Подходящий момент для подвига

       На пороге сакли сидел чумазый мальчишка и перекатывал двумя пальцами камушек, отнятый у младшей сестры. Он должен был оповестить хозяина о прибытии гостей, но, увидев в конце улицы две машины, замешкался, уронил трофей и, упав на колени, принялся судорожно шарить рукой по влажной земле. Утром 4 марта 2002 года арабский террорист Амир ибн аль-Хаттаб приехал к Шамилю Басаеву. Они сидели на покрытых коврами диванах друг напротив друга. Грузный Хаттаб внимательно смотрел на собеседника. — Как ты знаешь, Шамиль, в конце месяца я планирую уехать в Афганистан. Русские пасут меня и наверняка попытаются воспрепятствовать этому. Мне нужен твой человек, чтобы переехать через границу. Басаев знал, о каком человеке идёт речь. Им был завербованный два года назад сотрудник милиции Грозного. — Это очень сложная работа. К тому же, не думаю, что у русских что-то получится, — настаивал Шамиль, — после казни 11 омоновцев, они прижались к земле и боятся поднять голову. — Зря ты так думаешь, русских невозможно прижать к земле. Они ничего не боятся. Вспомни тех солдат перед казнью. — Но у них не хватит ума использовать эту ситуацию. — Я хочу, чтоб у них не закралось даже мысли об этом. Хаттаб испытующе посмотрел на Басаева. Тот покачал головой. — Я хочу, чтоб после моего ухода ты принял командование бригадой. Этот аргумент подействовал.

***

Полупрозрачная ниточка света скользнула по краю кровати, мягко очертила узкую лодыжку, поднялась к колену по грубой ткани армейских брюк и остановилась. Порыв ветра распахнул окно и занавеска вздулась парусом, пропуская лучи свежего солнца. Около десяти минут назад поступил сигнал от агентуры о новых перемещениях командира чеченских боевиков Шамиля Басаева и его возможной встречи с Хаттабом. Информация требовала подтверждения. Бывший детский сад был оборудован под командный пункт и казарму спецотряда ФСБ. Сергей вышел из кабинета подполковника Зяблика и спустился на второй этаж в комнату, отведённую Хайруллиной. — Карина! Майор застыл на пороге. Короткие вьющиеся волосы были разбросаны по плащ-палатке, заменяющей подушку. Сильные руки и острые ключицы, оттеняемые белой майкой, казались очень смуглыми, а изгиб чёрных бровей придавал даже расслабленному лицу какое-то упрямое выражение. — Карина, — повторил он уже тише. Капитан перевернулась на спину и открыла глаза. Коротков подошёл ближе. — Волосатый объявился здесь недалеко. Она энергично протерла лицо и подхватила куртку с кобурой. — Поехали.        Солнечные блики весело отплясывали в такт рытвинам на дороге. Бекетов одной рукой сжимал руль, а другую по привычке держал на ручнике. — Карина, в машине останешься, — Коротков внимательно и строго посмотрел на неё через боковое зеркало, — и это не обсуждается. — Но почему? — Товарищ капитан, вам приказ понятен? — Так точно. — Ну так выполняй. Майор велел припарковать машину у въезда в посёлок и дальше пошёл один. Хайруллина и Бекетов проводили его взглядом. — Вот тебе и начальство, — усмехнулся Максим. Карина только отвернулась. Сержант Бекетов воевал совсем недавно и, когда три дня назад полковник нехотя выполнял просьбу Короткова об усилении, Макс возгордился. Его даже бросило в жар от мысли, что лучшего снайпера отпускают спокойнее, чем его, простого водителя. Это объяснялось тем фактором, что Карина была прикомандирована к отряду Спасского лишь на время выполнения конкретной боевой задачи, а Ястреб служил у Евгения Петровича уже почти два месяца, со времён окончания учебки. Парень запрокинул голову, подставляя солнцу курносый веснушчатый нос.

