познакомились в театре, где один был актёром, а второй пришёл починить свет. Двое наконец подошли к дому. Дом находился на холме над деревней. Окна были покрыты копотью, а с крыши сыпалась черепица. Дом был окружен обгорелыми деревьями, словно кучей непрошенных гостей из преисподней. Всё здесь напоминало о дне, когда ушла и появилась новая жизнь. Они вошли внутрь. Хозяин дома, по обыкновению открыл дверь с ноги, чем довольно сильно напугал мать. Дом был огромный и уютный, но далеко не роскошный. Каждый уголок кричал, что хозяева были в прошлом сказочно богаты. Ключевое слово «в прошлом». Теперь же слово «нора» больше подходило дому. Он, точно пожилая дама, пытавшаяся маскировать свои морщины под косметикой, был наполовину обгорелый и в некоторых местах обгорелости скрывали обои. В доме всегда пахло костром. На огромном стеллаже из красного дерева стояли семейные фото. На нижней полке лежала груда вещей Юрия, которые Антония всё никак не решалась отдать или выбросить. Окна в доме были всегда открыты, занавесок не было. Поэтому этот склад вещей всегда был освещён солнцем в дневное время суток. Из прислуги в доме осталась только лишь одна одинёшенька горничная Юлиана, старавшаяся успеть со своей щеточкой от пыли в каждый уголок этой норы. Не выходило, очевидно. - Ты когда-нибудь меня до инфаркта доведешь, Роберт, - спокойно произнесла Антония. Её голос, будучи строгим и женственным одновременно, всегда звучал размеренно и даже ласково, даже когда она ругалась. Такое появление сына дома уже стало привычным делом, хотя и пугало каждый раз, как в первый. Антония напоминала Эми Уайнхаус, преодолевшую рубеж в тридцать лет. Было видно, что женщина приехала откуда-то издалека, из другой страны, или, возможно, даже континента. Смуглая кожа и нос с горбинкой придавали ей царственный вид, словно её дальней родственницей была Мария Каллас. Морщины и чуть потерянный из-за алкоголя взгляд делали её старше своего возраста, хотя ей было всего лишь тридцать пять лет. Некоторые её части тела иногда входили в комнату раньше её самой. Входили, надо сказать, хромая. Поскольку у Антонины был редчайший дефект стопы, роднивший её с Анастасией Романовой. Когда Антония была моложе, то пыталась себя выдавать за неё, но безуспешно. Ту же ногу украшала татуировка с лилией, словно Антония пыталась отвлечь внимание от хромоты. Всю её фигуристость и крупноразмерность скрывало дорогое черное платье-халат с меховыми вставками, струящееся по пола. Такие обычно носят богатые вдовы в кино, которым сообщили прискорбную весть о кончине супруга. Ростом она была примерно по ухо Роберту и чуть выше Александра. Она оглядела с интересом спутника Роберта, - Кто этот интересный молодой человек? - Это мой друг Александр, - буркнул Роберт, - А это мать, Антония, - он представил мать кивком. Он звучал точно звук диктора, записанный плохо: монотонный, если и делающий ударения, то не в тех местах: всегда на первые слоги и первые слова - Интересное имя, - сказал Александр, - Антоний в наших краях нечасто встретишь. - Мой папа итальянец. Его звали Роберто. Да, весьма трудно догадаться, кого я назвала в его честь, - она бросила взгляд на сына, - Они с мамулей переехали, когда мама узнала, что беременна мной, - с некой толикой грусти произнесла она, - Как можно было променять солнечную Италию… Ладно, о грустном не будем, люди просто хотели сменить обстановку. Хотите чаю, Александр? – спросила женщина. - С превеликим удовольствием, - ответил он и улыбнулся. Его голос не подходил его внешнему виду – низкий и мужественный, соответствующий выражению «моё слово – закон». Внезапно домашний уют и тишину нарушил внезапно раздавшийся шум издалека. Словно что-то взорвалось или же скоро будет гроза. От неожиданности Антония подпрыгнула. Роберт