Молодость

Прошла неделя глупого и бессмысленного вдупления в стену, которая совсем не поменялась за десять лет с момента переезда сюда. На самом деле Байрон из другого городка, места более бедного и не статного, чем этот город, который действительно можно было назвать второй столицей страны, в которой он жил. В том местечке не было ничего примечательного и выделяло из остальных, маленьких и никчемных городишек его только одно слово: родной. Бывшее место жительства являлось что ни на есть родным, ведь брюнет там родился, завёл себе много друзей, вроде как, даже жизнь лучше была, но переезд в шумный и большой город заставили его лишиться всех знакомых, остаться только с семьёй. В восемь лет он резко закрылся в себе, а сам переезд из чего-то маленького и незначимого в огромное и крайне важное место вызывал у него сильный страх и тревогу, отчего друзей найти было сложно, потом прошло несколько лет и он, наконец-то, нашёл себе компанию, с которой было не очень приятно общаться... А стена оставалась одной и той же, в ней никогда и ничего не менялось. Каждый день жизнь юноши кардинально менялась, но его комната, в которой он проводил кучу времени, даже и не думала изменяться. Наверное, бывали изменения лишь на полках, когда приходили новые книги Лавкрафта, Фицджеральда, да или любого писателя, который писал хоть что-то серьёзное. Например, фанфики, даже самые именитые, он и не думал читать, считал, что это глупость, однако если узнавал, что кто-то из его окружения читает подобную дрянь - молчал, не говоря ни слова. Ему хотелось бы поменять хоть что-то в своей комнате, чтобы она менялась каждый день также, как и его жизнь, в которой постоянно происходит что-то новое, учит и даёт ему опыт, который он, в конце концов, использует на протяжении своей, скорее всего, длительной жизни, но к своему сожалению не мог ничего сделать: то было попросту лень, то ничего не выходило, отчего он впадал в тоску, то, наученный тем самым опытом, вообще ничего не делал, избегая каких-либо неприятных последствий. В конце концов, он оставил это дело, особенно сейчас, когда ему нужна хоть какая-то стабильность. Истерика Белль и осознание того, что из-за всех этих неприятных чувств он становится глупее, явно повлияли на его самочувствие, отчего даже дышать становилось тяжело, а жизнь словно резко перестала иметь смысл. Всё шло, как обычно, все менялось каждый день и дарило ему бесценный опыт, но он уже не видел ничего, кроме вечной тоски, стресса и паники. Порою, вглядываясь в своё усталое отражение, он замечал некоторую схожесть с его лучшим другом, отчего от себя становилось мерзко. Но сегодня Байрон обещал Белль сходить к её другу, Сэму, о котором она предварительно рассказала всё, что знает, из чего появилась довольно-таки обоснованная ревность, несмотря на то, что они даже не находятся в романтических отношениях... Может, Старр и не понимала, почему брюнет становился раздраженным, когда она просто упоминала его имя, но он всё равно из спокойного и уравновешенного молодого человека, довольно закрытого в себе, превращался в злого и грубого. Конечно, проблемы с агрессией у него были всегда, но в то время они не были выражены так сильно, как спустя несколько лет, когда он готов был отрывать всем головы после простого поражения в бою, из которого он, между прочим, никогда не выходил особо раненным. И сейчас он снова собирается, как в каждую пятницу, снова без разрешения семьи, которая, кажется, уже поняла, чем занимается Байрон по вечерам, но до обсуждения этого не доходило уже больше как минимум двух недель, потому парень и думал, что является очень скрытным и практически незаметным, хоть правдой это и не являлось. Встав у зеркала, он поправил галстук. Хоть встреча и должна была быть неформальной, он не мог одеться так, как ему хотелось бы, оттого, кажется, выглядел чрезмерно деловито. Одежда была практически полностью темной и широкой, из чего выделялись только рубашка и ремень, будучи светлых тонов. Черный расстегнутый пиджак, темно-серые свободные штаны с ширинкой, которые удерживал лишь белый кожаный ремень. Рубашка была очень светлой, а на ней был практически серый выше упомянутый галстук... И ко всему этому сапоги, без которых он, кажется, даже не умел ходить - очень