Подходящий момент для подвига

       9 марта 2001 года капитан чеченской милиции Исам Аюбов возвращался домой из Ингушетии. Несмотря на утреннюю сырость, солнце припекало почти по-летнему, нагревая салон автомобиля. Дорога была абсолютно пустой. Аюбов думал о жене. О её иссиня-чёрных косах, о соболиных бровях, о том, как она поднимает полную, испачканную в муке руку, чтобы поправить платок. Они познакомились пятнадцать лет назад на свадьбе односельчан и с тех пор не расставались. Один поворот плавно сменился другим, и капитан заметил на пригорке машину, окружённую людьми с автоматами. — Чёрт! — выругался он, — Так и знал, что надо было ехать другой дорогой. — Не суетись, Исам, — раздалось с заднего сидения, — не привлекай внимания. На дорогу вышел мужчина в военной форме, жестом заставляя Аюбова притормозить. — Здравия желаю, предъявите ваши документы и покажите содержимое багажника. — Капитан Аюбов, служба собственной безопасности, — он извлёк удостоверение, — могу я ехать? — Извините, товарищ капитан, обязали всех тщательно проверять, — пограничник заглянул в машину и заметил ещё одного человека, — ваши документы, пожалуйста. — Он со мной, — возразил Аюбов, — можем мы ехать? — Не надо Исам, — пассажир придвинулся к двери, — сейчас я предъявлю документы. Дверь открылась, и раздалось несколько очередей. Солдаты, стоявшие у машины, неуклюже раскинули руки на земле, а тот, что проверял документы, хрипел, кашляя кровью. Аюбов пристрелил его. — Зачем ты это сделал, Шамиль? Ты что, не понимаешь, что нас теперь найдут? — У меня не было выбора. Если не мы их, то они нас. Хватит ныть! Поехали!

***

       Подполковник Дмитрий Андреевич Зяблик вышел из кабинета в сопровождении Короткова. — Товарищ полковник, — связист спустил наушники на шею, — доложили, что патруль на границе с Ингушетией расстреляли. — Когда? — Около часа назад. Дмитрий Андреевич обернулся к Сергею. — Бери с собой Карину и лейтенанта Черкашина и езжайте туда. — Слушаюсь. Вадим Черкашин был щеголеватым двадцатитрёхлетним парнем, обладавшим крупными кавказскими чертами лица вместе с русской открытостью улыбки. Он был на Кавказе во второй раз. Карина стояла у чистенькой шестёрки, разглядывая лейтенанта. Он разговаривал по телефону. — Нет. Да. Да, Настёна, у меня всё в порядке. Нет, питаюсь нормально. Карина усмехнулась. — Всё, начальство идёт, я тебе потом позвоню. Майор остановился и глянул сначала на Черкашина, потом на Карину. — Чего стоим? Приглашения ждём?        Хайруллина сидела, скрестив на груди руки и прислонившись лбом к стеклу. Горы начинали зеленеть, но капитана тяготил живописный пейзаж. Она встречала в Чечне уже третью весну и мечтала только о казахстанской степи. Лейтенант поглядывал в зеркало заднего вида и время от времени улыбался Карине. Коротков недовольно выдохнул и выглянул в окно. Быстро мелькали насыпи. Майор думал о Басаеве и о словах Карины: «Сколько они ещё должны убить? Почему мы ничего не можем сделать?». Сергей обернулся на капитана. Она смотрела на него и даже не попыталась это скрыть. — Карина Владимировна, — встрепенулся Вадим, — а откуда у вас этот шрам на шее? Он скалил зубы. Хайруллина перевела на лейтенанта тяжелый взгляд. — Следи за дорогой, лейтенант, и вопросы только по существу, — отчеканил Коротков, — это ясно? — Да. — Я не слышу. — Так точно! Дальше ехали в тишине.

***

— Самый настоящий расстрел, — Коротков сидел рядом с одним из трупом, — причём они находились на пригорке, а стрелок на дороге. Карина прошла по траектории, указанной майором, и принялась рассматривать колею. Она нагнулась и что-то подхватила. — Товарищ майор. Коротков спешно спустился. На ладони Хайруллиной лежали две гильзы. — Серёж, это «Борз», — Карина щурилась под яркими лучами. — Думаешь, Басаев? — Почти уверена. Но ведь он ехал с кем-то. Судя по колее, — Карина вытянула руку в сторону патрульной машины, — он вышел из задней левой двери. Первого патрульного убил сразу, потом тех двоих. Коротков в задумчивости почесал подбородок. — Смотри, что интересно, — он сделал два шага назад, — ни проверяющий, ни остальные даже не успели достать оружие. О чём это может говорить? — Они были знакомы с водителем лично? — Или он при погонах.

