Молодость

День пролетел практически незаметно, одно лишь присутствие Клайда рядом с Байроном привлекало внимание брюнета: как-никак, сегодня они должны поговорить, юноша должен признаться в том, что искренне любит эту девушку, а его заверить, что никогда не оставит его одного только из-за Белль, да и в принципе. Оба парня зашли в бар сегодняшним вечером, ведь Байрон не по наслышке знал, насколько в этом месте люди становятся раскрепощенными - даже Грей, который почти всегда молчал, в клубах или барах становился более общительным, что давало его новым знакомым ложное представление о его болтливости... В общем, Брукс, как и все остальные, расслаблялся, заказывал себе пару бокалов алкоголя и был готов слушать, обсуждать и даже вести дебаты, чего обычно не делал из-за страха проиграть и не отмыться от позора поражения, но будучи пьяным спорил, как в последний раз, а на утро всё забывал и неуверенно здоровался со вчерашним оппонентом. На пороге блондин выдохнул, а затем уверенно, что было ему несвойственно, пошёл к барной стойке: заказывать себе любимый алкогольный коктейль Веспер, состоящий из того, что по отдельности, на деле, ему не очень нравилось, однако вместе эти компоненты очень нравились Клайду, даже казались божеством алкогольных напитков, которые он в принципе не особо-то и любил, но это было совсем иным, вкусным и приятным на вкус. Как только юноша уселся на барный стул, брюнет присел рядом, заказав безалкогольный напиток. Брукс снова вспомнил, с кем пришёл, отчего неловко вглядывался в пол, словно не желая сталкиваться с ним взглядами, что, конечно, не являлось чём-то со зла или с обиды: он просто боялся, что Байрон будет агрессировать, спрашивать, с какого такого перепугу он избегает его, хоть Клайд просто не хочет ему мешать, просто боится, что он стал никем, что его невинное, даже детское лицо раздражает друга до невозможности. Вскоре принесли заказанные ими напитки, что не могло их не обрадовать и не начать пить, смотря исключительно друг на друга, но не говорить ни слова, хоть цель встречи на самом деле была в том, чтобы поболтать. Блондин пытался не смотреть на друга, но глаза словно сами приковались к нему, перестать глядеть на него не мог. Рука с бокалом для мартини, пусть пил он и Веспер, сама тянулась ко рту, отчего он заливал алкоголь себе в рот почти не переставая. Безалкогольный же мохито в руках брюнета оставался стоять на барной стойке: Байрон и не думал к нему прикасаться, пока не найдёт в себе силы, чтобы начать. В баре шумно, все общаются, а до них никому нет дела. Надо бы взять себя в руки и начать говорить, но как только он собрался с мыслями, люди тут же затихли, словно ожидали начала их диалога, отчего кареглазый, в какой раз поправляя свои очки, отвернулся, якобы вообще незнаком с Бруксом. Юноша же около него ожидал того, что он наконец скажет, что хотел, скажет, о чем собирался, но как только друг отвернулся, разочарованно посмотрел в пол. Может, эта встреча ведёт к разрыву дружбы и общения навсегда, раз уж никто из них не может начать диалог? Причем у каждого из них есть оправдание, почему они молчат. Плохое, но оправдание, которое действительно может оставить их друзьями, но как можно продолжать общаться, если вы не можете обсудить то, что между вами происходит, если один из вас избегает другого, если вы не можете даже начать диалог? Это же просто невозможно. И оба из них это великолепно понимают, но надежда в сердце обоих всё ещё есть. Клайд свято надеется, что Байрон всё же скажет то, что хочет, а Байрон верит, что Клайд примет его в отношениях с кем-то. Поднеся стакан безалкогольного мохито ко рту, он сделал маленький глоток, надеясь хоть так слегка раскрепоститься, несмотря на то, что пил он не алкоголь. Свежесть мяты и некоторая сладость напитка вряд ли могли помочь заговорить, и надо надеяться было только на то, что он соберётся и всё ему расскажет, не прерываясь на его слова. Да и вряд ли он что-то скажет, Байрон знает, что он сможет его успокоить, как он и ожидал. Возможно, он даже сможет рассказать про то, что было между ним и Белль вчера, а Клайд поддержит и скажет, чтобы он не винил её. Взгляд перешёл на уже пустой бокал друга, а затем на лицо, которое явно желало большего... И тут же Байрон понял, что это его шанс. — Извините пожалуйста, можно мне 'Vieux Carré'? — бармен кивнул. Через пару минут стакан с алкоголем стоял около него, и Байрон, решив не терять возможность, подал стакан другу, зная, насколько ему нравился раньше этот коктейль, но денег на него не хватало. Брукс взглянул на стакан и через миллисекунду перевёл взгляд на Байрона, улыбаясь и краснея. — Спасибо! — взяв стакан