уж брюнет любил свои дорогие ботики, а дорожил-то ими как! В общем, его прикид был абсолютно обычным и ничем из толпы не выделяющимся, что и хотел юноша. Как только рука притронулась к расчёске, телефон начал вибрировать в кармане, подавая знак, что кому-то он понадобился именно сейчас, когда прихорашивается. Раздражённо цокнув, он достал телефон из кармана. Высветившееся имя подруги не особо сильно удивляло его, ведь она, если быть честным, была единственной, кто мог позвонить в такой поздний для студента час. Приняв звонок, он поднёс телефон к уху, одновременно причесываясь. — Алло? — Ба-ай, ну ты где? Я тебя уже жду! — восхищённый голос девушки с того провода не мог не заставить брюнета улыбнуться. Наверное, он действительно любил её всей душой, если один лишь радостный восклик, не содержащий в себе презрения, с которым он порой сталкивался, мог сделать его искренне улыбающимся. — Я-я уже иду, Белль. — спокойно ответил он, начав расчесываться быстрее. Может, виду, что он тут же стал нервным, Байрон не подавал, однако на деле так и было. Рука проходилась по волосам настолько быстро, насколько это только было возможно. Старр доброжелательно усмехнулась и сбросила звонок, заставляя его буквально выбегать из квартиры, привлекая к себе внимание всех жильцов дома, на что сейчас ему было плевать, ведь он шел к брюнетке, самой, что ни на есть, лучшей девушке по его мнению. Может, жизнь всё ещё и не имела смысл, но с ней дышать становилось чуточку приятнее, хотелось обниматься и целовать её в щеку, подразумевая это как приветствие. Выбежав из дома, он тут же увидел её: широкие шорты чуть выше колена, которые открывали вид на её массивные и сильные ноги, футболка, которая словно специально была крайне просторной в рукавах и чуть ниже, но облегало в груди... И через секунду она расссмеялась, смотря на слегка покрасневшее от абсолютно обычного внешнего вида девушки лицо парня, подошла к нему и похлопала его по плечу, улыбнувшись. Контраст между стилях одежды этих двоих был виден невооружённым глазом, что не могло не заставить улыбнуться. Простой и домашний стиль Белль, которая идёт по улице под руку с максимально деловым молодым человеком Байроном, который время от времени то и делал, что поправлял свой незастегнутый пиджак, отчего Старр хихикала, смотря на его лицо, источающее пафос и деловитость, от которой хотелось стукнуть его по носу и напомнить, что идёт он на неформальное общение, а не на собеседование в Пентагон, потому настолько важное впечатление производить не стоит. Со временем она сама начала поправлять его пиджак, даже не отдавая себе отчёта в этих действиях, отчего потом, как только начинала с ним говорить, ловила на себе его смущённый взгляд, от которого смеялась, даже не прикрывая рот ладонью, давая заливному смеху выйти из ее полости рта. Байрон сразу же смотрел в пол, краснея от стыда за себя, и продолжал идти с ней вместе. В очередной раз они идут по району, который нельзя отнести ни к богатым, ни к бедным, в котором жили почти все его друзья, так что видел его он часто, знал даже лучше, чем район, в котором жил десять лет. Да и как минимум года ещё три он ни разу не был здесь, а изучал лишь свой элитный район. "Всё-таки красиво здесь!" Каждый раз он удивлялся местной прекрасной природе, которая отдавала чём-то родным и душе приятным, на что хотелось любоваться вечно, но и не срывать, дабы не портить красоту этого великолепного места, которое ему очень нравилось. Старр его восхищенных восклицаний не разделяла, ведь росла здесь с самого рождения в апреле, потому всё это только раздражало, но раз уж ему нравится, наверное, стоит хотя бы скорчить улыбку одобрения. Но настроение брюнета быстро сменилось, как только он увидел место, в которое они идут: его настигла некоторая тревога и неуверенность в том, Белль ли это вообще, потому что юноша не верил, что его может привести в это место без даже намёка на свет столь милая девушка. Совсем скоро, пришли они в самую, что ни на есть, каморку, от которой противно пахло табаком, а из неё слышался очень низкий мужской голос. Байрону почти казалось, что он попал на съедение к людоеду, и сейчас этот парень вместе с брюнеткой съедят его заживо, или сначала будут мучать, а может быть вообще повторят