Подходящий момент для подвига

      Сугробы постепенно уменьшались, оставляя после себя чёрные проталины. Наталья Николаевна Хайруллина возвращалась домой из больницы. С сумками наперевес она лавировала между островками слякоти и порядком устала. У подъезда Верка в позе самовара крикливо разговаривала с соседкой. — Муж то у неё в Афгане погиб, так и дочь следом воевать уехала. Последний раз приезжала мать навестить года два назад, даже месяца не прожила. И одна всё время, всё время же одна. До Натальи донеслись обрывки фраз. — Как тебе не стыдно, Вера? — она поставила авоську на лавку, чтобы перевести дух. — Так я за тебя волнуюсь, Натка. Ты уже сколько лет одна, а молодая ведь. Мужика тебе нужно — он бы и по хозяйству помог, и денег заработал. Сколько можно по мужу горевать? — Дура ты, Верка, — вспылила Хайруллина, — как только язык повернулся. Тётя Вера подождала, пока закроется дверь подъезда и снова обернулась к собеседнице: — Так вот что я думаю. День рождения же у Мишки моего скоро, ну и приглашу его брата двоюродного. Помнишь, нам с переездом помогал? Авось и понравится ей. Верка покачала головой. — Да и невеста она что надо. Трёшка, содержание от дочери, пенсия от мужа. Тут любой задумается, в голодное ведь время живём.