***

Исам Аюбов метался по комнате, как загнанный зверь. В голове роились мысли. — Они найдут нас, Шамиль! — воскликнул он. — Не найдут, если ты успокоишься и перестанешь дёргаться, — Басаев злился на капитана за невыдержанность, — с тобой хотят говорить. Исам остановился в середине комнаты. — Один очень важный человек. У тебя же есть связи с пограничной службой? Аюбов затряс головой. — Нет, Шамиль, сейчас это слишком рискованно. Федералы могут выйти на меня. — Мне пообещали повышение, Исам. Если всё получится, ты будешь получать вдвое больше. — Не в деньгах дело, — Аюбов в исступлении кусал губы, — у меня же семья, дети. Что с ними будет? Басаев встал и грубо схватил капитана за ворот. — С ними всё будет в порядке, Исам, если ты сделаешь то, что я говорю. В противном случае ты будешь не в силах им помочь. Аюбов с усилием сглотнул.

***

— Ну, что, беркуты? — Зяблик развернулся к вошедшим, — Какие новости? Коротков спешно сел за стол и включил компьютер. — Один из нападавших предположительно Басаев, а второй — сотрудник местных органов. — С чего такие мысли? — Их расстреляли практически в упор, — ответила Карина, — причём никто не достал оружие. — Может, были знакомы? — Вариант со знакомством можно отметать, — Коротков оторвал взгляд от экрана, — в таком случае, Шамилю не пришлось бы стрелять на поражение. — А вы уверены, что это Шамиль? — Подумай сам, кто ещё ранним утром ехал бы из Ингушетии, да ещё и убил патрульных. Простые боевики на такое не способны. — Машину нашли? — Делается. Карина крутила между пальцами карандаш, то и дело прижимая его к губам. Около двух часов все свободные оперативники были заняты поиском автомобиля, но безрезультатно. Исследование списков сотрудников местного отдела тоже ничего не дало. Родился, учился, женился. И так по кругу. — Как и при каких обстоятельствах Шамиль мог завербовать мента? — Коротков стоял, в очередной раз просматривая личные дела. — Служили вместе, — отозвался Вадим. — Так, ещё. — Родственные связи, — Хайруллина обернулась, — брат жены, ну или что-то в этом роде. Зяблик сосредоточено смотрел в стену. — Купил? — Не считается, — поговорил Сергей, — они все за деньги работают. — Идеология? — Черкашин пожал плечами. — У продажного мента? Идея со службой была лучше. — Может, он сам пришёл к Шамилю? — Карина грызла карандаш. — Поясни. — Все сотрудники женаты более десяти лет и практически у всех есть дети. Басаев брал полный контроль над городом несколько раз и творил беспредел. Может этот мент сам предложил ему помощь в обмен на спокойную жизнь? — Как проверим? — Давайте разберём всё движимое и недвижимое имущество, зарегистрированное на семью каждого сотрудника. — Отличная мысль, только смотрим даже самых дальних родственников. Ребята, работаем!