в руки и отпив, он улыбнулся ему. — Эм, слушай, Байрон... О чем ты хотел поговорить? В руки взял себя не брюнет, а его лучший друг, который страдал вечной сильной тревогой, хоть и был очень общительным... Дело в том, что только Байрон знал, насколько ему сложно вести себя так, причём великолепно знал, но ничего сделать не мог, и от того на душе его становилось хуже и сквернее. Взглянув в стакан, до сих пор полный газировки, юноша выдохнул, чувствуя себя ужасно из-за своей болезненной для существования слабости, но сейчас-то действовать стоило. Рука легла на предплечье блондина, отчего тот вздрогнул. Холод от ладони кареглазого чувствовался даже сквозь одежду, что несколько пугало Брукса, пусть тот и был уверен, что у тех, у кого холодные руки, на деле очень добрые, и точно знал, что Байрон является именно таким: добрым и отзывчивым, пусть при незнакомцах он вёл себя очень холодно, отстраненно, и в принципе не помогал им даже при факте того, что у кого-то очень серьёзные проблемы, зато друзья его не оставались лишёнными помощи, причем никогда. — Клайд, я прекрасно понимаю, почему ты медленно отстраняешься от меня, но я не хочу этого. — прямолинейно сказал он другу, который, кажется, слегка вспотел. Он надеялся, что его лучший друг не поймёт, что он пытается избежать встреч, пусть это и глупо, учитывая, как минимум, внимательность к друзьям Байрона. Блондин великолепно знал, насколько он внимателен ко всем его близким, но где-то в глубине души чуял, что он далеко не близкий, и брюнет никогда не расстроится, если они перестанут поддерживать общение, в чем оказался неправ. — Я действительно знаю, почему ты избегаешь меня. — глаза Брукса округлились. Каким образом он узнал, что это всё из-за Белль? Неужели он показывал слишком много эмоций неприязни, когда слышал про эту девушку? — И знаешь, Клайд... Возможно я по-настоящему влюблён. Конечно, с очень и очень большой вероятностью мы можем даже не начать встречаться, мы можем просто остаться друзьями, а если и начнём отношения, я уверен, что мы расстанемся... Но пойми меня, я правда никогда, реально никогда не испытывал такого. Я так сильно её люблю! — чуть ли не вскрикнул он на весь бар от переполняющих его внутри чувств, вызывая у Клайда панику вместо спокойствия от того, что Байрон пытается объяснить, почему он проводит столько времени не с ним. У него перехватило дыхание, как только он услышал слово "люблю". Тело слегка вспотело, и чуть позже началась одышка, сердце никогда так не кололо, как сегодня... Голова кружится, а он ощущает, что всё это нереально, что это не может быть правдой, становится так мерзко, а сам он дрожит. К этим резким приступам тревоги, которые называются 'панической атакой', он был готов всегда, ведь это нередко происходило с ним, однако каждый раз, когда его сердце начинало быстро биться, он ненавидел это чувство. Пусть оно знакомо ему, как ничто другое, он ненавидел это всем своим сердцем. — П-пожалуйста, Байрон, помолчи! — вскрикнул он, облокотившись об барную стойку головой... И никому нет дела до этого. Вроде как, все, как только брюнет хотел заговорить, заглохли. Вроде все смотрели только на них... Но кому на деле не все равно? Пусть пред ними будет умирать человек, никому не будет до этого дела, никогда, и пьянство не являлось оправданием их безучастности при смерти кого-либо, и только сейчас Байрон понял, что всем правда максимально безразлично, что происходит у них под носом, только сейчас он понял, что мог прямо, не выжидая какого-либо момента и не заставляя своего лучшего друга, которому очень трудно начинать диалог, мучаться, начиная беседу, сказать все, как есть. И именно сейчас он понял, что Клайд не сможет дать ему того, чего он хотел, не сможет озарить его приятной улыбкой и сказать или дать знак, что всё в порядке. Только если не он, то тогда кто? Никого больше у Байрона нет и не будет. У парней, которые никогда не были для него друзьями, просить успокоения было глупо, Лолу и Грея он знает совсем ничего, да и Лола, скорее всего, расскажет всем, а Грей не сможет из-за малой силой воли и слова сказать, Белль рыдала около него, что ставило на идею поддержки крест, а Клайд только что опровергнул, что сможет помочь. А может быть не все такие хорошие, как ему казалось? Может стоит просто закончить все раз и навсегда, лишь шагнув в бездну или приобрести ружьё? Может быть мир по-настоящему ужасен и на свете нет никого, кто может поддержать? Надежды больше нет. Байрон держит Клайда за руку, стараясь успокоить и спасти из оков панической атаки, что получалось плохо, хоть брюнет помогал ему справляться с этим и не раз, в этот раз душевная боль мешала