с ним историю Армина Майвеса, и песня 'Mein Teil' станет посвящённой именно ему? Руки стали дрожать, а он сам оглядываться, стараясь найти место, куда можно будет если что убежать. Людей в округе много, если что, к ним постучится, они обязательно его пустят... А вдруг они тоже человечину едят? Тогда придётся бежать в более богатые районы, куда идти очень долго, а он со своим уровнем физической подготовки явно не сможет и трёх метров пробежать. Женская рука заталкивает его в домик и заходит с ним туда же. Пред его глазами стоит высокий рыжий парень, что уже протягивает руку для знакомства, которую Байрон, по инициативе Белль, пожал, смотря ему прямиком в глаза. Между троими повисла неловкая тишина. Этот мужчина казался студенту таким взрослым, пусть он был старше всего на шесть лет. Сам рыжий и голубоглазый парень не был так скован, как Байрон, оттого после пяти секунд неотрывного взгляда на зажатого парня засмеялся в один голос с Белль, начав хлопать его по плечу. Становилось страшнее, а он уже искал взглядом оружие или путь отступления, дабы выйти отсюда живым и остаться со всеми частями тела. Смех Старр на этот раз совсем не успокаивал, как делал это всегда, а скорее наоборот, пугал. Он бы прямо сейчас ударил бы их в грудь и убежал подальше, но пока что опасности не грозит, пусть атмосфера и пугает. — Сэм, Сэм Бронсон! Фабричный рабочий, двадцать четыре года, рад знакомству! — Сэм перед ним выставил свою грудь, якобы горд собой. Он хоть и казался довольно доброжелательным, но страх от этого не уменьшался. Почти беззвучно выдохнув, он сжал ладонь в кулак. Последующие слова его по манере соответствовали его наряду: крайне по-деловому и так, будто бы собирается вызвать наилучшее впечатление о себе. — Байрон Ньюман, студент медицинского университета, восемнадцать лет. — поправив галстук, дабы казаться более серьёзным и уверенным в себе, он посмотрел ему в глаза. Бронсон был выше Ньюмана на примерно пятнадцать сантиметров, а его мускулатура являлась довольна развитой, что добавляло ревности во взгляде Байрона, когда он смотрел на девушку возле него. Понятно, что она вряд ли влюблена в такого, как он: есть же Сэм, который ростом под сто девяносто два сантиметра, у которого тело настолько рельефно, что видно мышцы даже в широкой одежде... И хотелось уйти подальше, оставив их наедине, номера новых друзей и её заблокировать, и снова остаться с парнями и Клайдом. Может, после такого у компании появится хоть какое-то уважение к нему, он станет вступать в такие же беспорядочные связи и станет, наконец-таки, жить в своё удовольствие? Может, он сможет спасти Брукса от тревоги? Но уважение и манеры не давали возможности уйти, да и брюнет даже поклонился, предварительно положив руку на сердце, словно действительно является представителем какой-то знати или деловой компании, но он был просто обычным Байроном, который ни копейки не заработал за всю свою жизнь своим трудом, хоть и собирался получать много, отчего свободное время уделял обучению тому, чем он собирается заниматься в будущем. Брюнет всю жизнь мечтал делать лекарства и спасать людей честным и правдивым трудом, но чуть позже осознал, что много денег с этого он не поимеет... Потому из честного и милого мальчика он превратился в алчного и лживого мужчину, который, однако, продолжал заботиться о всех своих друзьях даже сильнее, чем сейчас. Чей-то телефон заиграл мелодию, обозначающую рингтон, и оба повернулись назад, на брюнетку, судорожно достающую телефон и грустно вздыхая. Рыжий парень подходит к девушке, грустно хлопает её по плечу, задавая вопрос, кто ей звонит, что не может не вызвать у Байрона очередной приступ ревности. — Опять этот? — судорожно спрашивает Бронсон, смотря на студентку, что явно после звонка находится в плохом расположении духа. — Да... — она подошла к выходу из дома. — Я разберусь сама, а вы пока поговорите. — смотря в пол, она резко перевела взгляд на Ньюмана. — Извини, Бай, что не смогла познакомить вас в более подходящей обстановке. Девушка ушла, не услышав восклик, гласящий, что ничего страшного в этом нет. Парни остались вдвоем: брюнет ревностно смотрел на него, явно волнуясь, что Белль не будет его, раз уж имеется этот мужчина рядом с ней, а рыжий парень усмехается, смотря