***

— Ты самый настоящий трус, Бекетов! И про войну ты постоянно говоришь, потому что храбришься! А на деле трус! Низкая светловолосая девушка стояла, подбоченившись, и с презрением глядела на Макса. Её подружки стояли у стены и перешёптывались. Бекетов учился в профтехучилище на автомеханика. А девчонка-задира на швею. С началом Второй Чеченской он каждый день говорил о том, как мечтает попасть на фронт. Только вот все видели, как в прошлый понедельник парнишка струсил дать отпор Лёхе Лихачеву, и с тех пор его жизнь стала невыносимой. Да и сейчас Тонька Алова изводила его, словно в отместку — Макс пригласил одну из её подруг в кино. — Чего ж ты замолчал, смельчак, — девчонка задорно расхохоталась. Ася — тихая и пугливая — объект вожделения Бекетова, стояла, потупив глаза. Именно она проговорилась о свидании под напором Тоньки. Впрочем, стыдиться было нечего — Тонька спала с бандитом за место в квартире и была практически неуязвима. Она отличалась грубой прямолинейностью и тем самым держала в страхе даже педсостав. — Трус и врун! — безжалостно заключила Алова, — а ты, Аська, дура, раз ходишь с такими! Бекетов злобно запыхтел. Он перехватил портфель поудобнее и пулей вылетел из ПТУ.        Глафира Михайловна Бекетова дремала в кресле, когда пришёл внук. Она открыла глаза и узрела нелицеприятную картину — Максим выкидывал из шкафа вещи. — Что ты делаешь, внучок? — Ба, не мешай. Я на войну собираюсь. Глафира Михайловна не поверила своим ушам. Но спустя несколько минут к ней пришло осознание, что Максим настроен весьма серьёзно. — Что это ты удумал? — хрипло спросила женщина, вставая, — а ну-ка положи рюкзак на место! Положи немедленно! Глафира Михайловна ухватилась за кожаные лямки. Макс держал сильно. Поняв, что в лоб ситуацию не разрешить, старушка пошла на хитрость: — Ну как же ты бросишь меня, внучок? — запричитала она, — Что же я одна делать то буду? Ты же моё счастье единственное в жизни, мальчик мой. Парень ослабил хватку. В одном Тонька была права — он не обладал сильным характером и даже не умел настоять на своём. Бабушкины всхлипы заставили Макса отступить. — Ладно, — смилостивился он, — сегодня никуда не пойду. Но в другой раз! Глафира Михайловна радостно закряхтела, унося рюкзак. Всю ночь Бекетов не сомкнул глаз, а на следующее утро решил сказаться больным, чтобы прогулять занятия. На войну он всё-таки сбежал. Будучи бит сильно и больно Лёхой Лихачёвым за переглядки с Аськой, Макс принял решение в училище не возвращаться. Он забрал документы, несколько часов беспутно бродил по городу и, наконец оказавшись перед воротами военкомата, принял возможно первое в жизни взрослое решение.