***

— Бесполезно тут, Сергей Алексеич, — Макс вытер грязные от масла и копоти руки, — радиатор пробит. Уже около получаса Бекетов возился с девяткой, пока Хайруллина и Коротков обсуждали дальнейший план действий. — До города идти далеко, поэтому предлагаю до отряда Спасского, а там возьмём машину, — майор взглянул на сотрудников. Карина молча кивнула. Дорога уходила под гору. Карина с Коротковым шли рядом, Ястреб плёлся чуть позади. — Если бы мы знали об этой встрече заранее, могли бы накрыть их с вертушек, да и дело с концом. Сергей усмехнулся. — Если б всё было так просто. — А что сложного? — Ты вроде опытный оперативник, а говоришь такие вещи. В этот раз не знали, но знали в предыдущие разы. Просто всему своё время. — Какое время? Пока они ещё столько же военнопленных возьмут и расстреляют? Или пока теракт очередной не устроят? Мы этого ждём? Коротков резко остановился и засунул руки в задние карманы брюк. — Ты в Первую Чечню где была? — Училась. — А я воевал. И если бы ты знала, насколько медленно и с какими жертвами наша обороноспособность вставала с колен после развала Союза и пришедших к власти нуворишей, ты бы мне эти вопросы не задавала. На данный момент всё развивается с бешеной скоростью, по сравнению с тем, что было тогда. Потому что наконец-то решать начала государственность, а не бабло. Майор продолжил спускаться. Карина догнала его. — Почему нельзя убрать обоих? Коротков вздохнул и пригладил волосы. — Потому что ресурсов нет. Нам бы с Хаттабом справиться, это уже будет первое радостное событие за многие годы.        Бекетов шёл, еле переставляя ноги. Он весь взмок то ли от стыда, то ли от палящего в спину солнца. С момента окончания перестрелки с ним никто не заговорил. Коротков, со свойственной ему прямотой, хотел было отчитать сержанта за трусость и несоответствие, но Карина, мягко взявшая его за локоть, не дала совершить задуманное. И это было самым страшным. Взгляд майора отдавал свинцовой тяжестью, но это не шло ни в какое сравнение с карининым — ледяным, но в то же время жалостливо-презрительным. Макс ненавидел себя. Он ненавидел всех: эту войну, этих треклятых чеченцев. Но больше всех он ненавидел Хайруллину, потому что был влюблён в неё с первой встречи. Она практически не разговаривала с ним, а любая переброска фразами проходила в насмешливо-материнском тоне с её стороны, хотя капитан была старше его всего на пять лет. Она никогда не относилась к нему всерьёз, да и сейчас шла рука об руку с этим… непонятно откуда взявшимся федералом. Бекетов знал, что Карина тоже была офицером ФСБ, но само слово «федерал» казалось Максу недостойным её. Хайруллина и впрямь шла вровень с Коротковым, и время от времени их руки соприкасались. Они молчали. За пригорком виднелись очертания деревни. — Обходить долго. Пойдём напрямую. — Можно же по реке, — возразила Карина. — Ну идите по реке, а я так пойду. Готов поспорить, водила наш в штаны наделает через деревню идти. — Пошёл ты, — голос Карины прозвучал необычайно мелодично и оттого вызывающе. Майор усмехнулся и заглянул ей в глаза. Они были узковатые, в оправе густых длинных ресниц, как две чёрные жемчужины. Хайруллина задиристо улыбалась. — Всё равно стрелять по нам не будут, зато доложат куда надо, что федералы выжили и проходили здесь. — Не была бы так уверена. В этих местах калаши при рождении выдают. На улицах посёлка было малолюдно. Изредка любопытные головы высовывались из-за штакетника. Майор шёл спокойно и быстро. Он чувствовал себя в своей тарелке. Только на окраине они попали под обстрел. Коротков рухнул на землю, утягивая за собой Карину и подминая её под себя. — Ложись, — крикнул он Бекетову. В душе Макса творилось необъяснимое. Он так и не пришёл в себя после перестрелки в горах. Был по-прежнему несобран и далёк от реальности. А в реальности Сергей закрывал телом Карину, параллельно отстреливаясь, и эта картина повергла впечатлительного Ястреба в шок ревности. Он был всего лишь мальчишкой, недавно закончившим учебку. В нём не было ни храбрости, ни ума, ни предусмотрительности. Взлелеянный бабушкой, не знавший суровых реалий жизни, Макс оказался совсем неподготовленным к своим же реакциям на происходящее. Он чувствовал себя абсолютным изгоем что в ПТУ, что в учебке, что здесь. Трагедия Бекетова заключалась в абсолютной неподвижности психики. Люди смеялись, любили, дружили. Они приняли тот факт, что война — это ещё и такая жизнь, не только смерть. Макс этого принять не смог, и прежде чем очередной крик майора с приказом лечь долетел до его ушей, парень упал, захрипев. Он не слышал больше звуков выстрелов, перед ним было только голубое небо и белые облака, создававшие очертания лица бабушки…        Карина сидела, склонившись над телом Бекетова. Коротков смотрел вдаль. — Жаль его, молодой же ещё. — Не в этом дело, Серёжа, — по щеке Хайруллиной покатилась слеза, — просто он же так мечтал стать героем. Стать храбрым, сильным воином. Он и в учебку пошёл, чтобы себя преодолеть. А получилось так. Коротков опустился на одно колено, Карина развернулась к нему. — Серёжа, давай его бабушке письмо напишем, что он погиб героем? Я очень тебя прошу, давай напишем, — девушка задыхалась, — он бы хотел, чтоб она им гордилась, чтоб после смерти его не считали трусом. Пожалуйста, Серёжа. Я очень тебя прошу! Коротков схватил Карину за предплечье и прижал к себе. Она рыдала. — Тише, тише. Сергей обнимал девушку. Она стояла на коленях, уткнувшись ему в плечо, и прерывисто дышала. — Напишем. Как захочешь, так и напишем — прошептал Коротков.