усмехнулся. - Видать, дети балуются, петарды жгут, - заверил всех он. - Не думаю, по звуку не похоже… - прошептала Антония, но не для того, чтобы спорить, а, чтобы в первую очередь убедить себя в том, что ничего страшного не случилось, - Эй, Юль, зажги камин, - тихо сказала она служанке, - Дома стало прохладно, - девушка засеменила в гостиную, успев оглядеть гостя. Юлиана и Антония были совершенно разными, точно здоровый фигуристый медведь и тощая, вечно бегающая на задних лапках мышка. Юлиана была угловатой, и закрытая форма горничной висела на ней, словно мешок с картошкой. Внешне её нельзя было назвать ни красавицей, ни уродиной. Лицо было скорее из разряда абсолютно обычных, даже классических, если бы не острый кончик носа с ярко выраженными уголками, делающий её похожей на моделей героинового шика. Круглые глаза навыкате придавали девушке вечно удивленный вид. Ростом она была по плечо Антонии, а Роберту дышала чуть ли не в пупок. Дополнительные сантиметры ей добавляла копна ярко-рыжих волос, струящаяся чуть ли не до колен. Гость бросил на неё быстрый взгляд, и проследовал в кухню. - Симпатичные у вас работают девушки, - сказал Александр, проходя в кухню. - Приглянулась? – ухмыльнулась Антония, - Она как раз ни с кем не встречается, забирайте. - Вы как господин из публичного дома, - прыснул Александр, - Я буду пуэр. - Расскажите о себе, Александр. Чем вы занимаетесь? Что любите? Чем нынче живут юные умы? – Антонина наливала чай, но смотрела только на собеседника. - Всем помаленьку, - лениво произнёс он, - Основной род деятельности – архитектура. У нас небольшая компания, но мы проектировали здание центрального вокзала. Я думаю, ранее об этом не знали. Актерство – хобби, но я хочу вырваться от архитектуры в это. Погрузиться в искусство с головой. Хотел бы я когда-нибудь сыграть Мавра! Но мне всё наш режиссер говорит, что с моей мордашкой только лишь Ромео. Печально, когда внутреннее не гармонирует с наружным. Показать романтику – плёвое дело. Благо опыта навалом было. Но вот показать помешанного ревнивца, заколовшего, а не удушившего, как считают невежды, любимую, было бы интересным опытом. А до этого подрабатывал разнорабочим на шхуне, там научился некоторым вещам. Типа морских узлов, первой помощи и всего такого. И успел отслужить в морфлоте, да. - Прошу прощения за нескромный вопрос, а сколько вам лет? По вашим рассказам об опыте, должно быть, не меньше тридцати. - Побойтесь бога, двадцать три стукнуло недавно, - ухмыльнулся он, - Но с Робом я не сравнюсь. Пятидесятилетний старец душой, и десятимесячный пацан на деле. - Зато я никогда не состарюсь, - сказал Роберт, - И за десять месяцев понял большее, чем ты за свои двадцать три, оболтус. - Да, штудировал все книги в библиотеке, сперва то, что сохранилось дома, а потом поселился в городской. Как призрак оперы, только призрак библиотеки. Читал всё, что только можно, как художку от Дюма до Паланика, так и научную литературу вроде работ Фердинанда де Соссюра и Жана Пиаже. Даже пару статей по соционике заценил, - с гордостью произнесла Антония. Роберт закатил глаза. -Нужно же было знать, куда я попал и чем дышат люди в этой среде, - он активно жестикулировал, словно пытаясь донести очевидную мысль трехлетнему ребенку, - Да и Пиаже говорил, что литература – основной столп когнитивного развития, а оно в свою очередь отличает идиота от нормального человека. Хочу выпить за это. У нас есть вино? – спросил Роберт, - Или виски? - Нет, Роб. Алкоголя в доме не осталось, - твердо сказала хозяйка дома, - Я в завязке, не забывай. - А, да. В твоей секте пить нельзя же. Как я могу забыть… - проворчал Роберт, за что получил легкий шлепок полотенцем по затылку. - Мы не секта, сколько можно повторять, идиот, - Антонина громко поставила кружку с чаем на стол и села, - Это просто кружок по интересам, вроде театрального. Лучше было бы, если б я сидела дома и пила, как раньше? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. - Но вы несёте полный бред, - укоризненно посмотрел на неё Роберт, - Уже год как считаете, что нас уничтожат за наши же грехи. Что в болотах обитает какой-то нечистый. Даже дату знаете, 31 августа этого года. Тупизм! Чем вы отличаетесь от подобных вам сектантов? Конец света произойдёт только через миллионы лет, когда мы столкнёмся с галактикой Андромеды. И то не факт. - А фото, что я показывала? - Фотошоп, причём кривой, - он достал из кармана брюк подаренные Александром в прошлом году чётки и начал их перебирать, - А имя-то… Миаэданко. С санскрита значит «справедливый каратель». Только вот кого он покарает – загадка. Кто праведник в глазах несуществующего создания? - Антония шикнула, словно Миаэданко, мог их услышать, - Юли, принеси пирог! - С тобой бесполезно спорить. - Не пытайся втянуть в ваш культ моего достопочтенного товарища, - он как лассо накинул чётки ему на шею. Александр дернулся и чётки порвались. - А ты хватит дурачиться, - проворчала Антония, - Сколько работы Юлиане. Бедняжка… Кухню наполнил запах корицы, исходящий от огромного пирога, над которым корпели большую часть вечера. Это было коронное блюдо Юлианы, каждый раз, когда она готовила его, то думала, как же здорово было бы готовить для любимого мужчины. Каждое утро специально вставать в шесть утра, хлопотать у плиты до семи, пока он ещё спит. Потом завязать ему галстук, поцеловать и отправить на работу. Но мужа у неё нет и не было, как и любимого парня. В двадцать с небольшим лет она была нецелованной девственницей, чего стыдилась всеми фибрами своей души. Были предприняты попытки исправить это с Робертом, но тот лишь с укоризной сказал ей: «дорогая моя, тебе нужен не тот, кто сделан по инструкции из живой глины. Я не способен испытывать какие-либо романтические чувства. У меня даже полового органа нет. А вместо сердца клапан, качающий кровь. Ну хотя сердце и есть клапан по сути». - О чём вы? – спросил Александр, - Что ещё за секта, культ, или как вы там сказали? - Матушка вступила в общество людей, которые верят, что правительство нас дурит, и круги на полях, а также странные сигналы из космоса – это не просто так. А ещё они устраивают оргии каждый раз после заседаний, ратуют за свободную любовь и то, что в правительстве сидят иллюминаты. - Вралина, - буркнула Антония. - Что из этого ложь? – улыбнулся Александр, глядя на Антонину с нескрываемым интересом. - Мы не верим в иллюминатов, одобряемы правительством, и я уже дослужилась до заместительницы. - Потому что все бегут оттуда, как крысы с тонущего корабля, - сказал Роберт, - Нюра свалила на той неделе, помнишь? А она одной из первых адептов была. - Да, текучка есть. И не говори слово «адепты», боже мой! Всё из-за нашей, скажем так, специфики, - Антонина задумалась, - Не все могут понять нашу идеологию. Дело не столько в борьбе за правду, в поиске истины. Это, конечно, одна из ключевых идей. Но это скорее кружок энтузиастов, познающих себя и своё тело. Я вот за этот месяц нашла множество друзей, да что уж там, братьев по духу, с которыми мы стали близки во всех смыслах. - Хиппи вонючие, иным словом. Мнят себя прогрессивными, но в некоторых вопросах стоит оставаться убежденным консерватором. Всё же норма то, что делает большинство, а не куча гов… - Я не оскорбляю твою лабу, не оскорбляй и ты моих друзей, - прервала его Антонина и пригрозила пальцем. - Моя «лаба» мне деньги приносит, и неплохие. Там нужен кто может сидеть за анализом до ночи, потому что не кожаный ублюдок, которому спать нужно. - Зато мне это приносит удовольствие и приятные воспоминания. Работать можно и в пекарне четыре часа в