на его недовольное выражение лица. Вскоре они не могут стоять в гнетущей тишине, которая всё больше пугала Байрона, и он задал вопрос. — Ты знаешь, кто ей позвонил? — уверенно спросил он, хмурясь. Тот лишь рассмеялся, в какой раз хлопая нового знакомого по плечу, и усадил его на стул, и только затем начал рассказывать про неизвестного абонента. — Да Белль постоянно бывшие звонят, а их у неё хоть жопой жуй. — блатной лексикон несколько смущал его собеседника, но Бронсон и не думал прекращать говорить именно так. — Ты знаешь, она прям прошмандовка в прямом смысле этого слова! — эти слова о возлюбленной Байрона крайне раздражали его уже сейчас. — Парней много было, только бросают половина после первого же раза, а другая ещё второй раз сделает и уйдёт. Сама она понимает, что постепенно становится женщиной лёгкого поведения в мужских кругах, но ничего сделать не может: отчаянно верит, что в конце-концов найдёт себе принца на белом коне, который не будет преследовать лишь одну цель. "Это же я!" В глубине души пронеслась именно эта фраза. Ничего ему не было от ней надо, кроме совместного счастья, которое они могли бы разделить вдвоем, не смотря на столь интимную часть отношений, пока она сама не предложит. Но он всё же понял, что ответа он практически не услышал. Зачем информация о куче парней, и зачем он звонит в принципе? — Так... Зачем они ей звонят, в таком случае? Только не говори мне, что... — А ты смышлёный малый. — он широко улыбается и смеётся. — Ох, ты мне уже нравишься. Да, они даже после расставания от неё отстать не могут. То угрожают, то 'повеселиться' зовут. Я, обычно, ей помогаю, но сегодня сама решила ответить. "Белль..." Ему стало так до жути жаль свою подругу, что хотелось лично всем лица сломать, оторвать каждому по части тела, а пальцы ног и рук отрезать, затем сжечь на костре или хранить их в холодильнике, чтобы потом предпонести их семье... А может вообще историю Скотта Тенормана повторить? Как только он подскочил со стула, крепкие и грубые мужские руки остановили его. — Никуда ты не пойдёшь! — он засмеялся. — Позволь своей подруге разобраться со всем... — А если я буду с ней встречаться и ей будут названивать эти имбецилы?! — вскрикнул он, не дослушав реплику Бронсона и явно не контролируя себя, отчего через несколько секунд залился румянцем. Тот снова захохотал, чуть ли не плача, а руки опять коснулись плеча парня, который отвернулся от него, дабы не чувствовать стыда сильнее. Пусть само ощущение смущения и было, когда он не смотрел на его лицо, он мог чувствовать себя чуточку лучше. — А ты че, встречаться с ней собрался? — ...Очень может быть. — пробубнил он, смотря в пол с серьёзным взглядом. Сэм подошёл к окну, взял упаковку сигарет и достал одну, зажег и поднёс ко рту. На его лице не сияла та самая улыбка, которая была секунду назад, и Ньюман не мог понять, от резкого ли желания закурить ли это, или от того, что он ревнует Белль к кому-то, и сейчас он докурит, а затем убьёт его, пока Старр разбирается с каким-то из своих бывших, который наверняка умоляет использовать её тело снова. Ох, как бы сильно сейчас ему хотелось оторвать этому бывшему ухо... Пока Сэм курил, у него было время осмотреть квартиру. На самом-то деле здесь не так уж и страшно, а внутри домик выглядит абсолютно по-обычному: тёмные обои, светлый ковёр на полу, множество картин явно неизвестных авторов, судя по подписям: 'дяде Сэму', 'лучшему тренеру в мире' и куча подобного. Видимо этот парень, несмотря на свою массивность, человек действительно хороший и любит детей... А может быть он педофил?! Вряд ли. Очень маловероятно, что такой, как он, окажется каким-то жестоким парнем. Есть шанс, что он может причинить вред, однако лишь при каком-то обосновании, вроде самообороны при нападении с оружием или защиты кого-либо, вроде милой девушки, как Старр, и брюнет был в этом уверен, он знал, что Сэм не причинил бы вреда. В общем, остальная квартирка выглядела бедно: маленькая односпальная кровать, тумбочка с кучей бумаг на ней, стол, полный посуды, а в другой комнате находилась кухня, которую он, в силе своего положения, не мог рассмотреть, а чуть дальше были туалет и ванная, соединённые в одну комнату, о которых сказать можно мало что. Бронсон, докурив сигарету