***

Наталья Николаевна устроилась бухгалтером в казначейство. Обратно инженером на завод она не пошла — испугалась рецидива онкологии, но и сидеть сложа руки, проживая дочкино содержание, больше не могла. Она всё время думала о Карине. Наталья слышала о том, что некоторые солдаты звонят семьям даже с линии фронта, но зная каринину ответственность, этого ждать не следовало. Письма не приходили уже больше месяца. Каждый раз, слыша шаги на лестничной клетке, Хайруллина с замиранием сердца ждала звонка. Но никто не звонил. Тогда она решила сходить на почту сама. — А у нас обед! — из окошка показалось полное лицо с ярко-красными губами, — Позже приходите. — Пожалуйста, мне только спросить. — Знаем мы таких. Срочно, а самим открытку отправить. Нет, я сказала. — Да как вы не понимаете… — И не собираюсь понимать, женщина! Приходите через час! — У меня через пятнадцать минут обеденный перерыв закончится, а вечером до закрытия я не успею. Сотрудница хмыкнула. — Ничем не могу помочь, у меня о-б-е-д. — Произнесла она по буквам. Ладонь Натальи Николаевны с грохотом опустилась на стол, заставляя операторшу подпрыгнуть. — Нет, вы мне поможете, — прокричала Хайруллина, — у меня дочь в Чечне воюет, а от неё уже больше месяца никаких вестей. Работница растерялась. Её лицо приняло жалобно-печальное выражение. — Ну раз так, то конечно узнаю, — промямлила она, суетливо ища телефонную книгу, — вот, сейчас. Женщина подняла трубку и несколько раз стукнула полными пальцами по кнопкам. Она успокаивающе закивала Наталье Николаевне. — Алло? Это из третьего отделения. Да! Да! Когда экстренная из Грозного последний раз приходила? Позавчера? — операторша прислонила трубку к груди и обратилась к Наталье: — Как ваша фамилия? — Хайруллина. Х-а-й-р-у-л-л-и-н-а. — Ага, ага. Хайруллина, — завопила сотрудница в трубку, — Да! Что? Не приходило? А! Поняла! Всё! Она вздохнула и обратилась к Наталье Николаевне: — Почта приходит двухмесячной давности. Сейчас, говорят, у них какие-то перебои с сообщением. В Грозном обстановка очень напряжённая, вы только не волнуйтесь. Оставьте свой домашний номер, как только будут новости, я вам позвоню.        Хайруллина вышла из отделения белее мела и села на ступеньку. Она чувствовала себя абсолютно обессиленной. Прислонившись щекой к перилам, Наталья Николаевна горько заплакала.

***

— Вот, эти, — на стол перед Коротковым опустились две папки. Майор открыл одну из них. — Этот человек — кровник Байсангурова — боевика из ближайшего окружения Басаева, так что мимо. А вот к этому, — Сергей ткнул указательным пальцем в фотографию, — стоит наведаться. — Капитан Исам Аюбов. — Где живёт, пробили? — Да, здесь, недалеко.        В этот раз Коротков взял с собой только лейтенанта Черкашина. В последнее время он начал беспокоиться за Карину, хоть и понимал, что даёт волю чувствам — капитан сама была в состоянии испугать кого угодно. Она была смелым и умным оперативником, с большим боевым опытом, но майор всё чаще ловил себя на мысли, что капитан Хайруллина всего лишь женщина. С её восточной красотой, поджарым и сильным телом, по-мальчишески озорными повадками и крутым нравом всего лишь женщина. Так же как он — ответственный и храбрый, с массой успешно проведённых операций за плечами всего лишь мужчина. — Вот этот дом, товарищ майор, — Вадим чуть подался вперёд, обхватывая руль. — Прикроешь меня. Коротков вышел из машины, передёргивая затвор ТТ. — Сергей Алексеич, так не было ж команды его брать? Майор обернулся. — Да я только на разведку. А ты пока в машине посиди. Коротков несколько секунд разглядывал двор через дыру в заборе, а затем перемахнул через ограду и скрылся из поля зрения Черкашина. В доме было подозрительно тихо. Майор перемещался быстро и бесшумно, оборачиваясь на каждый шорох. В прихожей было пусто. Дверь в гостиную была приоткрыта. Коротков аккуратно толкнул её. Здесь тоже никого не было. Сергея удивила безупречная чистота в помещении. Такая хозяйственность не свойственна восточным женщинам, это он знал наверняка. За гостиной шёл коридор. Коротков прощупал ботинком половицу, она еле слышно заскрипела. Сергей поджал губы. При условии присутствия кого-либо в доме, пройти незамеченным не удастся. Раздался бой часов, майор резко обернулся. Стрелки остановились на пяти часах, значит у него есть около двадцати секунд на преодоление коридора. Коротков оказался перед последней дверью. Чуйка подсказывала, что там кто-то был. Майор распахнул дверь, держа палец на спусковом крючке. — Не двигаться! Перед ним стоял, держа в руках «Макаров», невысокий полноватый мужчина. Коротков сразу узнал Аюбова. — Ствол брось! — Я говорил ему, — завопил Исам и, прижав ствол к виску, выстрелил. Брызги крови окропили стену. — Твою мать, — майор опустил пистолет. В комнату забежал Вадим. — Сергей Алексеич, с вами всё в порядке? Он перевёл взгляд на тело. — Твою-то мать, — Черкашев тут же смутился, — то есть я хотел сказать… — Да нет, Вадим, ты всё правильно сказал.