ему помогать, что заставляло его усомниться в том, что мир прекрасен, ещё раз. И тяжёлые выдохи и вдохи становились синхронными, но это не помогало. И комфортная обстановка, и всё, что может помочь справиться с панической атакой - присутствует. Так почему же ему не становится лучше? Неужели все это из-за того, что он говорит о Белль? — Не подумай, я не хочу тебя бросать! Я просто очень, очень сильно влюблён, вот и всё. Прошу, не избегай меня, Клайд! — но парень попятился к выходу, таща брюнета за собой, боясь отпустить руку. Благо, расплатиться за них двоих кареглазый еле как успел, оставив деньги на столе прям под носом бармена, который точно видел, от кого эти деньги, а Брукс уже оттащил его от бара подальше, а сам упал на пол, еле как держась руками, оперевши их об асфальт. Его явно тошнит, а ничего Байрон сделать её мог, как не пытался, хоть и старался изо всех сил. — Я знаю, что ты меня не бросишь, но мне это не помогает! Я боюсь, Байрон! — он кричит во всю глотку, смотря на друга из под низа. Это ощущается так нереально, пусть юноша вёл так себя всегда, когда у него случались панические атаки, но в этот раз было что-то странное. Словно сердце Байрона не билось с тех пор, как только он понял, что не найдёт поддержки в этом мире, словно он мертв... Но он знал, что это всё обман: на деле всё это существует на самом деле, просто неприятно осознавать то, что было правдой всё это длительное время, неприятно, что оно так долго скрывалось под розовыми очками, которые он так долго не мог снять. И следующие пятнадцать минут до дома Клайда, находящийся в районе ещё беднее, чем район его подруги, они провели в полной тишине, даже не смотря на друг друга, даже не дыша рядом друг с другом, не находя в себе сил, чтобы заговорить и извиниться, а Байрон вообще не мог допустить того, чтобы друг сделал это первее его из-за чувства стыда и вины. Так глупо, что из-за того, что студент в принципе не может контролировать, их общение становится хуже и хуже. Причём оба не хотят этого, их ничего не мотивирует на то, чтобы прекратить дружить, но всё становится хуже с каждым днём. Ладонь снова трогает плечо блондина, на что тот оборачивается, еле слышно вскрикнув. — Клайд, не держи на меня зла. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я не хочу оставлять тебя наедине с самим собой, что я не хочу, чтобы ты страдал... Извини меня, Клайд. — пересилив себя и зажмурившись, словно он совершает прыжок с крыши, где снизу расположена сетка, что удержит его и опасность ему не особо грозит, Байрон всё-таки решился заговорить. — Нет, не волнуйся! Я во всяком случае буду думать об этом, что ты мне не скажешь: ничего не могу с собой поделать... Но ты очень добр, Байрон: я бы не смог извиниться так... — чуть замявшись, он забыл, что хотел сказать, отчего раздражённо посмотрел в пол. — Отчего ты так добр? — И не стыдно тебе так нагло льстить? Но чрезмерно благодарен... И не могу ответить на это что-нибудь. — Понял, значит, душевная доброта таки существует! — воскликнул парень и улыбнулся. Вот вроде и страдает тревожным расстройством, а такой доброжелательный, шумный и улыбчивый... И это правда приятно удивляло такого юношу, как Бай, ведь сам он таким не являлся: будучи почти полностью психически здоровым, часто молчал, был абсолютно серьёзен и очень редко улыбался. Конечно, сейчас у него есть причины для изменения в поведении, но тем не менее: то, что видели его знакомые до встречи с Белль, однозначно являлось настоящим Байроном, без разных масок и подстраивания под других людей. — Удачи тебе на выходных, Байрон. — приложив руку к сердцу, Клайд тихо выдохнул, прежде чем зайти в дом. Брюнет даже ответить не успел, но уже собрался идти домой, а в голове крутилась всё одна мысль, несмотря на то, что Брукс, несмотря на плохое самочувствие выслушал его, без всяких слез, да и в конце они коротко, но приятно поговорили: "Почему я так одинок?" И ведь на деле он был одинок, несмотря на то, что Белль предпринимала кучу попыток к тому, чтобы познакомить его со всеми своими друзьями, отчего круг знакомств становился шире с каждым днём, но помнил он из них всех всего лишь Лолу и Грея, с которыми они встречались по вечерам выходных. Нет никого, кому можно было бы выплакаться в плечо, совсем никого: только он сам. Он единственный, на кого он может положиться, как бы печально это не было... Может, стоило пожаловаться на душевные страдания Белль, и она обязательно бы пришла к нему и успокоило... Но не может же он после её истерики звать и жаловаться на то, что его волнует! И всю ночь Байрон провёл, смотря в потолок и задавая себе один и тот же вопрос: "Почему я так одинок?"