и выбросив её в окно, не боясь ничего, вернулся к Байрону, который был увлечён разглядыванием картинок на его стене, от которых на лице появлялась приятная улыбка. — О, рисунки ребят с тренировок. Зацепили, Байрон... Ба... Байкал? — Сэм только что выдумал прозвище и засмеялся, на что получил неодобрительный взгляд испугавшегося юноши от его голоса в принципе. Видимо, он как и Белль придумывает прозвища всём, кого видит, и он точно знает, что привыкнет к этому через пару дней, но сейчас прозвище в честь озера в стране, в которой он даже не жил - казалось ему глупым, но студент промолчал, дабы не расстраивать нового знакомого. — Тренировки? Ты же, вроде как, фабричный рабочий? — повернулся парень к рыжему, который улыбался, разглядывая вместе с ним картинки, что нарисовали дети. — Ну да, на фабрике работаю. Но зарплата маленькая, что аж сдохнуть можно, потому и решил тренировать детей боксу. И бокс люблю, восемь лет занимался, и детей обожаю. Они улыбаются всегда, с ними порою не заскучаешь. Конечно, бывают те, которые так и норовят в харю дать, но я сдерживаюсь - как-никак, компетентный преподаватель! — Бронсон великолепно знал, что учителем он не является, но всё равно в шутку звал себя так, на деле не уважая тех, кто учил его, когда он был моложе. — Хм... А они тебя-то любят? — вопрос был риторическим, ведь обоим было понятно, что в своём тренере дети и души не чаяли, любя его всей душой, а по любым вопросам в жизни обращались к нему, иногда даже приходили и пили чай с ним, жалуясь на жизнь. Он был готов успокоить любого, пусть и казался грубым и опасным: во всяком случае, это мнение имело обоснование: в грубой силе ему точно не было равных, но факт его природной возможности успокоения любого человека, который кажется ему бедным, оставался фактом. Белль так и не возвращалась, словно специально стояла у двери и подслушивала их диалог, ожидала того, как он скажет что-то про неё, пусть это и не было правдой, но что-то всё равно давало сомнения... И теперь он был готов говорить о ней всё, что думает, дабы она слышала искренние слова любви, которые он действительно испытывал. — Так, про Белль... В чем заключался твой вопрос про отношения? — серьезно спросил он, сложив руки на коленях и согнувшись. Сэм уже не был таким сосредоточенным, сидел и смотрел на студента, всё ещё улыбаясь. — В чем, в чем... Интересно было. Лично я — он указал пальцем на себя. — ни на что не претендую. Она мне как сестра, я вообще не вижу её как кого-то большего. Мы с ней, конечно, и считаем друг друга родственными душами... — он замолчал на пару секунд, вглядываясь во взгляд собеседника. Взгляд снова был ревнивым, выражая очередное раздражение, которое он не мог контролировать: Белль слишком сильно была дорога ему, Белль была одной из немногих, кого он боялся потерять, а сейчас перед ним сидит потенциальный конкурент, который пусть и отрицает то, что может быть влюблённым в Старр, отрицает то, что они друг друга могут любить... Но он не верил. Он чувствовал, что ему врут, что он глубоко влюблён в брюнетку, а она в него, и сейчас он будет отговаривать его. — И знаешь, ты можешь прям сейчас выбежать и расцеловать её, как это в разных любовных сериалах... — неловкая пауза. — Я не смотрю, если что. Совместный смешок, а в глубине Ньюман думает о том, что его слова как будто назло противоречат тому, о чем он думал только что, будто бы рыжий знал, что Байрон будет подозревать об этом. — Да она мне столько про тебя говорила! Знаешь, я, наверное, уже всю твою родословную знаю. — устало выдохнул Бронсон. — Мне кажется она в тебя точно влюблена, а если уж и ты в неё... Надеюсь, она перед тобой хотя бы не истерила? — в этот раз полностью серьёзно просил парень напротив. — Истерила..? Он всё ещё помнит, как тяжело и больно было смотреть на плачущую возлюбленную, он всё ещё помнит, как сильно она рыдала перед ним. Через секунду он вспоминает, как Клайд словил паническую атаку, как только он услышал про Белль... И сейчас студент снова чувствует душевную пустоту, вспоминая слезы и страх, которые он видел чуть ранее, что не может не вызвать у знакомого странный взгляд и некоторое дергание его за руки. — Б... — Истерила ещё как! Умоляла меня не бросать её, рыдала, когда я просто сказал о