сутки, не засиживаясь допоздна, как некоторые. Хоть бы раз к нам сходил, изменил бы своё мнение. Дост проводит довольно интересные… практики, - она долго подбирала последнее слово, и, выбрав, произнесла его, точно съела шоколадный торт, - Интересные с точки зрения психологии самопознания. Даже придя один раз ты наполнишься знанием, которое будет сопровождать тебя всю оставшуюся жизнь. - Звучит заманчиво. А у этого вашего создателя что за странное имя? Дост… - спросил Александр. - О, это не имя. Псевдоним. В миру он Андрей. У нас у каждого своё клубное имя. Я – Гексли. Мы проходим соционический тест и на основе этого составляем свой псевдоним. Если два Дона, например, то Дон – фамилия, а имя придумываешь своё. Но преданность соционике сохраняется. - Преданность лженауке, - буркнул Роберт. - Слова типичного Робеспьера… Роба! – улыбнулась Антония, - Гляди-ка. Даже тезка твоё почти! Это повод зайти к нам. - Был я на оргиях ваших. Мне это не приносит такого удовольствия. Разврат, - их спор прервал грохот подноса. Это Юлиана поскользнулась на рассыпанных бусах от чёток на слове «разврат» и уронила помытую посуду. - Видишь, что натворил, дурилка? – проворчала Антония, - С тебя новый сервиз, - она указала на разбитые чашку и тарелку. - Давайте я вам помогу, - подорвался Александр, - Такая хрупкая и носит такие тяжести, - он улыбнулся ей. Юлиана стыдливо отвела глаза. Он поцеловал ей руки, и вложил в них поднос, - Я же ещё и художник. Мне как раз нужна натурщица, - он бесстыдно оглядел девушку, - Можете мне попозировать завтра? - Я… Да… Конечно! – пролепетала она еле слышно. - Девок будешь в другом месте клеить, - сказал Роберт, - Который час? – он достал часы из кармана пиджака, - Одиннадцать уже, тебе пора. Завтра в час прогон, надеюсь, ты не забыл? - Нет, - коротко ответил Александр, - И никого я не клеил. Банальная вежливость, недоступная глиняным варварам. Спасибо за чай и за вечер. Ещё увидимся. И, - он бросил взгляд на Антонию, - Давайте на «ты», с этого вечера. Я даже с коллегами не «выкаю». А они все старше, чем я. - Прощай, Алекс, - ухмыльнулась Антония. - Пока, Александр! – подала голос Юлиана. - Пока, прелесть моя, - он послал ей воздушный поцелуй. Он открыл дверь и увидел небывалую картину. Снег, падающий ещё час назад на землю растаял. Более того, его словно не было никогда. Не было луж, грязи, всего того, что обычно украшало улицы города весной. На дворе было лето, словно кто-то на машине времени взял и перенесся на середину июня. Чирикали пташки, у порога дома цвели ландыши, Александр скинул свою теплую шинель и вдохнул полной грудью. - На земле, как на душе цветы распустились, - он нагнулся к цветку, нюхнул его, сорвал и подарил оторопевшей Юлиане, - Что вы в самом деле, точно мертвеца увидели? Держите, красивый цветок для красавицы, - она смущенно отвела глаза. - Вот и доказательство, что мы были правы насчёт того, что мир катится к чёрту, - буркнула Антония, - Что ещё тебе нужно, Роб? - В прошлом веке был зарегистрирован похожий случай, но наоборот, - с видом ученого начал объяснять он, - Небывалое количество снега выпало в мае месяце. Накануне была плюсовая температура, тридцать градусов, а на утро, как люди на работу в шортах ушли всё засыпало снегом. Сейчас что-то подобное происходит, отставьте панику. - Я порой так тебя ненавижу! – сказала Антония, - Вырастила на свою голову умного. - По горшкам дежурного, - парировал Александр. - Дети… - буркнул Роберт. - А кто дверь мне чуть не выбил? – напомнила Антония, - Святой дух? - Он самый. - Алекс, может, останешься? Кто знает, что ещё произойдет этой ночью? – с опаской произнесла Антония. - Нет, мне нужно в студию утром, - он покачал головой, - Нам нужно, - он кивнул в сторону Юлианы, - Не забудьте, Юли. Я буду ждать вас в девять.