***

— Видел, значит, Хаттаба? — Коротков прищурился, сдвинув выгоревшие брови, — А, Умар? Старик недовольно поджал губы. — Будешь молчать, так Хасановы узнают как ты их брата в прошлом году сдал. Умар бы осведомителем майора ещё с Первой Чеченской. Порой он сливал дезу ради мести, но за последние полгода всё сказанное им так или иначе подтвердилось. — Жёстко стелешь, Сергей Алексеич. — Работа такая. Ну говори, что знаешь. — Приезжал с утра в посёлок, вроде с Шамилем виделся. — А где конкретно? — Это не знаю. Сергей вздохнул. — Как давно разъехались? — Не знаю.        Карина стояла в тени, глядя вдаль, когда в неё врезался мальчишка. Он плакал, потирая одновременно ушибленный бок и шишку на голове. Хайруллина принялась его успокаивать. За годы работы она неплохо овладела языком. — Что с тобой, маленький? Он продолжал всхлипывать. — Давай посмотрю ранку. — Это дядька ударил меня, сказал, чтоб под ногами не болтался. — Злой какой. Ну не плачь, не плачь. Капитан разгладила пальцами место ушиба. Кровь запеклась островками, склеивая непослушные волосы. — Чем он тебя ударил? — Железякой какой-то. Карина подула на рану. Она чернела, но приглядевшись, капитан поняла, что это был приклеенный лоскуток ткани. Хайруллина подцепила его ногтем и засунула под браслет часов. Мальчик убежал, а спустя несколько минут к машине подошёл Коротков. — Они оба были здесь, правда в каком доме и во сколько проходила встреча выяснить не удалось. Карина сделала шаг ему навстречу. — Тут мимо парнишка пробегал, плакал, что его дядька обидел. Смотри, что я у него в ране нашла, — она продемонстрировала клочок, — знаешь, что такое? Майор вопросительно поднял бровь. — Кожа. Это Хаттаб уезжал отсюда меньше часа назад и всыпал мальчонке. — Значит, успеем их догнать на перевале. Макс, поехали!        Четыре машины одна за одной подняли столбы дорожной пыли. — Поступила информация от Мурата, что за нами выехали. Басаев, смотревший в окно, резко повернул голову на водителя. — Так и знал, что Умар проболтается. — Я думаю, это пацан, которого ударил Хаттаб. Надо было его на месте грохнуть. Шамиль зажал кнопку рации: — Остановите этих русских. Чтоб никого в живых не оставили! Замыкающая машина притормозила на повороте для маневра.

***

— Как думаешь, есть шанс их догнать? — Карина подалась вперёд, держась за подголовник Короткова. — Шанса может и нет, зато мы узнаем их примерный маршрут. Действительно, первая развилка на дороге, не ведущая обратно, была в ста километрах от посёлка. — Я думаю, Хаттаба там нет. — Конечно, нет, — Коротков развернулся, — он бы никогда не поехал по прямой. Зато там наверняка есть Хромой. Ему не свойственны неординарные решения. Наша задача сейчас проследить за ним, только и всего. — Мне кажется, твой источник работает на два фронта, — проговорила Карина, — и Басаев в курсе того, что мы были в деревне и теперь едем за ним. — Откуда такие мысли? — Предчувствие.        Дорога шла в гору. Бекетов переключил передачу. — Сергей Алексеич, там встречная. Боюсь не разъедемся. И, прежде чем Коротков успел ответить, раздался треск и лобовое стекло покрыла паутина. Макс резко затормозил. Сергей и Карина выскочили из машины, передёргивая затворы. Из легковушки выскочили четверо чеченцев и принялись палить. Карина сняла одного из них точным выстрелом в голову. — По ногам стреляй, — заорал Коротков. Он успел перескочить в кювет между пулемётными очередями. Капитан лежала под машиной, прикрываясь испещрённой следами от пуль дверью. — Прикрой меня! — крикнул майор. Он пробежал, пригнувшись, несколько метров и, таким образом, оказался в тылу врага. На мгновение из кустов показалось бородатое лицо, но выпущенной Кариной пуле этого времени хватило, чтоб разорвать террористу горло. Коротков ругнулся. Раздался звон и Хайруллиной на голову посыпались осколки. Стрелявший был ранен Сергеем. Стрельба прекратилась так же молниеносно, как началась. Майор осматривал машину нападавших, Карина стряхивала с волос стёклышки. — Ну я же сказал по ногам стрелять! Они нам живые были нужны, это что, не ясно?! Майор не заметил, как один из раненых чеченцев обхватил слабеющей рукой пистолет и направил в него. Раздался выстрел, Коротков обернулся. Хайруллина опустила ПБ. Голова боевика безвольно запрокинулась. — Ты нам живым нужен. Вот это ясно. Она сказала это с таким металлом в голосе, что майор не нашёлся. В это время Максим Бекетов опустил закрывавшие голову руки и вылез из-под сидения. Он как никогда раньше чувствовал себя трусом.