моём друге с паническим расстройством! Я хотел сказать ему, что всё хорошо, что я не брошу его из-за того, что я влюбляюсь в Белль, а она, как только я сказал, что собираюсь сделать кое-что, не дослушала и зарыдала! Потом я ей всё объяснил, и пошёл к Клайду, у которого как раз таки и тревожное расстройство, а он, как только я назвал её имя, стал трястись, потому что словил паническую атаку! А я надеялся, что меня поддержат с моими чувствами! Я надеялся, что мне скажут, что жизнь не бессмысленна! Я уже всю, всю сраную неделю смотрю лишь в стену, думаю о том, в чем ебуч- — его мат прервали тёплые мужские объятия, которые обнимали его, прижимали ближе к себе и не давали дыхнуть. И только сейчас он понял, что нашёл того, кто сможет поддержать его. Тот, кого он сразу принял за потенциального конкурента - единственный, кто смог дать ему того, о чем он мечтал с четверга той недели. Единственный, кто помог окрасить жизнь в новые цвета, которых лишился с момента осознания всего. Единственный. Пусть он всё ещё чувствует раздражение, но факт остаётся фактом: Сэм Бронсон оказался единственным, кто смог помочь ему, хоть они и не были знакомы по-нормальному. Может, он был типичным 'мужиком', высокий, накачанный, курящий, говорящий басом, но тем не менее не стеснялся обнять его, даже если это было не по-мужски. — Всё будет нормально! — радостно вскрикнул он, как того и хотел студент, отчего его глаза ещё больше округлились. Обняв знакомого в ответ, он чуть ли не разрыдался прям на месте, но чувство самоуважения не дало ему этого сделать. Прошло около минуты, и Бронсон, наконец, закончил свои грубые объятия, похлопав Байрона по плечу. Стало чуть легче, тусклый мир стал чуточку ярче, а жизнь стала легче. Выдохнув, брюнет улыбнулся. — Ну так и... Да. Истерила. — после того, как он наконец-таки получал желанное выслушивание, он смог сказать прямо о том, что было. — А я, ес честно, хрен знает, че это значит. — его говор всю встречу был непривычным для парня, но тут резко стал приятным. Очередной хлопок по плечу снова означал его очередную речь. — Ну, короче, на тебя я большие надежды возлагаю. Чтоб через неделю она мне говорила, что жизни без тебя не представляет! Бросишь - я тебе лицо сломаю. — П-понял... Белль открывает дверь, словно дожидалась окончания диалога. Стоит она в проёме не такая уж и расстроенная, хоть парни сразу подходят к ней, расспрашивая, всё ли в порядке, на что она радостно кивает, заходит на кухню Сэма и ставит чайник, причём ведёт себя так, будто в своей квартире: также раскованно и свободно, а походка уверенная, к тому же не волнуется о том, что что-то разобьёт или сломает, что Бай находил удивительным, ведь сам он постоянно ходил неуверенно, оглядывался, да и сторонился предметов, которые реально сломать. Наверное, именно за эту смелость или даже бесстрашие он так сильно любил и любит Белль. К слову, сейчас, казалось, всё окружение брюнетки знает про то, что он безоговорочно сильно любит её, любые минусы для него в ней являются плюсами, но либо молчат, скрывая от удивительной девушки, которая, кстати, вполне могла бы быть чьей-то музой, самую настоящую правду, либо она прекрасно знает про то, что по ночам он думает только о её милой улыбке, прекрасном голосе и характере, обнимает подушку, краснея, и продолжает вспоминать то, каковы были её губы. Иногда дыхание становилось тяжелее, отчего он не мог сдерживаться, прижимал подушку крепче, представляя, что это Белль, и зацеловывал её, после чего, выдохнув, отцеплялся от нее и отворачивался, испытывая настоящий стыд. И сейчас ещё один человек знает о его чувствах, да и к тому же дал знать, что считает, что он подходит для студентки, что уже идёт с кружками чая к парням, усаживает их за стол и устраивает с ними чаепитие в честь знакомства. Но мысль о том, что он действительно подходит Белль, его не отпускает, Байрон краснеет, но старается не подавать виду. Сэм устраивает песнопения за столом под гитару, которая была скрыта где-то, что Байрон не смог её заметить при осмотре, а Старр сидит и подпевает. И лишь он один молчит, в очередной раз радуясь тому, что девушка снова и снова находит ему прекрасных друзей, которым, оказывается, можно высказаться без осуждения и страха. И на лице зияет улыбка.