***

На дне рождения Мишки — веркиного мужа — собрались все соседи и родственники. Тётя Вера с раннего утра хлопотала по хозяйству и сейчас была рада видеть плоды своих трудов — стол был накрыт по-королевски. Наталья Николаевна сидела, завернувшись в шаль, и ковыряла вилкой рыбную котлету. Мишкин двоюродный брат Захар развлекал гостей армейскими байками. — Ну что, выпьем за здоровье именинника! Гости встали и радостно загалдели. Полилась водка, зазвенели стаканы. Наталья Николаевна почувствовала на себе взгляд. Захар беззастенчиво обласкал её глазами и подмигнул. Женщина опустила глаза. — Ладно, Верка. Мне уже собираться пора. Скоро Олежек от друзей должен прийти, кормить пойду. Тётя Вера понимающе кивнула. Они вышли в коридор. — Спасибо, что пришла, Натка. — Поздравь Мишку ещё раз от меня. В этот момент из комнаты вышел Захар. — Засиделся я что-то у вас. Пойду. Наталья не сразу смекнула что к чему, но на лестничной клетке мужчина прижал её к стене и начал поднимать юбку. Хайруллина сопротивлялась. — Да ладно тебе, сама на меня весь вечер глазела. Тяжело, небось, без мужика? Подсобить могу в этом деле. Наталья Николаевна отчаянно вырывалась и кричала, да только звуки музыки разносились на весь этаж, и мужчина был гораздо крупнее и сильнее её. — Помогите, — в слезах прокричала она. Захар только ухмылялся. В это время открылись двери лифта. — А ну отойди от моей мамы! Олежка с диким криком запрыгнул на спину мужчине, и тот от неожиданности потерял равновесие. Мальчишка был рыхлым и драться не умел, но в нём проснулась какая-то хайруллинская сила, заставлявшая Карину и Владимира Олеговича жертвовать собой ради других и забывать об опасности. Олег бил обидчика матери в лицо, в горло, в грудь. Бил, пока не закончились силы. Тогда он отполз и глянул в лицо Наталье Николаевне. — Пойдём домой, сыночек. Захар с кряхтением встал и пошёл к лестнице. — Только давай Карине про этот случай не будем говорить, хорошо?

***

Оля Козырь сидела на перевёрнутом ведре и перекраивала рубашку под бинты. Она напевала. — Водки мне налей! На пороге стояла Карина. Олька подскочила, с грохотом перевернув импровизированный табурет, и обняла подругу. — Каринка, господи, ты пришла! Я каждый день за тебя молилась! Хайруллина молчала. — А, Максим. Я уже слышала. Жаль его, мальчишка совсем. Медсестра достала из шкафа два гранёных стакана и флягу. — Помянем. Карина выпила залпом и села на кушетку. Оля положила голову ей на плечо.

А ты не пропадай без меня, горе не горюй

А я к тебе вернусь и верну нежный поцелуй

А без меня сирень расцветёт, вырастет трава

Только два годочка пройдёт, веришь, только два. Оля замолчала. Карина выпустила струйку терпкого дыма и подхватила.

А ты лицо в ладонях не прячь, лучше улыбнись

Лучше обними, а не плачь и меня дождись

А письма полетят-полетят в дальние края

И придёт к тебе твой солдат, милая моя. Девушки переглянулись. Хайруллина улыбнулась и обняла Олю.

А письма полетят-полетят в дальние края

И придёт к тебе твой солдат, милая моя.        Коротков и Спасский сидели в командном пунтке. До них доносилось приглушённое пение. — Знаешь, Евгений Петрович, а ведь это я в смерти сержанта виноват. Пошли бы по реке и ничего бы не было. — Если в вас в деревне стреляли, то и по реке бы пошли — тоже бы стреляли. Только с берега это был бы расстрел. И ты бы со мной сейчас не разговаривал. — Давай Бекетова помянем.        Коротков вышел из палатки, окутанный чистым морозным воздухом. Вдалеке чернели склоны горных вершин. Он закурил. Приветливый треск зажигалки за эти годы стал для майора самой приятной мелодией. Он прошёл мимо медицинской палатки, ненароком заглянув внутрь. Оля сидела за столом полубоком к выходу и пересчитывала медикаменты. Почувствовав чьё-то присутствие, девушка подняла голову. — А Каринка туда дальше пошла, — она махнула рукой прямо. Коротков кивнул. Хайруллину он нашёл сидящей на краю скалы. Она курила. Сергей сел рядом и наклонился к девушке. Под острой скулой глубоко западала тень. Зато были хорошо видны губы — красиво очерченные, розоватые. — Не надо, Серёжа. — Что? — Всего этого не надо. Ничего не выйдет, только хуже сделаем. Сизый дымок от карининой сигареты тянулся вверх, туда, где пряталось за тучами ясное ночное небо.